Любовь, как проклятие

Хогвартс после каникул встретил их ледяными сквозняками и шепотом, который преследовал «золотую пару Слизерина» в каждом коридоре. Со стороны они казались воплощением чистоты крови и триумфа: Теодор Нотт, ставший ещё более резким и властным, и Дафна Гринграсс, чья красота после трагедии приобрела какой-то лихорадочный, почти болезненный блеск. Но внутри их личного ада стены сжимались с каждым днём. В Большом зале Теодор сидел, безупречно прямой, и разрезал стейк с той же хирургической точностью, с которой Дафна когда-то вонзила нож в запястья Лиры. Он не смотрел на еду. Он смотрел на руки Дафны, которые заметно дрожали, когда она поднимала кубок с соком. — Ты бледная, дорогая, — негромко произнес Теодор, и этот ласковый тон заставил сидящих рядом Панси и Блейза невольно поежиться. В его голосе не было тепла — только холодный металл. — Тебе стоит больше отдыхать. Наша общая тайна, кажется, плохо сказывается на твоём цвете лица. Дафна сглотнула, чувствуя, как кусок застревает в горле. — Всё в порядке, Тео. Просто… плохие сны. — Сны? — он едва заметно усмехнулся, придвигаясь ближе и накрывая её ладонь своей. Его пальцы были ледяными. — Тебе не стоит бояться снов. Тебе стоит бояться реальности. В ней я гораздо опаснее любого призрака. На другом конце стола Астория Гринграсс не сводила с них глаз. Она похудела, её лицо осунулось, а в руках она крепко сжимала сумку, в которой лежал тот самый дневник. Она видела этот жест Теодора — это не было проявлением любви. Это был жест надсмотрщика, проверяющего крепость цепей. * Вечером, когда гостиная Слизерина опустела, Астория поймала Теодора у входа в спальни мальчиков. Она преградила ему путь, её глаза горели фанатичным огнем. — Она ведь не сама это сделала, Тео? — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Я читала её дневник. Лира… она писала о тебе до последней страницы. Она собиралась бороться. Она заказала в Париже редкое кольцо для тебя, Теодор. Человек, который хочет умереть, не заказывает подарки на будущее. Теодор замер. На мгновение в его глазах промелькнула тень той самой боли, которую он так старательно выжигал в себе. Кольцо. Лира хотела вернуться по-настоящему. — Уйди, Астория, — его голос был сухим, как старый пергамент. — Твоя сестра спасла меня. Это всё, что тебе нужно знать. — Спасла? — Астория сделала шаг вперед. — Она превратила тебя в чудовище! Посмотри на неё, Тео. Она боится тебя. Она вздрагивает от каждого твоего прикосновения. Ты думаешь, это и есть «счастье», ради которого стоило убивать? — Счастье — это иллюзия для слабых, — Теодор схватил Асторию за плечо и притянул к себе, его взгляд был безумным и холодным одновременно. — А мы — выжившие. И если ты не хочешь, чтобы дневник Лиры стал твоим смертным приговором, сожги его. Или я заставлю Дафну сделать с тобой то же самое, что она сделала с ней. Ты ведь знаешь, на что она способна ради «семьи». Астория побледнела и отшатнулась. Она увидела в его глазах не только тьму, но и глубокую, неизлечимую ненависть к самому себе, которую он вымещал на окружающих. * Той ночью Дафна проснулась от того, что кто-то сидел на краю её кровати. Она вскрикнула, садясь, и увидела Теодора. Он сидел в темноте, и в его руке тускло поблескивал тот самый серебряный нож. Он медленно вертел его, подставляя лезвие под редкие лучи луны. — Тео… — выдохнула она, прижимая одеяло к груди. — Что ты здесь делаешь? Уже поздно. — Я думал о кольце, Дафна, — его голос был тихим, почти нежным. — Астория сказала, она заказала для меня кольцо в Париже. Ты ведь видела его, когда рылась в её вещах перед тем, как… закончить композицию? Дафна замерла. Её сердце забилось в горле. — Я не знаю, о чем она говорит. Лира была безумна… — Не лги мне, — Теодор мгновенно оказался рядом, прижав лезвие ножа к её подбородку, заставляя задрать голову. — Никогда больше не смей мне лгать. Ты ведь забрала его, правда? Как трофей. Как доказательство того, что ты победила. Где оно? Дафна задрожала. Она видела, что Теодор находится на грани. Тот хрупкий баланс соучастия, который они создали, начал рушиться под тяжестью новых деталей. — В моем ларце… — прошептала она, слезы покатились по её щекам. — В потайном дне. Я… я не могла его выбросить. Оно было таким красивым. Теодор отстранился, его лицо исказилось от отвращения. — Ты — падальщица, Дафна. Ты не просто убила её, ты обворовала её труп. Он встал и направился к выходу, но у самой двери остановился. — Завтра мы пойдем к директору. Дафна похолодела. — Зачем? Ты… ты сдашь нас? Теодор обернулся. Его улыбка была страшнее любого проклятия. — Нет. Мы объявим о нашей помолвке. Весь мир должен знать, какая мы идеальная пара. Ты ведь этого хотела, Дафна? Чтобы мы были связаны навечно? Я исполню твое желание. Мы будем играть эту роль до тех пор, пока ты не начнешь молить о смерти. Но я не дам тебе умереть, Даф. Я буду беречь тебя, как самое ценное доказательство моего собственного падения. Он вышел, захлопнув дверь, и звук засова прозвучал для Дафны как приговор. Она осталась одна в темноте, окруженная шелком и запахом смерти, понимая, что кольцо Лиры Блэк стало не её трофеем, а её обручальным кольцом с дьяволом. Астория в это время, сидя в библиотеке, нашла в дневнике Лиры вклеенный конверт. На нем было написано: «Если я не вернусь из комнаты старост, открой это».