Двойной эспрессо

Колокольчик над дверью звякнул, извещая о моем приходе, и я тут же окунулся в знакомый аромат свежемолотого кофе и выпечки. После холодного академического воздуха университета этот запах должен был умиротворять, но сейчас он лишь подстегивал нервы. Я проскользнул за стойку, на ходу сбрасывая рюкзак и стараясь быть максимально тихим, но хозяйка, казалось, обладала шестым чувством. Она появилась из подсобки ровно в тот момент, когда я затягивал узел фартука. Её пронзительный взгляд поверх очков-половинок мгновенно просканировал меня — от растрепанных рыжих волос до помятых краев толстовки. — Накахара, — сухо произнесла она, взглянув на настенные часы, стрелка которых замерла в опасной близости от начала смены. — Рада видеть, что вы цените свое рабочее место так же сильно, как, надеюсь, и чистоту за прилавком. Она не кричала, но в её голосе всегда звенел металл, не терпящий возражений. Я лишь вежливо кивнул, решив приберечь оправдания для более критичного случая. Лишние слова сейчас только бы затянули разговор, а мне нужно было занять свою позицию у кофемашины до того, как хлынет вечерняя волна посетителей. Хозяйка еще раз окинула меня оценивающим взором — видимо, проверяя, не засну ли я прямо на ходу, — и, коротко кивнув, удалилась в свой кабинет. Вскоре тишина кафе взорвалась многоголосым гулом — начался наплыв студентов из университета напротив. В воздухе смешались ароматы дорогих парфюмов и хвастливые разговоры о их новых дорогих покупках. Чуя работал на чистом автоматизме. Его руки жили своей жизнью: холдер в группу, пролив, взбивание молока до идеальной глянцевой пенки. Он не поднимал глаз на лица, видел только стаканчики, чеки и мелькание ухоженных пальцев, протягивающих платиновые карты. Для него они были лишь шумом, фоновым помещением, которое мешало сосредоточиться на главном — не уронить питчер от усталости. Но внезапно ритм сбился. У стойки появился новый клиент. Это был парень на вид лет двадцати двух, чей облик выбивался из общей массы лощеных студентов. В его фигуре, облаченной в длинный бежевый плащ, чувствовалась какая-то странная, почти театральная загадочность. Он не спешил делать заказ, вместо этого Чуя кожей почувствовал на себе его пристальный, изучающий взгляд. — Вы выглядите так, будто не кофе варите, а готовите приворотное зелье с максимально скверным характером внутри, — раздался вкрадчивый голос незнакомца. Чуя даже не вздрогнул. Он механически пробил американо, даже не удостоив парня ответной улыбкой. — Ваш заказ? — сухо, как удар хлыста, вырвалось у него. — О, какая грубость! Я надеялся на комплимент моему тонкому вкусу, а получил арктический холод, — парень явно наслаждался ситуацией. Он оперся локтями о стойку, пытаясь поймать взгляд Накахары и явно готовя новую порцию колких шуток. — Скажите, а яд в этот напиток входит в стоимость или это эксклюзивный подарок от бариста? Чуя наконец поднял голову. В его глазах, подернутых усталостью, вспыхнул опасный огонек. — Если не закроешь рот и не сделаешь заказ прямо сейчас, яд станет твоим основным рационом на сегодня. И поверь, это будет последняя шутка в твоей жизни, — процедил он, понизив голос до угрожающего шепота. Вообще он старался не грубить клиентам, особенно таким. Но этот парень, уж сильно выбесил его всего за две минуты, поэтому он решил добавить колкости в их диалог, так как хотел поскорее избавиться от этого назойливого клиента. Незнакомец замер на секунду, его губы тронула странная, едва заметная полуулыбка, в которой читалось скорее любопытство, чем испуг. Он еще мгновение постоял, словно смакуя этот момент столкновения с чужой яростью, а лишь мягко ответил: "Эспрессо пожалуйста" —Хорошо, дожидайтесь своего заказа. Как мне подписать стакан?—сухо ответил Чуя, стараясь поскорей выполнить просьбу клиента, что бы он улетучил отсюда поскорей. —"Любитель рыжих злюк"—с ухмылкой процедил тот. Накахара уже хотел, что то сказать тому в отместку, однако парень быстро развернулся и пошел к небольшому столику в самом углу, откуда открывался идеальный обзор на барную стойку. Спустя пять минут, Накахара быстро подошёл к клиенту и сказал: —Вот ваш заказ—с грохотом поставил рыжий чуть ли не пролив кофе и быстро ушел за свой прилавок. Незнакомец взял в руки кофе и увидел на стаканчике, совсем не то, что планировал: там жирным шрифтом вырисовывались надпись "Придурок" с недовольным смайликов в конце. На это он лишь усмехнулся и стал выискивать рыжую макушку среди всех присутствующих. Следующие полчаса превратились для Чуи в настоящую пытку. Что бы он ни делал — протирал ли холдер, принимал ли заказы у стайки шумных первокурсников или просто поправлял ценники — он неизменно кожей чувствовал на себе этот тяжелый, липкий взгляд. Стоило Накахаре случайно поднять голову, как он тут же натыкался на глаза этого парня. Тот не скрывался: подпирал щеку рукой и с легкой, едва уловимой усмешкой наблюдал за каждым движением бариста, словно изучал редкий экспонат в музее. «Да чего он так пялится на меня и не уходит? Видно же, что он давно выпил свой кофе. » — зло закипало внутри Чуи, заставляя его сжимать челюсти так, что начинали болеть зубы. Это внимание было лишним, оно мешало, оно раздражало похлеще десятого будильника утром. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, Чуя отвечал максимально яростным прищуром, но незнакомца это, казалось, только забавляло. Прошло бесконечных тридцать минут, прежде чем парень наконец поднялся. Он не спеша поправил свой плащ, бросил последний, загадочный взгляд на замершего за стойкой Чую и, наконец, растворился в сумерках за дверью. Только когда колокольчик над входом стих, Накахара позволил себе шумный, рваный выдох. Напряжение, сковавшее плечи, наконец начало отпускать. Слава богу, этот раздражающий тип исчез, оставив после себя лишь горькое послевкусие и пустую чашку на столе. Когда суматоха в зале окончательно утихла, Чуя, вооружившись тряпкой и чистящим средством, вышел из-за стойки, чтобы прибраться. Он намеренно оставил столик в углу напоследок, словно само место всё ещё хранило неприятное присутствие того странного типа. Подойдя к столу, Накахара уже приготовился увидеть гору скомканных салфеток или пролитый кофе, но столешница была идеально чистой. Лишь пустая чашка сиротливо стояла в центре, а под блюдцем виднелся край сложенной купюры. Чуя небрежно потянул её на себя, ожидая увидеть привычную мелочь «на чай», но в следующую секунду его пальцы замерли. Это была не просто пара монет. Под блюдцем лежала сумма, в несколько раз превышающая стоимость самого дорогого кофе в меню. Таких «чаевых» хватило бы не просто на ужин, а на те самые качественные профессиональные маркеры и бумагу для графики, на которые Чуя копил уже месяц, отказывая себе в лишней порции лапши. Он на мгновение опешил, глядя на хрустящую бумагу в своих руках. Гнев, который он копил последние полчаса, вдруг сменился растерянностью. — Приличные, — пробормотал он под нос, чувствуя, как невольное уважение к щедрости незнакомца борется с раздражением от его поведения. — Но это всё равно не отменяет того, что он — придурок. Аккуратно спрятав деньги в карман фартука, Чуя почувствовал, как тяжесть в плечах стала чуть менее ощутимой. По крайней мере, сегодняшняя головная боль теперь имела вполне конкретную денежную компенсацию, которая заметно облегчит его список покупок. Смена наконец подошла к концу. Повернув ключ в замке и в последний раз проверив, выключены ли кофемашины, Чуя вышел на ночную улицу. Холодный воздух бодрил, но лишь на мгновение — усталость свинцовым грузом тянула плечи к земле. Когда он добрался до своего дома, ноги уже едва слушались. Но прежде чем запереться в своей маленькой коморке, Чуя привычно повернул к двери на первом этаже. Коё всегда оставляла свет в прихожей включенным. — С возвращением, Чуя, — негромко произнесла она, отрываясь от книги. В её комнате пахло благовониями и старой бумагой — этот запах действовал на Накахару лучше любого успокоительного. Следующие полчаса пролетели незаметно. Они сидели за низким столиком, и Чуя, прихлебывая теплый чай, лениво пересказывал события дня: идиотский инцидент в универе, вредного препода и того раздражающего типа в плаще, который оставил немыслимые чаевые. Коё слушала внимательно, изредка вставляя мудрые замечания, и от её спокойного голоса внутреннее напряжение Чуи постепенно таяло. Рядом с ней мир не казался таким враждебным. Попрощавшись и поднявшись к себе, он первым словом в голове помянул удачу: во первых завтра наконец был выходной и не требовал очередной бессонной гонки над планшетом. Модно будет спокойно пойти за материалами для универ, которые ему уже как месяц приглянулись в магазине. Сбросив одежду и едва дойдя до кровати, Чуя рухнул на подушку. На этот раз ему не нужно было ставить десять будильников. Он закрыл глаза и с тихим вздохом облегчения позволил себе провалиться в глубокие, бездонные объятия Морфея.