Свист смерти

      Волк не появлялся с того момента несколько ночей подряд. Напряжение начало спадать, и девушка невольно позволила себе дать слабину. Барабанная дробь дождя о стекло продолжалась некоторое время, пока полностью не стихла. Девушка потянулась и отставила чашу с кашей – заместо бессонницы пришло отсутствие аппетита.       Если она впрямь настроена решительно освоить то, про что они разговаривали со Смертью пару ночей назад, то нужно силком проталкивать еду. Но вместо этого она каждый раз опустошала желудок, всовывая два пальца в рот. Рельефы костяшек на руках стали отчётливее, как кости и рёбер, и ключиц. Силуэт в потёртом зеркале не радовал, – лишь сильнее заставлял Катрину тяжело вздыхать.       Она вздрогнула, когда в дверь тихо постучали. Снова бабулька, которая принесла свежую газету про недавние события в королевстве. Она мило улыбнулась и развернулась, после чего ушла, не дожидаясь благодарности. Катрина кинула газету на стол, выходя из дома и направляясь в небольшое здание рядом. Животные встрепенулись, когда дверь небольшого амбара отворилась. Девушка высыпала оставшееся зерно курам, а своей корове скормила сухую траву.       Запасы кончились, а это означало лишь одно – нужно идти на рынок за ними. Брюнетка взяла оставшиеся накопления и выдвинулась вглубь деревни. По пути встретилась её подруга, с которой она провела недолгую беседу и направилась дальше.       Рынок встретил её оживлённой толпой. Все пытались как можно больше закупиться впрок, так как неизвестно, когда хлынет ливень. Она прошлась мимо рядов с одеждой, после которых шли несколько прилавков с мясом. Катрина остановилась возле знакомого торговца, вглядываясь в сочные куски.       — Привет, Катрина! — громкий голос торговца заставил перевести глаза на него. — Тебе как обычно?       — Добрый день, а это… — она глазами указала на подвешенную крюком говяжью ногу. В голове вспыхнул силуэт волка в полумраке, который хищно облизывал губы; она вздрогнула и мотнула головой. «Он же это ест? Волк как-никак», — пробежала мысль в голове брюнетки. На случай, если ночной гость её вновь посетит, то не останется с пустым желудком. Не дожидаясь ответа, она продолжила: — дай мне пару костей и кусок жилистого мяса, да побольше.       Торговец кивнул и завернул её заказ в бумагу, плотно затягивая толстой бечёвкой. Она протянула ему медяки, после чего положила мясо в корзину. Направляясь дальше, Катрина случайно столкнулась с незнакомцем и чуть оступилась.       — Простите… — она подняла взгляд на человека, замирая. Из-под чёрного капюшона показалась знакомая морда, которая искривилась в оскал. Не дожидаясь, когда брюнетка выйдет из оцепенения, фигура продолжила свой путь.       В ушах до сих пор стоял тихий, едва различимый шёпот волка при стычке: «Неплохо, Катрина». Она судорожно осмотрелась, выискивая в толпе людей высокий силуэт Смерти, но сколько бы она не всматривалась, знакомого так и не нашла – он будто провалился сквозь землю.       Катрина сорвалась с места, случайно сталкиваясь с людьми и не различая их лиц. К горлу подступал болезненный, острый ком, который заставлял дыхание сбиться, а сердце норовило вырваться из грудной клетки. То ли от страха, то ли от начавшейся мороси по спине пробежал холодок, заставляющий волосы встать дыбом.       Нарастающий призрачный свист возник так же, как и раскат грома – резко и быстро, не заставив себя ждать. Девушка поёжилась, оглядываясь через плечо, и в толпе всё же зацепилась взглядом за Смерть. Он не двигался, а смотрел прямо ей вслед, не обращая внимание на суетных людей вокруг. Даже на расстоянии было заметно, как его глаза вспыхнули алым пламенем.       Девушка судорожно выдохнула, останавливаясь, и лицом повернулась к нему. Брови сошлись к переносице и она громко выкрикнула:       — Да какой дурак будет так пугать друзей!? — крик слился с громким ударом грома, заглушая все звуки.       Тело забила дрожь от холода и злости, не позволяя девушке расслабиться, а уголки глаз предательски защипали, предвещая слёзы. Сил держаться больше не было, и Катрина крепко сжала рукоять корзинки, которая тонко и с хрустом треснула под пальцами.       Капли дождя смешались с обжигающей слезой, скатившейся по щеке из-за липкого бессилия перед зверем. Его движения казались размытыми и скользкими – она не до конца уследила, как он сократил дистанцию между ними, и ахнула, когда поняла, что затылок обожгло чужое дыхание.       Он слегка коснулся её плеча, отчего по позвоночнику прошёлся разряд тока, остановившись на кончиках пальцев. Руки дёрнулись, когда волк притянул её к себе, укутывая в полы длинного плаща – защищая от прохладного дождя. В носу защекотал запах леса и мокрой шерсти, а на смену холодной дрожи пришёл жар, опаляющий, казалось, все внутренности.       Неприятное напряжение от спазмов внизу живота вернуло её в реальность, пока волк, едва касаясь когтями, поглаживал Катрину по голове. Говорить было не нужно, чтобы заставить её успокоиться. Тишина говорила намного больше, чем любые слова поддержки.       Волк на мгновение замер, отстраняя лапу от головы девушки, после чего глубоко выдохнул.       — Не жди большего, Катрина. В моём арсенале нет умения утешать людей, — выбросил волк «Смерть», после чего издал вибрирующий смешок, из-за которого Катрина вздрогнула, каждой косточкой осознавая, у кого в объятиях она находится. — Вся моя сущность создана лишь для того, чтобы уносить жизни, а не успокаивать чужие души.       Он отстранился от Катрины и в алых глазах проявилась привычная холодная сущность. Жнец улыбнулся и махнул рукой на прощание – не навсегда, а на короткое для него время. Девушка следила за каждым ленивым движением волка, уходящего в чащу леса, накрытую куполом ливня. Послевкусие их встречи осталось необъяснимой смесью удушающего страха и холодного спокойствия, – казалось, даже мертвенного.       Волосы, как и одежда, неприятно липли к телу, а глаза пришлось прищурить из-за направленного ветром дождя, бьющего в лицо. Она не стала медлить и направилась к своему дому, прикрываясь рукой. Осадок в виде непонятных смешанных чувств засел глубоко в сердце, толчки которого отдавались глухим звоном в ушах.

***

      Катрина допивала уже третью кружку горячего чая, успокаивая нервы. Адреналин давно спал, обнажая все чувства: сомнения, которым она не могла дать чёткого объяснения; страх, который выбивал почву из-под ног, и липкое, неприятное ощущение, будто за ней наблюдает пара красных глаз. Девушка шумно выдохнула, всматриваясь в размытую от дождя пелену за окном – смеркалось, а это значило лишь одно – волк не заставит себя долго ждать.       Послышался знакомый тихий свист за дверью, и Катрина вздрогнула, разлив жидкость на стол. Сейчас он не был наполнен давящим ощущением безысходности, а будто игриво касался слуха, заставляя заворожённо вслушиваться в мелодию. Волк пару раз стукнул когтем по деревянной двери, и свист резко оборвался.       Тяжёлое оцепенение, будто груз, медленно отпустило, и девушка встала из-за стола, будто одурманенная мелодией направляясь к двери. Тихий рык за ней заставил пробежать колючие мурашки по спине, а вязкая слюна приняла привкус предвкушения встречи с концом. Засов с глухим скрежетом металла отодвинулся, и Катрина пытливо уставилась в открывающийся проём.       Первое, что бросилось в глаза – два алых омута, в которых читалось явное желание войти внутрь.       — Не заставляй меня больше ждать, — глаза сверкнули в полумраке, а прохладный воздух скользнул по помещению, колыхнув пламя свечи. Волк вальяжно прошёл вглубь дома, присаживаясь на деревянную поверхность, под весом которого та неприятно скрипнула.       Звук закрывающейся двери разрезал тишину, словно девушка захлопнула собственную крышку гроба, оставшись со Смертью наедине.       — В ногах правды нет, подруга, присядь, — проговорил он, мордой кивая на кровать. — Иначе ты свалишься около двери. — он перевёл изучающий взгляд на дрожащие колени девушки.       Она покорно присела на мягкую поверхность, с силой сжимая простынь.       — Я благодарен за твою заботу, — он покосился в сторону корзины, которая стояла почти у порога. — Я хищник несколько иной природы, и этим не питаюсь. Я люблю приторный запах страха, – ты и представить не сможешь, насколько он меня дурманит, — пророкотал волк, вглядываясь в силуэт собеседницы.       — Не боишься остаться ни с чем? — окрепший голос девушки застал зверя врасплох: волк явно не ожидал услышать отголоски её стального характера. — Ты пришёл учить или издеваться над моими и так уже натянутыми нервами?       Хвост нервно метнулся по полу, глаза изучали девушку с новой стороны: за полминуты из робкой, дрожащей, она стала самонадеянной и дерзкой.       — Оу-у… — протянул волк, искренне удивляясь поведению Катрины. — Недурно, недурно, подруга.       Он хищно улыбнулся и подался вперёд к девушке, которая продолжала сжимать одеяло, а костяшки на пальцах побелели ещё сильнее. Катрина запрыгнула на кровать и стукнулась спиной о стену, зажмурившись и отводя голову в сторону. Морда волка оказалась на уровне ее лица, а лапа с глухим стуком врезалась в стену рядом с ухом.       Катрина вздрогнула и сильнее вжалась в деревянные брусья, а сердце пропустило удар. Он медлительно протянул когтями по дереву, скрежет которого заглушил метающиеся мысли в голове. На стене остались едва заметные царапины, которые он вновь перекрыл подушечками лапы.       Она приоткрыла глаза, обрамлённые чёрными ресницами, и искривилась в лице. Волк хмыкнул, а в горящих, казалось, угольках девушка увидела своё парализованное ужасом бессильное тело.       — Ну как? — он приблизил морду ближе, опаляя кожу щеки своим дыханием, от которого тело прошибла неприятная, липкая дрожь.       Катрина сглотнула режущий горло ком, а пересохшие губы дрогнули, словно сейчас она всхлипнет.       — Ужасно, — устало выдохнула дрожащим голосом. Девушка провела взглядом по лапе, которая осталась в том же месте, прикрывающая борозды от когтей.       Волк не шелохнулся, продолжая всматриваться в лицо девушки, на котором виднелось смятение и смирение одновременно. Он издал сухой, резкий рык, после чего убрал лапу, вальяжно возвращаясь к стулу. Катрина позволила себе сделать облегчённый вздох, впуская в лёгкие прохладный воздух.       — Расслабься, — заговорил волк, разрезая тишину так, словно серпами полоснул по коже. — Давай лучше начнём наш урок, — он повернул стул сидением к девушке, когтями постукивая по спинке.       Такое противоречивое приглашение сесть на стул девушка не сразу приняла, судорожно покосив взгляд на царапины в брусьях над головой. Хуже уже не будет, поэтому Катрина ступила ватными ногами на прохладный пол, робко и медленно проскользнув навстречу Смерти.       Волк наблюдал за каждым шагом девушки, не сводя алых, пылающих в полумраке глаз с заметно выпирающих костяшек на стопах, обтянутых, казалось, прозрачной кожей. Девушка неспешно, – едва слышимо – приближалась к нему.       Она замерла перед стулом, не решаясь присесть. Взгляд скользнул выше по лапе, которая продолжала глухо постукивать когтями по спинке. Шерсть продолжала казаться жёсткой, если бы ранее она её уже не ощутила телом, — мягкую, приятную и слегка щекочущую.       — Садись уже, — сухо бросил волк, заставляя перевести взгляд выше – к глазам хищника. — Ты должна была сил набраться, а не морить себя голодом.       Девушка помедлила, но всё же припала на край сидения, стараясь не касаться когтей. По позвоночнику прошла редкая боль, заставляя Катрину вздрогнуть и выпрямиться, будто лезвие серпа приставили к горлу.       Волк наклонился ниже, обдавая её шею своим дыханием, и почти заговорным шёпотом произнёс:       — Закрой глаза, Катрина, — приказал он и опустил лапу ей на плечо, сжимая. — Держи уши востро, а от страха избавься. Сейчас это самое бесполезное из чувств, которые ты можешь ощутить.       Он издал сухой смешок над ухом девушки, отчего та едва заметно содрогнулась.       — Где же весь твой запал, который ты показала мне ранее? — он усмехнулся. — Вслушайся, Катрина, в то, что тебя окружает. Сейчас во мраке происходит много чего интересного, но из-за своего учащённого сердцебиения ты не слышишь этого.       Волк «Смерть» ослабил хватку, но не убрал лапы с плеч, аккуратно похлопывая, пытаясь успокоить девушку. Она скользнула взглядом по его морде, а тот лишь хмыкнул, вглядываясь во мрак за окном.       — Я видел, как люди так утешают друг друга, — пророкотал волк. — Ну же, маленькая язва, покажи, на что ты годишься.       Она медленно закрыла глаза, вслушиваясь в окружающую её среду. После глубокого вдоха биение сердца выравнивалось, ритмично отдавая тихими ударами в груди, а напряжение, казалось, отступало под тяжестью лапы, которая так кстати легла на плечо, убаюкивающе похлопывая. Катрина вслушивалась в каждую деталь, подмечая про себя различные звуки, которые раньше казались слившимся воедино гулом.       Кроме капель, монотонно разбивающихся о порог, и едва слышимых раскатов грома вдалеке – не получалось больше ничего услышать. Девушка нахмурилась, а былое напряжение вновь пробило током подушечки пальцев.       — Не могу сосредоточиться, — вырвалось с нервозностью со рта брюнетки, взгляд которой упал на лапу. — Я слышу только то, что и так прекрасно знаю!       Когти волка едва заметно сжали ткань, и Катрина замерла, словно из-за осечки её лишат жизни.       — Нужно вслушиваться в пустоту, а не в то, что и так существует, — шёпот волка прошёлся мурашками по позвоночнику. Девушка судорожно вздохнула и снова зажмурилась, вслушиваясь в тишину.       — Я слышу… как кто-то… — она повела подбородком к окну. — Маленький плещется в луже?       Волк издал тихий, снисходительный смешок, который перекрыл весь оставшийся шум за стенами.       — Это всего лишь упавший в лужу лист, — констатировал факт зверь, отпуская её плечо. Девушка вздёрнула тёмную бровь и глянула на силуэт волка в полумраке, который казался едва различимой тенью под светом почти догоревшей свечи.       Он выжидающе уставился на брюнетку, которая поспешно отвела глаза в пол. Катрина вздохнула, успокаиваясь, после чего вновь прикрыла глаза, погружаясь во тьму.       Теперь тёмная пустота за закрытыми веками не пугала, а лишь обостряла слух, до которого постепенно, слой за слоем, сквозь гул природы проступил звук: беличий хвост задевал кору дерева возле амбара, а коготки царапали, издавая непривычные, цепкие для человеческого уха, но такие кристально яркие для утончённого слуха шорохи.       — Белка? — с надеждой спросила брюнетка.       Волк издал низкий рокот, признав её решение.       — Белка.