Принцесса

      — Первый лот — горячий и холодный одновременно! — голос Миры разлился по залу. — Грей Фулбастер!       Девушки в пышных платьях и кружевных перчатках переполошились, словно стая голодных чаек. Воздух наполнился шепотом, визгом. Особенно выделялась Джувия. Она отлипла от Грея и в её руках сверкнула табличка с номером.       Грей содрогнулся. Липкая капля пота медленно скользнула от шеи вниз по напряжённой спине. Его взгляд заметался по залу и приклеился к чёрному входу — единственному пути к спасению. Но там, прислонившись к косяку с невозмутимостью палача, дежурил Мастер. Его фиолетовые кошачьи уши грозно топорщились, а глаза сверкали в тусклом свете ламп. Бежать было некуда.       Люси наблюдала за развернувшейся битвой с жадным интересом. Джувия, ещё минуту назад готовая разорвать соперниц, сползла по стенке. Её ставку перебил красавчик с изумрудными глазами, одетый в безупречный фрак. Новый соперник оказался страшнее, чем кредит в несколько миллионов джуэлей.       Хэппи с Нацу откровенно ржали, не стесняясь тыкать пальцами в сторону сценки. Грей стоял белее мела. В его голову никак не могло прийти, что его, мастера льда, волшебника «Хвоста Феи», заставят танцевать с парнем. Впрочем, парень был хорош собой: гордый профиль, волевой подбородок.       Нацу перестал ржать ровно в тот момент, когда Мира назвала его имя. Хэппи замер в предвкушении апокалипсиса, прижав лапы ко рту. Люси даже привстала на цыпочки, высматривая в толпе голосующих.       — Нацу, а ты, оказывается, тоже пользуешься успехом у мужчин, — хмыкнула Люси, не в силах скрыть иронию. Её взгляд упал на джентльмена в чёрном костюме: тот сидел в первом ряду с видом гордой невозмутимости и поднял свою табличку.       Лицо Нацу побелело и вытянулось в гримасу вселенского ужаса. Осознание того, что его продают как барана на рыночной площади, пришло только сейчас.       — Нацу, а кто в вашей паре будет девчонкой? Ты или… — Хэппи не договорил, захлебнувшись смехом.       — Я не буду! Ни за что, слышите?! — взревел Нацу. С его губ сорвались горячие искры возмущения.       Люси похлопала его по плечу с притворным сочувствием, от которого хотелось плакать ещё больше.       — Ничего, Нацу. Это просто танец. Маленький, скромный танец. Не сопротивляйся, расслабься. Может, тебе даже понравится.       Нацу перевёл на неё взгляд полный немого укора. Хэппи, не в силах держаться в воздухе, катался по паркету от смеха, периодически взлетая и падая.       — Нацу, а ты видел, как он тебе подмигнул? Видел?!       Нацу молился всем драконьим богам.       Молитвы были услышаны. Его выиграл не парень, а пухленькая, удивительно весёлая на вид женщина с ямочками на щеках. Её звали Роберта. Она подошла к Нацу с грацией человека, который только что отхватил на ярмарке ценный трофей: живого дракона на целый вечер. Пухлые бледные пальцы, унизанные кольцами с изумрудами и рубинами, обхватили его предплечье.       Нацу скосил глаза на её руку… и покраснел. До ушей. До корней волос.       Люси выпучила глаза, как баран на новые ворота. Он покраснел? Нацу?! Это что, его настоящий типаж?!       Роберта, заметив её реакцию, подмигнула. Люси не смогла вымолвить и слова и стояла с открытым ртом.       Остальные мужчины гильдии разошлись с молотка почти без приключений. Фрид страдал в углу — Лаксус так и не пришёл. Эльфман краснел в объятиях фигуристой дамы в чёрном бархате. Мастер уже вовсю распивал горячительные напитки с милой старушкой в бриллиантовом колье. Даже Хэппи нашёл свою судьбу — юная особа в голубом платье кормила его отборной рыбкой с рук, и он не жаловался.       Мира перевела дух и посмотрела в список.       — Внимание, дамы и господа! — провозгласила она, встряхнув длинными серебристыми волосами. — Следующий лот! Волшебство звёзд и небесная красота в одном изящном флаконе! Люси Хартфилия!       Нацу поднял голову, забыв о собственном смущении. Люси затаила дыхание. По затылку скатилась капелька пота.       Торги не шли, а стояли колом. Голосующих нашлось всего ничего, а ставки были настолько смехотворными, что даже Мира притихла и перестала подначивать толпу. Люси смотрела в пол паркета, чувствуя себя вещью на распродаже. Маленькой, ненужной вещью.       Нацу же смотрел на всех голосующих подряд. И сам не понимал, почему его это так бесит, откуда эта глухая злость в груди? Он понимал лишь одно: все эти чужие люди смотрят на неё, на его Люси, как на куклу в красивом платьишке с глупым бантиком в волосах.       Но аукцион шёл, не считаясь ни с чьими чувствами. Мира занесла молоток, бросив взгляд на Люси. Она сама пожалела, что затеяла эту игру, но отступать было некуда.       Люси ушла неприметному брюнету в сером костюме.       Он подошёл к Люси и произнёс сухое, лишённое всяких эмоций:       — Добрый вечер.       Его лицо было каменной маской. Серые глаза смотрели на люстру, но не смотрели на Люси. Будто ему и вовсе не важно, есть она здесь или нет.       Аукцион продолжился. Мира объявляла новые лоты, цифры взлетали вверх, зал гудел, как потревоженный улей. Но Нацу больше не слушал, он был занят тем, что сверлил взглядом кавалера Люси.       А Люси слушала. Не хотела, но слушала.       По итогам главного конкурса вечера — нелепой безумной лотереи с провокационным названием «сладкая ночь» — выиграла Эрза.       Ставка в двадцать миллионов джуэлей перекрыла все мыслимые рекорды. Аукционный молоток Миры опустился с финальным, торжествующим стуком. Эрза сияла. Сияла так, будто только что спасла мир, а не выиграла право на безраздельное обладание десертным столом. Её глаза горели предвкушением, а губы изогнулись в довольной, почти хищной улыбке. Вечер с бесконечными тортиками был в её руках и горе тому, кто посмеет встать между Титанией и её заслуженным клубничным парфе.       Люси выдохнула. Длинный, тихий выдох, который она даже не заметила.       Она понимала — нечего обижаться. Но нерационально, абсурдно и совершенно невозможно — она хотела победить. Просто быть как все. Частью известной гильдии, а не случайным новичком, до которого никому нет дела.       Зал наполнился музыкой.       Первые аккорды вальса поплыли под высокими потолками, растекаясь липким мёдом.       Пары одна за другой выходили на паркет. Платья кружились, фалды фраков разлетались, зал превратился в одно единое, дышащее существо. Движение, музыка, свет — всё слилось в пёстрый водоворот.       Взгляд Люси скользнул по кружащимся парам, бессознательно выискивая знакомую розовую шевелюру.       Перед тем как скрыться в толпе, Нацу обернулся. Глаза у него были спокойные. Слишком спокойные. И в этом спокойствии читалось что-то недоброе.       А потом его закрыла собой широкая спина Роберты, и Нацу растворился в музыке.       Люси стояла и не понимала, почему он ушёл, не сказав ей ни слова, смотрела на спину Роберты в алом бархате — та кружилась в медленном вальсе, подстраиваясь под неуклюжие шаги Нацу.       Люси вдохнула и вздрогнула, почувствовав чужое прикосновение.       Холодные пальцы легли на её руку и от этого простого жеста по коже побежали мурашки.       Она подняла взгляд.       Серые глаза смотрели прямо в её.       Без улыбки. Без намёка на тепло. Но они смотрели именно на неё.       Сердце Люси сделало кульбит, ударилось о рёбра и ухнуло вниз. Она покраснела, мысленно ругая себя за слабость.       Мужчина склонил голову, ожидая.       — Позволите? — спросил он.       Люси сглотнула. Кивнула. Потому что слов у неё не было.       И он повёл её в вальс.       Ни одного лишнего движения. Ни одной фальшивой ноты. Мужчина вёл, смотря не на Люси, а куда-то поверх её головы.       Вокруг них царил хаос.       Кана, раскрасневшаяся и сбившая причёску, отбивала канкан со своим повеселевшим кавалером. Биска запиналась о собственные туфли, бросая виноватые взгляды на Альзака. Грей, сохраняя на лице маску ледяной невозмутимости, держал своего кавалера на расстоянии вытянутой руки, будто боялся, что тот заразит его опасной болезнью. Из-за этой тактики они то и дело врезались в другие пары.       Но Люси не замечала ровным счётом ничего.       В висках стучала кровь в такт музыке. Пальцы сжимали ткань серого пиджака. А взгляд был прикован к Нацу.       Нацу, который вёл себя так, будто ничего особенного не происходило. Он кружился где-то на периферии, слушая Роберту.       Люси не замечала, что он тоже смотрит, когда она отворачивается.       Смотрит исподлобья, хмурится, а затем отводит взгляд, убеждая себя: всё в порядке, ничего подозрительного, она просто танцует, ничего страшного. Роберта болтала без умолку. Кажется, о своих прошлых балах, где она была первой красавицей вечера, о кавалерах, выстраивавшихся к ней в очередь, о бриллиантах, которые ей дарили. Но Нацу почти не слушал. Его уши улавливали лишь обрывки фраз. Всё внимание было приковано к золотистой макушке, мелькавшей среди танцующих.       Музыка притихла. Последний аккорд вальса растаял в воздухе, и его место занял задорный ритм — дудочки запели тонкими голосами, барабаны загремели дробью.       Люси моргнула, выныривая из своих мыслей, как из густой воды. Её партнёр остановился, разомкнул руки.       — Спасибо, — сказал он.       Люси открыла рот, чтобы ответить, но мужчина развернулся и ушёл. Не попрощался. Не бросил взгляда через плечо. Просто шагнул в толпу и растворился среди кружащихся пар.       Так, будто это было совсем не важно. Так, будто поставил галочку в списке задач на сегодня: «Потанцевать с незнакомкой» — выполнено. «Уйти, не дослушав» — тоже.       Люси стояла в одиночестве, провожая взглядом его спину в сером пиджаке. Кто-то задел её плечом, кто-то локтем, но никто не извинился. Все были слишком пьяны, слишком счастливы, слишком заняты собственным весельем.       Она поправила локон дрожащей рукой. Взгляд задержался на Нацу, которого уже тянула к столикам Роберта. Потом на Хэппи — кот кружился с девчонкой в голубом платье, его лапки лежали на её плечах, а мордочка сияла улыбкой от уха до уха.       Люси прикрыла глаза. Только на секунду. Глубоко вдохнула. Выдохнула.       И пошла к бару.       Села за стойку, заказала себе позорный девчачий коктейль — ананасовый сок, белый ром, взбитые сливки и вишенка для полного счастья. Сегодня барменом работал незнакомый мужчина по найму. Мира была слишком занята аукционом, чтобы стоять за стойкой. Да и сама она сейчас была ценным «лотом» — Люси видела её в центре зала, она танцевала с красавчиком-брюнетом, и на её лице сияла та самая загадочная улыбка, которая сводила с ума всех мужчин гильдии.       Люси мешала соломинкой взбитые сливки, наблюдая, как белые пики кружатся в янтарной жидкости, тают и оседают на дне. Она развернулась на стуле и взгляд сам собой вновь нашёл Нацу.       Но он на неё не смотрел.       Он был слишком занят мини-бургерами и женщиной, что подкладывала ему в тарелку картошку. Роберта улыбалась, что-то говорила. Он кивал, что-то отвечал, и крошки срывались с его губ, падая на скатерть.       Люси нахмурилась и отвернулась.       Возле фотозоны крутились Леви, Джет и Дрой. Они натянули ковбойские шляпы и просунули головы в картонную инсталляцию мускулистого мужчины с пышными усами. Улыбались до ушей.       Грей по привычке сбросил рубашку. Та упала на пол, и её тут же кто-то пнул в сторону. Его кавалер покраснел и сбежал в неизвестном направлении, прикрыв лицо ладонями.       Джувия появилась рядом с Греем мгновенно, будто только того и ждала, и потянула его в танец. Её глаза горели безумным блеском, волосы развевались синим вихрем, а на губах застыла улыбка человека, который только что выиграл джекпот.       Люси отвернулась.       Отпила коктейль.       Приторная сладость растеклась по нёбу, язык защипало ананасовой кислотой. Слишком сладко. Слишком кисло. Всё слишком. Но другого не хотелось.       Она выпила его в три глотка, втягивая трубочкой до свистящего хлюпанья, от которого бармен поморщился. Поставила бокал на стойку, промокнула губы салфеткой, разгладила юбку.       Уже собиралась встать, пойти танцевать хотя бы одной, раз уж партнёр так и не нашёлся сам. Хотя бы просто кружиться в толпе, чувствовать музыку и не думать ни о чём.       Но на её голову опустилась ладонь.       Люси вздрогнула. Обернулась.       — Чего ты тут одна пьянствуешь? — спросил Грей.       Он стоял за её спиной. Без рубашки, в одних брюках, с растрёпанными волосами и странным выражением лица.       — Отдыхаю, — соврала Люси.       Улыбка получилась неубедительной, она сама это почувствовала. Грей, кажется, тоже.       — А где Джувия? — спросила Люси, чтобы сменить тему.       Грей покосился в даль зала. Люси проследила за его взглядом.       Джувия расплылась на стуле в позе, не подобающей леди. Красные щёки, мутные глаза, счастливая блаженная улыбка. Из её рта вырывалось тихое хихиканье. Люси не слышала его, но видела слишком отчётливо.       — Что ты с ней сделал? — подняла бровь Люси.       Грей закашлялся.       — Ничего… — пробормотал он, разглядывая бутылки за барной стойкой. — И вообще, это вышло случайно.       Вид у него был такой, будто он вспоминал постыдный сон и пытался его переписать.       Люси ухмыльнулась. Ткнула его локтем в бок.       — Ничего. Понятно-понятно.       — Неважно, — махнул рукой Грей, отрубая тему. — Пойдём, потанцуем.       Он протянул ей руку ладонью вверх, взгляд в сторону, на колонну.       — Не боишься, что Джувия нас обоих закопает под кустом? — ухмыльнулась Люси, принимая его руку.       Его пальцы были холодными. Всегда такими.       — Или тот парень… ты ему явно понравился.       Грей фыркнул.       — Прекрати. Мне это будет сниться в кошмарах, — он потянул её за руку, Люси спрыгнула со стула. — Каждую ночь. Спасибо.       Люси прыснула и удержалась от желания подколоть его ещё разок.       Они прошли в центр танцпола. Музыка лилась весёлая, с задорными скрипками и бойкой гитарой. Грей повёл её: один шаг, второй, третий и их тела задвигались в унисон, будто они делали это много лет, а не впервые друг с другом.       Люси улыбнулась, встретившись с ним взглядом.       Грей порозовел и отвернулся, делая вид, что изучает красоту хрустальной люстры, купленной специально для этого вечера.       Они кружились и Люси чувствовала, как её юбка взлетает, как волосы щекочут щёки, как музыка заполняет всё внутри. И это было почти хорошо.       Нацу повернул голову к танцполу.       Хот-дог застыл на полпути ко рту. Горчица капнула на скатерть, но он не заметил.       Он смотрел, как Люси кружится в руках Грея. Как она улыбается. Как её глаза блестят непонятным светом.       Хот-дог опустился на тарелку.       Хэппи, наевшись до отвала и натанцевавшись до изнеможения, опустился на голову Нацу, как довольный мешок с картошкой. Он вытянул лапки, проследил за взглядом Нацу и хихикнул.       — Сладкая парочка, — прошептал он, ни к кому конкретно не обращаясь.       Нацу поднял взгляд, но увидел лишь подрагивающие от смеха усы. Он промолчал, стиснул зубы и не признался даже сам себе, что в гробу он видал эту «парочку». Вместе с гробом. И с кладбищем. И со всем, что с этим связано.       Роберта тоже посмотрела.       Сначала на пару: Люси и Грей кружились как два профессионала на конкурсе бальных танцев. Потом на Нацу, который смотрел так, будто хотел поджечь Грея без всякой магии. Одними глазами. Мысленно. Потом на Хэппи, который был занят хихиканьем и ничего не замечал вокруг, кроме собственного веселья.       Роберта улыбнулась, сказала себе под нос «молодые», покачала головой, но никто её не услышал.       Она встала и тронула Нацу за плечо.       — Наелся? — спросила Роберта, поправляя бриллиантовую брошь на груди. — Пойдём потанцуем. А то будет поздно.       Нацу не понял. Поздно для чего? Для танцев? Для десерта? Но он встал и пошёл за ней к танцполу.       Хэппи вспорхнул с его головы и полетел в центр зала, к кружащимся парам, к музыке, к всеобщему веселью. Его пушистый хвост мелькнул в воздухе и растворился среди блеска и кружев.       Нацу перебирал ногами то и дело сбиваясь с ритма, то и дело оборачиваясь на Люси.       Она стояла близко. Очень близко. В трёх шагах, не больше. Её платье развевалась в такт музыке, локоны подпрыгивали, и она пахла. Сладко, по-своему, тем самым ароматом, который его успокаивал. Но сегодня не так. Сегодня этот запах заставлял шевелиться что-то внутри его живота.       Люси чувствовала его взгляд. Кожей. Затылком. Каждой клеточкой тела. Но не поворачивала головы и делала вид, что увлечена танцем, что ей всё равно, что его зелёные глаза сверлят её спину.       Грей наоборот поворачивался через каждые несколько секунд. Поднимал бровь, глядя на Нацу, и на его лице читалось однозначное: «Чё надо?».       Хэппи кружил над их головами, считая секунды до неизбежного. До драки, или до маленького, но очень уютного пожара.       — Смена партнёров! — объявила Роберта.       Она отпустила Нацу, как будто отбросила ненужную вещь. Нацу растерялся, моргнул, перевёл взгляд с Роберты на Люси, с Люси на Грея. Как и все вокруг, он не понял, что происходит.       Но Роберта не спрашивала разрешения.       Она шагнула вперёд, потеснила Люси плечом, вцепилась в плечи Грея и закружила того в танце, приняв на себя ведущую роль. Грей даже не успел понять, что происходит. Его лицо вытянулось, глаза округлились, ноги заплелись. Роберта кружила его, как тряпичную куклу, и, кажется, наслаждалась каждым движением.       Люси шагнула к Нацу. Тело помнило. Тело знало, как это делается на настоящих балах. Без пауз, без вопросов, без права на ошибку. Другие гости последовали их примеру: пары распались и заново сложились, как кусочки калейдоскопа.       Нацу обхватил её ладонь и повёл в танец.       Люси смотрела в его грудь — на белую рубашку, расстёгнутую на две пуговицы, на линию ключиц. Затем подняла взгляд на линию челюсти, на сжатые губы, посмотрела в глаза.       Нацу смотрел то в потолок, то в стену, то на пролетающего мимо Хэппи. Куда угодно, только не на неё, чёрт возьми.       Люси чувствовала всем телом его напряжение. По тому, как он сжимал её руку. По тому, как воздух накалился рядом с ним, как в печке. По тому, как его дыхание стало глубже, тяжелее.       Она нахмурилась.       — И почему я должна это терпеть… — прошептала она, обращаясь не к нему, а скорее к себе, к своей судьбе, которая подкинула ей этот вечер.       Но Нацу услышал и сжал её ладонь. Люси стиснула зубы — больно.       — Что не так? — спросил он.       Люси подняла на него взгляд из-под насупленных бровей.       — Да ничего, Нацу.       Хэппи, зависший над их головами, хихикнул.       — Люси, так и скажи, что ты запа—       Он не успел договорить. Люси вырвала руку из ладони Нацу, подпрыгнула и схватила Хэппи за хвост. Мёртвой хваткой. Без права на помилование.       Хэппи пискнул и в следующую секунду был зажат между её грудью и твёрдым, горячим торсом Нацу. Лапки дрыгались, мордочка смялась, хвост застрял где-то в районе пуговиц.       Люси взяла Нацу за руку, переплела пальцы и продолжила танцевать.       Будто так и надо.       Будто зажатый между ними кот — это совершенно нормальный бальный аксессуар.       — Ты странная, — сощурился Нацу.       Люси ничего не ответила.       Она нахмурилась и прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания ни на писки Хэппи, ни на Нацу, ни на пары, которые бросали на них недоумённые взгляды.       В груди всё кипело. Как чайник, который она забыла на плите в прошлую пятницу и который чуть не устроил пожар.       Она стиснула зубы и сделала глубокий вдох.       Носом — вдох. Ртом — выдох.       Хэппи вынырнул из её груди и задышал, как водолаз после долгого заплыва.       — Отпустите!       — Сиди и помалкивай, — прошипела Люси сквозь зубы, даже не взглянув на него.