Борьба. Гарри Поттер.

      Гарри поднял свои зелёные глаза и встретился взглядом с крестным. Он выглядел испуганным, но пытался держаться. Сириус почувствовал, как внутри него поднимается волна беспокойства. Он бросил быстрый взгляд на Джеймса — тот стоял, скрестив руки на груди, и с трудом сдерживал себя. — Расскажи ещё раз, что ты видел и что ты видел, Гарри, — мягко, но настойчиво попросил Дамблдор.       Гарри перевёл дыхание и начал: — Я летал на метле над полем для Квиддича. И вдруг увидел, как профессор Квиррелл идёт в Запретный лес. Это показалось мне странным, потому что он всегда ведёт себя так… нервно. Я решил последовать за ним. Я надел мантию… — он бросил короткий взгляд на Джеймса, — и проследил за профессором.  — Я вышел на поляну, — продолжил Гарри. — Там уже стояли профессор Снейп и женщина… которую видел в школе с Ноттом. Потом профессор Квиррелл снял свой головной убор и повернулся ко мне лицом, а к ним спиной. Я не понял, что происходит, но я услышал голос. Он шёл из… из затылка профессора Квиррелла. Оно говорило со Снейпом и этой женщиной. Они называли его Повелителем.       Сириус почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он перевёл взгляд на Регулуса и увидел, что брат побледнел. Его лицо стало белее снега, а рука непроизвольно сжала запястье — то самое запястье. — Он сказал, что им нужно место, чтобы поговорить, — продолжал Гарри. — Женщина предложила своё поместье в Лондоне. И они все вместе трансгрессировали.        В кабинете повисла тяжёлая тишина.       Дамблдор сидел неподвижно, сложив руки перед лицом. Его взгляд был устремлён на Гарри, но, казалось, он смотрел сквозь него.       Сириус почувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Он перевёл взгляд на Дамблдора, ища ответы, но старый директор молчал, переваривая услышанное. — Гарри, — сказал Дамблдор наконец, — ты поступил правильно, что пришёл ко мне. Это было опасно, но ты поступил правильно.       Он поднялся из-за стола и подошёл к окну, глядя на снег, падающий за стеклом. — Джеймс, Сириус, я бы хотел, чтобы вы забрали Гарри и поговорили с ним. Ему нужно успокоиться.       Джеймс кивнул, подошёл к сыну и положил руку ему на плечо. Гарри поднял глаза, и Сириус увидел, как тот вздохнул с облегчением. — Пойдём, сынок, — сказал Джеймс, и они направились к выходу.       Сириус уже собирался последовать за ними, но Дамблдор поднял руку. — Лорд Блэк, мне нужно с вами поговорить.       Сириус замер. Он перевёл взгляд на Регулуса, ожидая реакции брата. Тот встретил его взгляд и едва заметно кивнул — это означало, что он справится сам, без посторонней помощи. — Иди, Сириус, — сказал Регулус тихо, но твёрдо. — Встретимся позже.        Сириус колебался, но понял, что брат не изменит решения. Он кивнул и вышел из кабинета, чувствуя на себе взгляд Дамблдора и зная, что разговор с ним будет долгим и непростым. ***       Они шли по коридорам Хогвартса в сторону башни Гриффиндора. Гарри, засунув руки в карманы мантии, смотрел под ноги и молчал. Джеймс и Сириус шли по обе стороны от него, как два молчаливых стража. — Пап, — сказал Гарри, не поднимая головы, — ты не молчи.       Джеймс вздохнул. Он остановился, и Гарри с Сириусом тоже остановились. — Гарри, — начал Джеймс, и его голос звучал устало, но твёрдо, — почему ты пошёл за ним? Ты же понимаешь, что это было опасно? Ты мог пострадать. — Я… — начал Гарри, но запнулся. — Даже я с Сириусом в твоём возрасте не ходил в Запретный лес, — продолжил Джеймс. — Ты представляешь, что могло случиться? Квирелл — взрослый волшебник. А ты — всего лишь первокурсник. — Джеймс, полегче, — тихо сказал Сириус, кладя руку на плечо друга.       Гарри поднял глаза. В его зелёных глазах горела смесь упрямства и вины. — Профессор Квирелл выглядел странно, — сказал он. — Он был напуган. А когда я увидел, что он идёт в лес… мне стало интересно. Я хотел узнать, что он там делает. И я был в мантии-невидимке! Меня никто не видел. — Но ты видел, — Джеймс провёл рукой по своим непослушным волосам, поправил очки. — И то, что ты увидел, могло стоить тебе жизни. — Гарри, — сказал Сириус, — ты молодец. То, что ты сделал, было смело. Но смелость должна быть умной. В следующий раз, если увидишь что-то подозрительное сразу же доставай зеркало и свяжись с кем-нибудь из нас, либо скажи МакГонагалл или Дамблдору. Хорошо?       Гарри кивнул. Но по выражению его лица было видно, что он с этим не согласен. Это упрямство, этот взгляд — Сириус знал его слишком хорошо. Он часто видел его у Джеймса.       Друзья переглянулись. — Гарри, — Джеймс снова заговорил, и его голос стал жёстче, — ты должен отдать мне карту.       Гарри вскинул голову. — Зачем?! — выпалил он. — Ты же мне её подарил! — Я подарил тебе карту, чтобы ты мог исследовать замок, — ответил Джеймс. — А не чтобы бегать за опасными профессорами в Запретный лес. Я просил тебя не нарушать правила так серьёзно. Но ты меня не послушал, молодой человек.       Гарри сжал губы. Сириус видел, как его кулаки сжались. Он понимал, что друг прав. Но видеть крестника таким разбитым — это разрывало ему сердце. — Гарри, это на время, — сказал Сириус, переводя взгляд на Джеймса. — На пару месяцев.       Джеймс поджал губы, но ничего не сказал. — На пару месяцев, — повторил Сириус. — А на втором курсе, в сентябре, она будет у тебя. Обещаю.       Гарри посмотрел на крестного. Потом на отца. В его глазах стояло разочарование, но он понимал, что спорить бесполезно. Он медленно опустил руку в карман мантии и достал сложенный пергамент.       Карта мародёров.       Он протянул её отцу. Сириус почувствовал, как внутри всё сжимается от жалости. Он знал, что Гарри не просто летал над стадионом. Он выслеживал Снейпа и Квиррелла…  — Держи, — сказал Гарри, вкладывая карту в руку отца. — Спасибо, сын, — Джеймс принял карту. Голос его звучал мягче. — Я верну её тебе, как только буду уверен, что ты готов пользоваться ею с умом.       Гарри кивнул, но не поднял глаз. Он развернулся и пошёл дальше.       Сириус и Джеймс переглянулись. — Бродяга, — прошептал Джеймс, — что мы только что сделали? — То, что должны были, — ответил Сириус. — Он поймёт. Со временем.       Они догнали Гарри, и втроём они поднялись к портрету Полной Дамы. Гарри сказал пароль, портрет отодвинулся, и он исчез в гостиной.       Сириус посмотрел на закрывающийся проход и тихо сказал: — Джеймс, он не перестанет искать правду.  — Я знаю, — ответил Джеймс.        ***       Сириус и Джеймс быстро шли по пустынным коридорам Хогвартса, их шаги гулко отдавались от каменных стен. Напряжение между ними было почти осязаемым. — Что будем делать, Сохатый? — спросил Сириус, не сбавляя шага.       Джеймс провёл рукой по волосам, поправляя очки. — Я уже оповестил мракоборцев, — сказал он. — Они прочешут Запретный лес, найдут место, где всё произошло. Но это вряд ли даст результаты. Там не осталось ничего — они аппарировали. Ты помнишь местонахождение поместья Юсуповых?  — Да, помню. Но без ордера войти туда мы не можем. Если только по старой «дружбе». — Сириус сжал кулаки, его серые глаза потемнели. — Я связался с Отделом тайн, — продолжил Джеймс. — Надо выяснить, существует ли магия, которая позволяет одному человеку находиться внутри другого. Прикреплять свою душу к чужому телу. И как с этим бороться.        Сириус резко остановился, развернулся к другу. — Волан-де-Морт, — сказал он, и это имя прозвучало как приговор. — Он ещё не вернулся, — тихо ответил Джеймс. — Он слишком слаб, Сириус. У него даже нет своего тела. Он попытается его вернуть. И только после этого будет действовать. — Нам нужно собрать Орден, — сказал Сириус, и в его голосе зазвучала сталь. — Римус уже предупреждён. Я отправил ему патронус. Он будет через пару дней.       Они снова двинулись вперёд. — Я накричал на Дамблдора, — признался Джеймс.       Сириус усмехнулся, хотя в этой усмешке не было веселья. — Я бы сделал то же самое. Куда он вообще смотрел, принимая Квиррелла в школу? — Думаешь, он знал? — спросил Джеймс, глядя на друга. — Не знаю, — Сириус покачал головой. — Но как бы то ни было, этот человек несколько месяцев преподавал у детей. Даю свой клык — это он выпустил тролля…  — Теперь понятно, кто охотился за камнем.        Они уже вышли из замка и шли по тропе к Хогсмиду. Ветер трепал их мантии, но они почти не замечали холода. Когда они пересекли границу аппарационных чар, Сириус и Джеймс одновременно трансгрессировали.       Вспышка, сжатие пространства — и они оказались в атриуме Министерства магии. — Нам нужно в Отдел тайн, — сказал Джеймс, направляясь к лифтам. — Я хочу знать, есть ли прецеденты. И если есть, то как с ними боролись. — А если нет? — спросил Сириус, догоняя друга. — Тогда нам придётся искать другие способы.       Лифт с тихим звоном открыл двери, и они вошли внутрь.  Джеймс покосился на друга. Сириус стоял, прислонившись плечом к стенке, и смотрел в одну точку. Его лицо было напряжено, а пальцы сжимали край мантии. — Бродяга… — тихо сказал Джеймс.       Сириус не ответил сразу. Он продолжал смотреть в пустоту, словно видел что-то, что было скрыто от других. — Я боюсь, — сказал он наконец, и голос его прозвучал глухо, почти безжизненно. — Раньше во мне не было страха, Джеймс. Когда я был молод, я думал, что весь мир у моих ног. Что я могу всё. Что у меня есть ответы на все вопросы.       Он перевёл взгляд на друга, и в его серых глазах мелькнула та боль, которую он редко кому показывал. — А сейчас я боюсь… за Гарри, за тебя, за Римуса. Я боюсь за брата. И за неё. Я боюсь, Джеймс. Впервые за долгие годы я по-настоящему боюсь.       Джеймс смотрел на друга, чувствуя, как его собственное сердце сжимается. — Я понимаю, друг, — сказал он тихо. — Нет, — Сириус покачал головой, и в его голосе зазвенела сталь, смешанная с отчаянием. — Она сейчас с ним, Джеймс. С Волан-де-Мортом. И Рег тоже пойдёт к нему. Они сделают это снова — для Ордена. Но мы ведь не знаем, поверит ли им Волан-де-Морт. Мы не знаем, вернутся ли они живыми.       Джеймс шагнул ближе и положил руку на плечо друга. — Сириус, — сказал он, и голос его стал твёрже, — мы не знаем этого. Но мы знаем их. Виктория — одна из самых сильных ведьм, которых я когда-либо встречал. Она выжила в таких переделках, которые нам и не снились. И Регулус… — он замолчал на мгновение, подбирая слова, — он не тот мальчик, которым был когда-то. Он стал сильнее. — Я знаю, — ответил Сириус, и в его голосе послышалась хрипотца. — Но я не могу перестать бояться. Каждый раз, когда я думаю о том, что она там, с ним, я чувствую, как сердце останавливается. А Рег… он не должен был в это ввязываться. Он и так уже слишком много заплатил.       Лифт остановился. Двери с тихим шипением открылись, открывая коридор, ведущий в Отдел тайн.        Они вошли в Отдел тайн. Длинный, уходящий вглубь коридор, освещённый тусклым зелёным светом, который, казалось, исходил из самих стен. Двери по обеим сторонам были одинаковыми — чёрные, без табличек, без ручек, и только тот, кто знал, какую из них открыть, мог войти.       Не успели Джеймс и Сириус сделать и нескольких шагов, как одна из дверей бесшумно отворилась, и оттуда вышел человек. Он был невысоким, сутуловатым, с круглым морщинистым лицом, обрамлённым седой бородой. Его чёрные глаза, маленькие, но цепкие, смотрели с той особенной проницательностью, которая бывает только у людей, проживших очень долгую жизнь и видевших слишком многое. Он был похож на старого мопса — курносый нос, большие уши, морщины, которые собирались в забавные складки, когда он улыбался. Но в его взгляде чувствовалась сила, которая заставляла относиться к нему серьёзно. — Мистер Поттер, мистер Блэк, — произнёс он, и его голос оказался неожиданно низким и бархатистым, совсем не вязавшимся с его внешностью.       Джеймс и Сириус одновременно кивнули в знак приветствия. — Мистер Паркинсон, — ответил Джеймс.       Но не успели они сделать и шагу, как пространство вокруг них изменилось. Коридор исчез, и они оказались в кабинете. Тяжёлые шторы, книжные шкафы, заставленные старыми томами, стол, заваленный пергаментами, и два кресла, в которых они сидели, хотя секунду назад стояли у входа.       Сириус моргнул. Джеймс спокойно принял перемену, но его рука инстинктивно легла на мантию, туда, где обычно была палочка. — Мистер Поттер, мистер Блэк, — продолжил Паркинсон, усаживаясь в своё кресло за столом, — будете чаю? Или, может быть, предпочитаете что-то покрепче? Пиво у меня, к сожалению, не водится, но есть неплохой бренди.       Сириус нахмурился. Он не привык к тому, чтобы его вот так вот, без подготовки, усаживали в чужом кабинете и предлагали напитки, будто он пришёл на светский раут. — Я понимаю ваше замешательство, — сказал Паркинсон, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Так вот что произошло?       Он посмотрел на них поверх своих маленьких очков. Сириус встретился с ним взглядом и вдруг почувствовал странный холодок. Что-то в этом старике было необычным. — Впервые вижу вас, мистер Блэк… вы похожи на своего дядюшку Альфарда, хороший он был человек… мне довелось работать с ним. Жаль, что так рано покинул нас.  — продолжил Паркинсон, и его глаза чуть прищурились.        Сириус напрягся. — Не называйте меня дедом, — сказал Паркинсон, и его голос стал мягче, но в нём зазвучала сталь. — Я хоть и являюсь дедушкой одной очаровательной особы, но только она имеет право называть меня так.       Сириус удивлённо посмотрел на друга. Джеймс не сводил глаз с Паркинсона. Старик улыбнулся — той улыбкой, которая была похожа на улыбку старого мопса, который только что заметил что-то забавное. — Да, мистер Блэк, — сказал он, — я легиллимент. У меня дар. Я слышу мысли людей с пяти лет. Прошу прощения за бесцеремонность. Я стараюсь не читать чужие мысли без разрешения, но, вы уж простите, ваши мысли такие громкие, что их невозможно не услышать.       Сириус почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он мгновенно включил окклюменцию (которую изучил еще в аврорате, хотя и пользовался ею редко, так как ментальные чары давались ему с трудом), выстраивая стену за стеной, запирая все свои страхи и сомнения глубоко внутри.       Паркинсон одобрительно кивнул. — Так-то лучше, — сказал он. — Благодарю.       Он сложил руки на столе и посмотрел на них с лёгкой улыбкой. — Теперь, когда мы немного познакомились, может быть, вы расскажете мне, зачем пришли в Отдел тайн в такой поздний час? — Я думаю, вы всё и так уже знаете, мистер Паркинсон, — сказал Джеймс.       Тот хитро улыбнулся и кивнул. — Вы правы, Джеймс. — «Так бесцеремонно, будто знает Джеймса всю его жизнь с пелёнок», — подумал Сириус.       Паркинсон улыбнулся этим мыслям и продолжил: — Тогда перейдем к сути. Видите ли, есть несколько способов слияния с другим человеком. И все они, конечно же, относятся к тёмной ветви магии, как вы любите называть. Первый из них — «Эноравите». Древневосточная магия. Впервые её задатки были найдены на территории Древнего Востока. И, кстати, были найдены маглами. Да-да, мистер Поттер. Маглы нашли интересный скелет — тело с двумя головами, тремя ногами и двумя руками. Маглы думают, что эти люди родились такими, но это не так. Это были близнецы, которые практиковались в «тёмной» магии, я буду говорить вашими терминами, чтобы вам было понятнее. В моём отделе есть два молодых человека, они обучают меня молодому сленгу… Ох, что это я, отошёл от темы. Так вот, эти люди, склеенные друг с другом, так и не смогли оторваться друг от друга и погибли через пару месяцев. Позже их магия и записи были изучены древними греками и вавилонянами и использовались в магических войнах.        Сириус вздрогнул. Они с Джеймсом переглянулись. — О дааа, я рад, что Пожиратели смерти не использовали такие радикальные меры. Либо Руквуд передал им не все свои знания, а ведь он был моим лучшим учеником… но вот что интересно. Почему же на Квирелле нет других частей тела, кроме второго лица? Весьма любопытно…. — А что же других способов? Он сможет вернуть свое тело? И как скоро?  — Мистер Поттер, есть вещи, которые я вам рассказать не могу, думаю вы догадываетесь об «оковах». — Джеймс кивнул.—  Но одно могу сказать точно, вернуть себе тело он в состоянии. Если с ним еще и знаток древней восточной магии, да и такой сильный зельевар… думаю через полгода он может обрести тело. Хотя может и раньше…        Паркинсон откинулся на спинку кресла и сложил руки на столе. Его чёрные глаза, казалось, проникали в самую глубину их мыслей. Он выдержал паузу, давая им осмыслить услышанное. — Вторая магия называется «Аманеско», — произнёс он, и его голос зазвучал почти торжественно. — Использовалась в Древнем Египте. Представьте: тело человека исчезает, но душа остаётся жива. Она не уходит на покой, а закрепляется на земле. Чтобы выжить, ей нужно пристанище — любое живое существо. Но войдя в него, она не подчиняет себе тело, а становится лишь его дополнительной частью. В нашем случае Волан-де-Морт оказался на затылке Квиррелла. А мог оказаться на груди, спине… где угодно.       Сириус нахмурился, его серые глаза потемнели. — То есть он не может полностью захватить тело? — Нет, — Паркинсон покачал головой. — Он может лишь находиться внутри, влиять на мысли, на эмоции, но не на действия. Для полного завладения телом ему нужен ритуал. Или особая магия, которую он, скорее всего, уже ищет.       Джеймс подался вперёд, его голос стал твёрже. — И что это за ритуал?       Паркинсон на мгновение задумался, затем чуть приподнял бровь. — Боюсь, я не могу сказать вам этого, мистер Поттер. Это знание, которое я не вправе передавать. Но могу сказать одно: он найдёт способ. Вопрос лишь во времени. — Вы больше ничем не можете помочь нам? — спросил Сириус, и в его голосе послышалось почти отчаяние.       Паркинсон усмехнулся уголками губ, но в его глазах мелькнула тень грусти. — Боюсь, нет, Альф… Сириус. — Он поправил себя, заметив, что чуть не ошибся, но улыбка осталась. — Но вы всегда можете прийти ко мне попить чаю. Давно ко мне никто не заходил.       Джеймс переглянулся с Сириусом, затем снова повернулся к Паркинсону. — Можно ли как-то остановить процесс возвращения тела?       Паркинсон вздохнул и посмотрел на них с той особенной мудростью, которая приходит только с возрастом. — Молодой человек, рано или поздно это случилось бы. На вашем месте я бы искал ответы на вопросы: «Почему его нельзя убить? И как убить окончательно?»       Сириус стиснул зубы. — То есть нам бездействовать? Ждать, пока он вернётся? — Я разве сказал ждать? — Паркинсон чуть приподнял бровь. — Кажется, я дал вам подсказки. Не думал, что нужно досконально… — Нет-нет, мы вас поняли, — перебил Джеймс, и Паркинсон на мгновение замер.       Его глаза недовольно сверкнули, но гнев прошёл так же быстро, как и возник. Он снова улыбнулся — той своей загадочной, старческой улыбкой. — Что ж, молодые люди, на этом я откланяюсь. У меня много неотложных дел в комнате… ну неважно. И кстати, если хотите найти ответы на вопросы, поищите в лучших библиотеках Англии, — он с хитрой улыбкой посмотрел на Сириуса.       В тот же миг комната преобразилась — они снова стояли в длинном коридоре Отдела тайн. Тяжёлые книги исчезли, кресла растворились, и только тишина встретила их.       Сириус и Джеймс переглянулись. — Он что-то знает, — тихо сказал Сириус. — Он всегда знает, — ответил Джеймс. — Но он прав. Нам нужны библиотеки. И время. — Времени у нас нет, — Сириус дёрнул плечом. — Чёрт возьми! — Сириус развернулся и со всей силы ударил кулаком об стену. Эхо прокатилось по пустому коридору. Его рука, казалось, не почувствовала боли — только ярость, которая копилась внутри.       Джеймс молчал. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и думал. В голове роились обрывки мыслей, но он пытался собрать их в единую картину. — Нам нужно усилить охрану в Азкабане, — сказал он наконец. — Если Волан-де-Морт вернётся, его последователи попытаются освободить своих. И нам нужно найти ответы на вопросы, которые нам оставил Паркинсон.       Он посмотрел на Сириуса. Тот всё ещё сжимал кулак, глядя в пол. — Паркинсон имел в виду Гриммо, — тихо сказал Сириус, поднимая глаза на друга. — Там одна из лучших библиотек по тёмной магии. Если и искать ответы, то там. — Ты пойдёшь туда? — спросил Джеймс. — Моя дражайшая матушка меня не пустит, — усмехнулся Сириус, но в его усмешке не было веселья. — Придётся поговорить с Регом.       Джеймс кивнул. — Нужно ещё посмотреть в Хоге. В библиотеке может быть что-то полезное. Я попрошу Дамблдора дать нам доступ к закрытым секциям. — Тогда разделимся, — сказал Сириус. — Я к Регу, надеюсь Альбус его отпустил домой. Ты — в Хогвартс. Найдём ответы. — Хорошо, — ответил Джеймс. — И, Бродяга… — Что? — Будь осторожен. — Всегда, Сохатый.  ***       Сириус трансгрессировал. Он оказался на том месте, где когда-то стояло поместье Юсуповых. Он помнил его, помнил, как в последний раз видел пепел — когда-то роскошное здание, превращённое в руины. Но сейчас здесь была лишь пустота. Никаких следов, никакого пепла — только выжженная земля и невидимая стена магии, которая вставала перед ним, едва он делал шаг.       Он подошёл ближе, чувствуя, как магия отталкивает его, как если бы он наткнулся на стеклянную стену. Чары были сильными, древними, поставленными не на один день. Он попытался пройти, но магия снова оттолкнула его. — Ну же, — прошептал он, стиснув зубы. — Я не враг.       И вдруг, прямо перед его носом, появились синие глаза. Они горели яростью, чистой и обжигающей. Она появилась из ниоткуда, схватила его за руку и — мир сжался.       Они оказались в Косом переулке. Поздняя ночь. Узкая, тёмная улочка, в которую не заглядывали даже самые любопытные прохожие. Она стояла перед ним, такая близкая, что он мог видеть каждую прядь её огненных волос, которые когда-то были идеально уложены. Теперь же они были растрёпаны, выбивались из причёски, и на лице её лежали тени усталости.       Она тяжело дышала и осматривалась по сторонам, будто проверяя, не следит ли кто за ними. Его сердце сжалось.       Он взял её руку, поднёс к своей груди и прижал к сердцу. Только тогда она подняла на него взгляд. Синие глаза, которые он так хорошо знал, смотрели на него с гневом, но в них же сквозила усталость и что-то ещё, что она пыталась скрыть. — Сириус, что ты там делал? — спросила она, и в голосе её звучала резкость. — Зачем ты пытался проникнуть в мой дом? — Почему ты не впустила меня? — задал он встречный вопрос, не отпуская её руку.       Она злилась, и это было видно. В глубине её глаз полыхал синий огонь, волосы будто вспыхнули ярче. Он не отступил, прижал её к себе, укрывая от невидимых глаз, от мира, который не должен был видеть их здесь.       Она вздрогнула от его прикосновения. — Что ты себе… — Я волнуюсь, — сказал он в её макушку, перебивая.       Она подняла голову, и в тот же миг он почувствовал, как несколько прядей её волос коснулись его бороды, слегка опаляя её. Из-за злости она не контролировала огонь своих волос. Если бы не ситуация, она бы, наверное, засмеялась. — Сириус, — сказала она, пытаясь отодвинуть его, — больше не смей приходить ко мне в поместье.       Он прижал её крепче, не давая отстраниться, и поднял её голову, заставляя смотреть на него. — Виктория. Я знаю, кто в твоём доме.       Она замерла. Её зрачки расширились на мгновение, а потом вернулись в прежнее состояние. Она взяла себя в руки, но он видел, как дрогнула её рука. — Сириус, — произнесла она, и голос её стал холоднее, — всё, что происходит со мной, тебя не касается.       Она снова попыталась отстраниться, но он не отпустил. — Не касается? — он усмехнулся, но в его голосе слышалась боль. — Ты хочешь сказать, что я должен просто стоять в стороне и смотреть, как ты рискуешь своей жизнью? — Я выбрала этот путь, — сказала она, и в её голосе зазвенела сталь. — И я справлюсь. — Я знаю, что ты справишься, — ответил он тихо. — Но это не значит, что я перестану волноваться. Я не могу.       Она смотрела на него долгим взглядом. В темноте Косого переулка её глаза казались звёздами, готовыми погаснуть в любой момент. — Сириус… — начала она, но не закончила. — Просто обещай мне, — сказал он, касаясь её щеки, — что, если тебе понадобится помощь, ты позовёшь. Не исчезнешь. Не будешь делать всё одна.       Она молчала. А потом, очень тихо, почти неслышно, ответила: — Я не могу обещать тебе того, что не смогу выполнить. — Тогда не отталкивай меня, — сказал он тихо. — Прошу.       Она покачала головой, и в этом движении было столько усталости, что его сердце сжалось. — Сириус, я не могу дать тебе то, что ты хочешь… — Я ничего не прошу, — ответил он, сжимая её руку, которая всё ещё лежала у его сердца. — Мне достаточно просто быть рядом. Просто знать, что ты здорова, в порядке, жива… — Я не хочу, чтобы ты был рядом, — произнесла она, но голос её дрогнул. — Это опасно. — Мне всё равно, — он смотрел в её глаза, такие яростные и живые, совсем не такие, как у Регулуса. — Я понимаю, что ты будешь делать. Я знаю, что вы с Регулусом собираетесь вернуть его тело.       Она вздрогнула и попыталась вырвать руку, но он не отпустил. — Я прошу тебя, — продолжил он, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Растяни это на год. Дай нам год.       Она удивлённо посмотрела на него, силясь понять, что он имел в виду. — Только когда будете это делать, — сказал он, — оттяни насколько это возможно. И прошу тебя, береги себя.       Она не знала, что ответить. Виктория Юсупова, которая всегда знала, что сказать, сейчас стояла между стеной и мужчиной, который смотрел на неё с такими глазами… что её сердце на мгновение замерло.       Он отпустил её руку и достал из кармана браслет — тонкий, серебряный, с едва заметным свечением. Взял её запястье и аккуратно застегнул его. — Если когда-нибудь ты окажешься в смертельной опасности, — сказал он, не сводя с неё глаз, — если кто-то, неважно кто, направит на тебя палочку с заклятием смерти, тебе нужно будет только захотеть. И этот браслет приведёт тебя ко мне.       Виктория попыталась отодвинуть его свободной рукой, но он не сдвинулся с места. — Сириус… — Прошу тебя, — он поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. — Прошу, Виктория. Позаботься о себе. И присматривай за Регом. Чтобы вы ни делали, я всегда буду на вашей стороне.       Она смотрела на него, и в её глазах мелькнула благодарность, смешанная с печалью. — Я сделаю всё возможное, чтобы оттянуть этот момент, — сказала она тихо. — Но Сириус… тебе стоит подучить окклюменцию. Чтобы не сдать нас.       Он усмехнулся, и в этой усмешке мелькнула тень прежнего Сириуса — того, который когда-то не боялся ничего. — Я вроде как освоил её, — сказал он. — Но ради тебя буду учиться ещё усерднее.       Она покачала головой, глядя на него, и в её глазах промелькнуло удивление. Когда-то шумный, хитрый, веселый парнишка стал таким мужчиной. Она видела его и во время войны, знала, как он изменился. Но сейчас он был другим — серьёзным, взрослым, способным на эту тихую, всепоглощающую заботу.       Она вдруг подняла голову: — Вы до сих пор не общаетесь с Петтигрю?       Сириус вздрогнул. Его лицо окаменело, а глаза потемнели. — Он защищал свою мать, — продолжила Виктория, не отводя взгляда. — Ему было тяжело. Ты знаешь это. — Я не хочу об этом говорить, — ответил он, и в его голосе послышалась сталь, которую она знала слишком хорошо. — Не сейчас.       Она кивнула, не настаивая, и мягко высвободила свою руку из его хватки. — Мне пора, — сказала она. — Виктория, — позвал он, когда она сделала шаг в сторону.       Она обернулась. — Береги себя. Пожалуйста.       Она ничего не ответила. Только посмотрела на него долгим взглядом, а затем исчезла в тени, оставляя его одного в холодной тишине переулка, сжимающего в памяти её запах и тепло… ***       Утром Тео проснулся, когда в комнате было ещё сумрачно. Он потянулся, раздвигая зелёные пологи балдахина, и посмотрел на соседние кровати. Винсент Крэбб ещё спал, уткнувшись носом в подушку; Гойл лежал на спине и мерно посапывал. Блейз и Драко тоже не подавали признаков жизни.       Тео бесшумно выбрался из постели, взял палочку и достал из-под подушки кожаный дневник. Открыл. И увидел знакомый почерк:       «Милый, я возвращаюсь в Россию. К сожалению, этот Новый год мы не сможем провести вместе. И знай — мне очень жаль, дорогой мой мальчик. Не знаю, когда смогу вернуться. Но я всегда думаю о тебе. Люблю. Твоя Вики».       Он перечитал письмо несколько раз. Каждое слово впивалось в сердце, и с каждым разом становилось только больнее. Было в этом сообщении что-то… прощальное. Будто она не просто уезжала — будто она прощалась с ним навсегда. Будто больше никогда не вернётся в Англию. К нему.       Тео почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Он быстро смахнул её, но следующая уже катилась следом. Он с силой захлопнул дневник, запер его магией и убрал на самое дно чемодана. Рядом положил цепочку с кулоном-драконом и магическим перстнем, наложил сверху защитное заклинание и захлопнул крышку.       Босиком, не чувствуя холода каменного пола, он прошёл в ванную. Закрыл за собой дверь, подошёл к зеркалу. На него смотрел худой мальчик с кудрявыми волосами и шоколадными глазами, в которых больше не было искры. Губы были плотно сжаты, лицо — бледным. Он долго смотрел на своё отражение, потом отвернулся и встал под душ.       Когда он вышел, уже проснулся Винсент. Они молча перекинулись парой слов, и Тео быстро оделся, вышел из комнаты, почти не глядя по сторонам.       У самой двери его остановил Крэбб. — Ты куда? — спросил он. — Если Блейз спросит, что сказать? — Скажи, что я хочу побыть один, — не оборачиваясь, ответил Тео.       Винсент кивнул, и Тео вышел в коридор.       Он шёл, не разбирая дороги, пока не оказался у озера. Раннее утро, ещё почти никого нет, только редкие фигуры вдалеке. Холодный воздух обжигал лёгкие, но ему было всё равно. Он смотрел на гладь воды и думал. Думал о том, что сделал не так. Почему она оставляет его. Почему не выполняет обещания. — Разве я был непослушным? — прошептал он. — Разве я когда-нибудь не делал того, что она просила? Разве я был плохим сыном?       Он поднял камень и со всей силы швырнул в озеро. Камень, жалко булькнув, упал почти у самого берега — Тео не был сильным, и руки его дрожали. Он стоял, глядя на расходящиеся круги, и вдруг услышал за спиной шаги.       Тео обернулся. Перед ним стоял Северус Снейп. — Профессор… — выдохнул мальчик. — Что вы здесь делаете, мистер Нотт? — спросил Снейп, и его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость. — Почему не на завтраке? — Я не хочу идти на завтрак, — ответил Тео. — Я не голоден.       Снейп долго смотрел на него. Тео в свою очередь заметил, что профессор выглядит хуже, чем обычно. Бледнее, и под глазами залегли тени. — Вы в порядке, профессор? — спросил Тео.       Снейп скривился: — Со мной всё в полном порядке, мистер Нотт. И я бы не хотел слышать подобных вопросов от своих студентов впредь.       Тео опустил голову. — Простите, сэр. — сказал он и, развернувшись, быстро пошёл обратно к замку.       Он не обернулся. Не видел, как Снейп остался стоять у озера, глядя ему вслед, сжимая в руках палочку и хмурясь. Не видел, как профессор тихо выдохнул и покачал головой.       Тео зашел в школу, шёл по коридору, с трудом переставляя ноги. Внутри всё застыло, и каждый шаг давался ему с усилием. Он не знал, куда идёт, пока не оказался у входа в Большой зал.       Зал гудел. Студенты смеялись, переговаривались, радовались — все готовились разъезжаться по домам на Рождество. Кто-то уже упаковывал вещи, кто-то обсуждал подарки. Воздух был наполнен предпраздничной суетой, и эта лёгкость, это веселье казались Тео почти оскорбительными.       Он прошёл к слизеринскому столу, сел рядом с Драко. Тот удивлённо покосился на него, но ничего не сказал. Тео смотрел в тарелку, но еда не лезла в горло. Он просто сидел, уставившись в одну точку. — Что это сегодня с нашей золотой троицей? — вдруг раздался голос Драко. — Эти идиоты с нас глаз не сводят.       Тео поднял голову. Через несколько столов от них сидели Гарри, Рон и Гермиона. Все трое смотрели прямо на них. И выглядели они хмурыми — слишком хмурыми для утра перед каникулами. — Не обращай внимания, — сказал Тео, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. — Нас это не касается. Пусть смотрят.       Драко сжал вилку, явно готовясь к привычной перепалке, но слова Тео его удивили. — Нотт, что с тобой? — спросил он, нахмурившись. — Ничего, Малфой, — ответил Тео, и его голос дрогнул от сдерживаемой злости. — Я просто дал совет. Хватит гнаться за этими гриффиндорцами. Они не стоят твоего внимания.       Сбоку раздался голос Пэнси: — Впервые соглашусь с Ноттом. Драко, хватит. Не обращай внимания на этих предателей крови и грязнокровок.       Тео медленно перевёл взгляд на неё. Их глаза встретились. Она сидела по другую сторону от Драко, и в её взгляде мелькнуло что-то вызывающее. Тео не ответил. Он просто смотрел на неё, чувствуя, как в груди поднимается раздражение, и это было куда острее, чем обычное безразличие. Он сверлил её глазами, и Пэнси не выдержала первой — отвела взгляд.       Драко явно наслаждался вниманием, но Блейз, сидевший напротив, нахмурился. Он заметил что-то в глазах Тео — то, чего раньше не видел, и это его насторожило. Он ничего не сказал, но его взгляд стал тяжелее.       Вдруг со стороны преподавательского стола раздался голос Дамблдора. Он поднялся, и гул стих. — Дорогие мои студенты, — начал он, и его голос наполнил весь зал. — У меня есть для вас новости. Во-первых, профессор Квиррелл подал в отставку по непредвиденным обстоятельствам. Поэтому «Защиту от тёмных искусств» временно будет вести мистер Стивенс — аврор, который на данный момент находится во временной отставке.       В зале прошёлся шёпот. — Во-вторых, — продолжил Дамблдор, — я желаю вам всем хорошо закончить учебу в эти последние дни перед каникулами и прекрасно отдохнуть на такой замечательный праздник, как Рождество. Спасибо за внимание.       Он хлопнул в ладоши, и с потолка обрушились маленькие фейерверки. Студенты засмеялись, захлопали, загалдели. Зал снова наполнился весельем, будто ничего не произошло. Будто профессора Квиррелла никогда не было. Будто никто не знал правды.       Тео сидел неподвижно, глядя на фейерверки, которые кружились над головами студентов. Его лицо оставалось спокойным, но внутри него всё сжималось от холода, который не могли прогнать ни праздничные огни, ни голоса смеющихся детей. Он чувствовал, что мир вокруг него разрушается, и у него нет сил, чтобы удержать его.       Он вышел из-за стола и направился к выходу из Большого зала. Ему нужно было побыть одному. Внутри всё кипело, но снаружи он держался ровно, даже когда шаги его становились быстрее.       В коридоре кто-то схватил его за руку и резко повернул к себе. Тео инстинктивно дёрнулся, но, увидев перед собой Гарри Поттера, замер. Мальчик с зелёными глазами, обычно такой спокойный, сейчас выглядел хмурым и решительным. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Гарри, и голос его звучал твёрже, чем Тео ожидал.       Тео удивлённо приподнял бровь. — О чём? — спросил он, освобождая руку. — У нас есть темы для разговора?       За спиной Гарри стояли Уизли и Гермиона. Уизли закатил глаза и пробормотал: — Мы сами не в восторге разговаривать со слизеринцем.       Тео не изменился в лице. Его осанка осталась безупречной, взгляд холодным, лишь бровь слегка приподнялась в немом вопросе. Но Гермиона шагнула вперёд, и её голос прозвучал мягче: — Ты не против поговорить с нами?       Тео посмотрел на неё. В её взгляде не было вражды, только любопытство и какая-то настойчивость. И внутри него будто что-то дрогнуло. — Хорошо, — ответил он, скрестив руки на груди. — Что-то нужно? Чем я могу вам помочь? — Не здесь, — сказал Гарри, бросая взгляд по сторонам. — Давай зайдём в кабинет.       Тео не стал спорить. Он просто кивнул и пошёл за ними, чувствуя на себе взгляды троих гриффиндорцев.       Они зашли в ближайший пустой кабинет, и Гарри закрыл за собой дверь. Тео остался стоять у стола, глядя на них с лёгкой настороженностью. — Что вы хотите? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. — Кто тебе эта женщина с огненными волосами? — спросил Гарри.       Тео удивился, но виду не подал. — С чего бы мне отвечать на ваши вопросы, которые касаются моей жизни? Вы же не думали, что я просто так выдам вам какую-либо информацию?       Гарри нахмурился. Рон, стоявший сзади, скрестил руки на груди и сказал: — Я так и знал, что этому склизкому гаду что-то понадобится.       Гермиона шикнула на него и спросила уже мягче: — Прости его, пожалуйста, — Уизли на эти слова подруги так грозно на нее посмотрел, но она не обратила внимания. — Тогда что тебе нужно?       Тео задумался. — Что вы можете мне предложить? — спросил он в ответ.       Гермиона пожала плечами: — Я могла бы помочь тебе с учёбой. — Помощь в учёбе мне не нужна, — ответил Тео.       Гарри нахмурился, подумал и сказал: — Я могу показать тебе, где находится кухня.       Тео на мгновение задумался. Вспомнил рассказы Артемия о том, как легко было находить еду в любое время. Он про себя отметил, что нужно будет уточнить у Арти точное место. — Нет, — сказал он. — Я знаю, где находится кухня. Я сам живу в подземельях.       Он заметил, как друзья переглянулись, будто обмениваясь безмолвными сигналами. Тео даже на мгновение позавидовал им — им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. — Тогда я могу показать тебе выход в Хогсмид, — сказал Гарри. — Тайный проход.       Тео удивился и задумался. В принципе, это могло пригодиться. Искать самому не хотелось. К тому же он не собирался рассказывать им всю правду — только то, что и так известно. — Хорошо, — ответил он. — Договорились.       Гарри задал первый вопрос: — Та женщина с огненными волосами — кто она тебе? — Это моя крестная, — ответил он.       Гарри переглянулся с друзьями, затем спросил: — Она была Пожирателем смерти?       Тео вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Эта информация была в газетах, так что врать не имело смысла. — Да, — ответил он. — Она была Пожирателем смерти.       Рон, стоявший позади, резко вставил: — Бывших Пожирателей смерти не бывает!       Гермиона наступила ему на ногу, и Рон, скривившись, замолчал.       Тео посмотрел на него и про себя подумал: «Этот парень — идиот».       Но не поменялся в лице. Как никак, он был аристократом, и с такими — без магии и воспитания — ему общаться не доводилось. Но практика всегда полезна. — Это всё? — спросил он, чуть склонив голову.       Гарри нахмурился и посмотрел на друзей, затем снова перевёл взгляд на Тео. — Ты знаешь о Квиррелле? Почему он ушёл?       Тео задумался. Эти трое что-то знают. Надо выведать. — Уж этого я сказать не могу, — ответил он. — Ты ведь обещал рассказать! — сказал Гарри.       Тео усмехнулся — точь-в-точь как Малфой. — Зачем рассказывать, если вы и сами всё знаете? — ответил он.       Троица снова переглянулась, и Рон выдал: — То есть ты с ними заодно? Тоже хочешь вернуть Того-Кого-Нельзя-Называть? Я же говорил вам, не надо с ним разговаривать!       Тео вздрогнул, но быстро взял себя в руки. — То, что произошло, — сказал он, — лучше держите в себе. Никто больше не должен узнать.       Гарри сжал кулаки. — Поздно, — сказал он. — Какими бы ни были ваши планы — твоей крестной, Снейпа и Квиррелла, — Дамблдор и мой отец уже знают, что Волан-де-Морт собирается вернуться и что твоя крестная со Снейпом в этом замешаны. Так что на твоём месте я бы остерегался, а не наоборот.       У Тео будто земля ушла из-под ног. Сердце замерло на мгновение. Но он не мог верить им. Пока не мог. — А ответы на другие вопросы я дам только после того, как вы покажете мне вход в Хогсмид, — сказал он.       И не дав друзьям опомниться, он вышел из кабинета, быстро зашагал по коридору и свернул за угол. Только там он позволил себе остановиться, прижать руки к стене и перевести дух. Не замечая, что за ним все это время следили карие глаза…