Грешный Лондон

— Я рада найти в этом грешном городе кого-то кто не собирается отдавать хороших людей на растерзание шайки моего покойного супруга, — первое что сказала Астрея когда всё ещё заторможенный Каин жестом пригласил её пройти в гостиную и сесть. Авель знал Астрею заочно, лишь на бумаге в его картотеке и был поражён её приходом не меньше чем младший брат. — Откуда...откуда вы знаете, что не я убил Баала? — Каин наконец пришёл в себя, садясь рядом с братом напротив Астреи. Большая пушистая ель, символ Рождества и намёк на спокойный праздник была забыта и грустно стояла в стороне. — У меня тоже есть свои люди, они дали намёк где искать вас чтобы докопаться до истины. Иногда они следили за вами, дабы избежать непоправимого. — И они знают где сейчас мой друг? — это всё ещё жгло Каина, ведь Борис предупреждал не отпускать его одного куда-то из-за Дмитрия. Ответ Астреи заставил его вскочить, а сердце упасть вниз. — Три часа точно был в каком-то злачном месте где проходят подпольные кулачные бои, — тонкие пальцы Астреи сжались на ткани вдовьего наряда. — С тем страшным человеком на которого работает русский, который занял место Баала. — Г-где..? — у Каина задрожали пальцы. — Брат, тише...— Авель взял его руки в свои, останавливая. — Доктор Хилл вернётся... Ян действительно вернулся почти сразу же после этого разговора, напугав своим видом. Взлохмаченные волосы, красное пятно на лбу словно его шлёпали туда не один час, сломанные в кровь ногти. Увидев Астрею, он тяжело прищурился, и шатнувшись прильнул к дверному косяку, Ян казался выпившим и избитым. — Я не знал, что у вас есть старшая сестра, ребята...— голос Яна был сорванным на хрип. Шутка прошла мимо, три пары глаз, злые Каина, потрясенные взволнованные Авеля и мягкий взгляд неизвестной женщины. Ян знал, что ему срочно нужно помыться, даже не для того чтобы драматично «смыть с себя чужие прикосновения». Нет. Чужая сперма текла по ногам под брюками — расплата за похоть. Больно не было, но отвратно. — Это Астрея, Ян, — Каин сдержал желание поговорить с напарником и спросить какого чёрта произошло, сосредоточившись на деле. — Ну...— напарник не реагировал, лишь хлопал глазами. — Жена Баала. «Жена? Вот она?» Ян посмотрел на Астрею снова, прищурившись, но не отрывая руки от дверного проема, отпусти его он бы просто упал на дрожащих ногах. «Грешно так думать, но она словно из рая слезла. И почему она так меня смотрит?» Ян не мог думать об этом слишком долго. Он мечтал помыться. Его жгло стыдом ведь разговаривая, он чувствовал как сперма Дмитрия течет по ногам. Вязкая, отвратильная. — Она хочет помочь нам...— Каин подошёл ближе, опуская голос до шёпота. Осмотрел его. Медленно прикрыл глаза на долю секунды. — Да, хочу, — пробормотала Астрея цепляясь тонкими бледными пальцами за края своей черной вуали. — Хочу чтобы истинный убийца моего мужа был наказан. Ян...кажется, звук который он издал был похож на издевательский смех. Наказать? Дмитрия? Он начинал сомневаться что в этом мире есть такой человек. Разве что Дьявол в аду? Все замерли, глядя на него с паникой. Он что, сказал это все вслух? — Дмитрий...— повторила Астрея и опустила голову, скрывая лицо за черной вуалью. Слова давались ей нелегко. — Я слышала о нём когда муж говорил в своём кабинете с кем-то, называл его чудовищем в облике человеческом. Но я бы сказала ему спасибо...перед его казнью... — Баал был ужасным мужем? — тихо спросил Каин, сторонясь её по необъяснимой для себя причине. И ругнулся на себя за такой вопрос. — Я не в праве судить его не будучи рабой Божьей...— Астрея привычно потёрла запястье. Именно привычно, Каин заметил это за небольшое количество времени находясь рядом с ней. Так потирали запястья если они болели. Или на них были синяки. Каин виделся с Баалом один раз, видел как он умер, но помнил его смертельную хватку на своих руках. — Но он был далёк от предписаний Бога. — Значит был ужасным мужем, перевожу на человеческий язык, — отрезал Каин. Авель посмотрел на него строго, и он перевёл тему. — Вы слышали о нём когда подслушивали мужа? — Он писал его имя в своих бумагах и ругался на то как сложен русский язык. — В бумагах? — Каин оживился, если речь идёт о картотеке самого Баала, там могли бы быть сведения и о других членах его шайки. Это бы дало ему и Скотланд-Ярду зацепки. — А эти бумаги...они сохранились? Да? Я бы мог взглянуть на них? После разговора с Астреей и предложения поехать в её дом чтобы ознакомиться с картотекой самого Баала, Ян быстро отлучился, сославшись на то что ему нужно помыться: — Сейчас приду, там было так замусоренно, я весь грязный, — собственные слова вдруг сказались на нём сильнее чем нужно, Ян чуть не растянулся на лестнице, споткнувшись о ступеньку. Я грязный. Я грязный. Грязный. Он не вкладывал в слова такой смысл, но принципы которые он пошатнул услужливо напомнили о ситуации в борделе. Он заперся на ключ. В ванной комнате Ян разделся и попытался присесть, резкая ноющая боль пронзила его бёдра, изо рта вырвался полухрип полустон. «Боже Милостивый...Как я вообще доковылял до дома?» Включив воду, раздвинув колени в стороны и коснувшись себя, Ян попытался абстрагироваться от происходящего. Он просто чистит себя. Мышцы плотно сжимались вокруг его пальцев, упрямое тело реагировало, член медленно окреп когда кончики пальцев внутри коснулись простаты. Шум воды заглушал тихое хлюпанье, влажные от чужой спермы пальцы задвигались быстрее. Ян закусил нижнюю губу, откинув голову мокрых волос на стену, пытаясь не застонать. Изо рта выходили лишь тихие хрипы. — Чёрт! Чёрт возьми!..— выругался Ян, чувствуя что по-прежнему заполнен. Это был первый раз когда в него кончили. Сравнить он мог лишь с Майором Шолто, и тот... всегда спрашивал можно ли ему сделать что-то, он никогда не позволял себе...Не позволял себе всё то что делал Дмитрий. Сперма, будучи всё это время внутри него была тёплой, почти горячей словно акт случился только что. Ян удивлялся как вообще смел разговаривать с другом, с женщиной, бога ради, со спермой в себе. Член ныл, истекая предсеменем. Всё тело желало разрядки, или того, кто сделал это с Яном, он сжимался вокруг собственных пальцев, но не хотел удовлетворять себя. Разум, часть его тела кричал про его принципы, про то, что всё это неправильно — это убийца, это больной человек на руках которого кровь...скольки людей?.. Похотливое тело кричало, что ему всё равно сколько людей убил Дмитрий, всё равно в каких грехах он обвинялся. Ян же лёг с ним один раз? Почему же теперь нельзя лечь и второй раз? Третий. Четвёртый. Отдаться окончательно чтобы вокруг не было никого, ничего, лишь Дмитрий берущий его снова и снова.

***

Как именно он закончил всё в душе и что решил...Ян отбросил сделку с совестью в долгий ящик, сосредоточившись на настоящем. Их с Каином всё ещё обвиняли в двух убийствах одних из самых отвратительных людей Лондона и их мечтали наказать. Авель остался дома. Входить в дом Баала, хоть и покойного стало для Каина испытанием. Он ожидал увидеть внутри надменно угрюмый стиль, и ожидания были оправданы. Астрея провела их в кабинет мужа. Мебель из чёрного дерева, плотные шторы на окнах, стол с бумагами спрятанными в конверты. Аккуратно, слишком аккуратно почти до фанатизма. Астрея позволила Яну взять картотеку, тот сел прямо на пол и быстро пролистал страницы. Сотни. Сотни имён с приписанными к ним сведениями. Люди из высокого света и никому не известные бедняки. «Дмитрий...» Про себя прочитал Ян долистав до буквы D. Филигранный, опять таки до фанатизма, почерк Баала расписывал его качества невероятно точно. «Не поддаётся контролю. Страдает от зависимости алкоголем.» и неожиданное для Яна «Видит каких-то "покойников". В опьянении проявляет неконтролируемую агрессию. Сломал мне статуэтку.» Ян тихо горько усмехнулся. Мог ли тогда Баал подумать, написав про статуэтку из мрамора, что Дмитрий...прекратит его существование? Его, гения математики, богатейшего человека, преступного гения пристрелит как бешеную собаку пьяница-убийца сбежавший из тюрьмы? Каин севший за стол Баала медленно перебирал письма. Ему попался на вид ничем не приметный конверт, из очень дешёвой бумаги, а от того и более интересный. И он благодарил Бога, в которого не верил, что в этот момент Ян не смотрел на него потому что Каин наклонился и вдохнул знакомый ему запах болезни. Борис... Он укусил себя за губу, быстро отвлекаясь и глядя перед собой. На глаза попался большой портрет который он приметил ещё войдя в кабинет. На нём была изображена семья Баала, он в центре словно тёмное пятно, рядом в белом юная Астрея. Слишком юная для того чтобы держать руки на плечиках маленького черноволосого мальчика. Сына Баала. Астрея до этого казавшаяся безвольной мебелью ведь молча стояла у стены опустив голову, посмотрела на портрет, затем на Каина. Тот смутился и пробормотал что-то: — Вы же такая идеальная, у вашего мужа было всё, что же он...— такая тварь хотел сказать Каин. — Человека не изменит ничего даже если с небес к нему спустится ангел вроде тебя и меня и будете наставлять на иной путь...— тихо проговорила Астрея. Её слова пришлись болью по сердцам и Каина и Яна. Ян опустил голову чтобы не думать о Дмитрие, но всё равно наткнулся на его имя в картотеке, заставляя себя читать. Читай, читай. Помни кто он. Почему-то отозвалось в голове на русском языке. И Ян читал, вчитывался, прожигал глазами каждое слово. Почти каждое убийство совершенное руками которые несколько часов назад, там в борделе гладили его всего, не оставляя возможности вдохнуть нормально. Он убийца. «Задушил охранника тюрьмы, справился со вторым и сбежал из заключения в России.» Читал Ян. «А мне позволял себя душить,» мысль было не остановить. «Я душил его, а он лишь блаженно закрывал глаза, стонал и двигался внутри.» Ян думал удариться головой об стену, об пол лишь бы не думать именно об этом. Но маленькие длинные строчки охладили его лучше этого. «В 1862 году в январе в возрасте одиннадцати лет совершил своё первое убийство.» — Ребёнком?..— прошептал Ян очень тихо, продолжая читать. «Оставшись сиротой после кончины матери и самоубийства отца прибывал в России с тёткой. Вечером войдя в дровницу увидел конюха пытающегося надругаться над служанкой.» Дальше Ян и сам понял, что случилось. Дровница, испуганная рыдающая женщина, мужчина, дрова, топор которым и рубили эти дрова. Им, ещё ребёнок, Дмитрий рубанул конюха в шею. Стало труднее дышать. Спас женщину. По сути спас и Астрею от мужа-тирана. И женщин никогда не убивал. И что? Можно простить? Разум отрезвил сердце.Тебя-то он не шибко щадил. «Как рука, доктор? Не болит?» Это он тебе сказал, если решишь всё простить лишь за то, что он за женщин заступался...Засучи рукав и посмотри на собственную руку, изрезанную, ладонь из которой пулю достал.

***

К больным и убогим. Глядя за окно, на снег быстро скрывавший землю под собой Борис скрипнул зубами. Внизу открылась дверь и донеслось крепкое ругательство. По крайней мере в этом Борис признавал что похож на Дмитрия — оба ненавидели снег. У Бориса та зима до сих пор перед глазами стоит. Заснеженная Сибирь, его родное поместье, охваченное огнём. Как с него ту шубу проклятую, к нему пригоревшую сдирали с кожей. Борис прикрыл глаза, глубоко дыша. Бокал в его здоровой руке треснул и раскололся. Красное вино разлилось по белой скатерти. До смерти не допился, но язык ворочался. Когда Дмитрий вошёл он не спросил где тот был. Ни настроения на него кричать, ни желания спорить не было. Не было ничего кроме ненависти к невинно белой улице за окнами. Да и что спрашивать с Дмитрия который тяжело прошёлся по обеденной и свалился у камина огромной тяжёлой кучей, прислонившись лбом к полу. Борис уже навскидку мог определить пьян он или нет. Не пьян...Кресло скрипнуло когда Борис повернул его к камину, ноги в нескольких сантиметров от макушки тёмных волос. — Ты молишься что-ли, чудовище? — Борис тихо вздохнул, чувствуя жар от выпитого. — Хотя...какое же ты чудовище, Дима? Тебя никакой аленький цветочек не спасет... Плечи Дмитрия задрожали, но Борис не желал проверять смеётся тот или, чего меньше, рыдает. Медленно встал, раскрыл окно, позволяя мерзкому его душе зимнему ветру и снегу ворваться в обеденную и молча вышел.

***

В глубине мёртвого заснеженного сада окружавшего особняк, над мраморной скамейкой возвышалась такая же мраморная статуя изображающая склонившую голову женщину в святом белом одеянии с распростёртыми руками. Видная своей невинной белизной даже в ночи. Ян, которому стало нехорошо после открытия первого убийства Дмитрия и который вышел сюда, действительно решил, что это кто-то из Библии, но Астрея вышедшая за ним тяжело вздохнула, глядя на статую с болью и отвращением. — Баал заказал её у никому не известного, но очень талантливого скульптора. Считал, что мой добрый взор должен быть увековечен, — Астрея возвела глаза на собственное изваяние. — Чётко говорил как и в чём я должна позировать...Раскинув руки словно в объятиях, словно смогу дать укрытие заблудшим людям, склонить голову под вуалью как вечно выслушивающая мать... Ян тоже посмотрел на скульптуру, чувствуя необъяснимую тоску и нарастающую панику. Астрея сникла. — Скульптор был ещё мальчиком, юным, горящим своим делом, а не мной, — по прекрасному лицу потекла слеза. — Но Баал решил иначе, его ревность обожгла его разум. Как только статуя была закончена, он убил мальчика, прямо здесь...На моих глазах кровь невинного запятнала мою статую. Я могла быть прекрасной, но только для него. Ян тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Ему не нужно было говорить что это ужасно, Астрея сама понимала это. — А вы? Может быть тогда с ним можно было поговорить...убедить...— он прекрасно понимал, что Баал бы не послушал Астрею, но всё равно сказал это. — Я говорила, кричала, плакала, — Астрея заломала свои тонкие изящные пальцы, всё её тело выдавало как ей стыдно, как именно она винит себя в смерти несчастного скульптора. — Я умоляла на коленях не делать так больше, клялась в вечной любви, говорила, что это ужасно... Ян вспомнил как говорил что-то подобное Дмитрию вчера, не умолял и клялся, но кричал, что это всё...полная чушь. И хорошо помнил, что ему ответил Дмитрий. — Но знаешь, что он мне сказал? — Астрея вывела его из воспоминаний. — Он посмотрел на меня и холодно, словно я говорила о другом человеке, произнёс «Ты всё мне сказала?»... Ян сжал зубы, его словно насильно окунули во вчерашний вечер. Дмитрий сказал ему то же самое. Точь в точь. — Тебя что-то мучает, — рука Астреи коснулась его плеча, почти в материнском жесте. — Я вижу это, когда-то я мучилась так, находясь с мужем. Он горько усмехнулся, чувствуя себя рядом с Астреей как с матерью, которая понимает, что её дитя что-то мучает, но ребенок не решается рассказать ей. Ян не знал, следует рассказать ей обо всём, переложить часть своего груза на эти хрупкие плечи несчастной женщины. Но глаза Астреи говорили «ты можешь разделить со мной своё горе». — Его зовут Дмитрий, — у Яна быстро застучало сердце при одном имени сказанном вслух. Астрея молча кивнула, убийца её мужа. — Он убийца, я сбился со счёту сколько людей он убил. Ян рассказал всё. О том как Дмитрий угрожал его первому возлюбленному, майору Шолто смертью, его слова сбивались, Ян не мог врать этой, почти святой женщине, рассказав даже про ночь в борделе. Тело вдруг предало, стало жарче. — В какой-то миг я даже подумал, что он меня...— Ян отвернулся, глядя на статую чтобы скрыть как сильно он увлёкся воспоминаниями. — Он всё просил сказать, что я люблю его. И я говорил...Чёрт возьми! Я почти кричал как я люблю его! Рука Астреи соскользнула на его лицо, поворачивая к себе. — Я бы хотела сказать тебе лишь одно...я знаю, что возможно ты посчитаешь меня дурой, но...— она мягко провела по его волосам, касаясь седой пряди. — Проговори вслух всё, что он с тобой сделал. — Выстрелил в ладонь при первой встрече, потом ещё раз стрелял...он искромсал мне руку на скотобойне, — слова давались труднее и труднее. Воспоминания о боли на секунду не дали Яну продолжить. — И перед его казнью я почему-то пошёл к нему, мы... Астрея молча кивнула, давая понять что этого достаточно. — И ты считаешь, что человек который сделал это с тобой...тебя любит? Ян замолчал, опустив голову. — Он тебя не любит. Это не любовь...