Любовь, как проклятие

Дафна забилась в угол своей огромной кровати с пологом, прижимая руку с сапфировым кольцом к груди. В полумраке спальни глаза Теодора светились холодным, нездоровым блеском. Он не кричал. Его шепот был страшнее любого Круциатуса. — Контракт был очень подробным, Дафна, — Теодор медленно сокращал расстояние, поигрывая серебряным ножом. — «Обеспечить лояльность наследника», «устранить эмоциональные привязанности к бастардам и предателям крови»... Мой отец всегда был прагматиком. Но он не учел одного: я не вещь, которую можно передать по договору купли-продажи. — Тео, выслушай меня... — голос Дафны сорвался на хрип. — Сначала это был долг перед семьей. Мой отец разорялся, нам нужны были ваши хранилища. Но потом... я правда хотела спасти тебя! Лира тянула тебя на дно, она была слабой... — Слабой? — Теодор резко схватил её за горло, прижимая затылком к резному изголовью кровати. — Она была единственным живым существом в этом склепе, который ты называешь «высшим обществом». А ты — ты просто кукла с амбициями мясника. Он поднес нож к её лицу, холодная сталь скользнула по её щеке, повторяя контур скулы. — Ты хотела замуж за наследника Ноттов? Ты его получишь. Свадьба состоится через неделю после выпуска. Наш обряд будет проведен по древнему канону — «Кровные узы». Ты ведь знаешь, что это значит? Дафна в ужасе замерла. Кровные узы — это магический брак, который невозможно расторгнуть. Супруги становятся ментально связанными: если один чувствует боль, другой знает об этом. Если один совершает предательство, другой чувствует вкус гнили во рту. — Мы будем чувствовать друг друга каждую секунду, Даф, — прошептал он ей в самые губы. — Ты будешь чувствовать мою ненависть. Каждое утро, каждый обед, каждую ночь. Ты будешь захлебываться в ней, как в черной воде. Это — цена твоего контракта. Он отпустил её и вышел, не оборачиваясь. Дафна сползла на пол, глядя на сапфир. Камень на её пальце потемнел, став почти черным. * Выпускной прошел как в тумане. Весь Хогвартс обсуждал грядущую «свадьбу века». Дафна Гринграсс выглядела как живое воплощение аристократической мечты — бледная, величественная, в платье из белого шелка, которое казалось саваном. Астория больше не пыталась говорить с сестрой. Она поняла, что Дафна уже мертва внутри, а Теодор… Теодор превратился в нечто, чего она боялась больше, чем собственного отца. В день свадьбы поместье Ноттов было украшено тысячами белых роз. Запах цветов был таким густым, что кружилась голова. Гости — Малфои, Паркинсоны, Забини — сидели на позолоченных стульях, ожидая триумфа двух родов. У алтаря Теодор ждал свою невесту. Он был в черном, как и подобает лорду Нотту, принявшему титул после внезапной (и очень подозрительной) смерти отца всего три дня назад. Шептались, что старый Нотт не пережил «сердечного приступа», но доказательств не было. Когда Дафна подошла к нему, Теодор взял её за руку. Его ладонь была горячей — лихорадочный жар его ненависти обжигал её пальцы. — Согласна ли ты, Дафна Гринграсс, принять кровные узы? — торжественно спросил магический регистратор. Дафна посмотрела в глаза Теодора. В них она увидела Лиру, увидела нож, увидела контракт. И увидела свое будущее — вечную пытку в золотой клетке. — Согласна, — выдохнула она. В ту же секунду, когда их руки были связаны алым магическим шнуром, Дафна вскрикнула. Она почувствовала это. Огромный, ледяной массив ненависти Теодора обрушился на её сознание. Это было как удар молотом. Она видела его глазами — видела себя, как жалкое, ничтожное существо, которое он презирал до глубины души. Теодор же почувствовал её страх. И это доставило ему почти физическое наслаждение. — Теперь ты дома, — прошептал он ей, когда они поворачивались к гостям. — Добро пожаловать в ад, который ты сама купила. * Год спустя. Поместье Ноттов погружено в тишину. Дафна сидит в библиотеке, её пальцы судорожно перебирают страницы книги. Она не читает. Она просто пытается заглушить ментальный крик Теодора, который находится в соседней комнате. Он не прикасается к ней месяцами, но она чувствует его присутствие каждую секунду. Иногда она смотрит на серебряный нож, который всегда лежит на кофейном столике. В дверь стучат. Это Астория. Она приходит редко, и каждый раз её взгляд полон ужаса. — Дафна, — шепчет Астория. — Я нашла способ… В дневнике Лиры была ссылка на ритуал разрыва кровных уз. Но для этого нужно… — Поздно, Тори, — Дафна поднимает руку. Сапфировое кольцо теперь срослось с её кожей, оно пульсирует в ритме её сердца. — Он знает, что ты здесь. Он знает, что ты принесла. В дверях появляется Теодор. Он выглядит великолепно — власть и тьма сделали его облик почти божественным. — Астория, дорогая, — его голос обволакивает, как яд. — Ты пришла предложить моей жене надежду? Как опрометчиво. Он подходит к Дафне и кладет руку ей на плечо. Дафна вздрагивает, её лицо искажается от боли — она чувствует, как его отвращение к ней усиливается от одного её вида. — Иди домой, сестра, — говорит Дафна, глядя в пустоту. — Здесь нет никого, кого можно спасти. Лира была последней, у кого была душа. Мы с Теодором… мы просто памятники на её могиле. Астория уходит, понимая, что самая страшная месть Теодора Нотта — это не смерть. Это жизнь. Жизнь, в которой Дафна Гринграсс вынуждена каждую секунду чувствовать, как сильно её ненавидит человек, ради которого она совершила убийство.