Ты тоже?

Утро началось как всегда. Джисон вошёл на кухню в своей дурацкой oversize-футболке с котиками, волосы ещё мокрые после душа, и улыбнулся так ярко, будто ночью ничего не было. Будто не стоял в коридоре с красными глазами и не убежал от Минхо, как от чумы. — Доброе утро, хён! Яичница или тосты? Я уже кофе сварил! — пропел он, ставя кружку перед Минхо и хлопая того по плечу, как ни в чём не бывало. Минхо только кивнул, сжав челюсти. Весь день на репетиции Джисон был идеальным: шутил с Чанбином, подпевал Феликсу, танцевал так, будто вчера не плакал в ванной. Ни одного взгляда в сторону Минхо больше, чем нужно. Ни одного «хён, всё ок?». После репетиции, когда все уже расходились по раздевалкам, Джисон вдруг подошёл. Легко, по-братски. — Ну что, хён? Как провёл ночь с Соён? — спросил он с улыбкой, вытирая пот со лба полотенцем. — Рассказывай. Было жарко? Минхо замер. Сердце стукнуло раз, второй. — Супер, — соврал он, не моргнув. Голос ровный, почти холодный. — Она… огонь. Осталась до утра. Джисон кивнул. Улыбка не дрогнула. Но Минхо увидел. На долю секунды — тень в глазах. Что-то тёмное, острое, как нож. Джисон быстро отвёл взгляд, сказал «круто, рад за тебя» и развернулся. Пошёл в раздевалку один. Минхо не выдержал. Пошёл следом. Хорошо, что все уже ушли — раздевалка была пустой. Только запах пота, геля для душа и тишина. Джисон стоял спиной, снимал мокрую майку. Плечи напряжены. — Джисон. Тот вздрогнул, но не обернулся. — Что с тобой? — тихо спросил Минхо, подходя ближе. — Вчера… ты плакал. Сегодня делаешь вид, что всё нормально. Я не слепой. Джисон медленно повернулся. Глаза уже блестели. — Ничего… — начал он, но голос сорвался. Слёзы покатились мгновенно. Он попытался вытереть их ладонью, но они текли сильнее. — Я… я не выдержал, хён. Когда ты привёл её… когда держал за талию… я сидел и улыбался, а внутри всё горело. Я думал — ладно, он счастлив, я рад. Но потом… ночью… я понял, что не могу. Не могу смотреть, как ты с кем-то другим. Потому что… потому что я… Он всхлипнул, закрыл лицо руками. — Я люблю тебя, Минхо. Уже давно. С тех самых съёмок «Chk Chk Boom», когда я случайно прижался и сказал, что ты горячо выглядишь. Я думал, ты шутишь, когда отвечал. А я… я серьёзно. Я думал, если скажу — всё кончится. Дружба... ты меня возненавидишь. Тебе будет противно слушать это от меня. Ты вчера с девушкой… а я… Голос совсем сломался. Джисон стоял, дрожа, слёзы капали на пол. Минхо смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то взрывается. Надежда. Горячая, дикая, невозможная надежда. — Ты тоже? — выдохнул он едва слышно. Джисон поднял мокрые глаза. — Что? Минхо не дал ему договорить. Он шагнул вперёд, схватил Джисона за затылок и набросился на его губы — жёстко, отчаянно, будто годами ждал именно этого момента. Поцелуй был солёным от слёз, горячим от боли и сладким от наконец-то сказанной правды.