Свист смерти

      Лесной воздух стал гуще, из-за чего Катрина не могла сделать даже вздох. Туман неприятно лип к коже, заставляя девушку чувствовать себя некомфортно. В тишине, несвойственной лесу, собственное сердце отбивало слишком чёткий, резкий ритм.       Лёгкие накрыла колючая боль, не позволяющая сделать глоток воздуха. И в тот момент, когда, казалось, девушка уже готова была задохнуться, дыхание выровнялось, а холодный воздух обжёг лёгкие.       С этим вдохом пришло и осознание, что взгляд помутневший: все очертания деревьев расплывались, а из-за плотности тумана почвы не видно. Но Катрина чувствовала, будто утопает в чём-то вязком. Она зажмурилась, протирая глаза пальцами, но почувствовала прохладу на них и открыла. Девушка ужаснулась, заметив, как с её рук стекает алая кровь.       Она протёрла щеку о плечо и оцепенела, когда перед ней в нескольких метрах вспыхнули горящие жёлтые глаза. Катрина попыталась отступить, но вязкая жижа под ногами не позволила сдвинуться с места.       Попыталась крикнуть, но собственный голос застрял комом в горле. Она всматривалась в едва виднеющийся тёмный силуэт зверя в тумане. Катрина видела, как он опустил морду, словно принюхиваясь к исходящему запаху крови от неё.       В густом тумане, рядом с хищником, проявилась ещё одна пара глаз – чуть правее, на том же уровне. Первый волк не двигался, а второй, будто скользя по земле, плавно обходил девушку, изучая её. Глухой рык раздался слишком громко в уязвлённых ушах брюнетки. Глаза лихорадочно забегали по хищникам, которые продолжали приближаться – с каждой секундой ярко-жёлтые глаза становились ближе, а исходящий от них запах псины и крови забивал лёгкие.       В тот момент, когда волки припали к земле, готовые прыгнуть, время будто остановилось. Всё замерло – даже угрожающее рычание стихло. Воздух стал настолько тяжёлым, что его, казалось, можно было пощупать рукой. Ярко-жёлтые глаза начали исчезать, как резко потухшие свечи, а силуэты растворяться в тумане, словно их и не было вовсе.       Ледяной, пробирающий до костей ветер заставил девушку оступиться. Вязкая почва сменилась твёрдой поверхностью, шаги по которой гулким эхом раздавались по лесу. Пронизывающий до костей высвист заставил Катрину вздрогнуть от неожиданности и медленно обернуться на звук.       В плотном тумане проявился высокий силуэт волка в плаще. Из-под капюшона на неё смотрели два ярко-красных глаза, казалось, что они видели всю её сущность. Катрина заметила тот самый огонёк во взгляде, который плескался в омутах при первой их встрече.       Всё её нутро кричало о том, что нужно бежать как можно дальше и не оглядываться. Но оцепенение, накрывшее тело, не позволило сделать и шага. Слова застряли в горле, и девушка лишь беззвучно пошевелила губами.       Волк продолжал сокращать расстояние, и с каждым его шагом сердце предательски сжималось. В момент, когда он навис над ней и занёс серп для удара, Катрина, вопреки немой тишине, смогла издать хриплый крик, не позволяя ему закончить своё дело.       Брюнетка подскочила на кровати, сбрасывая с себя одеяло. Сердце норовило выпрыгнуть из грудной клетки, а дыхание сбилось. Только теперь, когда она сделала вдох полной грудью, воздух не казался таким мертвенным, а отдавал прохладой и сушёными травами.       Её пальцы, вцепившиеся в края одеяла, неприятно заныли, из-за чего девушка поспешила их разжать. Она судорожно выдохнула, когда влажное от пота тело обдал ветерок из приоткрытой ставни. Взгляд упал на окно: небо окрашивалось нежно-розовыми оттенками вперемешку с золотистыми, едва виднеющимися лучами солнца.       Катрина подняла руки, осматривая их в поисках той крови, но они были чистыми – бледными и тонкими, слегка подрагивающими от пережитого. Брюнетка аккуратно опустила ноги на пол, ожидая почувствовать ту же вязкость, но столкнулась с прохладными досками. Она обхватила лицо руками, не веря в то, что только что испытала.       Брюнетка заметила в углу ведро с колодезной водой, затем глянула на тело, облепленное льняной тканью. Она сняла с крючка ветошь и подхватила ведро, направляясь к крыльцу.       Утренняя прохлада обдала тело, отчего мурашки прошли по спине. Катрина поставила ведро на скамью, после чего осмотрела территорию, надеясь, что рядом никого нет. Облегчённо выдохнув, быстро стянула с себя исподнее и кинула его рядом с ведром.       Катрина зачерпнула прохладную воду в ладоши, а затем плеснула на грудь. Влага заставила на секунду задержать дыхание, а сонное состояние отойти в сторону. Девушка макнула ветошь и принялась смывать пот с тела, с нажимом тёрла руки, на которых, как ей казалось, всё ещё оставалась кровь. Провела тряпкой по внутренней стороне бедра, разглядывая едва заметные шрамы от колючего можжевельника.       Тяжело вздохнув после купания, она подхватила исподнее и глянула в сторону леса: кроны деревьев окрашивались в золотистые цвета, а ушей достиг первый птичий голосок.       Она сладко потянулась, вставая на цыпочки, а лёгкий ветерок заставлял почувствовать себя свободной от оков сна. Катрина вновь глянула на лес, который под лучами солнца казался мирным, не таким зловещим, как во сне. Решительно настроилась на сегодняшнюю встречу с волком – просто чтобы увидеть его привычную колкую улыбку, а в глазах вместо жажды ужаса уже знакомые отблески озорства.       Представила, как расскажет ему о сне, в котором он безжалостно хотел лишить её жизни, а в ответ спросит насколько он был величественным вестником конца. Как она рассмеётся, увидев его растерянное лицо.       Она едва касаясь провела по животу, останавливаясь на ключицах. Щёки накрыл предательский жар, распространяясь по всему телу. Румянец расцвёл с вспыхнувшими воспоминаниями об их последней встрече на озере. Как мерно вздымалась его грудь за её спиной, как его руки сомкнулись на талии, не позволяя выбраться.       Она прикрыла глаза, вспоминая, как от его горячего дыхания по телу прошли мурашки. И сейчас, стоя абсолютно нагой перед природой, покрываясь теми же мурашками, Катрина невольно задумалась, может ли волк сейчас наблюдать за ней.

***

      Катрина заправила выбившуюся из косы прядь за ухо, высматривая из образовавшейся толпы людей домик плотника. Когда на горизонте показалась знакомая фигура, девушка ускорила шаг, прижимая плетёную корзинку к себе.       Девушка попыталась прошмыгнуть мимо людей, но случайно столкнулась с незнакомцем. Сердце на мгновение замерло, а по спине пробежали мурашки – уже не такие липкие, как в прошлый раз, а щекочущие.       Матушка-судьба решила сыграть злую шутку, заставив девушку ощутить чувство дежавю. Катрина шумно выдохнула, поднимая глаза на незнакомца. Перед ней стоял мужчина в очень схожем плаще, но это был не волк.       Вместо двух алых омутов на неё рассеянно смотрели карие глаза. Лицо незнакомца чем-то отдалённо напоминало лицо плотника. В груди разлился неприятный осадок от понимания, что это был не тот, кого она ожидала увидеть. Предвкушение от обмена колкостями стихло так же, как и лёгкий ветер. Плечи заметно поникли из-за настолько обидного осознания, что она ждала своего друга, а вместо этого перед ней стоял обычный парень, чуть выше её ростом.       Юноша заметил подавленное состояние девушки, отчего в его глазах промелькнуло замешательство, а губы искривились в виноватой улыбке.       — Ох, простите, — тихим бархатным голосом произнёс парень, потирая затылок.       Катрина вздрогнула, отгоняя сгустившиеся мысли.       — Я ищу дядюшку Крэга. Вы, случаем, не знаете, где он живёт? Я давно не был в этих местах.       — Вам повезло – я как раз к нему направлялась, — начала говорить Катрина, сильнее сжимая ручку корзинки. — Только вы шли в обратную от него сторону.       Парень на мгновение потупил взгляд, а после кашлянул в кулак, пытаясь скрыть за этим смущённый смешок.       — Ну и ну! Вот что значит заблудился! — хохотнул парень. — Меня, кстати, Льюисом зовут!       — Катрина, — уверенно произнесла девушка, сдержанно улыбаясь.       — Прекрасное имя! Ну что ж, ведите, Катрина. Постараюсь не отставать! — Он подмигнул ей, а после направился в том направлении, куда указала брюнетка.       Льюис без умолку по пути болтал о том, как сильно соскучился по дяде, как он добрался сюда и какие прекрасные пейзажи видел по дороге. Катрину начал немного раздражать его беспрерывный поток слов, и она просто поддакивала, надеясь, что он поймёт её намёк, но юноша, казалось, даже не замечал этого.       Крэг заметил их раньше, чем они успели подойти. Он отложил пилу в сторону, направляясь им на встречу.       — Неужели! — кряхтя проговорил плотник. — Я уж подумал, что ты решил в шутку весточку о своём приезде отправить!       Мужчина крепко обнял своего племянника, едва не раздавив его. Девушка не стала дожидаться конца их милого воссоединения и поспешила вручить Крэгу мази. Тот отвлёкся от юноши и глянул на Катрину, а после на корзинку.       — Я принесла вам обещанные мази, дядя Крэг.       Мужчина осмотрел корзинку, не заглядывая внутрь, и благодарно кивнул.       — Теперь я пойду – корову нужно на пастбище отвести! — оправдалась та, делая полшага назад. — Ещё увидимся!       Она лишь кинула мимолётный взгляд на парня, ускоряя шаг, чтобы за ней не увязались.

***

      Первым делом, вернувшись домой, Катрина направилась в небольшой амбар. Марфуша, услышав шаги хозяйки, протяжно замычала.       — Сейчас-сейчас, Марфуш, — пропела девушка, накидывая верёвку на шею скотины.       Катрина вывела её из помещения, и они направились к тому же зелёному лугу. Нашла тот же колышек и привязала конец верёвки к нему.       Солнце уже давно стояло высоко, своими палящими лучами падая на землю. Брюнетка почувствовала, как по спине стекла неприятная, липкая капля пота, а ткань платья всё продолжала липнуть к телу.       Она осмотрела местность в поиске темени, но кроме леса поблизости ничего не было. Девушка поймала себя на мысли, что, может, сейчас получится встретиться с волком. Предвкушение встречи застыло тягучим чувством внизу живота.       Девушка продолжала приближаться к спасительной тени, прислушиваясь своим обострённым слухом ко всему, что может быть похожим на хруст веток под лапами волка, глухое биение сердца или металлический скрежет серпов. Вслушивалась во всё, что могло показаться знакомым.       Как только Катрина переступила черту, птицы, словно вырвавшиеся из клетки, начали громко щебетать. Она зажмурилась и с силой прижала ладони к ушам, чтобы хоть как-то отгородиться от этого пения. Девушка невольно вжала голову в плечи, пытаясь настроить свой обострённый слух.       Прекрасное пение птиц превратилось в пытку для ушей. Виски неприятно сдавила пульсация, с болью отдаваясь в затылке. И в тот момент, когда девушка потеряла опору и пошатнулась, всё внезапно стихло.       На неё сверху упало что-то тяжёлое и спасительно прохладное. Оно отгородило её и от пронзительного щебета птиц, и от проблесков света. Катрина ухватилась за «нить» в своей голове и судорожно выдохнула. Она невольно замерла, чувствуя, как чья-то рука обхватила её плечи, не давая упасть.       Тягучее чувство внизу живота стало почти невыносимым, а досада от того, что это снова может оказаться не тот, кого она ждала, неприятно покалывала кончики пальцев. Но стоило ей придвинуться ближе и полной грудью вдохнуть воздух, как нос защекотала знакомая шерсть на груди волка, а запах лесной почвы и коры забил лёгкие.       Послышался тихий, призрачный свист, который больше походил на приветствие, и Катрина успокоилась: боль в затылке ушла, как и в висках пульсация. Волк аккуратно убрал плащ, заставив девушку зажмуриться от яркого луча, ударившего прямо в глаза.       Когда брюнетка протёрла глаза и взглянула на волка, то уголки губ невольно поползли вверх. Алые глаза смотрели на неё с прищуром, а морда искривилась в оскале – не том, с которым она встретилась во сне, а похожем на обычную улыбку.              Он сложил руки на груди и немного наклонился к девушке, всматриваясь в её лицо.       — Выглядишь паршиво, подруга, — пророкотал волк, продолжая изучать Катрину.       — Это всё из-за тебя, — пробубнила брюнетка, отводя взгляд от зверя.       Жнец замер, а язвительный оскал медленно пропал с его морды. Он выпрямился и обошёл Катрину, которая, будто вкопанная, стояла на одном месте.       — Из-за меня?       Замешательство сменилось хищным любопытством, и волк приблизился к ней.       — Сначала были те волки. — Она повела плечом, подняв на него взгляд. — Потом они исчезли, и на смену им пришёл ты.       Уши волка невольно дрогнули, вслушиваясь в каждое произнесённое ею слово.       — Ты собирался лишить меня жизни, — сухо бросила Катрина, невольно сжимаясь, словно вновь вспомнила фрагменты из сна.       — Это всего лишь сон, язва. — Волк прижал уши и чуть ближе склонился к ней, урча. — Если ты ждёшь от меня утешения, то всё, что я могу тебе предложить, – это… — он замялся перед тем, как произнести несвойственное ему слово, — обняться.       Утреннее напряжение окончательно ушло, когда брюнетка нерешительно проскользнула к нему в объятия. Вся та мрачная атмосфера сна разбилась о реальность, в которой жнец аккуратно, стараясь как можно осторожнее перебирал пряди волос.       Он впал в ступор из-за такой близости с «жизнью». С теплом её тела пришёл странный, неприятный зуд под кожей. Чувство, зародившееся ещё с момента его интереса к её персоне. Он не понимал, что с ним происходит. Вся его сущность была создана для того, чтобы забирать, забирать и ещё раз забирать. Но это щемящее ощущение в груди не вписывалось в привычный «рацион».       Всё нутро волка протестовало против этих ощущений. Его когти, созданные лишь для того, чтобы обрывать нити жизни, сейчас с осторожностью продолжали касаться её волос. Тихое, мерное дыхание девушки, уткнувшейся ему грудь, в ушах звенело громче того щебета птиц.       Он издал гортанный рык, злясь на то, как Катрина ломает всю выстроенную веками стену своими хрупкими руками. Страх, который он должен внушать, а не испытывать, теперь заставил его будто окунуться в леденящую воду.       Зверь рывком отстранил её от себя. Вся смесь непонятных чувств скрылась за маской хладнокровия, а глаза вновь вспыхнули колким огоньком.       — Думаю, я достаточно утешил, — бросил тот, разворачиваясь к чаще леса. — У меня больше нет времени нянчиться с тобой.       Катрина растерянно моргнула, глядя на удаляющийся силуэт волка. Неприятное, липкое чувство разлилось по телу от непонимания его действий. Мгновение назад они стояли на этом месте, обмениваясь теплом, а сейчас Катрина не может даже ухватиться за ту ускользающую сквозь пальцы нить. Её сердце непроизвольно сжалось от досадной обиды, которую волк причинил намеренно.       Катрина зажмурилась, проглатывая острый ком в горле, и обиженно сложила руки на груди.        — Сбегаешь, как и те волки?       Вопрос сорвался с её губ быстрее, чем она успела всё обдумать, и она непроизвольно потянулась ладонью ко рту, прикрывая его. Волк остановился и медленно повернул голову, явно задетый её словами. В глазах вспыхнул привычный холодный отблеск.       Но прежде чем он смог ответить, мужской голос, выкрикивавший её имя, заполнил звенящую мимолётную тишину. Волк уставился в сторону крика, его уши дёрнулись, прислушиваясь к нему, а хвост напряжённо махнул в сторону.        Катрина продолжала наблюдать, как он медленно, почти лениво уходил в глушь леса, оставив её без ответа.       — Катрина!        Девушка вздрогнула, когда её позвали слишком близко, и обернулась на звук. Когда же брюнетка вернула взгляд на место, где был зверь – там никого не было.       Она вышла из подлеска, щурясь от ярких лучей солнца. На лугу, ближе к её скотине, стоял знакомый человек.       — Льюис? Что тебя привело ко мне? — собственный голос прозвучал глухо и сухо. В её тоне послышался отголосок раздражения и усталости.       Парень виновато потрепал волосы и выдавил из себя невинную улыбку.       — Ты говорила, что корову выведешь на пастбище, вот и решил, что тебе пить захочется! — Он протянул ей флягу с водой. — Дядя заставляет тяжеленные брёвна таскать, а я прошмыгнул мимо него – и к тебе!       Из-за его словесного потока голова неприятно заныла тупой болью, а раздражение почти достигло своего пика. Единственное, что сейчас ей хотелось – это тишина, в которой она спокойно осмыслит всё, что сегодня с ней произошло. Но вместо этого она выдавила из себя улыбку.       — Спасибо, конечно, за заботу, но мне нужно идти, — бросила Катрина, проходя мимо парня.       Вся досада и ярость начали сменяться неприятным опустошением. И сейчас это опустошение начинало пугать даже сильнее, чем сам зверь.