Ghost Rule

В первый же день Феликс отрезал свои длинные локоны, которые отращивал долгое время. Это было непростое решение. Однако Чанбин настоял на его необходимости. Когда Сынмин немного пришёл в себя и вышел из комнаты, то согласился помочь. На удивление, прежнего напряжения не было, подросток без лишних слов схватил ножницы и с широкой улыбкой подзывал Феликса, что настораживало его, но результатом он был доволен. На второй день, после пробуждения в чужой кровати и секундного замешательства по поводу своего местонахождения, парня на пороге ждал уже Чанбин с упаковкой чёрной краски для волос в руках. В этот раз он решил заняться своим преображением самостоятельно, но пожалел об этом, как только закончил и осмотрел ванную, поверхности которой были окрашены в чёрный, как и его волосы. Сынмин, проснувшись от громких разговоров, вышел к ним и заметил масштаб происшествия, не скрывая звонкого смеха. Однако его вовремя приструнили, заставив заниматься уборкой. Феликс всё же не мог оставить его одного из-за чувства стыда, поэтому вызвался помогать. Привыкать к своему новому отражению в зеркале было тяжело. Хоть и изменилась лишь его причёска, парень испытывал дискомфорт от такой резкой смены имиджа. В последний раз он видел себя таким лет в четырнадцать. С тех лет столько всего изменилось. Парень ожидал, что Чанбин в первый же день назначит ему работу. Однако этого не случилось. Единственным указанием было привыкать к новому месту и по возможности не ссориться с “малым”. Он, конечно, был рад немного отдохнуть, прийти в себя, но тревоги ему этого просто не позволяли. Феликс часто оставался дома один. Остальная двойка обитателей этой квартиры постоянно была чем-то занята. Выуживать информацию приходилось осторожно, ведь он не до конца понимал, что ему было положено знать, а что — нет. Однако за такими постоянными вылазками не оказалось никакой тайны. Чанбин сразу признался, что в его маленьком бизнесе сейчас были небольшие проблемы, которые ему приходилось решать лично. С Сынмином всё ещё проще. Так как сильной загруженности, как у Чанбина, у него не было, он предпочитал проводить своё личное время, гуляя с друзьями. Феликс сразу напрягся, уже представляя на месте этих друзей каких-то подозрительных личностей, склоняющих Сынмина к употреблению наркотиков, но тот лишь закатил глаза, уверяя, что ни один из его друзей даже не знал об его маленькой подработке. Приходилось коротать время в одиночестве. Феликс старался занять себя чтением, но выходило это плохо. Находиться в тихой комнате одному становилось ужасно страшно, а музыка мешала концентрации при чтении, поэтому пришлось фокусироваться на чём-то другом. Музыка и правда стала его лекарством. За последние три дня парень пересмотрел все клипы своих любимых исполнителей, нашёл кучу новых интересных личностей, без перерыва повторял запоминающиеся строчки. Конечно, это не помогло ему полностью забыть о своей трагедии, но он хотя бы мог отвлечься, растворяясь в приятных мелодиях. Открыв для себя вселенную панк рока, Феликс весь день провёл в “своей” комнате, заучивая новые тексты. В очередной раз он полностью забылся, просто наслаждаясь музыкой и моментом спокойствия. Однако внезапный скрип половицы сзади заставил его вздрогнуть и резко обернуться, встретившись взглядом с Чанбином. На губах нарушителя спокойствия была мягкая улыбка, хотя он явно заволновался, когда испуганные карие глаза уставились на него. Феликс помешкал пару секунд, но всё же додумался выключить музыку. Впервые его застукали за его новым хобби, и, хоть в этом не было ничего постыдного, ему было ужасно неловко, что Чанбин услышал его пение. — У тебя и правда очень красивый голос, — осторожно произнёс Чанбин, сделав несколько шагов ближе. До этого момента он никогда не заходил в спальню, которая теперь принадлежала Феликсу, поэтому парень даже не подумал о такой возможности заранее. — Ты сегодня рано, — поспешно пробормотал он, желая замять тему со своим пением. Чанбин сразу же понял намёк, поэтому не стал продолжать. Всё же он пришёл сюда не просто так. Наверное, стоило постучаться, но эта мысль посетила его слишком поздно. Чанбин ещё не отвык, что эта комната не принадлежала ему. Услышав голос по ту сторону двери, он не смог удержаться, чтобы не заглянуть внутрь, а потом уже было слишком поздно отступать. — Да, я немного уладил проблемы, — весьма уклончиво ответил он, отводя взгляд куда-то в сторону, чтобы не давить на парня. Феликс был совсем не глупым. Он видел прежнее напряжение в поведении Чанбина, поэтому не мог поверить в услышанные слова. Однако это было не его дело. Если честно, ему хотелось просто поскорее закончить этот разговор и вернуться в свой крохотный спокойный мир. Чанбин уловил неловкость между ними и прочистил горло, прежде чем начать разговор. — Так вот… Я надеюсь, что ты уже пришёл в себя, — произнёс он весьма тихо, не совсем зная, как ему лучше подойти к этому обсуждению,— Ладно, не буду тянуть. Я хотел сказать, что сегодня будет твоя… “первая смена”. От этих слов Феликса бросило в дрожь. Однако он вовремя взял себя в руки, не желая выдать своего волнения. Он искренне надеялся оттянуть этот момент подольше. Возмущаться он не мог. Парень сам согласился, а он был не из тех, кто нарушал обещания. — Хорошо. Можно хотя бы немного поподробнее объяснить, что мне нужно делать? — спросил парень хриплым голосом. За прошедшие дни эта тема не вспылывала ни разу, а Феликс всё же не имел никакого опыта в работе подобного рода. — Конечно. С тобой пойдёт Сынмо, он всё объяснит, — спокойно ответил Чанбин, снова переводя взгляд на парня и замечая его явно нервное состояние, — Будете выходить через полчаса. Не переживай, с ним ты точно не пропадёшь. Феликса это совсем не успокоило. Мало того, что это было его первое дело, так ещё его учителем был громкий и несносный мальчишка. Нет, он хорошо относился к Сынмину, да и Чанбин неплохо отзывался о нём, но он просто не мог справиться с волнением. Подсознание рисовало в воображении ему всевозможные сценарии провала или позора. Не в силах смотреть на парня, чьи мысли можно было прочитать даже по простому взгляду, Чанбин встал прямо напротив него. Тяжёлая рука легла на плечо Феликса, аккуратно сжимая в слабой попытке успокоить нервы. Чанбин не был хорош в словах, но он просто не мог стоять в стороне сейчас. — Я понял. Буду готов через полчаса, — отчеканил парень, чувствуя непривычное тепло чужой ладони. Последние события заставили его позабыть о том, как приятно было просто иметь рядом другого человека. Раньше всегда были родители, и, несмотря на то, как они сопротивлялись и отшучивались, они всегда были готовы прийти на помощь и просто обнять, когда ему было плохо. А сейчас этой единственной опоры в его жизни не было. — Отлично. Не заставляй Сынмо ждать. И постарайтесь не поссориться, — с лёгкой насмешкой произнёс Чанбин, пытаясь ослабить напряжение, — Удачи. Уверен, всё пройдёт хорошо. С этими словами Чанбин убрал руку с плеча парня и направился к выходу из комнаты. Тихий хлопок двери, и Феликс снова остался абсолютно один. Мысли уж слишком активно крутились в его голове. Хотелось просто заткнуть их, отключить свою голову хотя бы на секунду. Снова это поганое чувство, от которого он пытался избавиться всё это время. Осознание, что он стал преступником, гнилым человеком, губящим жизни других ради собственной выгоды. Кислорода в лёгких снова начало не хватать. Дрожащими пальцами Феликс снова включил музыку. У него было ещё полчаса. Всего лишь полчаса перед тем, как он переступит грань и станет самым настоящим подлецом. Знакомая мелодия помогла немного успокоиться, но страх никуда не пропал. Тепло. Именно это ему и нужно было. Парень сполз на пол, прижимаясь спиной к стене и обнимая свои колени. Собственного тепла было мало, словно даже его тело намекало, что последняя искра надежды пропала вместе с остатками тепла в его сердце. Феликс сжался, изо всех сил прижимая колени к груди, чтобы почувствовать хоть что-то. Однако он не мог сидеть так целый день, хоть и хотелось. Собравшись с мыслями и немного успокоившись, он наконец встал на ноги, выключая музыку. Он уже достаточно набегался. Теперь нужно просто принять ситуацию. Только парень открыл дверь, как встретил в коридоре Сынмина, копающегося в своём рюкзаке. Пока его не заметили, он закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов ближе, с интересом рассматривая подростка. Несмотря на работу, которую они собирались сделать, Сынмин выглядел абсолютно расслабленным. — В рот ебал все эти сборы… — послышалось его недовольное бормотание, но голос стих, как только в поле зрения попала тень на полу. — Ёнбок? Готов? В прочем, неважно. Держи, веснушки свои прикрой, подсолнух. Феликс недовольно фыркнул от нового прозвища. Сынмин вообще был мастером придумывать клички. Слава богу не матерные. Приходилось терпеть, ведь теперь он знал, как легко было разрушить хрупкое подростковое эго. Неужели он таким же был в шестнадцать лет? Без лишних слов парень схватил чёрную маску из рук Сынмина. Оставалось лишь надеяться, что она была новой, и её не носил никто ранее. К таким вещам он был привередлив. Хотя настало время отбросить прежние принципы. Он неловко топтался на месте, ожидая, пока Сынмин закончит с приготовлениями. Однако б это не особо понравилось подростку, на Феликса вскоре направился недовольный взгляд. Даже постоять в этом доме нельзя было. — Чего жмёшься? Иди куртку надень. Сегодня холодно, — проворчал подросток, закрывая свой рюкзак. — Можешь взять у Чанбина. У него там целая коллекция чёрных курток. Огромные такие, что даже его телосложение скрывают, прикинь. Сынмин не стал дожидаться реакции парня, вставая с пола и подхватывая с вешалки серую куртку. Интересные у них предпочтения в одежде, конечно. Только Феликс, видимо, здесь любил светлую одежду. Единственные чёрные вещи, которые он надел в злополучный день, отправились на мусорку, ведь ткань, даже прошедшая через стирку, напоминала бы ему о пережитой боли. Послушавшись совета Сынмина, парень взял куртку, что соответствовала описанию. Накинув её на плечи, Феликс невольно поморщился, ощутив тепло. Кажется, именно эту куртку надевал Чанбин, уходя на работу. Опять это чёртово тепло, из-за отсутствия которого он так хандрил. — Так… что я?… — начал было Феликс, но его перебил Сынмин: — Меньше слов, больше дела. Хён, мы ушли! — воскликнул Сынмин, схватив парня за предплечье, где всё ещё заживала рана, — Не мешкай у входа. У нас сегодня три “посылочки” на разных частях города. Феликс не успел произнести ни слова, прежде чем его вытолкнули за дверь. Наружу он не выходил ни разу за всё это время, поэтому уже успел отвыкнуть от того, как отвратительно выглядел подъезд. Сейчас, в более здравом состоянии, он чётче подмечал недостатки, видел каждую трещинку, странные мокрые пятна на поверхностях и подмечал затхлый запах. В очередной раз Сынмин прервал его увлекательное занятие, потащив вниз по лестнице. Помимо звуков их шагов в подъезде было абсолютно тихо. Парень даже начал сомневаться, что здесь вообще жил кто-то кроме них. Мало ли его завели в какое-то заброшенное здание. Холодный ветер ударил в лицо, заставив Феликса на секунду закрыть глаза. Однако он продолжал следовать за своим маленьким начальником. Он уже понял, что медлительность раздражала Сынмина. Не хотелось всё испортить сегодня из-за такой мелочи. — Итак, слушай меня внимательно, — внезапно начал говорить Сынмин, и парень впервые слышал, чтобы его голос звучал так серьёзно, — Для начала запомни, кое-что важное. Видишь хоть кого-то рядом - беги. Феликс удивлённо захлопал ресницами, но всё же кивнул. Очевидно, что работа была не самой безопасной. В любой момент могло пойти что-то не так. А для тревожного парня это было настоящим испытанием. А счастью, сегодня рядом был Сынмин, но, когда он начнёт работать один, это точно станет настоящим стрессом. — Обычно присылают фотку с коротким объяснением места. Так безопаснее, да и перед выходом можно пройтись глазами и запомнить, — начал свой рассказ Сынмин, внезапно бросая хмурый взгляд на парня, — Но не смей доставать телефон на улице. Экран подсветит лицо, кто-то увидит, снимут камеры безопасности, и всё - пизда. — Я и не собирался. Чего ты так зыркаешь? — огрызнулся Феликс, на секунду позабыв о том, как легко было разозлить Сынмина, но подросток лишь прыснул от смеха. Странный. — Проехали. Дальше, — продолжил Сынмин, игнорируя недовольный взгляд парня, — Прячешь всё аккуратно, естественно. Завязываешь шнурок и подкидываешь под половицу. Прислоняешься к стене и засовываешь в проём между кирпичами. Понял? — Понял, — более спокойно ответил он, запоминая каждую инструкцию, чтобы не провалить своё задание. Сынмин лишь кивнул, уверенно шагая вперёд. Он выглядел так, словно знал каждую тропинку в этом городе. Неудивительно, такая работа кого угодно вынудит разбираться в местности. Пожалуй, хотя бы один плюс в этом деле Феликс нашёл, это было важно, чтобы помочь ему адаптироваться в новой среде. В один момент Сынмин замедлил темп, приобнимая парня за шею, отчего он напрягся. Они все сегодня решили поиздеваться над его невысказанным желанием тепла, что ли? Феликс нервно сглотнул, но постарался сохранять спокойное лицо, зная, что подростку не нужно было особого повода, чтобы подшутить над ним. — Вон там наш первый тайник, видишь? — спросил Сынмин, понизив голос, и указав одним лишь взглядом на выступающую трубу из здания. Совать свои руки туда совсем не хотелось. Феликс не мог понять, как зависимые вообще могли употреблять что-то, находящееся в таком грязном месте. Однако выбора ему не дали. Свободная рука Сынмина внезапно скользнула к куртке парня, запихав пакетик в карман. Феликс даже не заметил, как подросток достал его из портфеля. И правда, настоящий профессионал своего дела. Хотя парень не стал бы этим гордиться. — Действуй. Потом догонишь, — прошептал Сынмин, похлопав его по спине и ускорив темп, чтобы немного оторваться. Первым порывом парня было осмотреться, но он вовремя остановил себя. Это будет выглядеть подозрительно. Доверившись своим ушам, он вслушивался в звуки вокруг, но уловил лишь удаляющиеся шаги Сынмина. Больше тянуть нельзя было. Широкими шагами он приблизился к нужному месту. Теперь осталось лишь положить пакетик в трубу. Думать пришлось быстро. На секунду он забыл обо всех указаниях Сынмина. Сжав пакетик в кармане, он сделал глубокий вздох, чтобы не разнервничаться на самом важном этапе. Внезапно Феликс запнулся ногой о выступающий бордюр, пошатнувшись вперёд. Сначала он подумал, что всё пропало, но затем решил использовать свою оплошность как гениальный план. Гениальным его, конечно, назвать можно было с натяжкой. Парень практически рухнул на землю, но свободной рукой опёрся о мокрую траву, спасаясь от падения. В одну секунду другая рука вынырнула из кармана, быстро дотянувшись до трубы и засунув пакетик внутрь. Пальцы запачкались в пыли, что заставило его тихо ахнуть от отвращения. Однако Феликс вовремя пришёл в себя, поднимаясь на ноги. Теперь было стыдно, что он испачкал куртку Чанбина. Нужно будет отстирать её до того, как он заметит. С этими мыслями парень догнал Сынмина, который даже не обернулся. Подросток лишь покачал головой. — Слишком долго. Это должно занимать не больше пятнадцати секунд, — хрипло пробормотал он, чтобы его слышал только Феликс, — И не повторяй свой трюк с падением. Тебе повезло, что никто не заметил. В следующий раз кто-то особенно любопытный откроет окно, услышав шум, и заметит тебя. Не такой реакции Феликс ждал. Он искренне считал, что он неплохо справился. Да, с небольшими косяками, но ни у кого не получится всё идеально с первого раза. Тем более у человека, всю жизнь следовавшего совсем другого шаблона поведения. Хоть бы слово доброе сказал. Парень недовольно фыркнул, молча следуя за Сынмином. Подростка позабавила эта хмурая реакция. Он довольно улыбнулся, похлопав Феликса по спине, на что парень вздрогнул и бросил красноречивый взгляд на него. Встретив лишь ехидную ухмылку, он снова вернул свой взгляд к дороге. — Не дуйся, нормально всё. Просто осторожнее будь, — более расслабленно произнёс Сынмин, — Как я вижу, критику ты совсем не воспринимаешь. Придётся, или будешь бегать от полиции со своими этюдами. Феликс понимал, что он был прав, но внутренняя гордость не позволила ему принять эти слова всерьёз. Он лишь молча кивнул, не поворачиваясь на Сынмина, ведь уже запомнил, только повод дай этому малолетке, как выставит его дураком и посмешищем. В голове не могло сложиться, как Чанбин вообще терпел эту маленькую язву. С оставшимися двумя местами разобрались быстро и более эффективно, если не считать, что большую часть времени заняла дорога до точек. Сынмин, казалось, выглядел уже более спокойным и собранным. Феликс точно запомнит этот момент и как-нибудь отомстит мелкому. Проходить мимо знакомых домов было особенно страшно. Вот уже несколько дней он не появлялся в университете, но единственный, кто ему написал, так это староста. И то, не с заботой или волнением, а предупреждением, что долги просто так не исчезнут. Его “друзья” даже не пытались выйти с ним на связь. Это было особенно обидно. В какой-то момент он сам хотел написать кому-то, навязаться на расспросы, чтобы хоть кто-то из его окружения понял, через что он прошёл. Однако он так и не решился на это, раз им неинтересно, значит, он был прав, и эта дружба действительно строилась только на взаимовыгоде. От этого осознания становилось лишь более паршиво, когда они проходили по районам, где жили его товарищи. Если кто-то из них выглянет в окно и заметит Феликса, то окликнет его? Или подбежит и поинтересуется, что с ним случилось, почему он внезапно сменил имидж? Сынмин заметил, что парень не говорил ни слова, постоянно бросал взгляды в некоторые дома. Он сам не знал, что произошло с этим новеньким. Чанбин строго наказал ему не трогать парня, пока он сам не захочет раскрыться. Однако подросток был не глупым, он слишком хорошо понимал, что происходило в доме, ведь сам прошёл через подобное. В один момент он мягко накрыл макушку парня ладонью, опуская голову ниже. — Даже если мы закончили, не поднимай головы и не рассматривай ничего, — строго указал Сынмин, убирая руку обратно в карман, — Не стоит светить лицом лишний раз. Осторожность не помешает. Это звучало весьма убедительно, поэтому Феликс послушался, хотя печальные мысли было не так-то просто убрать из головы, когда они проходили по улицам, по которым раньше он радостно обсуждал что-то с однокурсниками, спокойно шагая и не зная, что его ждало. Жизнь была штукой непредсказуемой. За одним районом последовал другой, к которому он всё ещё плохо привык, и едва мог назвать это место своим новым домом. Однако факт оставался фактом. Он был вынужден остаться здесь хотя бы на некоторое время. А если его снова найдут? Опять тревога заполняла его мысли, не давая возможности даже ровно дышать и заставляя маску запотеть от рваных выдохов. Если его найдут, то он не сможет убежать так же просто. Так ещё и Чанбин с Сынмином… Они могли подвергнуться опасности из-за него. Просто из-за того, что он выбрал временным пристанищем именно этот дом, хотя мог запросто снова убежать. Опять всё по новой. Опять попрошайничество на улицах, безразличие в глазах прохожих и гнетущее чувство отчаяния и одиночества. — Эй… Эй, Ёнбок, ты чего? — внезапно воскликнул Сынмин, когда уже проходил по лестнице, но заметил, что парень встал на входе как вкопанный, — Устал, что ли? Ты привыкай, тут ходить придётся много. И бегать, если не повезёт. Сынмин снова опустился вниз по лестнице, встав прямо напротив Феликса. Карие глаза внимательно рассматривали его лицо, скрытое маской наполовину. Парень выглядел, мягко говоря, неважно. Лёгкая дрожь в плечах, пустой взгляд, полное отсутствие реакции. — Что случилось-то? Ты хоть моргни, — непонимающе бормотал подросток, кладя руку на плечо парня, чтобы потрясти и привлечь внимание, но он отскочил назад, как только тёплая ладонь коснулась куртки. — Отъебись от меня! Вы все… Твою мать… Ничего не понимаете! — сорвался Феликс спустя несколько дней спокойствия и тишины. Хватило лишь одной вылазки, чтобы снова привести его в состоянии загнанного в угол зверька. Казалось, что все вокруг смотрели на него, видели каждое грязное дельце, даже если на улицах было пусто. Все знали, что он делал и осуждали его, не понимая, что подтолкнуло его к этому. Глаза Сынмина округлились от шока. Он отдернул руку, но она продолжала висеть в воздухе. Такого он ещё никогда не видел. Он наблюдал только за людьми в ломке, но те сочувствия не вызывали. А этот парень всем своим видом показывал, что он прошёл через ад, но молчал, держал всё в себе, только вот Сынмин понятия не имел, что он должен был сделать, чтобы успокоить его. — Слушай, я всё понимаю, но давай, успокаивайся, — неловко произнёс Сынмин, понятия не имея, как он должен был поддержать парня, о котором ничего не знал, — Ёнбок, послушай меня. Феликс поднял глаза на подростка, не произнося ни слова. Не став терпеть такое состояние парня, Сынмин всё равно шагнул ближе, несмотря на весьма агрессивный ответ, и подцепил пальцами маску на его лице, опуская на подбородок. Феликс настолько растерялся, что не успел среагировать, но после оттолкнул Сынмина. — Дыши. Просто дыши. Я сам прошёл через это, так что не говори, что я ничего не понимаю, — более твёрдо сказал Сынмин, нахмурившись от толчка, но не шелохнувшись, — Пойдём. Ты сегодня справился, всё прошло хорошо. Просто… не думай о том, что ты там себе думаешь. Сейчас ляжешь спать и отдохнёшь. Сынмин никогда не был хорош в поддержке, но Чанбин повесил на него этого странного парня, так что теперь он нёс ответственность за его состояние. Если он не вернёт Феликса обратно домой в целости и сохранности, то Чанбин, несмотря на своё доброе сердце, наверняка голову ему открутит. Злой Чанбин — зрелище редкое, но запоминающееся на всю жизнь. Больше не было сказано ни слова. Они простояли в этой тишине минуту, может быть даже больше, пока Сынмин изучающим взглядом наблюдал за каждым изменением в лице и дыхании Феликса. Свалилась же ему такая работёнка на голову. Никогда бы не подумал, что будет ухаживать за взрослым человеком. Немного набравшись сил и придя в себя, Феликс коротко кивнул, не поднимая глаз с пола. Смотреть в глаза Сынмину было стыдно. Только что он так позорно сорвался, ведя себя прямо как капризный ребёнок. Он должен быть сильнее, плевать на обстоятельства. Не говоря ни слова, парень обошёл Сынмина, шагая спереди весьма медленно и немного неустойчиво. Однако он держался. Пока он не запрётся в комнате, он больше не позволит себе дать слабину. Мало ли Сынмин это запомнит и потом ещё будет издеваться. Однако подросток не выглядел весёлым и задорным, как обычно. Он терпеливо шёл сзади, не сводя взгляда со спины Феликса и подмечая дрожащие плечи. В любой другой ситуации он бы посмеялся и толкнул в спину, но сейчас было явно не до этого. Непроизвольно он вспоминал себя, когда его только подобрал Чанбин, замечая схожести между собой в четырнадцать лет и парнем спереди. Феликс остановился напротив двери, несмело постучав по ней. Практически сразу послышались торопливые шаги внутри квартиры. Всего через несколько секунд дверь открылась, заставляя парня отшагнуть назад, чтобы не получить по голове. Улыбка с лица Чанбина быстро спала, когда он увидел безэмоциональное лицо Феликса и растерянного Сынмина позади. Без лишних слов подросток обогнул их и забежал в свою комнатку, слишком устав быть моральной поддержкой. Чанбин проводил его непонимающим взглядом, затем снова уставившись на парня напротив. Наверное, стоило ему дать ещё несколько дней отдохнуть, прежде чем пускать практически в самое пекло. — Не смотри на меня так, я справился, — холодно пробормотал Феликс, не желая показаться слабым, — Сынмин так сказал. А от него редко ласковое слово услышишь. — Я и не сомневался. Проходи, — измученно пробормотал Чанбин, теряясь в догадках, что же могло случиться, если сама работа была сделана хорошо. Феликс молча зашёл внутрь, быстро разуваясь и кидая куртку куда-то в сторону Чанбина, который только успел закрыть дверь. Подхватив куртку в полёте, он заметил, как парень торопился скрыться, чего он не мог позволить. Терпеливо повесив куртку на место, он тяжело вздохнул и повернулся лицом к парню, который уже стоял около двери своей комнаты. — Подожди, — мягко остановил Чанбин, когда парень уже собирался возмущаться, — Сейчас чай сделаю и поговорим. Не спорь. Просто иди на кухню. Феликс застыл, держась за ручку двери. Больше всего ему не хотелось, чтобы его жалели. Не это ему нужно было. Он и так знал, что ситуация была отвратительной, без всех этих лишних соплей и слёз. Если бы его просто поняли, ему стало бы гораздо легче. Однако он не нашёл в себе сил сопротивляться. Парень и так был ужасно вымотан, не столько работой, сколько пережитыми эмоциями, которые выжали из него последние остатки уверенности в следующем дне. Лучше бы он так и помер на улице, чем принимал на свою спину такую ношу. Чанбин поднял бровь, не сводя взгляда с не движущейся фигуры парня. Сердце сжималось от этого вида. Только вот он ничего не мог с этим сделать. Какие-либо попытки в помощь и поддержки не заканчивались ничем хорошим. Парень словно лишь больше закрывался в себе, совсем не желая делиться своим прошлым или личными переживаниями. Однако Чанбин был не слепым. Он всё видел. Жаль, что этот бедолага не понимал. Феликс недовольно фыркнул и развернулся, уходя на кухню. Теперь и к нему относятся, как к несносному подростку. Стоило один раз показать свои истинные эмоции, как в нём, по его мнению, начали видеть истеричку. Из-за этого он лишь больше нервничал. Если бы он вёл себя примерно и спокойно, относились ли бы к нему по-другому? Видели бы в нём личность или хотя бы перестали жалеть, как брошенного щенка? Феликс не мог найти ответов. Пожалуй, потому что сам боялся услышать правду, от которой могло стать лишь хуже. Чанбин прошёл следом, стараясь не смотреть на парня с опущенным вниз взглядом. Мало ли что могло спровоцировать очередную вспышку эмоций. Нужно быть максимально осторожным в любой мелочи. Особенно когда его гость выглядел так, словно несколько лет в тюрьме отсидел, такого хмурого лица он уже давно не видел. Парень пытался заглушить свои мысли, вслушиваясь в посторонние звуки. Тихие шаги Чанбина, свист чайника, звон посуды, где-то в соседней комнате скрипнула кровать, видимо Сынмин решил сегодня лечь пораньше. Уж это было лучше, чем думать о неизбежном. Он встрепенулся, когда перед ним на стол поставили кружку с горячим чаем. Феликс принял её не сразу, несколько секунд всматриваясь в поднимающийся пар. Затем он всё же схватил ручку кружки, поднося её к губам и деля небольшой глоток. Лучше не стало, но горячий чай хотя бы создал иллюзию нормальности, родного дома и уюта. Чанбин сидел по другую сторону стола, пытаясь подобрать подходящий момент, чтобы заговорить. Феликс же старательно делал вид, что он находился на кухне один, избегая зрительного контакта. Слишком страшно было увидеть жалость или отвращение в чужих глазах. — Значит, всё прошло хорошо, говоришь… — отдалённо начал разговор Чанбин, наблюдая за каждой реакцией в надежде понять, что происходило в голове парня напротив. — Да,— коротко и хрипло ответил Феликс, не горя желанием обсуждать своё состояние, но он вовремя понял, что Чанбин не отстанет просто так, поэтому нужно было сказать хоть что-нибудь, чтобы занять время, — Сынмин мне всё рассказал, научил… Правда, ему не понравилось, что я неосторожен. — Это со всеми бывает, Сынмо был таким же, — спокойно отвечал Чанбин, откидываясь на спинку стула, — В первый же день он наткнулся на полицию, оббежал весь город, пытаясь скрыться, а потом упал в каком-то переулке и сломал себе нос. Долго пришлось его успокаивать. Но зато теперь настоящий профессионал. С губ Феликса сорвался лёгкий смешок, но он звучал так натянуто и вымученно, что Чанбину от этого совсем не полегчало. Он лишь вежливо улыбнулся, чтобы не выдать своего переживания. С этим парнем всё было гораздо сложнее, чем с Сынмином, который, несмотря на все свои недостатки и ошибки, никогда не опускал голову и двигался вперёд. — Но… я не думаю, что я подхожу для этой работы, — пробормотал Феликс, сжимая кружку с чаем в руках, отчего пальцы начало жечь, но он словно не обращал на это внимания, — Извини. Я не буду на тебя доносить, я просто уйду. Сегодня же… — Чего ты боишься, Ёнбок? — прервал его Чанбин уже более строго, — Люди не остаются на улице просто так, тем более окровавленные. Я вижу, что ты чего-то боишься, что-то недоговариваешь. Кружка Феликса со звоном стукнулась о стол. Он снова опустил взгляд, не ожидая такого внезапного вопроса. Разве Чанбин не должен быть рад, что он лишится обузы? Ничего полезного он в этом доме не делал. Только один раз сходил сделать закладки, и то, разнылся, как полный идиот, выставил себя неуравновешенным психом. Он медленно поднял голову, встречаясь взглядом с Чанбином. Слишком тёплые и понимающие глаза. Словно он и правда не был обузой. Словно Чанбин и правда не хотел, чтобы он уходил. Быть этого не могло. Добрых людей не существует. Иначе ему бы уже давно помогли, в полиции или на улице. Однако единственное место, где он нашёл помощь, это дом двух наркоторговцев. Или как их называть иначе он не знал, плохо ещё разбирался во всей этой иерархии. Феликс несколько раз открывал и закрывал рот, пытаясь выдавить хоть слово, убедить Чанбина, что он здесь был лишним, внезапно рассказать всю свою историю. Хоть что-нибудь. Однако это оказалось слишком трудной задачей, на которую ему не хватило смелости. — Одиночества, — прошептал он так тихо, что сам едва услышал собственное слово. Однако этого было достаточно. Чанбин смог разобрать речь парня, хоть и с трудом. Пусть и он ответил только на один вопрос, это уже было неплохим прогрессом для вечно молчаливого парня. Чанбин тяжело вздохнул, опуская свой взгляд в кружку. — Уж этого здесь точно можешь не бояться, — мягко ответил он, не сдерживая искренней улыбки, — Я понимаю, что ты относишься к нам с подозрением, но мы не собираемся оставлять тебя. Сынмо иногда бывает грубоват и резок, но он никогда не бросает товарищей. А я… Я просто не могу оставить человека в беде. А ты выглядишь так, словно тебе нужна помощь. Феликс услышал эту фразу уже во второй раз. Немного обидно. Неужели он правда выглядел так плохо? Видимо, да, раз оба жильца этого дома видят его именно так. Однако услышать эти слова от Чанбина не было так больно. Он говорил это так искренне и просто, словно это самая очевидная истина, а сам Чанбин был обязан помочь, несмотря ни на что. Это было вне пределов понимания парня. Впервые в жизни он встретился с таким контрастным человеком. С одной стороны, торговля наркотиками, а с другой, помощь бедолагам, например Сынмину и Феликсу. Причем искренняя помощь, а не простое использование их труда. Если бы Феликс курил, сейчас бы наверняка достал сигаретку, чтобы успокоить нервы, прийти в себя и продолжить разговор с чистой головой. Нет, никаких сигарет. Он вовремя остановил себя на этой мысли. Парень ни за что не притронется к сигаретам, ведь там недалеко до алкоголя или вообще наркотиков, а подобные зависимости принесут ему лишь больше страданий. — У тебя всё так просто, — с некой завистью в голосе пробормотал Феликс, снова взяв свою кружку. — Может быть. Но тебе тоже стоит немного проще относиться к некоторым вещам. Наверное, для тебя это звучит эгоистично. Я не знаю всей твоей истории, так ещё и раздаю советы, но я абсолютно серьёзен. Пока ты продолжаешь нервничать и переживать, тебе не станет легче. Парень старался делать вид, что на него не действовали эти слова, продолжая попивать свой немного остывший чай. Однако Чанбин был прав, и он это прекрасно понимал. Вопросом остаётся лишь то, как Чанбин находил пути и способы успокоить его, когда, казалось, что никакой надежды не было. — Вот опять… Ты… Просто заткнись, — прошептал Феликс, не желая показывать, как ему всё же нужна была поддержка, от которой он долгое время отказывался, боясь показаться слабым, — Я понял, что ты весь такой хорошенький, но мне надоели эти разговоры по душам. Чанбин видел, что ему нагло лгали в лицо, но не стал давить, понимая что парень не был готов открыться. Этот процесс наверняка не будет быстрым, но Чанбин был вполне терпеливым, поэтому мог ждать, хоть целую вечность. Пожалуй, не стоило ему идти в такую “профессию” со своей-то доброй душой. В голову Чанбина пришло лишь одно единственное решение, как поддержать парня без лишних слов, которые были ему нужны, но которые он не был готов услышать. Правда, это могло не сработать, а лишь сильнее разозлить Феликса, который был напряжён до предела. В любом случае, лучше было уж попробовать, вдруг хотя бы такую поддержку он примет. Чанбин встал со стула и сделал несколько шагов к парню, который с излишним интересом разглядывал свою уже пустую кружку, просто чтобы не смотреть на Чанбина. От звука шагов он облегчённо вздохнул, думая, что Чанбину надоело с ним возиться, и сейчас он уйдёт, оставив Феликса наедине с собой. Парень сможет вернуться в свою комнату, включить музыку и отвлечься от всех тревог, забывшись в приятной музыке и… Внезапно его тело обхватили сильные руки, прижимая к чужой груди, отчего Феликс сразу же напрягся. На несколько секунд он словно забыл, как дышать. Каждая его мышца напряглась, не ожидая такой нежности. Он очень медленно поднял голову, желая хоть что-то сказать или просто огрызнуться, чтобы его отпустили, но эта попытка не увенчалась успехом, ведь в ту же секунду ладонь Чанбина легла на его макушку, прижимая лицо парня к плечу. Теперь он уж точно не сможет сказать ни слова. Мысли, до этого беспорядочно бегавшие в его голове, в один момент испарились, оставляя его голову абсолютно пустой. — Не дёргайся, просто посиди так немного, — спокойно произнёс Чанбин, затем тихо хохотнув, — Извини, больше не буду говорить. Тебе же не нравится. Феликсу сейчас совсем было не смешно. Он нервно сглотнул, не делая никаких попыток освободиться, хотя его подсознание кричало о том, что он должен был оттолкнуть Чанбина. Нельзя было привыкать к этому, больше никогда, иначе он снова расслабится и попадёт в крайне неприятную ситуацию, если говорить мягко. Однако он не мог заставить себя пошевелиться. Сегодня всё пошло не так. Хотелось просто раствориться в этом объятии и ни о чём не думать. Как раньше, когда всё было хорошо, когда его единственной проблемой было несделанное домашнее задание. Так уже никогда не будет. Тепло. Снова это тепло чужого тела, заставляющее его ослабить собственную защиту и поддаться. Это было нечестно. Каждый раз он проигрывал. Каждый раз, как кто-то из этих странных идиотов касался его. Словно они знали, как ему это было нужно, словно издевались над его потаённым желанием. Только в тот момент, когда Феликс позволил себе расслабиться и закрыть глаза, чтобы полностью насладиться моментом, который был ему необходим, как Чанбин медленно отстранился, отпуская его. Парень мгновенно опустил голову, чтобы Чанбин не увидел его разочарованного выражения лица. — Я надеюсь, что мне уже можно говорить, — произнёс Чанбин, нарушая умиротворяющий момент, — В общем… Ты держись. Мы рядом, если что-то нужно. Просто не закрывайся в себе. Даже если не хочешь говорить, то можем так же попить чай или… Ну, ты понял. Феликс коротко кивнул, нервно кусая свои губы. Совсем недавно он был уверен, что ему никто не был нужен, что этот дом просто временное место жительство, которое он совсем скоро сменит, но обстоятельства изменились. Теперь ему совсем не хотелось, чтобы его так просто отпускали, пусть он и не был готов говорить об этом открыто. И дело было не в гордости. Она у Феликса пропала с того момента, как пришлось попрошайничать на улице. До того, как Чанбин спросил о страхе, он сам не понимал, что дело было в этом. Однако теперь всё стало на свои места, он и правда был напуганным и растерянным щенком, какое позорное зрелище. — Ой, как уже поздно, — внезапно захлопотал Чанбин, принявшись убирать грязную посуду со стола, — Ложись спать. Я тут уберусь быстренько. Отдохни хорошенько, и даже не смей спорить со мной. — А когда следующая работа? — Я тебе что сказал? Иди спи, пока я тебя сам в кровать не закинул, — притворно строгим голосом пригрозил Чанбин, встав за раковиной и включив воду, — Я здесь главный, так что, каким бы добреньким ни был, ты должен меня слушаться. Феликс от таких внезапных команд впал в лёгкий ступор. Вопросов было много, ответа ни одного. Сейчас его голова работала особенно туго. Однако он всё же воспользовался возможностью сбежать и побыть наедине. Теперь он особенно ценил такие моменты. — Спасибо, — пробормотал он, поспешно удаляясь с кухни. Достигнув спальни в несколько широких шагов, он захлопнул за собой дверь, прижимаясь к ней спиной. Мир перестал рушиться вокруг него. Однако теперь разрушался он сам. От неприятной работёнки, от чрезмерно заботливого Чанбина, который таким быть не должен был. Парень закрыл лицо руками, тяжело вздыхая. Он снова начинал думать. Это плохо. Нужно было отвлечься, чтобы снова не погрузиться в свои мысли. Чанбин же посоветовал ему не нервничать, а у него как раз есть замечательный способ очистить голову от ненужных мыслей. Блять, Чанбин. Желая как можно заглушить поток, он наспех достал телефон, чуть не уронив его, но вовремя взяв себя в руки. Вдох, выдох. Всё хорошо. Выбрав первый попавшийся плейлист, он немного расслабился, позволив знакомым мелодиям проникнуть в уши и забить его голову, чтобы не осталось места ни для каких мыслей. Феликс дошёл до кровати и плюхнулся на неё, не снимая уличной одежды. Сил на это совсем не было. Просто бы полежать так немного, пока голова не придёт в порядок, и пальцы не перестанут дрожать. Музыка всегда помогала, и сейчас тоже поможет, он был в этом уверен. Однако он ошибся. Музыка помогала ему с тревогой, закрытыми глубоко в сердце страхами, но сейчас была совсем другая ситуация. Музыка не заменит ему тепла человеческого тела. Музыка не сможет обнять его так, что на душе станет спокойно. Неправильно. Феликс издал отчаянный стон, схватив подушки и закрывая ими уши, но от этого стало хуже, ведь музыки не слышно, а вот собственные мысли наоборот становились громче. Какой-то замкнутый круг, из которого он не мог выбраться самостоятельно. Неужели так будет всегда? Феликс будет делать свою грязную работу, общаться с Сынмином и Чанбином, а затем возвращаться в эту комнату и слушать музыку, которая переставала работать, когда она была особенно нужна. Если всё так и продолжится, то он точно не выдержит. Эта ночь точно будет длинной. Парень перевернулся на бок, закрывая глаза. Расслабиться, может быть, сосчитать овец. То, что это было плохой идеей, он понял только где-то на двухсотой овечке. Феликс лишь откладывал неизбежное. Пытаясь хоть как-то добыть тепло, он вжался в кровать, чувствуя собственное тепло на простынях, хотя оно было гораздо слабее того, что ему действительно нужно было.