Борьба. Гарри Поттер.

      Гостиная Гриффиндора была почти пуста. Огонь в камине уютно потрескивал, отбрасывая тёплые блики на старые кресла и выцветшие гобелены. Большинство студентов уже разошлись по спальням, готовясь к завтрашним занятиям, но трое друзей сидели у камина, укрывшись пледом от вечерней прохлады.       Гарри держал в руках сквозное зеркало — отцовский подарок. В отражении мерцали два лица: Джеймс Поттер, взъерошенный и слегка уставший, и Римус Люпин, выглядывающий из-за его плеча с неизменной мягкой улыбкой. — Папа, ты был в школе сегодня ночью? — спросил Гарри, и его голос прозвучал чуть требовательнее, чем он планировал.       Джеймс на секунду замер. Он переглянулся с Римусом, потом снова посмотрел в зеркало. — Сынок, — сказал он медленно, — откуда ты узнал? Я приехал ночью. Ты уже спал. — Ну конечно! — Гарри развёл руками, чуть не выронив зеркало и ударив локтями друзей. — Ты пришёл и даже не сказал мне об этом! — Гарри, я был в школе по делам. В это время ты уже спал. Я не хотел тебя будить, — терпеливо ответил Джеймс. Но Гарри знал этот тон — отец что-то недоговаривал. — Откуда ты знаешь, что я был там? — уточнил Джеймс. — Дамблдор сегодня во время ужина сказал, что благодаря мракоборцам проблема с третьим этажом устранена, — ответил Гарри. Он не спускал глаз с отца, ловя каждую тень на его лице. — О чём ты, сын? — Джеймс нахмурился, и Гарри увидел, как его лицо стало напряжённым.       В этот момент Гермиона подсела ближе к Гарри, заглядывая в зеркало. — Мистер Поттер, — сказала она вежливо, но твёрдо, — Дамблдор сегодня за ужином объявил, что запретное крыло на третьем этаже вновь открыто. Он сказал, что оно больше не является запретным, так как мракоборцы устранили опасность.       Джеймс долго молчал. Его лицо в зеркале стало непроницаемым. — Понятно, — сказал он наконец. Голос его звучал ровно, но Гарри знал отца — тот был встревожен. — Папа, что происходит? — спросил Гарри, подаваясь вперёд. — Ты знаешь, что там было? Ты участвовал в этом?       Джеймс провёл рукой по лицу и вздохнул. — Гарри, — сказал он, — я не могу рассказать тебе всего. Но я был в школе. И да, я знаю, что было на третьем этаже. Теперь этого там нет. Опасность устранена. Всё под контролем. — Под контролем? — переспросил Гарри. — Папа, тролль чуть не убил нас. А теперь вы говорите, что всё под контролем. А что на самом деле там было? — Гарри, — вмешался Римус, его голос звучал мягко, но настойчиво, — твой отец не может говорить об этом. Это не потому, что он не доверяет тебе. Просто это небезопасно. Для всех. — Даже для меня? — спросил Гарри, и в его голосе послышалась обида. — Тем более для тебя, — ответил Джеймс твёрдо. — Сынок, я твой отец. Моя работа — защищать тебя. И если я говорю, что это небезопасно — значит, так и есть.       Гермиона мягко тронула Гарри за плечо. — Гарри, — сказала она тихо, — может, они правы. Если Министерство и мракоборцы закрыли этот вопрос — может, это действительно не наше дело. — Но мы же участвовали в схватке с троллем. — запротестовал Рон, который до этого молча жевал лакричные палочки. — А теперь нам говорят, что не наше дело? — Рон, — осадила его Гермиона. — Она права, Рон, — сказал Джеймс, и в его голосе проскользнула лёгкая улыбка. — Вы уже сделали достаточно. Вы спасли свою подругу. А остальное — это дело взрослых. Вы еще дети и с таким в школе больше не столкнетесь. Учитесь, слушайте своих преподавателей, не всегда, конечно — последние слова он сказал тише и с улыбкой, улыбнувшись и подмигнув троим друзьям. Рон ухмыльнулся, Гарри фыркнул, а Гермиона и Римус нахмурились.  — И при этом ты говоришь мне слушаться тебя! — воскликнул Гарри. — Шалить в школе, как близнецы Уизли — это одно, а прыгать в дела, которые Вас не касаются — это другое. — ответил Джеймс.        Гарри нахмурился, но спорить не стал.       Римус, видя, что разговор заходит в тупик, мягко добавил: — Гарри, когда ты вырастишь, я обещаю тебе, что расскажу, почему в школе был тролль, почему там был «Пушок»… но поверь, из-за независящих от нас обстоятельств, мы не можем вам сообщить… твой отец хотел сказать, что у вас сейчас лучшие годы в вашей жизни… Хогвартс прекрасен… учитесь, веселитесь, играйте в квидичч, плюй-камни так далее… побудьте еще немного детьми.  — Я понимаю, — сказал Гарри, благодаря словам Римуса он немного остыл. — Просто… — Просто ты хочешь знать правду, — закончил за него Джеймс. — Я знаю. Я был таким же в твоём возрасте. Но поверь мне, иногда правда опаснее лжи.       Они замолчали. — Я люблю тебя, сынок, — сказал Джеймс. — И горжусь тобой. Но будь осторожен. Ладно? — Ладно, папа… кстати, мы сегодня видели Регулуса.  — ответил Гарри. Римус и Джеймс переглянулись.  — Что ты видел Гарри? Что он там делал? — Он стоял у Черного озера. С Ноттом. С ними была женщина с рыжими волосами.  — Нет-нет, Гарри. — его перебила Гермиона. — Рыжие волосы у Рона, у Фреда и Джорджа. А у нее… — Огненные. — сказал Джеймс.  — Да, мистер Поттер.  — Она стояла рядом с нами на платформе, провожала Нотта. Вы ее знаете? — спросил Гарри.        Римус и Джеймс долго молчали. Ребята начали переглядываться.  — Да, сынок. Мы с ней учились вместе один год. Она крестная Нотта. Скорее всего они просто навещали мальчика.  ***       Они стояли на круге — древнем каменном кольце, в центре которого высился обелиск, покрытый рунами. Вокруг простиралась французская зима: голые деревья, серое небо, холодный ветер, который приносил запах мокрой земли и дыма из далёких каминов. Где-то внизу, за холмами, виднелись крыши маленького городка, но здесь, на вершине, было пусто и тихо.       Виктория смотрела на мужчину, стоявшего перед ней. На вид ему можно было дать лет шестьдесят-семьдесят — но глаза выдавали его. Глубокие, голубовато-зелёные, с той особенной мудростью, которая не появляется за одну жизнь. В них читались столетия. Морщинистое лицо, крупный нос, русые волосы до плеч, кое-где тронутые сединой. Он был одет в старомодный костюм конца XIX — начала XX века: сюртук, жилет, брюки со стрелками. Он явно не следил за модой — или просто не считал нужным её замечать.       Николас Фламель улыбнулся ей — мягко, чуть устало, но приветливо. — Мисс Юсупова, — сказал он, и его голос звучал спокойно, почти усыпляюще, как тихая река. — Альбус рассказал мне о Вас и о том, что произошло.       Виктория склонила голову в лёгком поклоне. — А я наслышана о вас, мастер Фламель, — ответила она. — Читала вашу работу об использовании крови драконов. Ту, что вы написали вместе с Дамблдором. Это было… необычно.       Фламель усмехнулся — одними уголками губ. — Мы с Альбусом были молоды, когда писали это. Мне было всего пятьсот пятьдесят лет. И мыслили мы более смело, чем сейчас… — Уверена, вы и сейчас мыслите не менее смело, — ответила Виктория.       Она опустила руку в карман пальто и достала небольшой свёрток, перевязанный бечёвкой. Рядом с ним — сложенный втрое пергамент с сургучной печатью. — Передаю вам это, — сказала она, протягивая свёрток. — Вместе с письмом от Альбуса.       Фламель принял свёрток. Его пальцы, несмотря на возраст, были твёрдыми и уверенными. Он развернул письмо, пробежал глазами по строкам, потом снова посмотрел на Викторию. — Благодарю, — сказал он тихо. — Я знал, что настанет день, когда камень вернётся ко мне. Хотя и надеялся, что это случится позже.       Виктория не отвела взгляда. — Почему вы отдали его в Хогвартс? — спросила она прямо. — Вы знали, что он привлечёт внимание. Что дети могут пострадать.       Фламель вздохнул. — Я знал, — ответил он. — Но я также знал, что Альбус — единственный, кто способен его защитить. И что он не допустит, чтобы камень попал в руки тех, кто ищет бессмертие ради власти. — Как Темный Лорд, — сказала Виктория.       Фламель долго смотрел на неё. — Как он, — кивнул он. — И как многие другие до него. — Тогда почему вы не уничтожили его? — спросила она. — Вы — создатель. Вы знаете, как это сделать. Прошу прощения, если это прозвучало грубо, как никак от камня зависит ваша с женой жизни.  — Я знаю, — ответил Фламель, и в его голосе зазвучала грусть. — Но камень — это не просто артефакт. Это часть моей жизни. Моей истории. Моей любви. Перенель и я… мы создавали его вместе. Уничтожить камень — значит уничтожить часть нас самих.       Он замолчал, потом добавил тише: — Но я знаю, что однажды мне придётся это сделать. И этот день, возможно, ближе, чем я думаю.       Виктория смотрела на него. Она не нашла слов. — Берегите его, — сказала она наконец. — И берегите себя.       Фламель улыбнулся. — Я постараюсь, мисс Юсупова. И спасибо вам за то, что привезли его лично. Это многое для меня значит.       Он спрятал свёрток во внутренний карман сюртука, и его глаза снова стали спокойными, почти безмятежными. — Как там Альбус? — спросил он. — Как всегда, — ответила Виктория. — Интригует.        Фламель усмехнулся. Ветер стих. Где-то вдалеке крикнула птица. — Мне пора, — сказала она. — Регулус ждёт меня внизу. — Передавайте ему привет, — сказал Фламель. — И пусть он знает: я всегда буду рад видеть его у нас.       Виктория кивнула, развернулась и пошла вниз по каменным ступеням.       Фламель остался стоять на круге, глядя ей вслед. Его рука лежала на кармане, где лежал свёрток — и письмо, которое он не мог прочитать до конца. — Ещё одна война, — прошептал он. — Когда же это закончится?       Ветер унёс его слова в пустоту. И только обелиск молчаливо смотрел в небо, храня свои древние тайны. ***       Поместье Блэков в Париже оказалось не таким, как Гриммо. Вместо мрачных портьер и затхлого воздуха — высокие окна с видом на заснеженный сад, светлые стены, старинная, но ухоженная мебель. Виктория стояла у окна, глядя на серое небо. Зима во Франции была мягче, чем в России, но всё равно холодной. За окном медленно падали снежинки, и где-то вдалеке слышался звон колоколов — Париж готовился к Рождеству.       Регулус возился с книгами у стеллажа. Он уже успел трансгрессировать сюда с Викторией. Здесь пахло старым деревом и воском — уютно, почти по-домашнему. Совсем не так, как на Гриммо, где даже воздух казался тяжёлым от вековых обид. — Я и не знала, что у вас здесь такое светлое поместье, — сказала Виктория, не оборачиваясь. — Матушка ненавидит его, — ответил Регулус, перебирая корешки книг. — Слишком французское, слишком светлое. Она предпочитает Гриммо. А я… я люблю здесь бывать. Тихо. Спокойно. — И неудивительно, — Виктория провела пальцем по запотевшему стеклу. — Здесь чувствуется… жизнь.       Она замолчала. Регулус, заметив её хмурый взгляд, остановился. — Что с тобой? — спросил он, отложив книгу. — Почему такая хмурая?       Виктория медленно повернулась к нему. Синие глаза смотрели прямо, без тени улыбки. — Не лги себе, Регулус, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты ведь тоже его почувствовал. Его зов…       Регулус незаметно замер. Его пальцы, только что перебиравшие корешки, застыли. Он молчал мгновение, потом снова принялся складывать книги — быстро, почти нервно. — Я не хочу об этом говорить, — сказал он, не глядя на неё. — Регулус, надо. — Виктория, мы уничтожили его! — он резко повернулся, и в его голосе прорвалась едва сдерживаемая злость. — От него ничего не осталось. Он мёртв. — Ты ведь и сам не веришь в то, что говоришь, — ответила она спокойно. — Не будь глупцом.       Она подошла ближе, положила руку ему на плечо. — Мы должны быть готовы, Рег.       Он поднял на неё глаза — серые, уставшие, с той же тенью, что пряталась в глубине её синих. — К чему? — спросил он тихо.       Она не ответила. Только сжала его плечо чуть сильнее. — Не мог бы ты вместе с Вальбургой провести это Рождество в Нотт-мэноре?       Регулус приподнял бровь. — Что ты хочешь сделать? — Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Тео, — ответила Виктория, и в её голосе появилась та особенная твёрдость, которую он знал слишком хорошо. Она что-то задумала.       Он не стал давить. Знал — если она не хочет говорить, не скажет. Он просто кивнул. — Хорошо. Но с матерью говорить будешь ты.       Виктория улыбнулась — уголками губ, но тепло. — Я напишу ей письмо. Вальбурга умеет читать между строк.       Регулус усмехнулся. — О да. Она это умеет. — Тогда не будем медлить, — сказала Виктория, отворачиваясь и направляясь к выходу. — Надо наведаться в Министерство. У меня там старый друг, который обидеться, если я его не навещу. — Кто? — спросил Регулус, следуя за ней. — Увидишь, — ответила она, и в её голосе проскользнула загадочная интонация.       Они вышли из поместья в холодный парижский воздух, и дверь за ними захлопнулась с мягким стуком. Где-то над крышами кружили голуби, и снег падал на мостовые, покрывая их белым одеялом. ***              Министерство магии Франции встретило их привычным шумом — десятки волшебников сновали по коридорам, кто-то нёс стопки пергаментов, кто-то спорил у дверей кабинетов, а в центре зала возвышалась золотая статуя какой-то древней волшебницы, держащей в руках весы.       Но как только Виктория и Регулус вошли, шум стих. Головы начали поворачиваться. Взгляды скрещивались на них — точнее, на неё. На огненные волосы, которые, казалось, горели даже при тусклом свете магических светильников. На её прямую спину, уверенную походку. На холодные синие глаза, которые смотрели прямо перед собой, не замечая никого вокруг.       Виктория остановилась на мгновение в центре зала, подняла руку — и из её ладони вырвался патронус. Дракон. Он взмыл под потолок, расправил крылья, и, сделав круг, улетел в сторону одного из коридоров.       Вокруг зашептались. Кто-то отшатнулся, кто-то замер с открытым ртом, кто-то нахмурился — видимо, не привык к таким эффектным появлениям. Дракон исчез за поворотом, и через несколько секунд в конце коридора с грохотом распахнулась дверь. — ВИКТУААААРРРРРР! — разнеслось по всему атриуму.       Из двери вылетела девушка. Она была невысокой, хрупкой, с белоснежными волосами, которые струились за ней, как водопад. Яркие голубые глаза, почти прозрачные, светились радостью. Она подбежала к Виктории и прыгнула ей на шею, обхватив руками и расцеловав в обе щёки по-французски. — Сколько лет я тебя не видела?! — затараторила она на французском, её голос звенел, как колокольчик. — Почему не сказала, что прилетишь?! Как дела дома?! Как Арти?! Ты стала ещё краше!       Виктория улыбнулась — тепло, искренне, так, как умела только с самыми близкими. — По порядку, милая, — сказала она, мягко высвобождаясь из объятий. — Я здесь по делу. — О, ну конечно, — девушка закатила глаза, но в них всё ещё светилась радость. — Всегда по делу. Никогда просто так.       Она взяла Викторию под руку и повела в свой кабинет. Регулус последовал за ними, стараясь не смотреть на неё слишком пристально. Она была… слишком… как бы это… шумной… да.        Они вошли в небольшой, но уютный кабинет. На стенах висели карты, какие-то артефакты, на столе лежали стопки документов и стояла ваза с живыми цветами — прямо посреди зимы. — Мари, — сказала Виктория, останавливаясь и жестом указывая на Регулуса, — это Регулус Арктурус Блэк. Мой старый друг. Регулус, это подруга Арти — Марисенна Арианна Бёрк.        Девушка обернулась. Её голубые глаза встретились с серыми глазами Регулуса. На мгновение она замерла, а потом улыбнулась — открыто, без тени кокетства. — Мисье Блэк, — повторила она с мягким французским акцентом. —  И я не только подруга Арти, но и ее тоже… и сколько раз я говорила не произносить мое полное имя! Приятно познакомится!       Она протянула ему руку, и Регулус, не сразу сообразив, взял её. Пальцы у неё были прохладными и тонкими, как у статуэтки. — Взаимно, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я наслышан о вас. Берки — известная семья в мире торговли артефактами. — О, — она засмеялась, — это всё моя бабушка и двоюродный дедушка. Я просто работаю здесь, в отделе международного сотрудничества. Ничего интересного.       Она отпустила его руку и снова повернулась к Виктории. — Так что за дело? Что-то серьёзное? Или просто соскучилась?       Виктория села на стул, положив ногу на ногу, и её лицо снова стало серьёзным. — Мари, у меня к тебе просьба. И она не совсем обычная.       Марисенна тут же посерьёзнела. — Что случилось? — Мне нужно кое-что проверить через твои каналы. Ты работаешь с международным магическим правом. Я хочу знать, нет ли каких-то странных движений в последнее время. Странных сделок. Необъяснимых перемещений. Особенно… из Англии. — Из Англии..? — Марисенна нахмурилась.  — Ладно. Я проверю. Но не обещаю ничего. — Этого достаточно, — ответила Виктория.       Марисенна кивнула, подошла к столу, взяла перо и записала что-то в блокнот. — А еще нам нужен официальный порт-ключ до Лондона. Желательно сейчас же. Сможешь организовать? — Бабушка будет недовольна, — сказала она, уперев руки в бока. — Узнает, что Виктуар прилетела в Париж и даже не зашла к ней на чашечку чая!       Виктория чуть склонила голову, и в её синих глазах мелькнула тёплая искорка. — Я пошлю миссис Берк официальное письмо с извинениями, — пообещала она. — Скажу, что мы торопились. И что в следующий раз я обязательно зайду и выпью целый чайник. — Я прослежу, чтобы она не обиделась, — усмехнулась Марисенна.       Марисенна быстро набросала что-то на клочке пергамента, свернула его в бумажный самолётик и, дунув на него, отправила в открытое окно. Самолётик, подхваченный магией, улетел. — Будет готов через пятнадцать минут, — сказала она, поворачиваясь к гостям. — Я указала, что это официальный портключ по запросу министерства. Никто не будет задавать лишних вопросов. — Спасибо, Мари, — Виктория кивнула. — Ты как всегда на высоте.       Марисенна улыбнулась, но вдруг её лицо приняло слегка заговорщицкое выражение.       Она перевела взгляд на Регулуса, который стоял чуть поодаль, изучая карту на стене, и спросила с искренним любопытством: — А вам, мисье Блэк, нравится Франция и Париж?       Регулус медленно повернулся к ней. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнула лёгкая тень — скорее от неожиданности, чем от нежелания отвечать. — Часто здесь бываю, — ответил он. — Последние годы вообще обосновался в Париже. Дела, личные причины…       Марисенна удивлённо приподняла свои светлые брови: — Правда? Я о вас даже не слышала… Я думала, вы всё время проводите в Лондоне. В семейном поместье.       Регулус не успел ответить — Виктория мягко улыбнулась и сказала, обращаясь к подруге: — Милая, с таким графиком работы, как у тебя, неудивительно, что ты не слышала о том, что вся Франция уже пару лет говорит о самом завидном холостяке Англии, который в последнее время живёт здесь чаще, чем в Лондоне. И что удивительно, помощник главы отдела по Международному сотрудничеству не в курсе того, кто из волшебников приезжает в страну?       Марисенна зарделась. На её бледных щеках проступил лёгкий румянец, и она опустила глаза, явно стараясь скрыть смущение. — Я… ну, я просто не очень слежу за светскими новостями, — пробормотала она. — Виктория, — сказал Регулус с лёгким предупреждением в голосе, — не надо преувеличивать. — Я ничего не преувеличиваю, — ответила она с невинным видом. — Это просто факты.       Марисенна рассмеялась — легко, искренне, и этот смех разлился по кабинету, как солнечный свет. Регулус невольно улыбнулся уголками губ, а через мгновение взял себя в руки. И перед девушками вновь стоял Лорд во всей своей красе.  — Ладно, — сказала Мари, беря себя в руки. — Через несколько минут портключ будет готов. Можете посидеть здесь или прогуляться по коридору. — Мы подождём здесь, — ответила Виктория, опускаясь в кресло. — Если ты не против. — Конечно, нет, — Марисенна села за стол и начала перебирать бумаги, но её взгляд то и дело возвращался к Регулусу.       Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и делал вид, что изучает карту. Но в глубине его сознания билась одна мысль: «Что за черт? Откуда у меня это странное ощущение?» — Мисье Блэк, — вдруг позвала Мари. — Можете звать меня Регулус, — поправил он, не поворачиваясь. — Регулус, — повторила она. — Вы любите искусство? — Искусство? — он наконец обернулся. — Да. Живопись. Скульптура. Мы в Париже, здесь есть на что посмотреть.       Он не знал, что ответить. Он не ожидал такого вопроса. — Я… не то чтобы коллекционер, — сказал он. — Но иногда заглядывал в Лувр. — О, вы бывали в Лувре? — глаза Мари загорелись. — И как вам? — Там… много всего, — сказал он, и сам услышал, как глупо это звучит.       Виктория скрыла улыбку за ладонью. Но Мари, кажется, не заметила. — Это не то слово, — она засмеялась. — Это целый мир. Мы как-нибудь можем сходить вместе.        Регулус удивился. Но не подал виду. «Она не первая женщина, которая зовет на свидание… а свидание ли это вообще? Может просто погулять? Может у нее вообще есть молодой человек. Да и вообще, зачем я об этом думаю!?» — Я подумаю, мисс Берк, — ответил он.       Мари улыбнулась — ярко, открыто — и снова опустила глаза к бумагам. А потом подняла взгляд на Викторию, и та ей подмигнула.  ***       Кабинет Джеймса Поттера в Министерстве магии напоминал поле боя после сражения. Бумаги летали с одного стола на другой — не от магии, а от рук самого хозяина, который заметался по комнате, собирая папки и швыряя их в сейф. Он был взволнован, хотя пытался сохранять спокойствие. — Джеймс, повтори ещё раз, что сказал Гарри, — сказал Сириус. — Бродяга… угомонись, — бросил Джеймс, даже не глядя на друга, который метался по кабинету, заглядывая в каждый угол, будто надеялся найти там ответы. — Я сам не понимаю, что происходит. Но одно мы знаем точно.       Он остановился, наконец посмотрел на них. — Регулус и Юсупова были в Хогвартсе. Гарри сказал, что видел женщину с огненными волосами и твоего брата. И в этот же день третий этаж открыт для детей.       Сириус резко развернулся, его глаза горели. Он явно сдерживал себя. — Он у них, — сказал он, и голос его прозвучал глухо. — Регулус, Виктория и этот чёртов камень. Теперь они забрали его. Зачем им камень? Зачем он понадобился моему братцу? Да и вообще… что происходит? Что задумал Альбус! Почему он нам не говорит!!!       Римус медленно перевёл взгляд на него. — Сириус, — сказал он спокойно, но с ноткой предупреждения, — мы не знаем, что они сделали. Мы не знаем, что он хотел. Мы вообще почти ничего не знаем. И сейчас… — Вот именно! — Сириус ударил кулаком по столу, и бумаги подпрыгнули. — Мы ничего не знаем! И Виктория… чёрт бы побрал эту женщину с её глазами. Даю свой клык, что она опять во что-то втянулась! Ей что нейметься-то! — Сириус, — одёрнул его Римус. — Ты не в таверне.  — Я знаю, — отрезал тот, переведя дыхание. — Но всё это… слишком странно. Слишком много совпадений. Слишком много тайн. И мой брат… — он замолчал, сжав челюсти.       Джеймс подошёл к столу и положил руку на плечо друга. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал он твёрдо. — Не в первый раз. Но сейчас нам нужна информация.  — Я не хочу смотреть на брата и думать, что он — враг, уже ошибся однажды… — сказал Сириус, помолчав. — Напишу письмо Артемию. — Римус и Сириус резко посмотрели на друга. — Если кто и знает, какие планы строят эти двое с Дамблдором, или хотя бы догадывается, то это он.  ***       Виктория стояла у кромки Запретного леса, прислонившись спиной к старому дубу. Ветер шевелил её огненные волосы, и в сером свете декабрьского дня они горели, как живое пламя. Северус Снейп, закутанный в чёрную мантию, стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на тропу, ведущую вглубь деревьев. — Он придёт, — сказал он негромко. — Я назначил встречу. — Ты уверен, что он не заподозрит? — спросила Виктория, не глядя на него. — Он подозревает всех, — ответил Снейп. — Но в его случае любопытство сильнее страха.        Из леса донёсся хруст веток. Кто-то шёл — медленно, неуверенно, спотыкаясь о корни.       Через минуту из-за деревьев показался профессор Квиррелл. Он был бледен, его чалма сидела криво, и он то и дело оглядывался через плечо, будто ожидал нападения. Его тёмные глаза, обычно прятавшиеся за робостью, сейчас метались, как у загнанного зверя. — П-п-п-п-профессор С-с-снейп, — заикаясь, начал он, приближаясь, — вы х-х-х-хотели п-п-поговорить со мн-н-ной? — Он остановился, заметив Викторию, и его лицо дрогнуло. — П-почему здесь? И к-к-ккто это?       Снейп не спешил отвечать. Он смотрел на Квиррелла с тем ледяным презрением, которое было его визитной карточкой. — Квиррелл, — сказал он ровным голосом, — позволь представить тебе гостью, которая прибыла в школу по личному приглашению директора. Это Виктория Юсупова.       Квиррелл вздрогнул, услышав это имя. Его лицо побледнело ещё больше. — В-в-в-в-виктория Юсуп-п-п-пова? — переспросил он, и в его голосе проскользнула тень странного узнавания. — к-к-к-княжна? — Больше нет. — сухо ответила Виктория.       Она не двигалась. Только синие глаза скользили по его фигуре, по дрожащим рукам, по чалме, которая была намотана так неловко, будто скрывала что-то важное. Она смотрела в упор, не мигая.       Квиррелл отступил на шаг. — Я… я не понимаю, з-зачем эта встреча, — пробормотал он, отводя взгляд. — Я хотел, чтобы вы познакомились, — ответил Снейп, и в его голосе зазвучала сталь. — Виктория недавно в Англии. И я подумал, что вы, как знаток тёмных искусств, могли бы обсудить с ней некоторые интересные темы.       Квиррелл нервно сглотнул. — Я… я не знаю, о чём вы… — О тролле, например. — перебила Виктория.       Тишина повисла в воздухе.       Квиррелл замер. Его пальцы сжались в кулаки, и он снова отступил — теперь уже на два шага. — Т-тролль… — протянул он. — Это была с-случайность. Я не п-понимаю, к-какое это имеет отношение… — К нам, — закончила за него Виктория. Она сделала шаг вперёд, и её голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Вы знаете, профессор, я всегда ценила людей, которые умеют скрывать свои истинные намерения.        Квиррелл побледнел так сильно, что его лицо стало серым. — Я… я не… — Запах, — сказала Виктория, и её ноздри слегка дрогнули. — Ваш запах, профессор. Он не принадлежит человеку. Он слишком… древний. И слишком холодный.       Снейп внимательно наблюдал за Квирреллом, готовый вмешаться в любой момент. Но Виктория уже получила всё, что хотела. Она отступила на шаг, давая ему возможность уйти. — Профессор Снейп, — сказала она, не сводя глаз с Квиррелла, — вы были правы. В этом лесу действительно водится нечто опасное.       И вдруг они услышали голос.       Не Квиррелла. Другой. Глухой, шипящий, яростный — будто змея, которую столетиями держали в тесной клетке, и теперь она рвалась наружу. — Открой меня.       Квиррелл вздрогнул. Его руки дрожали, когда он попытался возразить: — Н-но господин… вы так слабы… — ОТКРОЙ! — прошипел голос, и в нём зазвенела сталь. — Я СКАЗАЛ!!!       Квиррелл, не смея ослушаться, дрожащими пальцами начал стягивать свой головной убор. Чалма поползла вниз, открывая то, что скрывалось под ней.       Виктория и Северус стояли как вкопанные.       Их метки горели. Не просто жгли — пульсировали, как живое пламя, пронзая предплечья болью, которую невозможно было игнорировать. Северус перевёл взгляд на Викторию. Виктория — на него. Их глаза встретились.       Они поняли…       Когда чалма упала полностью, перед ними предстало второе лицо. Бледное, безгубое, с горящими алыми глазами, которые, казалось, прожигали душу. Змеиное лицо, которое они оба видели в кошмарах в последние годы…       Волан-де-Морт.       Виктория почувствовала, как её тело охватывает ледяное отвращение. Она слышала его запах — смерть, гниль, древняя магия, искажённая до предела. Но она не позволила эмоциям взять верх. Внутри неё мгновенно выросла стена — ледяная, непроницаемая, идеальная. Окклюменция, доведённая до автоматизма за годы выживания.       А потом, не сговариваясь, Виктория и Северус глубоко поклонились. Почти до земли. — Повелитель,  — Мой Лорд. — произнесли они одновременно.