Двойной эспрессо

Вернувшись домой, Чуя рухнул на кровать прямо в одежде. Сил не хватило даже на то, чтобы расшнуровать ботинки — мир просто выключился, оставив его в спасительной темноте без снов. Воскресенье встретило его редким подарком: тишиной. Никаких будильников, никаких вибрирующих уведомлений. Накахара позволил себе роскошь: валяться до одиннадцати, слушая, как город за окном живет своей суетливой жизнью, которая сегодня его не касалась. Не спеша приготовив завтрак, он решил спуститься к Коё. Их посиделки всегда были особенными. В её гостиной время словно замедлялось: тонкий аромат вишневого чая, мягкий свет, пробивающийся сквозь бумажные ширмы, и негромкий шелест шелка её кимоно. Коё не требовала ответов на сложные вопросы — она просто была рядом, создавая атмосферу абсолютного принятия. Чуя чувствовал, как колючая броня, которую он носил в универе и в кафе, медленно осыпается, оставляя место странному, почти забытому теплу на душе. Это были те редкие мгновения, когда он мог быть просто собой, а не «тем самым талантливым стипендиатом» или «несносным баристой». Вернувшись к себе, он с тяжелым вздохом сел за рабочий стол. Впереди маячил новый проект, и мысль о «старом хрыче» снова начала портить настроение. Но тишину комнаты разорвал звонок. — Привет, Чуя! — бодрый голос парня в трубке прозвучал как гром среди ясного неба. — Давай сегодня сходим развеяться? — Тачихара, ты адекватный? — Чуя прижал телефон плечом к уху, доставая планшет. — Завтра на учебу, а ты мне предлагаешь лынды бить. Мне еще проект нужно доделать, который опять задал этот старик. Ты же знаешь, он с меня шкуру спустит за малейшую ошибку. — Ты чё, группу не смотришь? — хохотнул Тачихара. — Дед наш слег в больничку еще в четверг. Говорят, минимум месяц его не будет, так что дедлайны официально сгорели. А по остальным предметам — тишина, да и завтра ко второй паре. Пошли, а? Хватит киснуть среди красок! Чуя замер. Новость о временной свободе от деспотичного препода подействовала как глоток свежего воздуха. С одной стороны, он действительно не помнил, когда в последний раз видел что-то, кроме холста с красками и стойки в кафе . С другой — он прекрасно знал Тачихару.Этот парень не успокоится, пока они не опрокинут по паре шотов, а завтрашнее утро в таком случае обещало превратиться в персональный ад с молотками в голове. Борьба между «ответственным студентом» и «смертельно уставшим парнем» длилась недолго. Желание хоть на вечер забыть о графиках и проектах победило. — Ладно, твоя взяла, — выдохнул Чуя, чувствуя, как внутри просыпается предвкушение. — Во сколько встречаемся? И где? — Ого, не ожидал такой легкости! В десять вечера около сквера у «Линкольна». Это совсем рядом с «Раем для грешников», самым шумным клубом Йокогамы. Там сегодня будет жарко! — Надеюсь, я об этом не пожалею, — проворчал Чуя, уже прикидывая, какой наряд выбрать, чтобы не выглядеть как замученный первокурсник. Чуя критично осмотрел себя в зеркале. Никаких мешковатых худи — сегодня хотелось чувствовать себя живым, а не призраком из библиотеки. Он выбрал облегающую черную водолазку, которая выгодно подчеркивала разворот плеч и тонкую талию. Пара небольших чокеров на шее и привычные колца на пальцах завершили образ. Рыжие волосы он намеренно оставил в легком беспорядке, что придавало ему вид дерзкого рокера, а не отличника-стипендиата. Атмосфера в клубе с порога била по рецепторам. Запах дорогого алкоголя мешался с тяжелыми басами, от которых вибрация шла прямо по ребрам. Неоновые лучи — ядовито-розовые и ледяные синие — разрезали полумрак, превращая толпу на танцполе в единый пульсирующий организм. Воздух был густым, заряженным электричеством и предвкушением чего-то безумного. — Ну что, Накахара, за свободу от «старого хрыча»? — проорал Тачихара прямо в ухо, протягивая первый шот. Как и ожидалось, «одна стопочка» превратилась в бесконечный конвейер. Через полтора часа мир вокруг Чуи начал плавно терять четкие контуры. Гравитация стала величиной переменной: пол под ногами казался слегка ватным, а свет прожекторов распадался на длинные сияющие нити. Тачихара, уже окончательно потерявший связь с реальностью, что-то весело доказывал бармену, активно жестикулируя. Чуя же чувствовал, как приятное тепло разливается по венам, вымывая из головы мысли о проектах и недосыпе. Смех стал громче, движения — раскованнее. Ему было чертовски хорошо, и даже мысль о завтрашнем похмелье казалась чем-то далеким и несущественным. Он прислонился спиной к барной стойке, прикрыв глаза и отдаваясь ритму музыки, пока внезапно не почувствовал чье-то присутствие совсем рядом. — Ого, неужели это наш суровый мастер эспрессо сменил фартук на столь очаровательный наряд? — вкрадчивый, до боли знакомый голос прорезал музыку прямо над ухом. Чуя резко распахнул глаза. Мир слегка качнулся, но картинка сфокусировалась на бледном лице, обрамленном каштановыми кудрями. Дазай стоял совсем рядом, привалившись к стойке с бокалом чего-то прозрачного. В полумраке клуба его карие глаза казались почти черными, а на губах играла всё та же невыносимая полуулыбка. Он выглядел здесь на удивление гармонично — расстегнутый ворот рубашки, наброшенная на плечи джинсовка и этот взгляд, в котором смешивались азарт и какое-то странное торжество. — Ты... — Чуя запнулся, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Алкоголь сделал его язык непослушным, а реакцию — замедленной. — Ты что, преследуешь меня, Мумия чертова? Сначала кафе, теперь клуб... У тебя что, датчик на меня стоит? — Я бы назвал это судьбой, Чуя, — сказал он и подался чуть ближе, Накахара почувствовал тонкий шлейф его парфюма, который умудрялся пробиваться даже сквозь запах спиртного в баре. — Но боюсь, ты слишком пьян для таких высоких материй. Хотя должен признать... этот черный цвет тебе идет куда больше, чем скучная форма бариста. Подчеркивает твой... взрывной характер. Чуя хотел было огрызнуться, привычно послать его куда подальше и гордо уйти, но ноги предательски подвели. Стоило ему сделать шаг в сторону, как пол внезапно ушел из-под подошв. Он нелепо взмахнул руками, уже ожидая жесткого приземления на липкий пол, но вместо этого врезался в твердую грудь. Сильные руки, скрытые под тканью рубашки, мгновенно подхватили его за талию, удерживая в вертикальном положении. — Осторожнее, маленькая колючка, — прошептал Дазай, не спеша отпускать Чую. — Кажется, гравитация сегодня не на твоей стороне. Накахара замер, вцепившись пальцами в его рукава. В голове все окончательно перемешалось: злость на этого наглеца, жар от выпитого алкоголя и странное, непрошеное чувство защищенности в этих руках. Чуя с силой уперся ладонями в грудь Дазая, разрывая кольцо его рук. Координация подвела, и он скорее рухнул, чем сел на высокий барный стул, едва не промахнувшись мимо сиденья. — Налейте ещё! — рявкнул он бармену, игнорируя звон в ушах. — О-о, я думаю, тебе на сегодня уже более чем достаточно, — Дазай вальяжно облокотился на стойку рядом, ничуть не задетый грубостью. В его голосе сквозила мягкая, почти отеческая насмешка, которая бесила Чую похлеще любого оскорбления. — А кто ты мне такой, чтобы указывать, что делать? — Чуя повернул к нему раскрасневшееся лицо, вглядываясь в плывущие черты собеседника. — Я до сих пор даже имени твоего не знаю, ходячая катастрофа. — Ну-у, я уже озвучивал тебе своё предложение, — Дазай забавно покрутил в воздухе длинными пальцами, — а ты так великодушно отказался. Так что оставайся в блаженном неведении. Это ведь придает нашему общению особый шарм, не находитшь? — Пошел ты... со своим предложением ! — Чуя зло сощурился. Вместо того чтобы ждать свой заказ, он резким, хищным движением перехватил стакан, стоявший прямо перед Дазаем. Прежде чем тот успел хотя бы бровью повести, Накахара одним махом влил в себя обжигающее содержимое до самого дна. Горло обожгло ледяным огнем, а в голову ударило с новой силой. Дазай замер. Его вечная маска скучающего гения на мгновение дала трещину: брови поползли вверх, а рот слегка приоткрылся от чистейшего изумления. Он явно не ожидал от «маленькой колючки» такой безрассудной прямой атаки. В этом жесте было столько отчаянной злости и упрямства, что Осаму на секунду даже забыл все свои заготовленные шутки. Он смотрел на пустое стекло в руках Чуи так, будто тот только что выпил чистый яд и даже не поморщился. — Ого... — наконец выдохнул он, и в его глазах промелькнул неподдельный интерес, смешанный с опаской. — А ты куда опаснее, чем кажешься на первый взгляд, Чуя. Дазай поправил сползающий с плеча плащ и, тяжело вздохнув, сдался. Видимо, смотреть, как этот рыжий вихрь окончательно уничтожает себя алкоголем из чистого упрямства, в его планы на вечер не входило. — Ладно, так уж и быть, раскрою карты. А то чувствую, ты тут точно напьешься до белого каления, лишь бы мне насолить, — он подался ближе, так что его шепот стал отчетливо слышен даже сквозь грохот басов. — Меня зовут Дазай. Дазай Осаму. Доволен, Ваше Хмельное Величество? Чуя замер с пустым стаканом в руке, пытаясь переварить услышанное. Он где то уже слышал это имя. Точно слышал, но не помнил где. Имя отозвалось в голове странным эхом, смешиваясь с алкогольным туманом. Он медленно повернул голову, глядя на Дазая исподлобья, и на его губах появилась пьяная, вызывающая усмешка. — Дазай... Осаму? — он произнес это имя по слогам, будто пробуя его на вкус, и тут же поморщился. — Звучит как название какого-нибудь пафосного и очень дорогого вина, которое отдает кислятиной. Он качнулся на стуле, едва не теряя равновесие, но упрямо вцепился пальцами в край барной стойки. — Значит, Осаму... — Чуя фыркнул, и его глаза, подернутые хмельной дымкой, на мгновение сфокусировались на лице собеседника. — Ну и имечко. Подходит тебе. Такое же претенциозное, как и твои дурацкие бинты. Дазай лишь приподнял бровь, наблюдая за тем, как Накахара пытается сохранить остатки достоинства. — Рад, что тебе понравилось, Чуя. Хотя сравнение с вином — это почти комплимент, учитывая твою страсть к бутылке, — Осаму подпер щеку ладонью, не сводя с него глаз. — Не дождешься комплиментов, — пробормотал Чуя. — Ты всё равно останешься для меня «Мумией» или «Упырем». Имя ничего не меняет... Ты всё так же... раздражаешь. Он хотел добавить что-то еще, более едкое и сокрушительное, но внезапно почувствовал, как мир вокруг совершил крутой оборот. Музыка стала тише, свет — ярче, а веки налились невыносимой тяжестью. Вся усталость последних дней, помноженная на выпитый залпом коктейль, обрушилась на него бетонной плитой. — Эй, Чиби, ты чего это? — голос Дазая донесся словно из-под воды. Чуя качнулся на стуле, чувствуя, как реальность окончательно превращается в кисель. Веки стали пудовыми, а гул в голове перекрыл даже басы клуба. Он был в глубокой полудрёме: сознание ещё фиксировало очертания Дазая рядом, но тело уже требовало горизонтального положения. — Всё... Смена... окончена... — пробормотал он, пытаясь встать. — Пора сваливать. — В таком виде ты дойдешь максимум до ближайшей канавы.— Дазай легко подхватил его под локоть, не давая сползти на пол. — Идем, я провожу. Моя машина за углом. — Не трогай... сам могу... — Чуя вяло попытался отмахнуться, но рука лишь бессильно скользнула по рукаву плаща Осаму. Сил на полноценный протест просто не осталось. Усталость, копившаяся неделями, сейчас навалилась вместе с алкоголем, выбивая из него всю спесь. Дазай, на удивление бережно, довел его до парковки. Стоило Осаму открыть дверцу и помочь Накахаре забраться на переднее сиденье, как тот буквально плюхнулся в кожаное кресло. Не прошло и десяти секунд, как мерное сопение заполнило салон. Чуя отключился мгновенно, уткнувшись щекой в спинку сиденья, его рыжие кудри разметались по подголовнику, а лицо, обычно полное ярости, разгладилось и стало выглядеть непривычно беззащитным. Дазай не спешил заводить мотор. Он замер, опершись рукой о руль, и долго, почти завороженно рассматривал своего спутника. Весь этот колючий панцирь, грубость и крики — всё исчезло, оставив лишь измотанного парня, который явно переоценил свои силы. Осаму невольно усмехнулся, чувствуя странный прилив умиления: этот «грозный бариста» сейчас больше напоминал взъерошенного кота, который слишком долго дрался с миром и наконец сдался сну. — И что мне с тобой делать, маленькое недоразумение? — тихо произнес Дазай, поправляя выбившийся локон с лица Чуи. Тут до него дошло: он понятия не имел, где живет Накахара. Везти его обратно в кафе? Глупо. Будить? Бесполезно — тот сейчас не проснулся бы и под пушечный залп. Вздохнув, Дазай завел двигатель. Выбор был невелик. Развернув машину, он направился к своему дому, решив, что одна ночь на его кровати — меньшее, что может случиться с этим упрямым рыжим соней.