Beneath a Silent World

«Странный ли я? Такой же странный, как и ты…»

         Утро следующего дня принесло немало хлопот: подъем был легким, так как удалось выспаться, однако сборы уже с самого начала слегка вымотали Хана. Он никак не мог найти лом, которым орудовал в связной, а оказалось, что он отнес его совсем в другое место, когда помогал Минхо в починке системы охлаждения. — Ты ломом собираешься вскрывать? Уверен, что получится? — спросил Минхо, сомневаясь в правильности его идеи. — Я не рассчитал силы и отломал ручку, я думаю, что придется поддевать чем-то вроде этого. — Ну, хорошо, только еще было бы неплохо взять что-то вроде… — А генератор мы тоже с собой потащим? Я не горю желанием… — угадав мысли Минхо, уверенно вставил Хан.          Остальная часть сборов прошла молчаливо и спокойно. Не стоит упоминать, что Хан подготовился как всегда излишне: зарядил фонари и взял много запасных аккумуляторов, положил кучу разной аппаратуры и техники – словом, будто бы не планировал больше возвращаться в это место, которое стало его родным домом. — Ну, ты как обычно – в полном обмундировании, — пошутил Минхо.          Хан ухмыльнулся, глотнул воды и загадочно произнес: — В любое время нужно быть готовым ко всему! — Даже к потере товарища?          Хан поменялся в лице. По нему было видно, что эти слова были ему неприятны, и мысли, возникшие у него в голове, не были радостными. Он серьезно посмотрел на Минхо и лишь сказал: — Нужно быть готовым ко всему.          Следующие минуты прошли в полном молчании. Они выбрались на поверхность и медленно двинулись в сторону обнаруженного люка. Мир словно застыл: он никак не поменялся с момента их первой вылазки. Было очень тягостно видеть вокруг себя неизменную картину, которая неимоверно давила на их одиночество и воображение: всякие нерадужные мысли вырисовывались у них перед глазами – например, Минхо, выходя на поверхность, каждый раз сомневался в том, что в этом мире кто-то остался. Он хотел верить в то, что есть еще живые души, которых он непременно встретит, но в то же время в его сердце закрадывались полная безнадежность и уныние. Хан украдкой посмотрел на невеселого товарища и тоже погрузился в раздумья: найдет ли он что-то полезное в помещении, которое скрывает люк, либо же это все его фантазии…          Наконец, точка их местоположения в навигаторе совпала с конечной целью маршрута. Хан бросил рюкзак на землю и стал доставать инструменты, пока Минхо оглядывался по сторонам. — Поможешь с люком? — копошась в вещах, спросил Хан. — А в этом есть необходимость? Ты же сильнее меня, в любом случае. — Я-то сильный, а с тобой еще сильнее!          Минхо подошел к нему и взял в руки молот: — Ну-у… Ладно.          Хан подставил лом под крышку люка, насколько это было возможно, а Минхо стал слегка бить молотом по его рукоятке. — Сильнее, еще бей! — командовал Хан. — Может, мне стоило держать, а тебе этим заниматься? — Меньше разговоров, силы тратишь. Тебе легкая разминка не помешает. — Что-то ты раскомандовался, не кажется? — Не всегда тебе быть лидером.          Минхо был немного в замешательстве от сегодняшнего настроения Хана, но продолжил стучать. Когда лом уже начал двигаться в обратную сторону от новых ударов, Хан подал жест рукой, что достаточно, и начал напирать всем своим телом на воткнутую железку. — Уже устал? Может, поможешь, не знаю…          Для Минхо это действительно была не просто разминка: люк был довольно толстый и поработать пришлось довольно плотно, особенно учитывая его не слишком впечатляющую физическую подготовку – эта задача его несколько утомила. — В горы он еще собрался… — Да ну тебя, — с раздражением отмахнулся Минхо.          Вспоминая себя, он никогда не любил тратить свое время на физические упражнения: физкультуру в университете он считал оскорблением своего интеллекта. Пока Минхо будет тратить свое драгоценное время на бесполезные пробежки или подтягивания, он упустит возможность развить свой мозг в научной сфере. Он отчетливо помнил, как прятался в пыльной библиотеке за техническими книгами, пока его одногруппники потели, бегая по стадиону, пытаясь доказать самому себе и остальным, кто бранил его за такое мировоззрение, что мир держится не на размерах мышц и выносливости человека, а на интеллекте и уме. В его понимании мир был математической моделью, в которой, если ему понадобится сделать что-то силой – он позовет кого-то, кто способен на это. Но кто же знал, что жизнь подготовит ему такую участь, где его научным инструментом станет лом, а «экзаменатором» – Хан, чей энтузиазм и команды раздражали не меньше, чем когда-то свисток физрука… — Я не шучу, — отвлек его от мыслей Хан, — если ты хочешь идти в горы, тебе нужно стать выносливее и сильнее, а то ты там быстро скопытишься.          Минхо не хотел слушать нотации и советы, но в глубине души понимал, что в данной ситуации Хан прав: они будут нести с собой много вещей, вдобавок ко всему прочему – дышать придется через фильтр, а не чистым воздухом, что еще больше ограничивало возможности неподготовленного человека. — Давай обсудим это потом, мы еще никуда не идем.          Люк никак не поддавался, но, когда Минхо все же решился приналечь на рычаг вместе с Ханом, он стал тяжело и скрипуче открываться. Его не так сильно смущало малое расстояние между ними, как в прошлый раз при прослушивании сигнала, так как толстый защитный костюм и визор, который уберегал их глаза от контакта друг с другом, ослабляли присутствие человека. Наконец, крышка была открыта. Вместе с ржавым металлическим скрежетом в их фильтры ударила затхлость и сырость, непохожая на ту, которая царила в их бункере. Минхо сразу прикинул, что давление внутри было сильно больше, чем снаружи, да и резкий небольшой «взрыв» воздуха дал понять, что помещение было герметично. Значит, здесь давно никого не было.          Хан включил налобный фонарь, свет которого прорезал густую пыль, которая летала в проеме. Не сказать, что высота была большой – он прыгнул туда, придерживаясь за лестницу, и попросил Минхо подать ему оставшееся на поверхности снаряжение. Он скинул Хану вещи и спустился вслед за ним. — Не закрывай люк, а то мало ли еще тут застрянем, видишь, как тут тесно, — предупредил Хан.          Пройдя внутрь, они увидели перед собой примерно ту же картину, что и у них в связной: будто бы в спешке разбросанные разного рода документы, вывороченные ящики и пыль. Однако их внимание сразу же привлек горящий монитор с надписью «Связь потеряна… Ошибка синхронизации…». Хан тут же подбежал к нему и попытался узнать, что за данные скрывает аппарат, но он, как полагается любому приличному устройству на таком объекте, запросил пароль. Он попробовал самые простые комбинации, но из-за неудачи грохнул по столу кулаком. — Да ладно тебе, уверен, что это так важно?          Хан ничего не ответил. Он стал яростно рыться в бумагах, в надежде найти листок, где мог быть записан пароль, но безуспешно. — Ты понимаешь, что здесь есть электричество? Это очень странно… — задумчиво сказал Хан, — как будто тут недавно кто-то был. — Брось, тут с момента катастрофы не было ни души, я тебе гарантирую. — Да? А что ты скажешь на это? — Хан ткнул ему в лицо бумагу, которая датировалась тремя днями позднее катастрофы. — Нам не хватает еды… Воды осталось очень мало, и мы не знаем, что делать… — начал читать Минхо. — Что? — Хан перевернул листок к себе и увидел только «Vi går tom for mat... Vannet er nesten slutt, og vi vet ikke hva vi skal gjøre...», — ты знаешь норвежский? И вообще, почему здесь написано на нем… — Да. Это было моим увлечением, которое расслабляло мой мозг от сложных вычислений. Я его выбрал, потому что этот язык нравился мне по звучанию, и я всегда мечтал поехать в Норвегию и увидеть фьорды… А еще, мне нравилось читать Старшую Эдду, хоть не в оригинале, но все же ближе, чем на корейском. — Ого, я думал, что я один такой, что увлекаюсь слишком многими и нестандартными для нас, корейцев, вещами, особенно изучением редких языков. — Я заметил в блокноте, который ты мне подарил, ты написал что-то непонятное. Я все никак не мог понять, что это за интересное стихотворение. — Это венгерский. Я поспорил со своим другом, что смогу за два года освоить язык, который не похож ни на один язык в Европе, — тут Хан запнулся после сказанного слова, так как ему вспомнился вчерашний вечер. — Ну ты даешь…          Минхо принялся читать дальше, переводя Хану текст, и остановился пальцем на фразе «Håpet svinner». — Что это значит? — спросил Хан после небольшого молчания. — Надежда угасает…          Повисло долгое молчание.          Спустя время Хан стал рыться в остальных бумагах, словно на него снизошло озарение. Минхо смотрел на него, держа в руках печальные строки и вдруг увидел, как Хан остановился, крутя в пальцах маленький клочок бумаги, и восторженно подбежал к нему: — Раз ты у нас викинг, то я тогда мадьяр, — он усмехнулся, и даже сквозь визор было видно, как его глаза азартно блеснули, — Шегитшиег, нинч киут, я так и думал – здесь работала международная команда, даже венгры тут побывали… — А что это значит-то? — Помогите, выхода нет. — Обнадеживающе… — Еще у меня был знакомый из Будапешта… Я практиковал с ним язык, и он клялся, что их обсерватория скорее поймает сигнал из глубокого космоса, чем я нормально выучу его язык. — Ну у тебя и знакомые… — удивился Минхо, вспоминая его товарища, который знал расположения секретных военных бункеров. — Хочешь жить – умей вертеться! — он победно вскинул подбородок вверх, но его триумф длился недолго.          Внезапно сверху вдалеке донесся резкий знакомый им скрежет металла. Вдали виднелся тонкий луч света поверхности, если это можно было назвать лучом, и это пятно стало стремительно сокращаться. — Люк! — выкрикнул Минхо.          Тяжелая стальная крышка с оглушительным грохотом обрушилась на свое привычное место. Удар был настолько сильным, что пыль со стен посыпалась им на плечи, а эхо еще несколько секунд отдавалось у них в ушах, после чего наступила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием в фильтрах. Хан подошел к люку, попытавшись открыть его, но после лишь обернулся на Минхо, одаривая его печальным вопрошающим взглядом: — Ты же ведь взял с собой лом?..