Грешный Лондон

— «Пока смерть не разлучит, эти слова вы слышали перед алтарём. Вам пора к супругу»...— читал уже вернувшийся Ян. Астрея снова вздрогнула и сжалась, и Ян с сочувствием сделал всё, что мог как врач, дал ей воды, проверил пульс и дыхание, установив, что она сильно испугана. Но надо было отдать должное этой хрупкой несчастной женщине — она не легла в постель и не зарыдала, а стойко говорила, предлагая единственное, как она считала, верное решение: — Нужно избавить наш город от этой болезни. Надо найти способ... — Есть только один способ, арестовать Ллойда и выбить из него показания на Романова, — пальцы Каина дрогнули, и он сжал их в замок. — А я приложу к словам свои доказательства, что, как минимум два убийства он совершил по прямому приказу Романова. Следовательно, Ллойда повесят, а Романов... Что будет с Борисом?..Каин догадывался, что человека с аристократическим происхождением, пусть даже другой страны, не казнят, а отправят на вечную каторгу там, в России. Когда Астрея сказала, что город необходимо избавить от болезни, ему стало дурно от воспоминаний с каким животным удовольствием он принимал эту болезнь в своё тело. Он мог бы сказать, что Ян думает о том же, но не хотел верить в то что напарник испытывал от связи с Ллойдом сексуальное удовлетворение. Ян молча закурил, и Авель ничего не сказал по этому поводу, хотя не любил когда в доме курят. Это сейчас было меньшей из зол если не самой последней. Главное — Астрею нельзя отпускать в её дом, исходя из её безопасности и нынешнего состояния здоровья. Уговоры Ян взял на себя. Его слово, не как человека, а как врача, значило. — Астрея, вы должны остаться здесь, в комнате для гостей, — не сильно соблюдая приличия, Ян сел на пол в её ногах словно расстроенный ребёнок, пришедший к матери и ищущий утешения. — Но это непристойно для женщины моего положения, — она говорила это лишь потому, что этому её учил кодекс, понятия, приличия. В этом не было её вины. — Я знаю, но я знаю кое-что ещё, — быстрым движением Ян задрал ворот водолазки, развязывая левую ладонь всё время скрытую бинтами, демонстрируя зашитый след от пули, пробившей её насквозь. — Видите? А я даже не услышал звук выстрела...Он стреляет из бесшумного ружья, и поверьте мне, он сильный как дьявол. Вы даже не поймёте, что вас убивают. Светлые глаза Астреи смягчились как у матери, видевшей боль своего ребёнка. Ян не мог говорить об этом в присутствии Каина и Авеля, но мысль была ясна ему и Астреи «Помните, вы сказали, что он меня не любит? Вы были правы, а вас он не пощадит.» И Астрея осталась. Естественно в комнате для гостей, естественно на отдельном этаже, никто не желал компрометировать её ещё больше.

***

В своей комнате ему срочно пришлось снова разбираться с творением поганых рук, как когда-то зашивать левую ладонь. Теперь болело правое запястье которое Дмитрий ему растянул. Оно отзывалось резкой пульсирующей болью каждый раз когда Ян двигал им. Исключив перелом и полное растяжение связок, он быстро обездвижил сустав и сняв отёк, сделал фиксирующую повязку, постоянно шипя от боли. Из его горла вырвалось злобное, на чистом русском языке: — Ублюдок... К его бесчисленным бинтам присоединилось несколько новых.

***

Вечером возникла новая проблема — в доме не было женской одежды, в которую могла бы переодеться Астрея после ванны, а предложить ей мужскую рубашку не было смелости даже у Каина. — Чёрт, ну почему она не могла взять одежду с собой чтобы никто из нас не мотался в дом, где есть сад, в котором может сидеть этот больной русский с ружьём?! — Каин! — в унисон крикнули Ян и Авель. — Что? — огрызнулся он. — Перестаньте, вы оба, вести себя как рыцари в сияющих доспеха! Эту женщину могут убить так быстро и легко как выкурить сигару! — Это резонно, брат, но мы говорим о невероятно напуганной женщине, которая была замужем за настоящим чудовищем, она страшно испугалась когда прочла записку и сразу же понеслась к нам, — Авель покачал головой. — Хотя, если бы вместе с одеждой кто-то забрал ту картотеку Баала, у нас был бы неприлично хороший довод для судейства. Каин закатил глаза и фыркнул словно говорил «Неужели?» Он медленно склонил голову набок, прищурившись. — Кто пойдёт? Или все сразу вломимся в дом вдовы, чтобы выставить себя в глазах прибывшего Скотланд-Ярда, которого вызовут соседи, полными аморалами? — Каин, замолчи, твой сарказм тут ни к чёрту. Каин не унимается. Он злее обычного. Авель оставляет их наедине в гостиной чтобы спросить у Астреи ключи от особняка. — Иди ты, — отрывисто говорит он, глядя Яну в глаза. — Куда?.. — Туда. Забери одежду Астреи и картотеку Баала. Кто знает может быть тебя даже трахнет этот урод, прямо на постели Баала и Астреи. Яна мутит от этих резких слов, он оглядывается, радуясь что Авель вышел. — Каин... — Что? Ты не скучаешь по нему? Целый месяц не виделся с ним. — Каин, ты говоришь жестокие вещи, — медленно произнося эти слова он на мгновение почувствовал импульс ударить напарника лишь бы он замолчал. Напарник тяжело вздыхает и кивает, садясь на диван и пряча лицо в руках. — Я зол, Ян, — через долгое молчание говорит Каин. — Зол на себя, на тебя...какие из нас...как там Баал написал, «блюстители закона»? Мы оба легли в постель не с теми. Мой первый секс был с заживо гниющим. Ян снова тянется в задний карман брюк, поджигая новую сигарету. Крутит её в длинных пальцах, делая несколько затяжек за секунду, табачный дым больно жжёт глаза. На языке нет привычной горькоты, только мерзкая кислота. Каин медленно лёг на спинку дивана, откинув голову назад, прикрывая глаза. Его серебряные ресницы нервно дрожали. — К слову, я не шутил. Ян давиться сигаретой, чувствуя тошнотворную горькоту в горле. Всё же...его первая встреча с Дмитрием сегодня в Синем Страусе была крошечной по времени, но мучительной. Теперь он понял, почему Дмитрий сказал, что скоро у него «будет очень много дел». Но Ян не сказал «нет», в глубине души, услышав слова Каина он знал, что да, пойдёт. Даже несмотря на то, что теперь их взаимоотношения ещё больше стали похожи на экстремальную азартную игру русских офицеров в которой пустой барабан револьвера заряжается один или несколько патронов так, чтобы остались свободные каморы. А когда Авель возвращается с ключами, и Ян надевает на рубашку пальто, револьвер он не берёт. Каин ловит его уже в дверях и тихо шипит: — Если встретишь его, скажи что скоро его вздёрнут как деда.

***

Особняк Астреи и покойного Баала. Чувствуя себя в тот злополучный поздний вечер когда они с Каином грабили Милвертона, именно в тот вечер он впервые узнал о существовании фамилии Ллойд, Ян вошёл в особняк, постоянно оглядываясь словно воришка. Думать о том, чтобы войти в будуар Астреи и взять её личные вещи было стыдно. А ещё Ян не знал где он вообще находится, пришлось открывать все двери и заглядывать во все комнаты на верхнем этаже. Очередная комнатка странно напомнила Яну его собственную маленькую спаленку в отчем доме. Всё вокруг источало невинность. Игрушки, гобелен на стене напротив кроватки, коврик на полу, на похожем Ян в детстве играл с кошкой. Здесь, наверное и рос Малек Синнер? Ян ни разу в жизни не видел его, но задумался каким он стал? Как отец? Или как его несчастная мать? Его мысли рассеялись когда он кинул взгляд на окно. Именно из этого окна была видна статуя Астреи в саду. Это показалось Яну жестоким — маленький ребёнок, вероятно слышащий крики матери, испуганный в этой маленькой комнатке, мог видеть через окно пышный цветущий сад, и навсегда застывшую статую матери, раскинувшей руки, дарующей поддержку. Баал видел свою жену как Мать, которая защитит каждого человека, словно все они были её детьми, но поднимал на неё руку... Но он не смог развить эту мысль, видя что на скамейке перед статуей, спиной к окну, расположилась недвижимая грузная тёмная фигура. Над ней поднимались клубы белого дыма. И ружьё, висящее на плече. «Клянусь, я выкину и второе ружьё!» Лучшие человеческие качества Яна покинули его в тот же момент когда осознал, что это он, и когда его быстрые длинные ноги понеслись из комнатки, вниз по лестнице. Сад, припорощенный снегом был тихим когда раздались его быстрые шаги, Ян замедлился, осторожно приблизившись к неподвижной фигуре. Он не заговорил первым, ждал когда этот чуть хриплый голос зазвучит на русском языке... Минута тянулась вечность как и тишина. — Я тебя тут жду уже третий час. Голова Дмитрия медленно откинулась назад, льдистые глаза, казалось Яну, горели в полутьме. Сейчас он говорил очень тихо, без усталости, а с таким тоном словно Ян в чём-то в очередной раз провинился. Вид сигареты в мозолистых пальцах Дмитрия заставил сглотнуть... Звук голоса говорившего на русском... — Ты убил...примерно человек десять на гражданке и ещё бог знает сколько на службе, — пожалуй, у Яна в голове не было чёткой цифры, если бы он начал копать и вычислять, то сошёл бы с ума. — Все мужчины. Ни разу от твоих рук не погибла женщина. Он пошёл по опасной тропе, гадая как Дмитрий с его несомненно расшатанной нервной системой отреагирует на воспоминания о первом убийстве. — Ты...спас...женщину от изнасилования когда был ребёнком. Я не психиатр, я хирург, но ясно же что у тебя другое отношение когда речь идёт об убийстве женщины. Дмитрий молча затянулся и мускулом не подвигав. Даже не обернулся нормально. — В чём теперь дело? У тебя нерушимые принципы, из тебя, как у вас, русских говорят, клещами не вытянешь и слова на языке страны где ты находишься,— Ян задумался: а если бы он не знал русского языка, который учил вместе с немецким и французским, Дмитрий бы говорил на английском?.. Дмитрий, который ненавидел когда он долго не отвечает и бьёт за это, молчал сам. — Здесь уже есть одна безмолвная статуя, — прошипел Ян. — Ты убьёшь несчастную женщину которая натерпелась от своего мужа урода? — у него появилась надежда. — Баал взял её в жены когда она была совсем юной девушкой. Он бил её. Вместо ответа он услышал тихий приятный звук сигареты когда медленно сжигается бумага в которую завёрнут табак. — Когда тебе старший офицер выговор делал ты также молчал? Льдистые глаза медленно остановились на нём. — Я. — тон понизился почти до командного. — Старший офицер. Ян, проведший на службе...приличную часть своей молодости, машинально распрямил широкие плечи по стойке смирно. — В Уганде, я припоминаю, был случай где американские военные пытались утопить своего полковника, он вроде как мучил новобранцев тем, что всех заставлял отжиматься пока руки не перестанут держать, — он вскинул бровь вверх, внезапно обращаясь к Дмитрию не как к тому мусору коим он являлся, а как...к начальству. — Не Вас ли, сэр? Как только Ян сказал это, он впервые увидел жест, который ему совершено не подходил — Дмитрий медленно долго выдохнул и закатил глаза. — Давно меня не называли «сэр», — в его голосе появились знакомые Яну резкие отрывистые ноты, а его дыхание стало шумнее и тяжелее. Ллойд возбуждался. Хотя...Яну казалось, что он вечно ходит как животное, впавшее в период спаривания. Дмитрий наконец-то поднялся со скамейки, оставив своё обожаемое ружьё и чётко приказал без лишних слов: — Снимай. — Что?..— это был не уточняющий вопрос вроде «Прыгай. Как высоко?» Дмитрий молча докуривал сигарету, сильно сжимая фильтр большим и указательным пальцами. Окурок полетел в снег, а Дмитрий двинулся к нему. Не то слово. Он кинулся на него, повалив на ледяной снег. — Как врач, предупреждаю, мы оба заболеем к чертям, — проговорил Ян с болью от ушибленного затылка, когда пальцы Дмитрия резко развели полы его длинного пальто и вежливо расстёгивали пуговицы на его рубашке в том месте где были грудные мышцы. От зимнего ветра соски быстро затвердели. Но мысли про пневмонию и переохлаждение лёгких...были не первостепенны. — Стой. Стой, у нас ничего нет...— ах, если бы не ситуация, Ян бы вдоволь нассмеялся над лицом Дмитрия, который, скорее всего ничерта не знал о любви между двумя мужчинами, но смех застрял в горле. — Есть. — рука Дмитрия залезла в карман собственного пальто, доставая оттуда что-то. Ян эту баночку знал. Вазелин. Внутри всё сжалось от мысли, что придётся лежать на холодном снегу без брюк. Кое-как остановив Дмитрия, у которого не было ни страха, ни совести, ни внутренних тормозов, он отстранился ровно настолько чтобы стянуть с себя пальто и лечь на него сверху.

***

«Кто знает может быть тебя даже трахнет этот урод.» Ян задрал голову глядя на ночное зимнее небо, его пальцы сжались на бицепсах Дмитрия когда тот сделал первый толчок, вдавливая в снег. Он тут же оторвал одну руку, прижав ко рту, давя хриплый стон. Холод резко полетел на второй план в сравнении с тяжёлым горячим членом внутри. Хорошо. Хорошо. Только самому себе можно было признаться, что если «этот урод» сделает более резкое движение бёдрами и протолкнёт свой член глубже...Ян забудет о том где они находятся, что рядом статуя женщины, которую Дмитрий хочет которую ему прикажут убить. Зимняя сияющая луна задёргалась у него перед глазами как только Дмитрий начал двигаться рваными толчками, крепко приподнимая его бёдра. Его жутко горячие губы коснулись шеи, проводя по утреннему следу, нашли губы Яна, и одна рука отпустила его бедро, запутавшись в волосах, то оттягивая за них чтобы между их губами тянулась тонкая ниточка слюны, то прижимая к себе и сжимая так словно хотел размозжить Яну череп. С каждым горячим дюймом проникающим внутрь ему было всё более и более наплевать на остальное, что они на снегу, на улице. Его пальцы соскользнули, сжались на ткани черной рубашки Дмитрия, стягивая ткань с широких плеч украшенных шрамами, а распухшие от поцелуев губы в порыве поцеловали один из косых шрамов на стыке шеи и плеча. Ллойд скрыл лицо, носом зарываясь в его волосы, выругавшись на родном языке. — Сами вы дрянь, сэр... Язык Яна заплетался, но упорно продолжал называть Дмитрия только так, потому, с каждым «сэр», он замедлял движение, почти до конца вытаскивал член так, что становилось дурно, а потом снова резко входил. Разум умолял прекратить всё это, тело желало чтобы это длилось вечность. Учитывая Дмитрия...это действительно могло продолжаться вечность. Дмитрий закинул голову назад, зачёсывая пятерней взмокшие волосы. С его лба потёк пот. Хриплый вздох превратился в белое облачко горячего дыхания. По его плечам текли горячие струйки пота, и язык Яна высунулся, медленно слизывая, чувствуя солёность с каким-то туманом в глазах. Дмитрий замер, медленно наклонив голову набок, его брови сошлись вместе, а потом удивлённо взлетели вверх когда зубы Яна заскрежетали и впились в плечо, сжимаясь на коже словно хотели откусить от Ллойда кусочек и проглотить. — Вот-вот, покусай, покусай...— крепкая рука погладила его по голове как послушного... — Да, сэр... — простонал Ян, снова и снова вонзая зубы в чужую горячую кожу. Дмитрий что-то прохрипел про «месяц», видимо тот самый за который они не виделись, про то как он устал ждать и стал толкаться бешенее, предчувствуя собственную разрядку. Истекающий член Яна тёрся о чужой твёрдый живот, испачканный спермой от первого оргазма. Брови Дмитрия снова сошлись вместе, его льдистые глаза потемнели, и схватив Яна в охапку, сжал его не давая даже дёрнуться в сторону, намертво прижав к себе. Лишь когда дыхание, касающееся его уха стало резким, отрывистым, Ян понял. Вспомнив что с ним творилось в тот раз, захотелось завыть от осознания того, что он снова окажется в душе, вынужденный убирать чужую сперму из себя. — Не...не вздумай!.. Биться было бесполезно, руки ощущались как капкан, Ян лягнул Дмитрия пяткой по бедру. Его ногу тут же поймали крепкие пальцы, полностью обхватив лодыжку. — Перестань...на ёрзать на моём члене и дай наполнить тебя. Лицо потеплело от запоздалого смущения. — Слушайся своего командира, Ян...— почти нежно прошептал Дмитрий своим хриплым голосом и наклонился к его лицу, оставив сильный поцелуй след над подбородком.

***

Твёрдые подушечки пальцев сильнее прижались к напряженному соску. Губы нашли твердый выступ сквозь рубашку и резко пососали его прежде чем Ян, уже одетый, успел оттолкнуть Дмитрия от себя. — Пусти меня уже...— пробормотал он севшим голосом, не обращая внимания на то, что перешёл на собственный родной язык, чувствуя что его и без того непослушная копна чёрных кудрей превратилась в гнездо для вороны. Пошатнувшись, чуть не упав на снег, а точнее на Дмитрия, который был бы не против, Ян встал, медленно ковыляя до особняка. Он нервно потирал шею. Весь участок от подбородка до...до внутренней стороны бедра покрывали темнеющие словно переспелые вишни следы — осознание, что водолазку он будет надевать как минимум недели две. А что произойдёт за эти две недели или даже завтра представлялось ему кошмаром, какофонией бреда и сделок с совестью. Он медленно облизнул губы, прикрывая глаза. Но тело размягчалось от удовольствия.