like father like daughter

Илья и Аня очень плавно встроились в жизнь Шейна и Юки. Пусть сначала Холландер был против, но чем дальше шло время, тем сильнее ему хотелось, чтобы они остались. Они по очереди возили девочек в школу: Илья с Аней заезжали за Юки и Шейном, а на следующий день — наоборот. Розанов подвозил Шейна до работы и забирал в обед; Шейн подвозил Илью до ледовой арены и тоже забирал его в обед. Так он и узнал, что Илья работает на «Бостон Брюинз», правда, тренером младшей хоккейной лиги. У Розанова уже были регалии в этом спорте, но тренерство задержалось в его жизни чуть дольше, чем он сам когда-то планировал. Юки научила Аню заплетаться самой, но когда у той не получалось, терпеливо переплетала ей косы уже в школе или делала аккуратные хвостики — прямо как её папа. Юки рассказала об Ане и Илье своей бабушке, Юне. Та удивлённо хлопала глазами, ожидая услышать о таких близких отношениях от самого Шейна, который, к слову, об этом даже не упоминал. Холландер не до конца понимал, что чувствует по отношению к Илье. Но он точно знал, что ему нравится видеть его курящим в своём нелепом бини со значком Мейбл из «Гравити Фолз»; нравится, как тот играет в Candy Crush на соседнем сиденье и беззаботно насвистывает какие-то мелодии. Нравится, как они с Аней привносят немного хаоса в их спокойную жизнь. Это тревожило и почему-то радовало одновременно. — Это твой муж? — спросила Энджи, указывая на Розанова, который стоял, прислонившись спиной к своему BMW. Они как раз выходили из зала, обсуждая новые упражнения и то, как Энджи стоит поправить технику, чтобы всё наконец заработало. Холландер отдавался работе полностью, поэтому терпеливо объяснял каждую деталь. Но после этого вопроса его энтузиазм мгновенно сменился растерянностью и лёгким смущением. Он очень надеялся, что Илья, который смотрел на него с парковки, как голодный коршун, этого не услышал. — Нет, нет, это мой друг, — быстро сказал Шейн с вежливой улыбкой. Энджи кокетливо помахала Илье. Тот лишь лениво скользнул по ней взглядом с головы до ног и кивнул. Затем открыл дверь машины и жестом указал Шейну, чтобы тот садился. — Детские сиденья тут, — пояснил Розанов, кивком показывая на заднее. Шейн закатил глаза, обошёл машину и демонстративно сел на переднее. Илья беззвучно шевельнул губами: «До свидания». Лицо у него было абсолютно равнодушное. — Ты мог не позорить меня перед клиенткой, — пробормотал Холландер, пристёгиваясь. — Это была дружеская шутка, — сказал Илья и посмотрел на него, явно ожидая реакции. Шейн только тяжело выдохнул и уставился в окно. — Кстати, здесь всегда был этот тату-салон? — как ни в чём не бывало продолжил Илья, указывая на маленькое здание с неоновой вывеской, — Выглядит новым. Пока я тут торчал, много всего успел заметить. А ещё вот эта женщина, — он кивнул на даму в ярко-оранжевом, переходящую дорогу, — зашла буквально во все магазины на улице. Мне кажется, она под чем-то. И, кстати, в той булочной отличные круассаны. Хотя я вообще не фанат выпечки. Шейн медленно повернул голову. — С тех пор как я начал работать в этом зале, салон всегда был. Подожди… ты что, всё это время стоял здесь? — Ну да. Я ждал тебя. Илья ждал Шейна почти два часа. Просто стоял возле спортзала. — Почему ты не сказал, что у тебя сегодня нет дел? — Шейн провёл рукой по лицу, — Ты мог зайти в зал или… я не знаю… Боже, — он уронил лицо в ладони, — Теперь я чувствую себя ужасно виноватым. — Я не хотел, чтобы ты нервничал, — спокойно сказал Илья, — Если бы поехал домой, я бы точно опоздал, и ты бы тут уже решил, что я умер или попал в аварию. Или ещё что-нибудь драматичное придумал. Поэтому я просто подождал. Всё нормально. Он наклонился и коротко поцеловал Шейна в плечо. Тот медленно поднял голову и посмотрел на него. Розанов в этот момент уже заводил машину, ведя себя так, будто ничего особенного не произошло. Девочки уже ждали их у выхода из школы — сегодня почему-то раньше обычного. Мужчины вышли из машины, и каждый обнял свою дочь. — Пойдёмте с нами, — Аня дёрнула Илью за кофту, утягивая внутрь школы. Юки взяла Шейна за руку и слегка потянула к себе, заставляя идти следом. Они шли, не понимая, куда их ведут, пока не осознали, что девочки тащат их в свой класс. — Здравствуйте, мистер Розанов и мистер Холландер, — учительница встретила их широкой улыбкой и пригласила войти, — Девочки уже всё рассказали. Я так благодарна вам. Мужчины переглянулись. Дочки рядом буквально подпрыгивали от радости. — Поход состоится уже на следующей неделе. Мы планируем выехать в пятницу и вернуться в воскресенье. Скауты организуют конкурсы и мастер-классы, будет очень весело. Я в вас не сомневалась, — она посмотрела на Шейна, — Ответственные, дисциплинированные родители, готовые уделять время своим детям. Илья нахмурился. — Я вообще нихуя не понял, — честно сказал он, — Что нужно делать? Мы едем в поход? — Да, — учительница слегка нахмурилась, услышав грубость, — Нам нужны два сопровождающих родителя. Девочки сказали, что вы очень любите туризм. Точнее… Аня так сказала. Розанов медленно перевёл взгляд на дочь. Та тут же уставилась в пол и начала водить носком ботинка по линолеуму. — Хорошо. Если это действительно нужно, мы поедем, — спокойно сказал Шейн. Учительница передала ему лист с деталями поездки, и он начал внимательно его изучать. Илья не фанат режима жизни «в лачуге живи, листком подтирайся», но он не спорит — это его шанс увидеть Шейна ещё раз, и даже переночевать с ним под звёздным небом. — Аня, какой, к чёрту, поход? — Илья почти рычал, не отрывая глаз от дороги, — Нельзя вот так решать за меня! Нельзя решать за мистера Холландера, за Юки! Он резко взмахнул правой рукой — ладонь пронеслась в паре сантиметров от лица Шейна. Тот инстинктивно вжался глубже в кресло, но промолчал. — Но Юки тоже хотела, чтобы вы поехали, — тихо сказала Аня. Юки в этот момент молча кивала, глядя на Илью через зеркало заднего вида с виноватой, но твёрдой улыбкой. — Окей. Но всё равно! — Илья ударил обеими ладонями по рулю, случайно зацепив клаксон. Машина коротко взвизгнула, — Это надо сначала обсудить, а не ставить людей перед фактом, блять! — Илья, — голос Шейна оставался ровным, — Всё нормально. Не хочешь — не едешь. Он неспешно положил ладонь ему на колено. Под пальцами почувствовал, как мышца натянулась, точно стальной трос. Илья шумно выдохнул через нос, будто загнанный бык, который пытается вспомнить, где тут выход из арены. — Я поеду, — буркнул он наконец, глядя строго вперёд, — Уже сказал, что поеду. Просто… — он коротко дёрнул плечом, — кого-то тут явно слишком добрый папа Илья разбаловал. — Ну, если папа Илья такой добрый, то папе Илье точно не составит труда пережить два дня с палаткой и комарами, — улыбаясь, отметил Шейн. Розанов окончательно остыл, и улыбнулся уголком губ. Уже дома Илья носился за Аней по квартире, играл в догонялки, а затем они уткнулись в Candy Crush на разных уровнях. В какой-то момент ему захотелось сварить борщ — впервые за целую вечность. Он как раз стоял у плиты, когда пришло сообщение от Шейна: фото двух парных браслетов, которые Юки сплела специально для них. На белых кубиках — их имена, нанизанные на тонкие ниточки. Илья издал протяжный, умилительный «оооо», представляя своё имя на запястье Шейна. От этой мысли внутри разлилось глуповатая радость. — Что там? Покажи! — Аня вскарабкалась на высокий барный стул, вытягивая шею.Илья повернул телефон к ней. — Юки сплела нам браслетики. Аня фыркнула и демонстративно задрала рукав, показывая свой собственный — там её имя переливалось разноцветными буквами. — Вау, — Илья аккуратно взял её за запястье, рассматривая плетение. Шейн сверкнул браслетиком, когда в воскресенье пришёл к ним домой — белые кубики с именем Ильи тихо звякнули, когда он стянул куртку. Илья поймал его взгляд, улыбнулся уголком рта и молча кивнул в сторону кухни. — Спасибо, Юки, — сказал он, подхватывая девочку на руки и крепко обнимая. Покружил её раз, другой — она засмеялась, вцепившись в его плечи, — Ты гений. Теперь у меня официально татуировка на запястье. Юки сияла. Аня уже ждала в своей комнате: розовая палатка, которую Илья подарил на Рождество, стояла посреди ковра, внутри — фонарики, подушки, куча пледов. Девочка объявила «квест на выживание в джунглях», и Илья знал: следующие два часа их никто не увидит. Он принёс им в комнату поднос с «незаконными» лакомствами — пакеты с разноцветными желейными мишками, мармеладными червяками, кислотными полосками из азиатского магазина. Всё то, о чём Шейн обычно говорил «сахар — это яд». Илья поставил поднос у входа в палатку, подмигнул Ане и тихо закрыл дверь. На кухне Шейн уже разбирал сумку с «полезными» закусками: нарезанные овощи, хумус, бататовые чипсы собственного приготовления. Илья открыл холодильник, достал шесть бутылок «Короны», одну протянул Шейну. — Юки, никаких конфет, — строго сказал Шейн, не отрываясь от этикетки на бутылке, — Ты всё знаешь. Юки, которая только что вбежала на кухню, замерла с виноватой улыбкой. Илья, стоя за спиной Шейна, закатил глаза и показал ей большой палец вверх. Юки хихикнула, кивнула и выскочила обратно в комнату. — Да, папа, — эхом отозвалась она уже из коридора. Шейн наконец поднял взгляд. — Ты её подкармливаешь сахаром за моей спиной? Илья невинно пожал плечами, открыл свою бутылку и сделал глоток. — Я её разбаловываю. Как и Аню. Как и тебя. Привыкай. Шейн фыркнул, но уголки губ дрогнули. Он крутанул бутылку в руке, прочитал состав, а затем развёл руками, смотря на кучу стекляшек перед носом: — По-моему, тут слишком много пива. — По-моему, тут как раз столько пива, сколько нужно, — Илья подошёл ближе, упёрся бедром в кухонный островок рядом с Шейном, — Позволь мне быть плохим отцом и плохим соседом по дивану. — Тогда плохой отец должен включить матч. Посмотрим, как Монреаль уезжает домой с победой, — Шейн усмехнулся, кивнул в сторону телевизора в гостиной, где как раз шёл повтор предыдущих игр и обзор новостей хоккея. — Договорились. Проигравший выполняет любое желание победителя, — Илья улыбнулся, — Но желание должно быть разумным. Шейн наклонился ближе, губы почти касались уха Ильи. — Они всегда разумные, Илья. Особенно, когда выигрываю я. Он включил звук погромче — комментатор заорал про гол, — и потянул Илью в гостиную. Браслетики тихо звякнули, когда они сели на диван — плечо к плечу, бедро к бедру. Шейн и Илья устроились на диване: бутылки «Короны» в руках, ноги Ильи вытянуты на журнальный столик, а Шейн отодвигает еду в сторону, максимально подальше от носков Розанова. Телевизор показывал повтор одного из недавних матчей Кэнэдиэнз против Брюинз — классика, старая вражда, которая всегда кипела особенно жарко. Звук был на максимуме, комментатор надрывался, трибуны ревели даже через экран. На льду уже шёл второй период. Счёт 2:1 в пользу Монреаля. Илья сидел напряжённый, как струна: каждый раз, когда шайба попадала к игроку Бостона, он подавался вперёд, кулак сжимался вокруг бутылки. — Смотри, смотри, — пробормотал он, не отрывая глаз от экрана, — Это сейчас будет. Пас на ход, чистый выход один на один. Наши разорвут ваших. Шейн медленно повернул голову, уголок рта дрогнул в знакомой ленивой улыбке. — Ваши? — переспросил он тихо, — Это был офсайд. Два корпуса. Но продолжай верить в чудо, Розанов. Илья фыркнул громко, повернулся к нему всем телом. — Офсайд? Ты просто слепой, Холландер. Твой дебильный синий свитер от телика отблескивает видимо. На экране форвард Бостона влетел в зону, сделал обманное движение, бросок — шайба в верхний угол. Гол. 2:2. Трибуны взорвались, комментатор заорал: «Какой удар! Бостон укрепляет позиции!» Илья вскочил с дивана, вскинул руки. — Вот! Вот это я понимаю! — он повернулся к Шейну, ткнул пальцем в экран, — Видел? Чистый гол. Ваши в панике. Шейн остался сидеть, но глаза блестели в смеси раздражения и азарта. — Панике? — он сел поудобнее, пережевывая чипсы, — Это был везучий бросок. А теперь посмотри, как Монреаль отвечает. На льду началась стычка у борта: игроки Монреаля вдавили Бостон в стекло, локти, толчки, свисток судьи. Илья снова вскочил. — Давай, парни! Покажите им! Врежьте этому клоуну в синем! Шейн, смеясь, кричал в ответ поверх рева телевизора: — Врежьте? Твой капитан только что получил по морде и теперь лежит. Может, хватит орать и начнёшь переживать за своих? Илья развернулся к нему, грудь в грудь. — Переживать? — он схватил Шейна за ворот джерси, притянул ближе, — Я переживаю, что ты сидишь тут в этом уёбищном свитере и радуешься, когда нас рвут. Шейн не отшатнулся. — Рвут? — тихо сказал он, — Они просто пытаются не утонуть. А ты выглядишь так, будто готов меня за это задушить. Илья фыркнул, но хватка на свитере ослабла. Он наклонился ближе, нос почти касался носа Шейна. — Может, и задушу. Если не заткнёшься. Шейн чуть приподнял бровь, уголок рта дрогнул. — Попробуй. Только потом не ной, что проиграл и в хоккее, и в споре. На экране Монреаль забил третий гол — быстрый контратакующий выход, точный бросок в ближний угол. 3:2. Комментатор взорвался: «Монреаль снова выходит вперёд! Какой мощный ответ!» Илья шумно выдохнул через нос, будто загнанный бык. — Блять… — он уронил лицо в ладони, — Ладно. Пока ведёте. Но третий период — наш. Третий период начался с оглушительного рева трибун — даже через телевизор казалось, что зал трясётся. Счёт 3:2 в пользу Монреаля. Илья сидел на самом краю дивана, локти на коленях, бутылка «Короны» забыта в руке. Шейн устроился чуть дальше, но уже не расслабленно — спина прямая, взгляд прикован к экрану, пальцы медленно крутят браслетик на запястье. Комментатор надрывался: «Бостону отчаянно нужна ответная реакция! Третий период, «Брюинз» проигрывают с разницей в одно очко, и давление нарастает!» Первая смена Бостона вышла агрессивно: мощный форчек, отбор у борта, шайба улетела к защитнику. Бросок с синей линии — вратарь Монреаля поймал намертво. Илья шумно выдохнул. — Вот так! Давите их! Не давайте вздохнуть! Шейн тихо хмыкнул. — Давите? Они только что потеряли шайбу в средней зоне. На льду быстрый прорыв Монреаля: два на одного, пас поперёк, бросок — шайба пролетела мимо штанги. Илья дёрнулся вперёд, будто сам стоял на льду. — Блять, чуть-чуть! — он повернулся к Шейну, — Видел? Ещё чуть-чуть — и было бы 3:3. Шейн пожал плечами, но глаза блестели. — Видел. А теперь смотри, как мы вас добиваем. Минуту спустя — удаление у Bruins за подножку. Большинство Монреаля вышло на лёд. Илья застонал, откинулся на спинку дивана. — Ну всё. Сейчас будет. Шейн наклонился ближе, голос низкий, почти шёпотом поверх комментариев: — Может, ваши выстоят. Большинство длилось ровно 47 секунд. Точный пас на пятак, подправление клюшкой — 4:2. Комментатор взорвался: «Монреаль увеличивает преимущество! Гол в большинстве, и Bell Centre сотрясается от восторга!» Илья вскочил, прошёлся по комнате, руки в волосах. — Это несправедливо! Судья слепой! Это был офсайд перед удалением! Шейн остался сидеть, но улыбнулся ласково. — Офсайд? Может, просто примите поражение? — Принять поражение? Никогда. Шейн закатил глаза и хмыкнул. На льду Бостонцы вытащили вратаря за две минуты до конца — пустые ворота. Илья снова сел, но уже ближе к Шейну, бедро прижато к бедру. — Сейчас будет. Чувствую. Последняя атака: вброс в зону, суета у ворот, бросок, добивание — шайба в сетке! 4:3. Комментатор заорал: «Бостон отыгрывает один гол! Гол в пустые ворота? Нет — подождите, он в воротах! 4-3, игра продолжается!» Илья вскинул руки, заорал: — Да! Вот это игра! Шейн тихо засмеялся, но в голосе сквозило уважение. — Ладно. Признаю. Интересно стало. Последние секунды — сумасшедший навал Бостона, броски, блоки, вратарь Монреаля лежит на льду после сэйва. Свисток. 4:3. Победа Монреаля. Илья откинулся на спинку дивана, тяжело выдохнул. — Блять… близко было. Шейн, окрылённый победой, встал с дивана, потянулся и отряхнул невидимые крошки с джинсов. — Я проверю девочек, — сказал он тихо, — Мы о них совсем забыли за этим матчем. Илья кивнул, не вставая, только проводил его взглядом. Шейн открыл дверь комнаты Ани осторожно, чтобы не скрипнула. Внутри царил хаос детского счастья: розовая палатка стояла криво, как после бури, вокруг — подушки, фонарики на батарейках, обёртки от желейных мишек и мармеладных червяков валялись по ковру. Аня и Юки спали в кровати в форме бабочки, обнявшись, лица спокойные, губы чуть приоткрыты. Они явно видели самые сладкие сны. Шейн замер в дверях, сердце сжалось от нежности. Он тихо подобрал несколько обёрток, стараясь не шуметь. — Ну просто милашки, — шепнул Илья за его спиной, опираясь плечом на косяк. Футболки на нём уже не было. Шейн обернулся — и замер. Илья стоял полуголый, в одних спортивных штанах, которые сидели низко на бёдрах. Кожа ещё блестела от пролитого пива: несколько тёмных пятен стекали по рёбрам, по кубикам пресса, исчезали у резинки штанов. Свет из коридора падал сбоку, подчёркивая каждый рельеф. Шейн быстро отвёл взгляд, сглотнул и постарался обойти его, не касаясь. — Почему ты раздетый? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Илья пожал плечами, положил голову на ладонь, локоть упёр в кухонную тумбу. — Облился пивом. Видимо, от проигрыша забыл, где мой рот. Шейн фыркнул, но смех вышел нервный. Он прошёл мимо Ильи на кухню, выбросил обёртки в мусорное ведро, вымыл руки под краном — дольше, чем нужно. Вода была холодной, но щёки всё равно горели. — Ты выиграл, Шейн, — сказал Илья спокойно, не двигаясь с места, — Какое твоё желание? Шейн выключил воду, вытер руки полотенцем, но не обернулся сразу. Он стоял спиной к Илье, пальцы постукивали по краю раковины. Желание. Он был уверен в победе Монреаля, но даже не думал, что будет просить. Всё, что приходило в голову, казалось слишком… большим. — Я ещё не придумал, — наконец ответил он тихо, — Думал, скажу что-нибудь глупое. Типа «съешь тарелку моих бататовых чипсов без жалоб». — Могу и съесть. Но ты же не это хочешь на самом деле. Шейн медленно повернулся. Илья всё ещё стоял в той же позе: расслабленный, но взгляд внимательный. Пятна пива уже подсохли, оставив лёгкие липкие следы на коже. Шейн почувствовал, как горло пересохло. — А ты знаешь, чего я хочу? — спросил он почти шёпотом. Илья оттолкнулся от тумбы, сделал шаг ближе. — Догадываюсь. Но хочу услышать от тебя. Шейн был загипнотизирован взглядом Ильи. Между ними словно натянулась тонкая леска, и кто-то невидимый обрезал по маленькому кусочку, сближая их друг с другом. — Нет, нет, — Шейн закрутил головой, — Прости, Илья. Я немного потерял рассудок из-за алкоголя. — Господи, какой же ты душный, — Розанов обошёл тумбу, и взял Шейна за руку, уводя в свою спальню. Он толкает его на кровать чуть грубо, и запирает дверь. Щелчок замка заставляет Шейна вздрогнуть, Илья навис сверху, упираясь руками по обе стороны от головы Шейна, не давая отвести взгляд, — Если тебе не понравится или захочешь остановиться — скажи. Шейн быстро кивнул, рассматривая Илью своими оленьими глазами. Илья наклонился первым медленно, касаясь его плеча подушечками пальцев, давая Шейну возможность отстраниться. Губы осторожно коснулись губ, как будто пробуя на вкус воздух между ними. Это был не поцелуй даже, а прикосновение: тёплое и робкое. Шейн закрыл глаза, ресницы дрогнули. Его губы чуть приоткрылись не в ответ, а в удивлении. Илья замер, не углубляя, просто держал этот лёгкий контакт, дыша через нос, чтобы не спугнуть. Прошла секунда. Две. Шейн тихо выдохнул, и сам подался вперёд. Его губы прижались чуть сильнее, уголком рта коснулись уголка рта Ильи. Это было приглашение. Илья ответил нежно, но увереннее. Губы скользнули по губам Шейна, мягко обводя контур, потом приоткрылись. Поцелуй стал медленным, влажным, исследующим: языки сплелись, скользили друг по другу, пробуя вкус пива, соли от пота после закусок, лёгкой горечи адреналина. Руки Ильи лежали на талии Шейна неподвижно — только пальцы слегка сжимались и разжимались в такт дыханию. Шейн же не выдержал — его ладони поднялись, легли Илье на грудь, потом скользнули вверх, к шее, запутались в волосах на затылке. Он притянул Илью ближе сам. Он толкнул Илью назад — не сильно, но решительно — и тот послушно лёг на спину, позволяя Шейну оседлать его бёдра. Шейн прижался всем телом, грудь к груди, чувствуя, как сердце Ильи бьётся под его ладонью. Руки Шейна спустились ниже: одна обхватила шею Ильи, пальцы запутались в коротких волосах на затылке, вторая легла на плечо, сжимая мышцу. Он притягивал Илью ближе, глубже в поцелуй, двигая бёдрами — медленно, пробуя, чувствуя, как твёрдый стояк Ильи упирается в него через ткань штанов. Шейн тихо застонал в рот — звук вышел влажный, надрывный, почти жалобный. Он отстранился на секунду, только чтобы посмотреть вниз: губы Ильи красные, блестящие от слюны, глаза полуприкрытые, зрачки расширены. Шейн наклонился снова, но теперь уже кусал — шею, чуть ниже уха, оставляя лёгкий красный след, потом ключицу, потом спустился к соску — обвёл языком, прикусил зубами. Илья выгнулся под ним, тихо зарычал: — Сукин сын, ты точно первый раз так целуешься? Шейн поднял голову, губы блестели, щёки пылали. Он игриво улыбнулся, и продолжил. Илья схватил его за бёдра, пальцы впились в кожу через джинсы. — Раздень меня. Шейну два раза повторять не надо. Он сполз вниз, стянул спортивные штаны Ильи вместе с боксерами одним движением. Член Ильи вырвался наружу — тяжёлый, твёрдый, головка уже блестела. Шейн замер на секунду, оценивая длину, потом наклонился и лизнул — один длинный, медленный проход языком от основания до кончика. Илья зарычал, пальцы запутались в волосах Шейна. — Ох, блять… Шейн… Шейн взял его в рот — сначала только головку, обводя языком, потом глубже, чувствуя, как Илья пульсирует у него на языке. Холландер старался то замедлять темп, то ускорять, пытаясь угодить; Илья стонал низко, бёдра подрагивали, но он не давил — давал Шейну вести. — Хватит… — прохрипел Илья через минуту. — Хочу тебя… сверху. Садись на меня. Шейн быстро стянул с себя джинсы и боксеры, забрался обратно — оседлал Илью, член Ильи упёрся в его промежность. Шейн наклонился, поцеловал снова, но уже жёстко, одновременно беря себя и Илью в одну ладонь, дроча их вместе, медленно, чувствуя, как они скользят друг по другу, мокрые от слюны и предэякулята. — Чувствуешь… как мы вместе… — прошептал Шейн в рот Илье, голос сорвался. Илья схватил его за ягодицы, помогая двигаться — Шейн тёрся о член Ильи, ускоряя руку, стоны обоих смешивались. Илья прикусил шею Шейна, потом ухо: — Кончай… давай… обкончай меня… покажи, как сильно ты меня хочешь… Шейн выгнулся, ускорил движения — рука двигалась быстро, мокро, член Ильи скользил между его ладонью и животом. Он кончил первым — резко, с хриплым вскриком, сперма горячими толчками выплеснулась на живот Ильи, на грудь. Илья последовал через несколько секунд — низкий рык, сперма смешалась с его собственной, покрывая кожу Шейна. — Чёрт, — Холландер упёрся лбом в плечо Ильи, голос тихий, почти виноватый, — Мы теперь липкие и грязные. Я испортил тебе постельное бельё. Илья нахмурился и прижал Шейна к себе сильнее, несмотря на то, что сперма уже размазывалась между их животами, делая кожу ещё более скользкой и горячей. Он наклонился, коснулся губами за ухом Шейна, потом спустился ниже: поцелуй в шею, лёгкий, как дыхание, затем в ключицу — там, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Все эти места снились ему месяцами: линия шеи, впадинка между ключицами, точка под мочкой уха. Он наконец мог попробовать их на вкус. — Я хотел удивить тебя, — прошептал Илья, прикусывая мочку уха, — но ты удивил меня, Холландер. Ты не такой, каким кажешься. Шейн усмехнулся в его плечо. — Надеюсь, девочки ничего не слышали. Мне надо помыться и разбудить Юки. Уже поздно, надо ехать домой. Он чуть оттолкнул Илью, и начал вылезать из тёплых, влажных объятий. Простыня прилипла к спине, оставляя липкие следы. Шейн поморщился, глядя на беспорядок на кровати.Илья сел следом, не пытаясь удержать — просто смотрел, как Шейн тянется за боксерами на полу. — Вот именно. Уже поздно, — сказал он спокойно. Потом вдруг выпятил нижнюю губу — точь-в-точь как Аня, — Оставайтесь. Шейн замер с боксерами в руках, обернулся. — Что? — Оставайтесь, — повторил Илья, уже без шутовства в голосе, — Я приготовлю чай с бергамотом утром. И у меня есть Космостарс. Ты же любишь Космостарс? Шейн не ел Космостарс где-то с шести лет. И уж точно никогда не давал Юки даже попробовать. Но сейчас, он словно забыл обо всех своих принципах и кивнул. — Хорошо, Илья, — произнёс он тихо, улыбаясь уголком рта, — Остаёмся. Илья просиял по-детски. Поднялся с кровати, подошёл к Шейну, и коснулся пальцами его запястья, где висел браслетик. — Тогда сначала душ. Иди один, если хочешь. Я пока простынь поменяю. Он прошёл в ванную, закрыл дверь за собой. Включил воду, и пар сразу заполнил маленькую комнату. Шейн встал под струю, запрокинул голову, позволяя воде смыть пот, сперму, остатки напряжения. Он стоял долго — просто дыша, чувствуя, как горячие струи стекают по спине, по бёдрам, смывая следы Ильи. За дверью слышался шорох: Илья менял постельное бельё, складывал грязную простыню в корзину. Шейн улыбнулся: даже сквозь шум воды он представлял, как Илья ворчит на себя за беспорядок, но делает всё аккуратно. Когда Шейн вышел — завёрнутый в большое полотенце, волосы мокрые, капли стекают по шее — Илья уже лежал в свежей постели, на боку, подперев голову рукой. Он смотрел на Шейна так, будто видел его впервые. — Иди сюда, — сказал тихо, хлопая по свежей постели, — Просто полежать. Шейн лёг рядом, а Илья протянул руку, провёл пальцами по мокрым волосам Шейна, потом по щеке. — Завтра утром никаких Космостарс, если не хочешь, — прошептал он, — Просто чай. Я забыл, что ты на диете или как там. — Не на диете, а забочусь о своём здоровье, — он натянул одеяло выше, — О, ты уже в штанах, — отметил он, заметив красные пижамные штаны в крупную клетку, которые Илья успел натянуть, пока Шейн был в душе. Илья нелепо поиграл бровями. — Могу снять, — он положил широкую ладонь на грудь Шейна поверх одеяла, медленно повёл её вниз. Шейн перехватил руку мгновенно, нахмурился, но в глазах мелькнула улыбка. — Достаточно на сегодня. Мне надо переварить это. Илья поднял обе ладони вверх в шутливом жесте сдачи.