Любовь, как проклятие

Месяц в поместье Ноттов напоминал затянувшуюся агонию. Дафна правила балом в западном крыле, окруженная детьми и иллюзией абсолютной победы. Она чувствовала себя полнокровной, подпитываемая той густой, темной магией, которую она «выпила» из Теодора. Он же, лишенный искры, заперся в восточном кабинете, став призраком в собственном доме. Но Дафна совершила одну ошибку: она забыла, что у Ноттов всегда были долги, которые оплачивались не только золотом, но и верностью. Драко Малфой и Блейз Забини появились в поместье в полнолуние. Они не спрашивали разрешения. Древние контракты между их родами и родом Ноттов позволяли им обходить любые домашние чары, даже те, что Дафна перенастроила под себя. Ритуал восстановления занял три ночи. В подземельях Малфой-мэнора, куда Блейз и Драко перевезли Теодора под покровом дезиллюминационных чар, воздух пах озоном, паленой шерстью и кровью. — Это будет больно, Тео, — Драко держал в руках старинный кинжал с черным сапфиром. — Мы вырвем твою магию обратно через ту связь, которую она создала. Но учти: она вернется не такой, какой была. Она пройдет через её тьму и станет... тяжелее. Блейз молча кивнул, поддерживая магический круг. Когда Теодор закричал, стены подземелья содрогнулись. Его магия возвращалась не ручьем, а раскаленным свинцом, впитывая в себя горечь и ярость тех десяти лет, что он сливал в Дафну. * Дафна проснулась от того, что сапфировое кольцо на её пальце, которое раньше сияло светом её новой власти, внезапно... рассыпалось. Мелкая крошка впилась в её кожу, а внутри возникло ощущение сосущей пустоты. Она задыхалась. «Зеркало» разбилось. Дверь в её спальню не просто открылась — её сорвало с петель невидимым ударом. На пороге стоял Теодор. Он больше не выглядел усталым. Его глаза светились холодным, мертвенным светом, а вокруг его фигуры воздух дрожал от такой концентрации силы, что мебель в комнате начала мелко вибрировать. Дафна инстинктивно вжалась в изголовье кровати. Она попыталась призвать ту пустоту, что раньше поглощала его чары, но наткнулась на стену. Теодор восстановил не просто доступ к магии — он переписал коды доступа к самому её существу. — Ты... ты вернул её, — прошептала она, и её голос сорвался. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Не от его злости, а от его спокойствия. Теодор прошел в центр комнаты. Каждое его движение было наполнено тяжелой, подавляющей мощью. Он не стал хватать её за горло. Он просто сел в кресло напротив, и Дафна почувствовала, как её прижало к кровати невидимым прессом. — Хватит игр в тишину, Дафна, — произнес он. Его голос звучал как шорох камней в склепе. — Мы оба знаем, что твоё «зеркало» не выдержало бы долго. Ты всего лишь сосуд, который возомнил себя источником. Он выудил из кармана свиток, скрепленный министерской печатью и личной печатью Лорда Нотта. — Здесь документы о разводе. Полном. Безоговорочном. Дафна замерла. Она ждала мести, пыток, ответного «плена», но не этого. — Развод? — переспросила она. — Ты просто... отпускаешь меня? — Я не хочу видеть твою тень в этом доме, — Теодор бросил свиток на одеяло. — Ты заберешь Кастора и Лиру. Мне не нужны наследники, которые видели своего отца сломленным. Я буду платить тебе столько, сколько потребуется для их содержания и твоего тщеславия. Назови любую сумму — она будет перечисляться в Гринготтс ежемесячно. Единственное условие: ты больше никогда не переступишь порог этого поместья. И никогда не заговоришь со мной. Дафна смотрела на свиток, боясь поднять глаза. Она видела его руки — по ним пробегали темные, почти черные вены, следствие ритуала. Он стал другим. Если раньше он был просто деспотичным мужем, то теперь он стал чем-то, что вышло за грани человеческого понимания магии. Она чувствовала, что если она скажет «нет» или попытается снова ударить по его магии, он не будет играть. Он просто сотрет её в порошок. Физически. — Я согласна, — быстро проговорила она, дрожащими руками хватая перо, которое Теодор материализовал в воздухе. — Я уеду завтра. В поместье Гринграсс. — Ты уедешь сейчас, — Теодор поднялся. Давление в комнате стало невыносимым, у Дафны заложило уши. — Дети уже собраны. Домовики проводят их к карете. Твои вещи последуют за тобой. Она подписала бумаги, почти не видя строк. Когда последняя капля чернил высохла, магический контракт между ними вспыхнул и исчез, оставляя на её запястье лишь тонкий белый шрам. Дафна встала, стараясь не смотреть на него. Она быстро набросила мантию и направилась к выходу, но у самой двери обернулась. — Ты всё еще любишь меня, Тео? — этот вопрос вырвался прежде, чем она успела его осознать. Теодор посмотрел на неё. В его взгляде не было ни ненависти, ни боли. Только бесконечная, холодная пустота, которую он теперь контролировал. — Любовь — это слишком хрупкая руна, Дафна. Я предпочел заменить её на стабильность. Уходи. Она выбежала из комнаты, едва не спотыкаясь. Ей казалось, что стены поместья провожают её насмешливым шепотом. Дафна получила то, что хотела: свободу, детей и деньги. Но уезжая, она понимала, что Теодор Нотт остался в этом доме не просто победителем. Он остался существом, которое больше не способно чувствовать тепло, и в этом была её самая страшная заслуга. За окном кареты поместье Ноттов медленно погружалось в ту самую тишину, о которой она мечтала. Но теперь эта тишина принадлежала только ему.