Казацкая дружина. Принцесса казачьей вольницы

...Время течёт подобно бурной реке,

Унося все печали с собой.

Что ж ты плачешь, люба моя.

Уже скоро возвращаюсь к тебе...

Хатун замерла на входе в постоялый двор. Абсолютно чистая русская речь заставила её сердце встрепенуться, подобно птице. - Кто это? - спросила она Юсуф-бека, который тоже остановился, видя её замешательство. - Ты русский понимаешь, что ли? - удивился мужчина. - Немного. От матери, - впервые за долгое время девушка сказала абсолютно чистую правду. Почти. Знала она его практически в совершенстве. - Это один из наших погонщиков, Георгий, - пояснил бек. - Иногда как затянет свои русские песни или читать начнёт, аж в душу проникает. Где он только берёт их? - Из души, Юсуф-бек, из сердца, - ответил певец и уставился на Хатун немигающим взглядом. - А это кто? - Помощника нам привёл, на север с нами пойдёт. - Что-то хлипкий он больно и тонкий, как тростинка. Не сдует его по пути? - усмехнулся Георгий в кучерявые светлые усы. - Он издалека пришёл, мне его старший сказал. Так что думаю, выдержит, - вступился Юсуф. - Всё заканчивай душу травить, покажи парнишке, что он должен делать. - Будет сделано, Юсуф-бек. Георгий не смел ослушаться старшего. Но и не собирался насмехаться над парнем. Красивые чёрные глаза, несмотря на сильно обветрившееся, смуглое лицо, смотрели прямо в душу. - Ну что ж, малец, считай, ты наш, - он улыбнулся добродушно. Хатун даже не дрогнула. Привыкла, что её "мелким" называют. Она и, правда, была невысокой девушкой. Едва доставала до плеча многим мужчинам. - Вы так красиво пели, - вырвалось у неё против воли. - А ты понял про что моя песня? - Ага. Очень красиво. - Спасибо на добром слове. А теперь к делу. Надо воды принести и коней наших напоить. Жара тут страшная. Я тебе помогать буду. - Хорошо, - девушка кивнула и улыбнулась. День пролетел в делах и заботах. К вечеру Хатун и Георгий, как лучшие друзья, устроились у костра за ужином. В казанках уже доваривалась каша с ароматными специями, резалось розовое копченое мясо на тонкие ломтики, делились горячие лепёшки. - Слыхали, на севере сейчас неспокойно. Царь ихний кровь реками проливает за косой взгляд и речи против него, - начал кто-то из купцов разговор. Хатун заметила, как Георгий резко помрачнел и нахмурил брови. - А только говорят, против него вольный народ в лесах воюет. - Да не воюют они, а людей режут. Хоть своих, хоть чужих. - Неправда. Не людей, а тех, кто с бедных дерёт последнее. Бедных, старых и молодых, они не трогают. - Зато с купцов выкуп берут ни за что, ни про что. Спор затянулся между купцами до глубокой ночи. Но теперь Хатун Раджа точно знала, на что она идёт. Или её примут, или прирежут там. Вольный народ, который царя своего не боится, но жестокий и безжалостный. - А сказывают, - перебил перебранку ещё один человек, - есть вольница там одна. Они честных богачей даже не трогают. Только тех, кто нечестно добро нажил. И атаман у них есть. Справедливый и строгий. Ермаком звать. Пригожий, что ясное солнце весной, могучий, как зверь. И за людей своих стоит горой. - Ты-то откуда знаешь? - спросил другой купец. Хитрющий взгляд, самоуверенное бородатое лицо. Одет был так, будто в радуге искупался. Так и пестрил красками. " На павлина похож" - Хатун тихо хихикнула. И тут же осеклась. Георгий сидел с таким видом, будто ему сердце вынули и на костёр кинули. - Георгий? - она придвинулась к нему ближе. - Почему вы такой печальный? - За родину свою стыдно. Что там такое творится. И к любимой своей вернутся не могу. - А что с ней? - участливо спросила девушка, чувствуя, как сердце обливается кровью и щиплет глаза. - С ней-то всё хорошо. А вот я... - мужчина не договорил и отвернулся. - Простите, пожалуйста, - прошептала Хатун. - Я не хотел... И тут она поняла, что чуть не выдала себя. Своей грустью погонщик заразил и её. Покопавшись в своих нехитрых пожитках, она протянула ему на простой верёвочке связку ароматных листочков. - Возьмите. - Что это? - недоумевая, спросил Георгий. - Ашваганда. Учитель говорил, что она душу успокаивает. Возьмите, у меня ещё есть. - Спасибо...Как тебя? Мерали? - Да. - Спасибо, Мерали. Храни тебя Всевышний. Юсуф-бек, наблюдавший за ними, подошёл. - Ты, малец, в травах, что ли разбираешься? - Немного. Но серьёзно никого никогда не лечил. - Это хорошо. Даже немного - уже что-то, - Юсуф улыбнулся и скомандовал: - Всё, хватит на сегодня. Всем отдыхать. Завтра надо приготовится к походу. На следующий день забот в караване уменьшилось. Тюки были готовы, кони напоены. Можно было выдохнуть. Решили, что выходить можно рано утром. Хатун расчесывала гриву своего коня, когда к ней подошёл Юсуф-бек. В руках он держал узел. - Переоденься. - А что там? - Одежда потеплее. - Но сейчас жарко, - удивилась девушка. - Когда пойдём, будет некогда. Через два новолуния ты замерзнешь прямо на земле. Путь у нас долгий предстоит, поэтому сделай сейчас. - Хорошо, ага. Сделаю. Оставив своё занятие, девушка взяла узел и пошла внутрь дома. Тишина стояла непривычная. Все ушли по делам. Даже хозяева дома. Наскоро найдя на заднем дворе большую бочку с водой, девушка скинула с себя грязную одежду и шмыгнула за плотную занавеску у стены. Не раз она видела, как в таких местах мылись люди. Отёрлась до лёгкого жжения кожи мокрой, чистой тряпкой и схватилась за узел с одеждой. И тут с передних комнат послышались голоса. Женские. Обмотавшись сухими тряпками, Хатун накинула рубаху и спрятала мокрые волосы под шапку. Нашла сурьму и дрожащими пальцами провела по бровям и глазам. - Что ты тут делаешь? - хозяйка как из-под земли выросла. Окинув взглядом две кучи одежды она быстро всё поняла. - Мылся тут, что ли? - Да, - едва ли не стуча зубами, ответила Хатун Раджа. Взяла тёплый кафтан и закуталась в него, как в одеяло. - Вот дурак. Попросил бы, я б тебе подогрела воды, - сердиться на мальчишку женщина не могла. В отличие от мужчин, которые и выпить могли, и драки устроить, этот парень оказался тихим и спокойным. - Так. Марш в дом, я тебе горячего чего-нибудь соображу. На, обуй пока сандалии. Сапоги сразу не вздумай. Дорога у вас далёкая, ноги свои в кровь сотрёшь. - Хорошо, спасибо, - Хатун улыбнулась, чем окончательно растопила сердце хозяйки. Весь вечер Юсуф выслушивал потом от сердобольной женщины, что не следит за своими помощниками и только головой качал. Потом уже перед сном подозвал к себе Хатун и тихо пробурчал: - Что это ты вздумал ледяной водой поливаться в такую жару? А ещё лекарский ученик, называется, - а у самого карие глаза золотые искры мечут. - Иди, спи. Молчишь и душу мне вынимаешь, - похлопал по плечу и ушёл. *** Юсуф-бек знал о чём говорил, когда предупреждал своего юного помощника о холодах по ночам. Привыкшая к жарким денькам у себя на родине даже в период осени, Хатун Раджа стала замечать, как постепенно после первого новолуния стал меняться воздух. Ночью холодало так, что приходилось спать прямо в кафтане и ещё сверху накидывать отделанный мех. И всегда старалась держаться ближе к огню. По совету хозяйки постоялого двора она плотно перемотала себе мягкими тканями ноги. Но иногда приходилось во время привалов всё равно их покрепче завязывать. Повязки всё время норовили сползти и тогда всё ещё нежные ножки принцессы стирались до капель крови. Но такие мелочи не шли ни в какое сравнение с опасностями на пути. Дикие животные огня сторонились и обходили по ночам небольшой караван. А вот люди встречались не всегда добрые. Один раз Хатун особенно ощутила, как дорога может быть её жизнь. Спустя две новые луны они встретили маленький отряд людей с полузакрытыми лицами. Одни глаза, прожигающие насквозь, чего только стоили. - Не смотри им в глаза, главное, - шепнул Георгий, хмуря тёмные брови. Хатун пониже опустила голову и нахлобучила шапку на самые брови. Даже воротник кафтана приподняла. - Молодец. К ним никто не подъехал, не спросили ничего. Даже когда остались далеко позади, Хатун всё время казалось, что она ощущает на себе цепкий взгляд тех людей. - Кто эти люди? - Лучше тебе не знать. Они очень не любят, когда на них смотрят просто. - Понятно. А мы ещё долго ехать будем? - чтоб снять напряжение, спросила девушка. - Думаю, что дня три, может, самое большее пять и мы приедем в Кабул, - ответил мужчина. - Но там мы долго не задержимся. Нам важнее дойти быстрее на север. Я наконец родину свою увижу, - мечтательно заключил он. - А долго вы там не были? - Год, - последовал ответ. "Целый год..." Трёх дней оказалось достаточно и караван пришёл в Кабул. Людей было немного, все они никуда не спешили, суеты не разводили. Сам городок казалось просто вырос среди гор. Хатун никогда прежде не видела таких. Захочешь увидеть, где их вершины, голова закружится. И тут погонщик прав был. Задержались они только на полдня и тут же двинулись дальше. Оставили часть товаров. Совсем крошечную. И с основным товаром направились на север. " Где пушистые звери, густые зелёные леса, широкие бескрайние реки" - как рассказывал Георгий о своей земле. *** Чем дальше уходил караван, тем тоскливее и волнительнее ощущала себя принцесса Хатун. Временами ей становилось грустно до слёз, что оставила своих родных, даже не объяснив причины своему решению уйти. А временами охватывало волнение: как её примет эта суровая земля? Как на неё посмотрят люди, о которых она столько наслушалась в дороге с купцами. А воздух становился холоднее и прозрачнее. Всё реже появлялось солнце. Длиннее - ночи. Но Хатун только ощущала эти перемены. Сама она за долгое время немного окрепла, стала увереннее. Уже не боялась заболеть или встретить дикого зверя. Вороной конь, подарок Самира-аги, слушался только её. Освободившись полностью от груза в Кабуле, животное ощутило позабытую лёгкость в теле и устойчивость в стройных ногах. Но Хатун он ослушаться не смел. Девушка заботилась о нём, как мать о ребёнке. В свободное от забот время чесала ему гриву, разговаривала с ним. Кормила сухарями и свежими пучками с редких зелёных кустарников. Утекало время не по дням, а по часам. Ночи длились без конца. Дни едва успевали начаться, как их снова поглощали сумерки. На земле уже и следов было не разобрать. Земля промерзала настолько, что сложно было поставить хотя бы небольшие шатры, чтобы укрыться от холода. Но люди в таких мелочах находили и хорошее. Пока раздолбишь землю, жарко так становилось, что и огонь не нужен. Но всё равно жгли. Чтоб зверь не подошёл, чтоб погреться и приготовить нехитрую снедь. - Скоро ли уже мы придём? - интересовалась иногда Хатун у Юсуфа или Георгия. - Спешишь куда-то, малец? - ласково спрашивали мужчины. - Да нет, просто интересно, - Хатун умолкала и отводила глаза. Иногда они её и подводили. Уже не раз оба замечали, как чёрные глаза начинали сверкать и сияли от затаённого восторга, как две звезды. Но в душу не лезли и не заставляли признаться, что же на том севере такое, что могло заинтересовать их помощника. Однажды ночью Хатун Раджа проснулась от жуткого холода. Ни разу ещё не ощущала она такого. В шатре их было только четверо. Юсуф-бек задремал у тлевшего огня. Девушка взяла с угла немного тонких сухих веток и положила на угли. Они стали тихонько потрескивать. Когда появились языки пламени, она подложила пару толстых поленьев. Спустя время стало теплее. Но пришлось сесть поближе к огню. От треска дерева проснулся Юсуф. - Замёрз? - Ага. - Ты - молодец. Быстро научился огонь держать, - шёпотом произнёс бек. Встал, развернул свой толстый, подбитый мехом плащ и так же шёпотом скомандовал: - Иди сюда. Хатун замешкалась. Но снаружи тут же дунул ветер, будто подгоняя её и она послушно села рядом с мужчиной. - Такие холода означают, что мы уже близко к твоей мечте, - хитро улыбаясь, заметил Юсуф. - Почему к моей мечте? - вспыхнула Хатун. - Чего это ты покраснел? А то думаешь, раз я старый, значит, ничего не вижу, - погрозил он пальцем шутливо. - Только и разговор у тебя: когда, когда. Скоро, парень, скоро. Через две-три новые луны и на месте, считай будем. Давай, ещё поспи пару часов. Рассвет скоро. Думаю, сегодня посветлее будет. Может, солнце увидим. Глядишь, и дорога веселее пойдёт. "Скоро...Скоро..." - стучит сердце принцессы. Хатун едва смогла уснуть от волнения. Ещё никогда она не чувствовала такого трепета от близости к своей мечте, как в ту ночь. А вместе с улыбающимся "парнишкой" усмехался и старик Юсуф-бек. "Сладкий сон, видно, снится тебе, Мерали..."