Свист смерти

      Следующая неделя прошла в сырости, серости и в раздражённом состоянии. Постоянные дожди, из-за которых по земле невозможно пройти без налипшей грязи; вечно промокшая обувь, оставляющая следы на деревянном полу, который девушка протирала по десять раз на дню.       Каждая капля, ударяющаяся о стекло, казалось, эхом отдавалась в черепе – она не позволяла чётко сконцентрироваться на чём-то, уж в особенности подумать о чём-либо.       Мир за окном потерял яркий цвет, превратившись в серую картинку – словно какой-то чернильный набросок. Катрина раздражённо кинула тряпку в ведро; мутная вода расплескалась, но девушка не шелохнулась. Выпрямившись, она почувствовала неприятную боль в области поясницы и закусила губу, массируя болезненное место.       Катрина судорожно выдохнула и протёрла лоб тыльной стороной руки. Одно дело сделано, осталось ещё немного. Девушка скользнула взглядом по столу, заваленному разными подсушенными травами, и в глазах загорелся живой блеск.       Она уставилась на печь, где едва догорали разделанные брусья. Приглушённые отсветы, выбивавшиеся из-под дверцы, лениво плескались по стенам дома – такая атмосфера, противоречащая унылому и серому пейзажу за окном. Катрина сделала глубокий вдох тёплого воздуха и двинулась к печи. Пару ловких движений, и треск брусьев стал громче, увереннее.       Девушка поморщилась, когда сухой треск поленьев ударил по ушам, словно ей надели кастрюлю на голову и ударили по ней пару раз половником. Контролировать обострённый слух она только начинала, и это, на удивление, давалось ей с трудом – научиться было намного легче. Удары дождевых капель о стекло, трепыхание кур в амбаре и долгое, тягучее мычание коровы – каждый звук истощал морально.       После поучений волка жизнь стала ярче, будто каждый её лист раскрасился всеми цветами. Раньше всё казалось общим гулом, который невозможно было различить, но сейчас это обернулось её самым тяжёлым, словно груз на плечах, проклятием, которое плохо получалось регулировать.       То, чем волк «Смерть» гордится, для Катрины стало настоящей, изматывающей пыткой. Девушка зажмурилась, проклиная тот день, когда согласилась на эту авантюру. Внезапный, зацепившийся за слух звук отчётливого чавканья заставил брюнетку замереть на месте и перестать дышать. Этот вязкий, противный звук становился всё громче, заслоняя собой и треск брусьев, и удары капель.       Хлюпанье сапогов оборвалось у порога. Наступившая томная тишина, казалось, ударила по ушам даже сильнее, чем раскат грома ранее.       По ту сторону двери Катрина отчётливо услышала тяжёлый, протяжный выдох, который казался намного ярче всего, что улавливал слух до этого. Дыхание человека, которого она, предположительно, знала.       — Сонь, ты? — спросила девушка, подходя к двери.       — Я, я! Открывай быстрее, вся промокла, как старая кляча! — послышался ворчливый голос подруги по ту сторону.       Девушка с характерным скрежетом открыла засов, после чего и дверь. Из распахнутого проёма ворвался резкий холодный воздух и запах мокрой почвы. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Соня. Вся промокшая до дрожи и с горящими от раздражения глаза.       Она переступила порог, и на только недавно вымытый пол стекла с плаща вода, а разводы от грязи покрыли всю часть прихожей. Катрина опустила взгляд на уже грязный пол, и глаз дёрнулся, а уголки губ искривились в вымотанной улыбке. Её труды сейчас так же утекали, как и капли со стекла. Подруга быстро избавилась от ботинок, закидывая их в угол, а плащ повесила на настенную вешалку. Соня проскользнула внутрь, ближе к печи, согревая руки об исходящий жар.       Катрина рвано выдохнула и подошла к столу, пододвигая ступу ближе к себе. Её увлечение возобновилось после небольшого урока, который преподал волк ей перед тем, как раствориться в тени леса – и эти знания сейчас перед глазами. Девушка взяла сухой пучок репейника, ломая стебли напополам. Оглушительный хруст под пальцами затмил даже ворчание подруги около печи. Казалось, будто так и ломаются кости при падении.       Соня повернула голову к подруге, наблюдая, как та сосредоточенно перебирает сухие травы.       — Слушай, хозяюшка, — громкий голос подруги выудил девушку из мыслей, отчего та невольно вздрогнула. — Ты куда пропадала-то? Всю неделю от тебя вестей не было, я аж заволновалась! Сколько раз приходила, стучалась, то всё было без толку – в ответ тишина.       Подруга подошла вплотную и прислонилась к уху, после чего шёпотом продолжила:       — Ох, не знаю, но вокруг твоего дома столько следов! Похожи на собачьи, но они ужас какие большие, никогда в жизни таких не видела!       Катрина замерла, не выпуская из рук ступки, в которую уже погрузила травы. Шёпот Сони казался громче крика, а в ушных перепонках до сих пор эхом отдавались слова о неизвестном существе. Вблизи она ясно чувствовала каждый удар сердца подруги – такой чёткий, быстрый, ритмичный. Девушка, морщась, отодвинулась от подруги.       — Большие? — девушка старалась говорить ровно. Фрагменты их с волком последней встречи сами вспыхнули в воспоминаниях. — Это просто грязь, Сонь.       Девушка продолжила перебирать травы, сосредотачивая своё внимание на них. Соня потянулась к подруге, чтобы коснуться её плеча, но та лишь дёрнулась в сторону, не позволяя к себе прикоснуться.       — Иди, тебе нужно согреться, — отрезала Катрина, головой кивая на печь. — У тебя слишком бурное воображение, успокойся.       Соня замерла с протянутой рукой, и в воздухе начало сгущаться напряжение, которое брюнетка ощущала через участившееся дыхание подруги.       — Это не воображение, Катрина! — тише продолжила девушка, резко опуская руку. — Что стало с тобой? Ведь раньше ты тоже боялась каждого шороха.       Подруга попятилась к печи, а звук её шагов эхом отдавался в ушах.       — Ну раз грязь, то пусть будет так, как ты сказала, — бросила через плечо девушка.       Катрина продолжила растирать травы, а стук камня о камень отдавался в висках тяжёлым ритмом. Она судорожно выдохнула, и в голове промелькнула мысль о ночном друге, который так же резко пропал, как и появлялся перед ней. Единственный совет, который волк кинул ей перед уходом, Катрина повторила с его интонацией: «Не цепляйся за всё и сразу, а найди одно, за что ты можешь ухватиться, и благодаря этому у тебя всё станет как раньше».       Но за эти дни так и не удалось схватиться за что-то, так как каждый звук сменялся другим с нарастающей громкостью. Неудача давила на плечи мёртвым грузом, не позволяя девушке хоть на минуту расслабиться.       Стоило ей заострить внимание на треске брусьев в печи, как по ушным перепонкам ударил громкий звук раската грома, а за ним – ритмичный стук сердца подруги.       Бессилие перед обострённым слухом взяло верх, и девушка с силой прижала ладони к ушам, зажмурившись. «Найди одно, найди одно», – мелькала мысль в голове.       Гул за плотно сжатыми ладонями оставался таким же различимым, но уже не таким громким. Но после минутного «шёпота» девушка услышала что-то, что сначала сама не смогла разобрать.       Тихий, убаюкивающий и спокойный перелив жидкости и едва уловимый гул. Катрина замерла, концентрируя слух на звуке прибоя. Она услышала, как её кровь несётся по венам. Пульсация заглушила весь звуковой фон, оставаясь единственным звуком, бьющимся в ушах.       Катрина расслабилась, а колотившееся сердце начало подстраиваться под этот ритм. Она наконец-то смогла ухватиться за ту самую верёвку.       — Тебе плохо, что ли? — голос подруги прозвучал тише, как до концентрации.       Катрина медленно, с неподдельной надеждой убрала руки от ушей, осматриваясь. Всё стало как прежде – до того, как она смогла научиться всё различать. Теперь единственный громкий звук здесь – кровь, которая с тихим свистом неслась по венам.       Она скользнула глазами по стене. В них уже не осталось ни раздражения, ни усталости, ни тусклости зрачков. Взгляд остановился на подруге, которая с немым вопросом смотрела на брюнетку.       — Ты чего? — прошептала Соня, вжимаясь в скамью около печи.       Сгустившаяся тишина начала давить, а девушка отвечать не спешила. Едва заметно наклонив голову набок – точно так же, как и волк, который прислушивался к постороннему шуму – Катрина моргнула и громко выдохнула.       В глазах появился обычный блеск, и девушка улыбнулась. Способность слышать всё, как раньше, хоть и чуточку громче, – как спасательный маяк в тумане.       — Ой, Сонь, прости, — подала голос Катрина, выныривая из мыслей. — Из-за запаха трав голова кругом.       Соня выдохнула, после чего встала со скамьи и отряхнулась.       — Ну ты и даёшь, подруга!       Глухой хлопок ладони по плечу девушки, и та выдыхает. Раньше этот звук отозвался бы в голове настолько сильно, заставляя сжаться, но сейчас он казался приглушённым, будто где-то вдалеке кинули брусок.       — Застыла-то как, будто столб! Я уж подумала, что решила слиться с интерьером, — хохотнула Соня, осматривая стол.       — Да уж, — Катрина устало потрепала волосы и глянула на подругу. — Давай лучше чаю выпьем. Садись да расскажи, что в деревне болтают. Все косточки перемыли уже, м? — брюнетка взяла чайник, скрежет которого теперь не резал слух.       — Тогда я расскажу всё, что говорили! — повеселела подруга, присаживаясь за стол. — Старушка та, что тебе газетки-то приносила, слегла с болезнью из-за погоды этой! Жалко её, но хорошо, что дочь рядом!       Соня продолжала тараторить, а Катрина вслушивалась в каждый звук интонации, наконец освободившись от оков обострённого слуха. Неделя, мучившая её, наконец улетучилась вместе с хмурыми облаками.       — Так, вроде ничего не упустила… — задумчиво произнесла та, прикладывая палец к губам. — А, точно! Сейчас слух ходит, что слышат вой волка!       Девушка на секунду замерла, чувствуя, как её «спасательная верёвка» натягивается с силой в области висков. Она отхлебнула горячего чая и хмуро глянула на подругу.       — Вой? — собственный голос эхом прошёлся в голове, отсеивая все мысли.       — Ага! Поговаривают, что воет страшно, аж на стены хоть лезь! Так тягуче, будто ждёт, пока услышат его, что ль. Я-то сама не слышала, а вот мужики в деревне на взводе.       Катрина невольно оборвала свою нить, позволяя громким звукам вновь ударить по ушам. Гул ветра, треск брусьев, стук кружки о стол – девушка продолжала перебирать звуки, надеясь, что сможет уцепиться за нужный. Возможно, даже сейчас этот вой продолжается, но Катрина не в силах услышать его.       — А Клэр как трясётся! Видела бы ты её, — звонкий голос подруги заставил девушку вздрогнуть. Она снова погрузилась в мысли, хватаясь за свою найденную нить. — Она после этого пить страшно начала, ох, хорошая же девка, а губит себя!       — Да бредни это всё, — отмахнулась Катрина, делая глоток горячего чая. — Сейчас ветер какой, вот из-за труб и кажется, будто воет волк.       Подруга пожала плечами, после чего рассмеялась, кивая в знак согласия. Немая тишина, нарушаемая лишь постукиванием кружек о поверхность, казалась бесконечной для Катрины, у которой вся неделя прошла в муках.       Нарастающий звук воя достиг ушей, а огонь в печи, казалось, содрогнулся. Соня мгновенно побелела от страха, глазами «по пять копеек» вглядываясь в лицо брюнетки.       — Слышала? — шёпот Сони прошёлся по помещению. — Слухи не врали!       Она обхватила плечи руками, вжимаясь в сиденье деревянного стула. Катрина лишь хмыкнула, удивляясь, что её «учитель» может не только свистеть да колкостями бросаться.       Волк «Смерть» явно проверял её приобретённые способности. Катрина ухватилась за звук шерсти, которая тёрлась о шершавую кору дерева. Он рядом. Он всегда наблюдает.       — Это всего лишь ветер, Сонь, — отозвалась та полушёпотом, хотя мелкая дрожь всё равно прошла по телу.       Соня сильнее сжималась, а Катрина решительно направилась к окну под возмущающийся шёпот. Она коснулась прохладного стекла и всмотрелась в темень. Едва различимая тень дерева, строение амбара и… два ярко-красных глаза, смотрящие прямо в душу.       — Не сейчас… — почти губами произнесла Катрина, но так, чтобы волк точно её услышал.       Послышался тихий, едва слышимый для Сони свист, но такой громкий и ритмичный для брюнетки. Она вздрогнула, когда её дыхание оставило на стекле мутное пятно, которое она поспешно вытерла. Ни глаз, ни силуэта зверя не было, как прекратился и свист. Будто всё это унёс с собой порыв ветра.       — Ну что там? — отозвалась подруга осипшим голосом откуда-то снизу. Девушка перевела взгляд в пол, после чего издала смешок.       Соня уселась под стол, а Катрина едва заметно вглядывалась в приглушённый силуэт подруги.       — Вылезай оттуда, Сонь. Это ветер, — твёрдо сказала зеленоглазая, присаживаясь на корточки. Минутная тишина и обе залились звонким смехом. «Где же ты пропадал, «учитель»?» – пронеслась мысль в голове Катрины. Она выпрямилась, после чего глаза вновь устремились в окно.