Белый Лотос Среди Грязи

Как бамбук, он строен и прям, Не спешит слова бросать тут и там. Взгляд спокойный, чуть отстранённый, Но в душе — нечто странное, чуждое, теплое..? К отцу идёт — поклон отдаёт, Молча поможет, стакан воды он налет. Гордость отца, страх слуг, потеха братьем. Но для них он... Учитель. Осень в этом году словно решила напоследок показать свой суровый нрав. После недели промозглых туманов и ледяных дождей небо вдруг очистилось, и на пик Цинцин обрушилось солнце — яркое, но обманчиво тёплое. В лучах утреннего света бамбуковые рощи засияли золотом и изумрудом, воздух наполнился терпким запахом прелой листвы и хвои, а птицы, сбитые с толку этой запоздалой красотой, залились такими трелями, будто наступила весна. Ло Бинхэ стоял на поляне, где вчера состоялся его первый урок с Шэнь Цинцю, и смотрел, как солнце медленно поднимается над вершинами гор. Он пришёл за час до рассвета — не мог больше лежать в сарае, ворочаясь с боку на бок и думая о том, что будет сегодня. Тело всё ещё ныло после того, что случилось у ручья. Синяки расплылись по рёбрам и спине лиловыми пятнами, внизу живота саднило при каждом движении, а разбитая губа никак не заживала, напоминая о себе солёным привкусом крови. Но это было неважно. Важно было то, что сегодня он снова увидит учителя! Учитель редко обращает внимания на учеников в принципе.. а тут учитель лично согласился обучать его! Что сегодня он снова будет учиться. Он присел на траву, прислонившись спиной к бамбуку, и закрыл глаза. Вокруг было тихо, только ветер шелестел листвой да где-то далеко перекликались птицы. Он вдыхал холодный утренний воздух, наполненный запахами леса, и чувствовал, как внутри разливается странное, почти забытое тепло. Надежда. — Ты рано. Голос раздался так неожиданно, что Ло Бинхэ подскочил, больно ударившись затылком о бамбук. Перед ним стоял Шэнь Цинцю — бесшумный, как тень, в своём неизменном тренировочном костюме, с мечом на поясе. Солнечные лучи играли в его распущенных волосах, отбрасывая на лицо причудливые тени. — Учитель! — Ло Бинхэ вскочил, поклонился, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я... я не слышал, как вы подошли. — В том и суть, — уголки губ Шэнь Цинцю чуть приподнялись в намёке на усмешку. — Настоящий заклинатель должен уметь появляться незаметно. И чувствовать, когда кто-то появляется рядом. Ты не почувствовал. — Простите, учитель. — Не извиняйся. Учись. — Шэнь Цинцю шагнул в центр поляны и жестом велел Ло Бинхэ подойти. — Сегодня мы продолжим с того, на чём остановились вчера. Но сначала я хочу посмотреть, как ты восстановился после вчерашней тренировки. Покажи базовую стойку. Ло Бинхэ послушно встал в стойку, стараясь не морщиться от боли в рёбрах. Ноги чуть согнуты, центр тяжести смещён вниз, руки расслаблены, но готовы к движению. Он повторял это сотни раз по ночам, с палкой в руках, и сейчас, под взглядом учителя, старался сделать идеально. Шэнь Цинцю обошёл вокруг него, внимательно осматривая. Ло Бинхэ чувствовал этот взгляд каждой клеточкой тела — холодный, оценивающий, пронизывающий насквозь. — Левую ногу чуть шире, — сказал наконец учитель. — Ты переносишь вес на пятку, из-за этого теряешь устойчивость. Центр тяжести должен быть в центре, а не смещаться назад. Исправь. Ло Бинхэ исправил. — Хорошо. Теперь удар. Ло Бинхэ резко выбросил руку вперёд, имитируя удар мечом. Получилось неплохо — для самоучки, который тренировался с палкой в темноте. — Слишком резко, — прокомментировал Шэнь Цинцю. — Ты вкладываешь всю силу в начало движения, а к концу она иссякает. Удар должен быть плавным, но мощным на всём протяжении. Как река — она течёт медленно, но может снести всё на своём пути. Он встал рядом, взял Ло Бинхэ за запястье и медленно, очень медленно провёл его рукой по траектории удара. Ло Бинхэ замер, чувствуя прикосновение прохладных пальцев к своей разгорячённой коже. От учителя пахло сухими травами, бумагой и чем-то ещё, неуловимым, что было только его, особенным. — Чувствуешь? — спросил Шэнь Цинцю, отпуская его руку. — Движение идёт от бедра, через корпус, в плечо, в локоть, в кисть. Всё тело работает как единое целое. А у тебя работает только рука. — Я понял, учитель, — выдохнул Ло Бинхэ, хотя на самом деле не понял почти ничего. Но он запомнил это движение, запомнил прикосновение, запомнил голос. — Повтори. Он повторил. Снова криво, снова не так. Шэнь Цинцю поправил, показал ещё раз, заставил сделать снова. И снова, и снова, пока рука не начала двигаться почти правильно. — Хорошо, — сказал учитель, когда солнце поднялось уже довольно высоко. — На сегодня достаточно. Завтра продолжим. Ло Бинхэ поклонился, чувствуя, как дрожат ноги от усталости. Но на душе было светло. — Учитель, — осмелился спросить он, когда Шэнь Цинцю уже собрался уходить. — А... а почему вы решили заниматься со мной? Шэнь Цинцю остановился. Повернул голову, посмотрел на него долгим, непроницаемым взглядом. — Потому что ты стараешься, в тете есть какой-то огонь! — ответил он после паузы. — И потому что я так захотел. Он ушёл, даже не обернувшись, а Ло Бинхэ остался стоять на поляне, глупо улыбаясь. Учитель сказал, что в нём есть огонь. Значит, он не безнадёжен. Значит, у него есть шанс. Что ж, новый день пока что шёл замечательно! После тренировки Ло Бинхэ, прихрамывая, побрёл к столовой. Тело гудело, мышцы ныли, но это была приятная усталость — усталость от работы, от движения, от жизни. В столовой было шумно, как всегда. Ло Бинхэ взял миску, встал в очередь. Сегодня он чувствовал себя увереннее — может, потому что утро началось с хорошего, может, потому что он просто устал бояться. — Эй, выродок! Голос Мин Фаня. Ло Бинхэ внутренне сжался, но не обернулся. — Я с тобой разговариваю! Кто-то схватил его за плечо и развернул. Мин Фань стоял перед ним, скалясь в своей обычной ухмылке. — Чего тебе? — тихо спросил Ло Бинхэ. — Чего-чего, — передразнил Мин Фань. — Слышал, ты с учителем теперь тренируешься? Личные занятия, говорят? Ло Бинхэ промолчал. Вокруг начали собираться любопытные. — И что, думаешь, если учитель с тобой позанимался, так ты уже крутой? — продолжал Мин Фань, приближаясь. — Думаешь, теперь тебя никто не тронет? — Я ничего не думаю, — ответил Ло Бинхэ, глядя в пол. — А зря. Потому что я сейчас тебе кое-что объясню. То, что учитель с тобой возится, ничего не меняет. Ты всё ещё никто. Всё ещё грязь под ногами. И если я захочу тебя тронуть, я трону. И никто мне ничего не сделает. Понял? — Понял. — Что? Не слышу. — ПОНЯЛ. — То-то же. Мин Фань хлопнул его по плечу — не сильно, но достаточно, чтобы Ло Бинхэ пошатнулся — и ушёл, увлекая за собой свою свиту. Вокруг захихикали, но быстро разошлись — обеденное время, еда важнее. Ло Бинхэ забрал свою порцию — на удивление, сегодня ему дали не только кашу с булочкой но и даже немного овощей некий салат. Он взял поднос — и вышел на своё место за бочками. Он сидел и ел, глядя в одну точку. Слова Мин Фаня жгли изнутри, но он старался не думать о них. Он думал об учителе, о движении, которое тот показал, о том, как его рука направляла его руку. «Я научусь, — подумал он. — Я стану сильным. И тогда они не посмеют так о носиться ко мне». После занятий Ло Бинхэ, как обычно, направился к старому колодцу. Нин Инъин уже ждала его, сидя на камне и болтая ногами. Увидев его, она спрыгнула и подбежала. — Ну как? — спросила она с нетерпением. — Как прошла тренировка? Учитель хвалил? Ругал? Что показывал? — Хвалил? — Ло Бинхэ усмехнулся. — Учитель Шэнь не из тех, кто хвалит. Он просто сказал, что я стараюсь. — Это тоже похвала! — заявила Нин Инъин. — Для него это много значит. Я слышала, он вообще никого не хвалит. А тебе сказал, что ты стараешься. Значит, ты молодец! — Наверное, — Ло Бинхэ пожал плечами, но на душе стало теплее. — А покажи, чему научился! Он показал. Встал в стойку, сделал несколько движений, стараясь повторить то, что показывал учитель, воспроизводя в памяти на наставления. Получилось коряво, но Нин Инъин смотрела с восторгом. — Здорово! — захлопала она в ладоши. — Ты прямо как настоящий воин! — Я ещё ничего не умею, — смутился он. — Научишься! Главное — стараться. А ты стараешься, я знаю. Она достала из кармана узелок и протянула ему. — Держи. Это лепёшки с мясом. Матушка опять прислала. Я подумала, тебе силы нужны для тренировок. Ло Бинхэ взял узелок дрожащими руками. Лепёшки с мясом! Он никогда не ел ничего подобного. — Спасибо, — прошептал он. — Я... я не знаю, как тебя благодарить. — А ты не благодари, — отмахнулась она. — Мы же друзья. Друзья должны помогать друг другу. Они сидели у колодца, ели лепёшки и болтали о всякой ерунде. Нин Инъин рассказывала о своих занятиях, жаловалась на скучных учителей и на то, что в женском общежитии вечно пахнет какими-то притираниями. Ло Бинхэ слушал и улыбался. В эти минуты он забывал обо всём — о боли, о голоде, о Мин Фане. Был только этот момент, этот колодец, эта девочка с её звонким смехом. Порою Ло Бинхэ даже казалось, что не он её шиди а она его шимей. Хотя по-сути так и было, несмотря на статус шиди, Ло Бинхэ был старше Нин Инъин. Ло Бинхэ смотрел на эту милую, доверчивую и активную девочку и не мог не улыбаться. Он хотел стать сильнее и как можно быстрее суметь защитить её отовсех. Он очень надеялся что учитель не откажется от него слишком быстро и действительно научит чему-то стобщиму. Сегодняшний день был тяжёлый но Ло Бинхэ так или иначе понял некоторые аспекты... Учитель Шэнь действительно был хорош, на точший мастер! Однако Ло Бинхэ помнил ту безразличность с его стороны.. Когда унижения только начиналось заражаться, когда дело ещё не дошло до насилия над ним. Шэнь Цинцю просто смотрел как его бьют или принижают словестноч ничего не делая. У этого человека действительно странный характер! Ло Бинхэ вряд-ли когда то поймет его. — Знаешь, — сказала она вдруг, — я тут подумала... А почему бы тебе не попросить учителя, чтобы он разрешил тебе пользоваться общей купальней? А то ты всё время в ручье моешься, а вода уже ледяная. — Нельзя, — покачал головой Ло Бинхэ. Проблема была в том, что Шэнь Цинцю собственно вроде и не запрещал ему этого. Однако Мин Фань.. и купальни и общежитие.. Ло Бинхэ просто выгнали от туда сказав что демонам не место среди людей! — Мне нельзя туда. Там всегда кто-то есть, а если увидят... — Увидят что? Он не ответил. Как объяснить, что его тело покрыто синяками и шрамами? Что если кто-то увидит его раздетым, сразу поймут, что с ним делают? Что начнутся новые вопросы, новые унижения? Хотя Нин Инъин и сама видела тот ужас, что творился на его теле...но видимо она не передавала эту значения? Либо как праведная лева не обратила внимания на тело...ох. — Ладно, не хочешь — не говори, — вздохнула Нин Инъин. — Но ты знай: если что, я всегда рядом. — Знаю, — кивнул он. — Спасибо, Инъин. Когда стемнело, Ло Бинхэ отправился к старому дубу. Сяо Вэнь уже ждал его, как обычно, прислонившись к стволу. — Пришёл, — констатировал он. — А я уж думал, после занятий с учителем ты меня бросишь. — Нет, — покачал головой Ло Бинхэ, улыбаясь тому . — Ты тоже меня учишь. Я не брошу. — Ладно, — Сяо Вэнь усмехнулся. — Показывай, чему тебя учитель научил. Ло Бинхэ показал. Сяо Вэнь смотрел внимательно, иногда кивал, иногда качал головой. — Неплохо, — сказал он, когда Ло Бинхэ закончил. — Учитель Шэнь — великий мастер. Если он взялся тебя учить, значит, что-то в тебе есть. Но то, что он показывает — это основа. А я покажу тебе то, что может пригодиться в уличной драке. Грязные приёмы, удары в пах, по глазам, захваты. Это некрасиво, но эффективно, когда противников много. И никто из них не знал, что столь благородный и чистый с виду, их учитель и сам мог бы кого угодно научить таким приёмам. Будучи рабом он не мало раз применял грязные, отвратительные методы, дабы выжить или достичь той или иной цели. — Показывай, — попросил Ло Бинхэ. Сяо Вэнь показал. Как бить локтем в солнечное сплетение, как наступать на ноги, как выворачивать пальцы, как использовать подручные средства — камни, палки, песок. Ло Бинхэ запоминал каждое движение, каждую хитрость. — Ты быстро схватываешь, — похвалил Сяо Вэнь. — Ещё пара месяцев таких тренировок — и ты сможешь дать отпор. — Месяцев? — разочарованно переспросил Ло Бинхэ. — А ты думал, за неделю научишься? — усмехнулся Сяо Вэнь. — Путь воина — это долгий путь. Но если упорно идти, дойдёшь. Они тренировались, пока не стемнело совсем. Ло Бинхэ валился с ног от усталости, но на душе было легко. Он учился. Он становился сильнее. — Завтра в то же время, — сказал Сяо Вэнь на прощание. — И не забывай повторять то, что учитель показал. Не торопись только в духовных практиках. Искажение ци получишь! — После он потрепал шиди по голове на, что Ло Бинхэ лишь шире улыбнулся. Порою Ло Бинхэ казалось, что на его макушке медом намазано! Всё кто хоть как то хорошо а нему относится, все когда либо да тянулись что бы потрепать его волосы! — Не забуду. Ло Бинхэ пригладил пряжи волос и побрёл к сараю. Ноги гудели, руки дрожали, но он улыбался в темноту. Сегодня день был поистине хорош! В сарае было холодно, как всегда. Ло Бинхэ зарылся в сено, достал лепёшки, которые не доел днём, и начал жевать, глядя в щелястую крышу. Мысли текли медленно, устало. Он думал об учителе. О его спокойном, красивом лице, о его голосе, о его прикосновениях. Почему этот человек решил заниматься с ним? Что он в нём нашёл? Почему ранее он вел себя так оистраненно? Словно он был пустым местом для наставника, особенно сильно это было видно, когда на фоне этого Шэнь Цинцю с располагающим тоном разговаривал с тем или иным учеником, обсуждая те или иные проблемы.. Ло Бинхэ так же смотрел на других горных лордов, те уж подавно имели весьма приятные взаимоотношения с учениками! Ах точно...Байчжань. должно быть единственный пик которому он не завидует, он не при каких обстоятельствах не хотел бы оказаться там! Упаси милостивая гуанинь! Лучше уж на цинзин, с ублюдком Мин Фанем и безразличным Шэнь Цинцю! Тяжело вздохнув, Ло Бинхэ подумал, что мысли об этом сильно утомляют. Он перевернулся на спину, смотря на то как красиво падает свед из щели крыши на стенку. "Даже в таких условиях можно найти что то красивое. Главное знать куда смотреть " Вскоре его мысли привели к Нин Инъин. Он думал о её теплой улыбке, о её заботе, о том, как она смотрит на него. Она была единственным светлым пятном в его жизни. Наверное большая часть его мыслей заполняла как раз таки она и идея того, что бы стать сильнее и защитить её! Он старался не вспоминать тот случай у ручья. Но это было невыносимо! Он помнил как она кричала, помнил боль, помнил унижения. И если ьоль в конечном итоге прошла, то впечатления Нин Инъин... Мало того, что она цсидел его нашим, она увидел как его.. " Святая гуанинь, уберегли меня от этих мыслей!" В конечном итоге он думал о Мин Фане, о том почему же таким ублюдкам как он везёт.. ему повезло во всем.. а Ло Бинхэ разве что в том, что ещё жив. Он думал о его угрозах, о том, что случилось у ручья. О том, что это может повториться.. и это заставляло чувствовать отвращение с ташнотой. Это было отвратительно. Тяжело вздохнул он вновь лег на бок. — Не повторится, — прошептал он в темноту. — Я не позволю. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла, помогала не провалиться в отчаяние. — Я стану сильным, — пообещал он себе. — Я стану сильнее их всех. И тогда... тогда они пожалеют. Он закрыл глаза и полежав немного Ло Бинхэ всё же смог провалиться в тяжёлый, беспокойный сон. Ему снилась мать, белый лотос и чьи-то руки, тянущиеся к нему из темноты. На следующее утро Ло Бинхэ снова пришёл на поляну за час до рассвета. Шэнь Цинцю появился, когда солнце только начало золотить верхушки бамбука. — Сегодня мы будем учиться дышать, — сказал он без предисловий. — Правильное дыхание — основа всего. Без него твои удары будут слабыми, а ци будет застаиваться. — Дышать? — удивился Ло Бинхэ. — Я и так дышу. — Ты дышишь, как все обычные люди, — поправил Шэнь Цинцю. — Поверхностно, грудью, не используя весь объём лёгких. А заклинатель должен дышать животом, глубоко, ровно, наполняя каждую клетку тела энергией. Он показал. Встал прямо, положил руку на живот и медленно вдохнул, так что живот надулся, а грудь почти не двигалась. Потом так же медленно выдохнул. — Попробуй. Ло Бинхэ попробовал. Получилось не сразу — он привык дышать часто и поверхностно, особенно когда боялся или спешил. Но Шэнь Цинцю терпеливо поправлял, снова и снова, пока у него не начало получаться. — Хорошо, — сказал учитель, когда Ло Бинхэ сделал десять глубоких вдохов подряд. — Теперь попробуй совместить дыхание с движением. Вдох — готовишься к удару, выдох — бьёшь. Выдох должен быть резким, как удар. Ло Бинхэ попробовал. Вдох — стойка, выдох — удар. Снова и снова, пока это не стало получаться почти автоматически. — Ты быстро учишься, — заметил Шэнь Цинцю, и в его голосе послышалось одобрение. — Очень быстро. Ло Бинхэ просиял. Похвала от учителя — это было дороже любых сокровищ. — Продолжай в том же духе, — добавил Шэнь Цинцю. — Завтра покажу новый приём. Он ушёл, а Ло Бинхэ остался стоять на поляне, чувствуя, как внутри разливается тепло. У него получалось! Учитель его хвалил! Он не знал, что за ним из-за бамбука наблюдают двое. Мин Фань и Сюй Да. — Видал? — прошептал Мин Фань, сжимая кулаки. — Учитель с ним возится, как с любимой игрушкой. — Видал, — кивнул Сюй Да. — Надо что-то делать. Пока он совсем не обнаглел. — Что делать? — Не знаю, — Мин Фань задумался. — Но придумаю. Обязательно придумаю. Они ушли, а Ло Бинхэ даже не подозревал, что за ним следят. Он просто стоял и улыбался, глядя на утреннее солнце. День прошел на удивление спокойно, Ло Бинхэ позанимался с учителем, пообедал, потом какой-то старший ученик попросил помыть посуду у ручья.. Ло Бинхэ пришлось согласиться, он был не против помочь. Но всё же..идти к ручью ему не хотелось. В конечном итоге он помыл всё без происшествий, сходил на занятия к другим учителям и к тому моменту когда пошел мыться, всё начало уже темнеть. Он смвыал с себя пот и грязь, вода в ручье была ледяной, но видимо его организм уже привык и потому это было не так трудно как ранее. Прмысшичь он вновь вернулся в сарай. В подоьном темпе прошла неделя. Ло Бинхэ каждый день приходил на поляну, каждый день учился у Шэнь Цинцю. Он научился правильно дышать, правильно стоять, правильно двигаться. Его тело, привыкшее к голоду и побоям, начало меняться — мышцы становились крепче, движения увереннее. Но главное — изменилось отношение к нему в столовой. Это случилось не сразу и не вдруг. Сначала Ло Бинхэ заметил, что повар, который раньше брезгливо плескал баланду, теперь не обращает на него внимания, относясь как и ко всем остальным. Потом кто-то из учеников, проходя мимо, кивнул ему — просто кивнул, без насмешки. Потом Сяо Вэнь сказал, что слышал разговор: кто-то упоминал, что Ло Бинхэ занимается с самим Шэнь Цинцю, и в голосе говорившего было уважение. — Ты теперь местная знаменитость, — усмехнулся Сяо Вэнь. — Все знают, что учитель взял тебя в личные ученики. — Это ничего не меняет, — покачал головой Ло Бинхэ. Пусть он и был теперь одним статусом с Мин Фанем, это действительно ничего не меняло.. Однако Ло Бинхэ не мог понять, как так все знают , что он личный ученик Шэнь Цинцю если сам же Шэнь Цинцю запретил ему кому либо говорить?! Не могла же одна Нин Инъин разболтать всем ... Ло Бинхэ решил, что должно быть это учителя, обсуждая нововиденич ляпнули а другие ученики услышали..да.. должно быть так. — это действительно ничего не меняет — Со вздохом повторил Ло Бинхэ. — Ещё как меняет, — возразил Сяо Вэнь. Ло Бинхэ поднял на него глаза, немного удивившись. — Теперь тебя просто так не тронут. Учитель Шэнь — горный владыка. Если с его учеником что-то случится, он спросит. И ответ придётся держать. Ло Бинхэ задумался. Неужели это правда? Неужели он теперь под защитой? Он не верил в подобное в самом деле... И всё же, где то в глубине души, на какое-то время появилась гордость. Гордость за себя, Ло Бинхэ почувствовал себя более ценным после этого разговора. Возможно он действительно что то да стоит! Учил бы его сам Шэнь Цинцю, если бы это было иначе! Нет конечно! "Горному лорду нет проку возиться с безнадежным учениками. Учитель очень мудр, он определенно решил обучать меня из за... Из за чего?.." Мин Фань всё ещё смотрел на него с ненавистью. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Был тихий, теплый вечер. Модно даже было назвать его ос отмасферным. — Ты стал другим, — сказала Нин Инъин, глядя на него. — А-Ло всё время сжимался, будто ждал удара. А теперь... теперь ты стоишь прямо. Смотришь в глаза. — Правда? — удивился Ло Бинхэ. — Правда. Это замечательно! Ты должен быть сильным. Не только телом, но и духом. — Я стараюсь. — Знаю, — она улыбнулась. — Эта Нин Инъин гордится тобой А-Ло! Он смутился и опустил глаза. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что. Слушай, — она вдруг стала серьёзной. Но хитринка в уголках глаз осталась, и Ло не мог не улыбнуться такому выражению лица его шицзе! — я хочу тебя кое о чём попросить. — О чём? — Научи меня тому, чему учитель тебя учит. Ну, хотя бы самому простому. Я тоже хочу быть сильной. — Ты? — удивился Ло Бинхэ, улыбка ушла с лица, но он не стал слишком серьезным, лишь задумался. — Зачем? — Затем, что я не хочу больше быть беспомощной, — твёрдо сказала она. Не понятно было, что в голову у этой девочки, но Ло Бинхэ устояло такое рвение стать сильнее. Однако следующие словп Нин Инъин заставили отвести глаза куда-то в низ и слегка отвернуть голова. Это было инстинктивно, но Нин Инъин, заменившая это тяжело вздохнула. — Когда тебя... когда это случилось, я ничего не могла сделать. Только смотреть и плакать. Я не хочу больше плакать. Я хочу мочь защитить себя и тех, кто мне дорог. Ло Бинхэ всё же посмотрел на неё. Он всё ещёчувствовал стыд, и злость. Он посмотрел на неё долгим взглядом. В её глазах горела такая решимость, что он не мог отказать. — Хорошо, — кивнул он. — Я научу тебя тому, что умею сам. — Спасибо! — она бросилась ему на шею, обняла. — Ты самый лучший друг! Он замер, чувствуя её тепло, её запах, её близость. Потом осторожно обнял в ответ. Пусть он знал, что учителя так или иначе должны были каждого позже обучить этому. Чем ещё заниматься детям во время свободное от занятий?! — Ты тоже самый лучший друг , — прошептал Ло Бинхэ обнимая её крепче. В ту ночь они не пошли к старому дубу — Нин Инъин боялась темноты. Они остались у колодца, где было относительно светло от луны. Ло Бинхэ показывал ей базовую стойку, правильное дыхание, простейшие удары. У неё получалось плохо — она была неуклюжей, неловкой, постоянно сбивалась и смеялась над собой. — У меня никогда не получится, — вздыхала она, падая в очередной раз. — Получится, — уверенно говорил Ло Бинхэ. — Главное — не сдаваться. — Ты прямо как учитель, — улыбнулась она. — Такой же серьёзный. — Я просто хочу, чтобы у тебя получилось. Тем более! Ты попросила меня учить тебя! Естественно я буду серьезный - как учитель ! Он говорил это с задором и иронией в голосе. — эх, знаю. И поэтому ты самый лучший. Они тренировались, пока луна не поднялась высоко в небо. Потом Нин Инъин ушла в общежитие, а Ло Бинхэ побрёл к сараю. По дороге он думал о том, как изменилась его жизнь за последние недели. У него появился учитель. У него появился друг. У него появилась цель. И даже Мин Фань со своей ненавистью не мог этого испортить. Он не знал, что Мин Фань как раз сейчас, в темноте, обсуждает с друзьями новый план. План, который должен был навсегда поставить Ло Бинхэ на место. — В купальне, — говорил Мин Фань. — Там никто не ходит по вечерам. Мы подождём, пока он придёт мыться, и устроим ему тёплый приём. — А если учитель узнает? — спросил Ли Вэй слегка нахмурились и сложив руки на груди. — Не узнает, — усмехнулся Мин Фань. — Кто ему расскажет? Сам выродок? После того, что мы с ним сделаем, он побоится даже пикнуть. — А если всё же узнает? Он так или иначе теперь тоже личный ученик пикового лорда. — Тогда мы скажем, что он сам напросился. Что он сам нас спровоцировал. Кому поверят — нам или ему? Вопрос повис в воздухе. Ответ был очевиден. Ну или же Мин Фаню просто не хотели возражать.. — Хорошо, — кивнул Сюй Да. — Когда? — Через пару дней. Пусть привыкнет к мысли, что всё хорошо. А мы ударим, когда он меньше всего будет ждать. Ло Бинхэ ничего не знал об каком либо плане. Он лёг на сено, закрыл глаза и провалился в сон, полный надежд и светлых снов. Удивительно, сегодня он уснул быстро. Ему опять снилась мать. Она улыбалась и протягивала ему белый лотос. Её лицо не было видно Ло Бинхэ, были лишь смутные очертания. Он интуитивно понимал, что да - вот это его кровная мать.но теперь, в этом сне так же была и прачка.. Ло Бинхэ чуть в за правду не расплакался, когда две этих женщины в унисон заговорили. — Ты справишься, — говорили они — Ты сильный. Мы верим в тебя. — Спасибо, мама, — прошептал он во сне. Он чувствовал, что в груди что то защимило, это действительно было очегь душе раздирающе. Особенно когда он осознавал, что их больше нет и это лишь его фантазия. Даже если он находился во сне, он почему то это понимал. Было больно. В конечном итоге он почувствовал объятия, и эта боль утихла, сон стал спокойнее а слезы более не гоазились сорваться с его закрытых глаз. За стенами сарая выл ветер, предвещая скорые холода. Но Ло Бинхэ было тепло. Впервые за долгое время ему было по-настоящему тепло.