Казацкая дружина. Принцесса казачьей вольницы

Хатун Раджа задумчиво сидела у вечернего костра. Алые отблески заката и золотистый свет огня мягко ложились на её лицо. К сплетням за спиной она уже давно привыкла. Поэтому даже не оборачивалась на шепотки за спиной. - Гляди-ка, Микола, кудесница наша одна сидит. - Тише ты. - А чего тише? - уже громче спросил Микола товарища. - Чародейка и есть. Хатун Раджа подняла голову и повернулась к ним. - Может, повторишь мне прямо в лицо? - А то что? - усмехнулся Микола. - По-твоему, я ведьма? - ещё строже повторила вопрос девушка. - Разве нет? - Хочешь прямо сейчас проверить? - она чуть подалась вперёд. - Я ж говорю, ведьма... - Микола! - раздался голос Матвея. Подъесаул подошёл к ним ближе. - Не смей больше так говорить. И другим запрети. Она человеку жизнь спасла. - Ты чужачку защищаешь, подъесаул? - Микола сузил глаза. - Пришла сюда, понимаешь... - Ты кого чужачкой назвал, казак? - голос Якова прозвучал так близко и неожиданно, что Микола и его приятель вздрогнули. - Марш котлы драить, - помолчал и добавил: - И чтоб больше таких слов я не слышал. Затем перевёл взгляд на Матвея и Хатун. Задержал взгляд на последней и хмуро сказал: - И ты тоже не лезь. Если лезут или обижают, мне скажи. Или ему. И не надо мне говорить, что ты к этому привыкла, - видя попытку девушки возразить, прервал её. - Мы хоть и суровые разбойники, но в стане должен соблюдаться порядок. Разговор прервал топот копыт и гиканье. Из чащи леса вылетели несколько всадников на породистых лошадях. - А вот и дозорные вернулись, - Матвей встрепенулся. - Схожу, узнаю. - Ага, сходит он, - обратился Волк к девушке. - Наш Мещеряк не знает, что такое ходить. Носится, как ураган. И ветра не надо. Хатун прыснула на шутку старого подъесаула. Дозорные спешились и подошли к атаману, стоявшему в кругу казаков. - Ну что, Пахом, докладывайте, - коротко скомандовал Ермак, обращаясь к старшему казаку. - Ой, не спокойно, атаман-батько, нынче в наших лесах стало, - быстро начал докладывать Пахом. -Царские разведчики в двух днях пути от нашего стана. По следам идут. Если не уберёмся сегодня же, настигнут и тогда... - Настигнут, говоришь? - усмехнулся Ермак. - Стало быть так. - И сколько их? - Человек тридцать, не более. - Тридцать против пятиста? - всё ещё улыбался атаман. Будто ему байку рассказывал казак. - Как есть, - Пахом нахмурился и продолжил, - только за ними в трёх перевалах дружина тянется. Тыщи две будет. Атаман тут же посерьёзнел. Улыбка сбежала с его лица. - Значит, ждать не будем. И тут же прогремел приказ над казачьим станом: - Сворачиваемся! - и следом: - На струг! В ту же секунду стан ожил. Закипела работа. Сворачивали палатки, гасили костры. Хатун помогала Якову. Связки трав, оружие казака. Не забыла и свои скромные пожитки. Двое казаков на пару с Волком свернули палатку. И тут раздался новый приказ: - Коней отвязать и распустить! Несколько мужчин тут же кинулись исполнять поручение. Лошади от суеты, огня и дыма встали на дыбы и разбежались в чащу леса. Только один остался стоять. Каджа. Хатун Раджа как раз остановилась напротив него. Девушка понимала - его не возьмут на струг. Но сердце сжималось от одной мысли, что верного друга придётся отпустить. Каджа словно почувствовал её настроение. Подошёл и ткнулся мокрым носом в руку. - Каджа, - еле слышно прошептала Хатун, сдерживая непрошенные слёзы. - Уходи. Так нужно. Конь только фыркнул и мотнул шелковой гривой. - Добрый конь у тебя, девушка, - услышала Хатун глубокий голос за спиной. Перед ней стоял тот самый седой казак, которого она приметила днём. Казаки наблюдали эту чудную картину. Сам есаул Кольцо подошёл к лекарше. Суровый человек в их стане. Соблюдающий порядки похлеще Волка, Мещеряка, а порой и самого Ермака. - Он - часть моего сердца, - почти шепотом произнесла Хатун Раджа. Под пристальным взглядом Ивана Кольцо робели казаки его возраста. Только не она. Ермак это тоже заметил. Ему стало любопытно, как поведёт себя старый друг перед "чужачкой и опасным бойцом". - Можешь взять его с собой, - всё тем же ровным тоном сказал есаул и приказал ближайшим казакам: - Подготовьте струг. Коня берём с собой. Хатун Раджа внимательно посмотрела в карие глаза напротив. Ни единой эмоции на лице. А вот взгляд! В нём столько скрытой силы. Как ни старался бы мужчина спрятать свою душу - не смог. - Спасибо. - Побереги слова, красавица. Ещё будет время благодарить, - ответил Иван Иваныч и отошёл к атаману. Тот лукаво усмехнулся и тихо спросил: - Ну что? - Всю душу вынула своими глазищами, - вырвалось у Кольца против воли. Казаки уже загружали струги и спускали их на воду. В последний завели Каджу. Ко всеобщему удивлению, конь вёл себя абсолютно спокойно. - Поджечь поляну, - скомандовал Ермак. Несколько разбойников бросились исполнять приказ. Пламя занялось с четырёх сторон бывшей стоянки. Чёрный дым взвился к самому небу, затмевая собой свет месяца. Хатун Раджа задумчиво смотрела на этот огонь. И всё ещё не могла поверить. Не взирая на сплетни, косые взгляды порой, её эти люди приняли. Взяли с собой. Даже коня разрешили забрать. А могли бросить здесь. А в этот момент за ней наблюдали две пары внимательных глаз. И оба смотрели уже иначе.