Принцесса

      Солнце уже вовсю заливало комнату, когда Нацу разлепил глаза. Голова была тяжёлой, будто кто-то её начинил камнями. Он приподнялся на локте, щурясь от ярких лучей, пробивавшихся сквозь щель между шторами, и обвёл взглядом комнату.              Беспорядок был эпическим. На полу расплылась липкая лужица засохшего шампанского. Рядом валялся перевёрнутый стул, словно после схватки. Занавески на окне обуглились. Окно — вдребезги. Россыпь блестящих осколков на ковре.              «Это что… я?» — подумал Нацу с подступающим недоумением.              Он повернул голову к кровати. Посередине, свернувшись калачиком, лежал Хэппи и обнимал маленькую подушечку в виде сердечка.              Нацу нахмурился. Почему Хэппи здесь? Он же вроде отправился на свою грандиозную рыбалку?              На другом краю, закутавшись в одеяло так плотно, что напоминала гигантский кокон с торчащей наружу прядью светлых волос, спала Люси.              Нацу наморщил лоб, пытаясь собрать обрывки снов, что всё ещё кружились в сознании, как мотыльки. Смутные, тревожные и в то же время сладкие образы: дрожь в собственных руках, её запах, морда Игнила, проплывающая на заднем плане, и странное ощущение на щеке, будто миллионы бабочек одновременно коснулись её крыльями. Но чем настойчивее он пытался ухватить эти видения, тем быстрее они ускользали.              — Чёрт… — выдохнул Нацу и потер затылок.              Он спустил босые ноги на пол, подошёл к Люси и наклонился.              — Эй, Люси… — позвал он и потряс её за плечо. — Ты там живая?              Люси вздрогнула, услышав его голос, почувствовав тепло его руки, но вместо того чтобы открыть глаза, ещё глубже зарылась в одеяло, притворяясь спящей с таким усердием, что это могло обмануть разве что полного идиота.              — Люси. Что тут произошло? На нас напали?              Тишина. Но дыхание в коконе стало слишком громким для спящего человека.              Люси не выдержала и, высунув лицо из-под одеяла, пробормотала:              — Нет. Ты просто напился и уснул.              Увидев его — растерянного, с растрёпанными после сна вихрами, — она покраснела. В памяти всплыли события прошлой ночи во всей их пугающей, смущающей полноте. Её поцелуй. Его щека под её губами. Тепло.              Нацу нахмурился.              — Что у тебя с лицом? Поранилась?              — Немного. Ничего страшного. Просто царапина, — Люси тронула рукой засохшую ранку.              — Это же… не я? — спросил он, не сводя напряжённого взгляда с её щеки. — Я ничего не помню.              Люси вздохнула, села на кровати и посмотрела на него тепло, без тени упрёка. Собственное смущение вдруг показалось ей мелочью. Как можно думать о глупостях, когда он смотрит на неё так, будто в чём-то виноват?              — Это не ты, Нацу, — Люси перевела взгляд на Хэппи.              Тот всё ещё спал. Мордочка во сне сохраняла напряжённое выражение, даже усы подрагивали. Она знала: он пол ночи не сомкнул глаз, переживал. И ей вдруг стало его жаль, несмотря на всё, что он учинил прошлым вечером.              — А кто тогда? — голос Нацу зазвенел. — Почему окно разбито? Почему Хэппи с нами? Почему занавески сгорели? Почему…              — Нацу, успокойся, — перебила Люси. — Давай отложим эту тему. Ты главное скажи. Ты себя хорошо чувствуешь? Ничего… странного?              Он моргнул, её вопрос застал его врасплох.              — Хорошо. А что? Почему ты спрашиваешь?              — Хорошо, что хорошо, — Люси поднялась с кровати, прикрыла глаза и потянулась, хрустнув позвонками.              — Подожди, объясни! Я ничего не понимаю! — Нацу нахмурился и взмахнул руками.              — Давай сначала позавтракаем. А ещё нужно снять другой номер… Не будем же мы спать в комнате с дырой вместо окна… Но сначала! — Люси подняла палец и улыбнулась. — Душ!              Нацу скрестил руки на груди. Она его просто игнорирует. Раз за разом. Это начинало бесить.              — Ладно! — бросил он. — Иди в душ. Только быстро.              — Договорились. Только Хэппи не буди. Пусть спит. Не шуми, ладно? — Люси уже стояла в дверях ванны.              Нацу покосился на Хэппи. Тот спал так крепко, будто собирался проспать до следующего лета.              — Не буду.              Дверь прикрылась. Нацу остался один с разгромленной комнатой и Хэппи, который сопел в подушку.              Он обошёл пространство, как сыщик, перебирающий улики. На полу валялся бокал, рядом темнела маленькая лужа. Судя по запаху, то самое шампанское. Стена у окна слегка опалена. Нацу провёл пальцами по обоям, затем по почерневшей ткани занавесок. Ничего не понятно.              И то, что Люси что-то недоговаривала, тревожило сильнее, чем сам погром. Но она ведь сказала: «Это не ты». А Люси не врёт. Она честная. Да и вообще, если бы это действительно был он, она бы его придушила, оживила, а затем утопила бы в источниках.              Нацу сел обратно на кровать, зажурился, скрестил руки на груди и попытался вспомнить хоть что-то. Но ничего. Он потрогал свою щёку, будто это могло что-то прояснить.              Нацу распахнул глаза, когда дверь ванной щёлкнула, и уставился на щёку Люси, на царапину.              — Откуда у тебя это?              — Осколок стекла попал. Я же сказала, ничего страшного. Чего ты? Царапина. Даже не болит.              Нацу нахмурился. На царапину это не походило, скорее на порез, на котором уже засохла тёмная корочка.              — У тебя хоть мазь какая-то есть? А то шрам останется.              Сам он никогда не возился со своими ссадинами. Даже глубокие порезы заживали сами, оставляя после себя неровные бледные рубцы. Ему было всё равно. Но почему-то царапина Люси встревожила его, будто это была самая настоящая, страшная рана.              — Куплю в аптеке, — махнула рукой Люси.              — Давай я сбегаю. Быстрее будет.              — Да не надо, Нацу, я—              — Я мигом.              Он уже стоял у порога, чуть согнув колени. Люси не успела и рта раскрыть, как его силуэт скрылся за дверью.              Она улыбнулась ему вслед и покачала головой. Затем глянула в окно, прикидывая, как провести день. Желательно без зелий, котов и прочих унижений.              Солнце светило нещадно, даже воздух, казалось, дрожал от жара. Идеальный пляжный день. Правда, пляжа в Хосэнке не было, только источники и парки. Да и Нацу не провёл бы весь день в бесцельном лежании под солнцем.              Люси села на кровать, улыбаясь своим мыслям, и погладила Хэппи по голове. Мордочка Хэппи расслабилась, он замурлыкал, но не проснулся.              Нацу вернулся через десять минут. Взбодрённый пробежкой, он почти забыл о своих тревогах. С порога он улыбнулся Люси — так победоносно, будто не в аптеку сходил, а целую армию врагов разметал.              — Купил! — объявил он, протягивая пакет, как знамя.              — Тише ты, — улыбнулась Люси.              — Ой, забыл, — он понизил голос до такого низкого шёпота, что это вышло скорее смешно, чем тихо.              Он сел рядом с ней на кровать и достал мазь — обычный алюминиевый тюбик с чёрным колпачком. Люси протянула руку, но Нацу поднял тюбик над головой.              — Давай я. У тебя так аккуратно не получится, — ухмыльнулся он.              — Ты-то вообще воплощение аккуратности, — фыркнула Люси.              — Вот именно, — улыбнулся Нацу, выдавливая горько пахнущую мазь на палец.              Когда он коснулся её щеки, Люси вздрогнула. Мазь была холодной, а пальцы Нацу — горячими и аккуратными. И от этого ощущения, контраста холода и его тепла, по рукам побежали мурашки, а в груди что-то замерло и защемило. Как вчера, когда она поцеловала его.              Нацу так сосредоточился на этом нехитром деле, что не заметил, как Люси рассматривает его лицо. Его зелёные глаза с жёлтыми прожилками. Линию сведенных бровей. Ресницы. Губы, которые сжались от усердия.              — Ну вот и всё, — улыбнулся Нацу, поднимая взгляд от её щеки к глазам.              То, как Люси на него смотрела, заставило его сердце сделать невероятный кульбит. Она никогда так не смотрела. Будто… Он даже слов не подобрал, только почувствовал укол в груди. Странный, но приятный.              «Опять! Я точно смертельно болею. Это те грибы, что мы с Хэппи съели перед балом», — подумал он.              Его лицо приняло упрямое, почти детское выражение. Он и вправду намеревался обсудить этот вопрос с Хэппи: спросить, у того тоже после тех грибов в груди болит?              — Ты чего? — хихикнула Люси, наблюдая за ним.              — Ничего! Я голоден. Надо Хэппи будить. Завтрак пропустим!              Люси глянула на часы. Шведский стол работал до одиннадцати, а стрелки уже подползали к полудню.              — Мы уже пропустили.              — Как?! — лицо Нацу исказилось в таком драматичном ужасе, что Люси расхохоталась.              Хэппи зашевелился, зевнул во весь рот, показав розовый язычок. В следующую секунду глаза распахнулись, и он нашёл взглядом Нацу.              — На-а-а-цу! — он кинулся к нему, обхватив торс лапками. — Ты живой! Слава рыбе! Я так испугался!              Нацу не сразу понял, что происходит, но рука сама легла на спинку Хэппи.              — Ты чего? С чего мне быть мёртвым?              — Это всё я! Дурак! Я тебя отравил! — по его пушистым щекам покатились слёзы.              Брови Нацу поползли вверх и скрылись где-то за линией волос.              — В смысле?! — голос сорвался на высокую ноту.              Хэппи вытер сопли об жилет Нацу и оторвал от него заплаканную морду.              — Прости меня! Я хотел помочь. Но перепутал зелья!              — Какие ещё зелья?! — крякнул Нацу, чувствуя, как реальность становится абсурдной даже по его меркам.              — Я сонное зелье вам в бокалы подлил… — прошептал Хэппи, опуская взгляд к полу.              — Сонное? — Нацу нахмурился. — Поэтому я ничего не помню? А откуда тогда дыра в окне?              — Это тоже я…              Нацу прищурился. Люси уже готовилась к мирным переговорам или очередному взрыву и дымящимся обоям (вернее тем, что от них осталось). Но после секундного замешательства Нацу прыснул и потрепал Хэппи за ухом.              — Какой же ты балбес! Дикий кот, взорвавший занавески.              Хэппи хихикнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Люси улыбнулась.              — Что ты тут вообще делаешь? Ты же вроде на рыбалку хотел?              — Ну… э-э, рыба не клевала… вот я и подумал… что с вами веселее, — пробормотал Хэппи, теребя лапкой край простыни.              — Ясно, не клевала, значит, — ухмыльнулся Нацу, прищурившись.              — Так точно! — отрапортовал Хэппи, вытянувшись струной.              Люси прыснула, прикрыв рот ладонью.              — Ну вот! Теперь, когда все всё выяснили, можно и на обед идти. А то я уже сама проголодалась.              Нацу тут же оживился, глаза загорелись азартом. Или предвкушением обжорства. Сложно различить.              — Погнали!              — Только в душ сначала сходи, — сказала Люси, уперев руки в бока. — А то ты псиной воняешь.              — Да пофиг! Это мой природный аромат!              — Да уж, природный аромат… — пробормотал Хэппи, но, заметив, что все улыбаются, осмелел и даже расправил крылья: — Я от этого аромата по ночам просыпаюсь и окна открываю нараспашку!              Люси рассмеялась.              — Ничего страшного, свежий воздух полезен! — ухмыльнулся Нацу, сверкнув зубами.              Не дожидаясь ответов и уговоров, он подскочил к Люси, схватил её за руку и потянул к выходу с решимостью голодного дракона. Она не сопротивлялась, только что-то проворчала себе под нос про отсутствие понятия гигиены.              Когда они ворвались в ресторанчик при отеле, воздух дрогнул. Звякнули вилки о тарелки. Официант с подносом запнулся об собственный ботинок, пара за соседним столиком подавилась кофе, даже кондиционер под потолком перестал гудеть.              — А вы чё тут забыли?! — крикнул Нацу, выпучив глаза.              За столиком у окна сидели Эрза, Джувия и Грей. С такими невозмутимыми лицами, будто тут им и место. Солнечный свет падал на скатерть. За окном лениво шумели клёны.              Хэппи сидел на голове Нацу и мысленно вопрошал небеса, за что ему всё это. Он так старался! А теперь здесь гвардия разрушителей романтики…              Люси села за столик и Грей сразу же спросил про царапину. Конечно. Грею всегда надо всё знать. А она краснеет и врёт, что случайность. Люси — плохая врунья. Но она врёт, чтобы ему, Хэппи, не досталось от Эрзы. Нет. Он должен что-то сделать! Ради Люси. Ради Нацу. Ради рыбы, в конце то концов!              Нацу зачитывал официантке список. Хэппи знал его наизусть. Картошка фри, стейки, креветки. Нацу всегда заказывал слишком много, но это неважно…              Какой же он дурак! Сидит рядом с Люси и заказывает еду, а она краснеет. Грей сверлит её взглядом, а Джувия… Джувия уже растаяла от своих фантазий. И что она нашла в ледяном извращенце? Хотя что нашла Люси в Нацу ещё большая загадка…              Хэппи тряхнул головой, осознав, что отвлекается от плана.              — Люси, ты чё так покраснела? — спросил Нацу.              Он прикоснулся к её лбу. Просто так. Люси сбросила его руку. А он не понимает, почему. Идиот. Он не знает, что она целовала его, когда он спал.              — Просто сегодня очень жарко! — сказала Люси.              — И вчера тоже было жарко, — хихикнул Хэппи.              Ах, ну зачем он это сказал?! Слова сами вырвались… Хэппи прикусил язык и замолчал, спрятав секрет прошлой ночи в глубине пушистой души. Как бомбу, которая взорвётся, если он скажет хоть ещё одно слово.              — Закажу-ка я чай со льдом. И гаспачо, — Люси листала меню.              — Чё такое гаспачо? — спросил Нацу.              — Суп такой томатный, тупица.              Ну вот, Нацу и Грей снова ссорятся. Из-за супа. Из-за супа, блин! Искры, иней, взрыв… Кстати, а в гаспачо есть рыба? Хэппи задумался и вновь тряхнул головой, прогоняя отвлечённые мысли. Сейчас не до рыбы!              — Сели. Быстро, — сказала Эрза.              Эрза! Спасительница! Слава рыбе, а то эти два идиота сейчас бы разнесли ресторан. В таком случае Люси бы отлупила обоих. На романтику не похоже.              — Так какие у вас планы? — спросила Эрза.              — Не знаю. Мы пока не обсуждали… — сказала Люси.              — Джувия слышала, что тут есть горная река! И сплав на лодках-кувшинках!              — А я читала про полёты на гигантских воздушных змеях, — сказала Эрза.              Хэппи закатил глаза. Нацу и Люси скорее засунут голову в осиное гнездо, чем пойдут. Но фиг они скажут, два идиота!              — Нацу укачает на лодке, а Люси боится воздушных змеев, — проворчал Хэппи.              Люси возмутилась на фоне, но Хэппи не слушал. Люси всегда делает вид, что она бесстрашная и крутая. А потом пищит от страха.              Хэппи вздохнул, принимая ответственность в свои лапы.              — Погнали без Нацу покатаемся! — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. — А они с Люси что-нибудь сами придумают.              Нацу закашлялся. Хэппи почувствовал, что он напрягся. То ли расстроился, то ли обрадовался… Рыба его разберёт.              — Предатель, — пробурчал Нацу.              — Ты же не один будешь, — парировал Хэппи.              Люси улыбнулась. Ну дураку ж видно, что она обрадовалась! Вот только Нацу не увидел. Может ему зрение пора проверить? Хэппи удержался от желания шлёпнуть его по лбу.              — Ну и иди, — надулся Нацу.              Эрза молча сверлила взглядом сладкую парочку. Конечно, Эрза всегда собирает их всех вместе, как любимых одноклассников на школьную экскурсию! И как он об этом не подумал… Хэппи нахмурился, готовясь к обороне. Но затем Эрза улыбнулась и встала, компания зашевелилась вслед за ней. Хэппи выдохнул.              — Ладно. Встретимся на ужине. В девять.              — Договорились, — сказала Люси.              — Ай-я! Погнали на кувшинки! — сказал Хэппи, взлетая в воздух.              Напоследок он обернулся через плечо и бросил взгляд на сладкую парочку. Ну какой же он молодец! Он мысленно пожал себе лапу и удалился вместе с компанией магов навстречу рыбе, горным рекам и приключениям.              Нацу молчал и ковырял вилкой остатки пирога, не поднимая глаз. Он остался наедине с Люси, с грязными тарелками, залитым солнцем окном и жужжанием мухи, бьющейся о стекло.              — Ну что ты надулся, как маленький ребёнок? — улыбнулась Люси.              — Ничего я не надулся!              — Ага. Конечно. И молчишь ты потому, что это твоё естественное состояние.              — А чё они все кинули нас? Зачем тогда вообще приехали?! И Хэппи — засранец… — негодовал Нацу, прожёвывая и говоря одновременно. Крошки от пирога с грибами сыпались на скатерть.              — Ну и что? Мы же всё равно изначально планировали быть в отпуске вдвоём. Или тебе со мной скучно? — Люси прищурилась, откинувшись на спинку стула.              — Да не скучно мне! Но всем вместе веселее было бы!              — Может быть, — пожала плечами Люси. — Но всё-таки. Чем займёмся?              — Не знаю. Может, смахнёмся? — Нацу расплылся в улыбке.              Люси закатила глаза. Она уже не задавалась вопросом, серьёзен он в такие моменты или нет. Просто принимала как данность.              — От меня и мокрого места не останется.              — Да ладно тебе! Я же не собираюсь тебя калечить! Только немножко потрепать, — ухмыльнулся Нацу, в его зелёных глазах заплясали искры огня.              — Ой, спасибо большое, — хмыкнула Люси. — А вообще… У меня появилась идея.              — Какая?              — Устроим бой! Но, — она подняла палец и нахмурила брови, придав лицу строгое выражение, — без магии! И без кулаков.              — И какой тогда бой?              — А такой! На водяных пистолетах!              Нацу задумался. Склонил голову набок, почесал затылок. Это было не так интересно, как настоящая драка. Без огня, без искр, без хруста. Но всё ещё лучше, чем лодки, воздушные змеи и просиживание штанов в отеле.              — Ну так погнали! — уголки его рта растянулись в широкую, беззаботную улыбку, и он рванул с места, едва не сбив официанта с подносом.              Они бегом вылетели на улицу. Яркое, летнее солнце ударило в глаза, а воздух, дрожащий над раскалённым асфальтом, обнял горячие тела. Они свернули в переулок и нашли ближайший магазинчик с товарами для детей.              Витрина пестрела всеми цветами радуги. Мячи в сетках, гигантские мыльные пузыри, прыгающие волшебные рыбки в банках. Нацу стоял с открытым ртом у стеллажа с игрушечными монстрами: пластиковые драконы с клыками, подвижные роботы, мягкие осьминоги с круглыми пуговичными глазами. Он взял одного дракона, повертел в руках, нажал на кнопку, игрушка зарычала. Глаза Нацу загорелись блеском, в котором явственно читалось: «КУПИ!»              — Нацу, мы не за этим пришли, — Люси вытащила дракона из его пальцев и поставила обратно на полку. — Пистолеты. Водяные. Быстро.              Она выбрала два: ярко-синий и оранжевый. Пистолеты оказались магическими, на боку каждого мерцала маленькая лакрима, вставленная в прозрачное гнездо. Продавец, пожилой мужчина в соломенной шляпе, объяснил, что вода в них бесконечная… ровно до тех пор, пока не кончится заряд. А заряда хватит на час активной стрельбы.              — А для очень активной? — спросил Нацу, нажимая на спусковой крючок прямо в магазине.              — Нацу!              Он опустил пистолет, но струйка воды всё равно прыснула в потолок, окатив люстру. Продавец только вздохнул и поправил очки.              Они вышли из магазина и дошли до небольшого парка, который оказался совсем рядом — поворот направо у фонтана с медной рыбкой, вперёд по аллее мимо скамеек.              Парк больше походил на мини-лес с тропинками. Деревья были высокими, с толстыми стволами, которые не обхватишь двумя руками. Под ногами хрустели сухие ветки и прошлогодние жёлуди. Где-то в ветвях перекликались птицы, а в траве стрекотали кузнечики.              Люси свернула с тропинки, раздвинула ветки орешника, и они вышли на небольшую круглую полянку, усыпанную жёлтыми одуванчиками. Полянку со всех сторон окружали старые дубы.              — Идеальное место, — объявила она, поворачиваясь к Нацу. — Ни души. Ничего ценного. Можно поливать друг друга сколько влезет.              Нацу уже не слушал. Он стоял в боевой стойке, согнув колени, направив оранжевый пистолет прямо на неё. Улыбка до ушей.              — Сдавайся, — сказал он низким, притворно-угрожающим голосом. — Это твой последний шанс.              — Эй! — возмутилась Люси, уперев руки в бока. — Так не интересно. Играем по правилам! Расходимся в разные стороны, на… скажем, тридцать шагов. А потом в бой!              — Думаешь, тебе это поможет? — ухмыльнулся Нацу.              — А тебе? — парировала Люси, вздёрнув подбородок.              Они разошлись. Нацу отошёл и растворился в чаще. Люси слышала, как хрустнула ветка у него под ногой, а потом наступила тишина. Он умел быть незаметным, когда хотел.              Она отсчитала тридцать шагов, спряталась за толстым дубом, прижавшись спиной к шершавой коре, и замерла, сжимая в руке нагретый под солнцем пистолет. Она выглянула из-за ствола. Никого. Только деревья. Высокие, тенистые, с узловатыми корнями, выступающими из земли. Где-то стучал дятел.              Нацу за это время успел раствориться в парке полностью. Он стоял за стволом старого дуба, почти сливаясь с ним, и дышал через раз. Его острый слух всё ещё слышал её шаги. Найти её не составило бы труда, даже если бы он закрыл глаза. Он вдыхал запах листвы — горьковатой, чуть приторной от цветущего рядом куста шиповника. Запах коры, нагретой солнцем. И где-то в этом лесу витал её аромат — чернила, цветочные духи, что-то сладкое и неуловимое, выбивающееся из лесной симфонии.              Нацу сжал пистолет покрепче и кинулся на её запах, как собака на дичь. Бесшумно, стремительно, с хищной грацией, которая совсем не вязалась с игрушечным оружием в руке. Трава под его ногами почти не шевелилась.              Люси стояла за деревом, выглядывая одним глазком из-за края шершавого ствола. Она знала, что он её найдёт. Поэтому она и не пыталась убежать, стояла и ждала, как лев подстерегает лань, только вместо когтей и клыков у неё был пластмассовый пистолет и надежда на меткость.              Спустя минуту розовая макушка и наглая физиономия появились в радиусе поражения. Нацу вынырнул из-за куста орешника, низко пригнувшись, и замер, прислушиваясь. Люси затаила дыхание, прицелилась в его лоб и нажала на спуск.              Но Нацу заметил её манёвр со скоростью, которой позавидовал бы любой дикий зверь. Он ушёл от летящей в нос водяной струи, стена ствола приняла удар на себя, брызги разлетелись в стороны, повиснув в воздухе крошечной радугой. Нацу кувыркнулся, перекатился по мягкому мху и вскочил на ноги уже за другим деревом. В его розовых волосах застряли травинки и мелкие сухие листья.              Люси не стала ждать. Она отступала, пятясь задом, продолжая стрелять на ходу короткими очередями, наугад, больше для отвлечения, чем для поражения. Она виляла между деревьями, то выглядывая из-за стволов, то ныряя за ветви орешника.              Никто так и не мог попасть. Струи воды били по коре, оставляя тёмные мокрые пятна.              Люси улыбалась так, что начинали болеть щёки.              — Хватит прятаться, трусиха! — крикнул Нацу, выныривая из-за очередного ствола. В руке он крутил пистолет, как ковбой из старых фильмов.              — Я не прячусь! Я уворачиваюсь! — смеялась Люси в ответ, перебегая к следующему укрытию. — Получай! — она выглянула из-за сосны и выстрелила. Вода пролетела в сантиметре от его уха, Нацу даже не моргнул.              — Мимо!              После ещё нескольких минут мокрой, шумной перестрелки они прижались к стволу по разные стороны одного, особенно большого, дерева. Старого дуба, чья крона уходила высоко в небо, а корни толщиной с руку взрослого мужчины извивались по земле.              Нацу стоял, затаив дыхание. Его драконий слух улавливал каждый звук: частый стук её сердца, сбивчивые вдохи и выдохи. Он сжимал в руках своё грозное оружие и готовился к окончательному, сокрушительному удару.              Люси прижалась спиной к коре, чувствуя, как та царапает лопатки даже через майку. Она пыталась услышать его шаги, но не слышала. Тишина. Только ветер в ветвях, только дятел вдали, только её собственное дыхание, которое казалось слишком громким. Хитрец. Он её ждал.              Она завертела головой в поисках вдохновения. Может, перебежать к соседнему дереву? Или выскочить и стрелять навскидку? Или просто сдаться с достоинством? Нацу не дал ей решить.              Он выскочил из-за ствола, Люси не успела даже моргнуть. Его ноги оторвались от земли, он прыгнул, сгруппировавшись в воздухе. Приземлился перед ней, нацелив пистолет в лицо, и выстрелил. Струя воды брызнула бодрящей прохладой. Люси зажмурилась, но было уже поздно. Вода стекла по лбу, по щекам, по подбородку, затекла за шиворот, холодными ручейками побежала по шее, ключицам, в ложбинку между грудей.              — Я победил! — Нацу вскинул руку с пистолетом над головой, как воин, выигравший войну. На губах сияла такая широкая, такая счастливая ухмылка, что Люси на секунду залюбовалась, забыв о поражении и мокрой одежде.              — Да? Получай, победитель! — рассмеялась она и, прежде чем он успел что-то сообразить, нажала на спуск своего пистолета.              Струя ударила прямо в его ухмыляющуюся морду. Нацу не ожидал такой подставы. Он стоял с открытым ртом и раскинутыми руками, полный победной гордости, и не успел увернуться. Вода залила ему лицо, попала в рот, потекла по подбородку, капая с носа на траву.              — Эй! Это не честно! — возмутился он, вытирая лицо рукой.              — Честно! И справедливо! — Люси рассмеялась.              — Ну ты сама напросилась… — ухмыльнулся Нацу.              Они снова начали носиться. Кричали, хохотали, больше не стараясь уворачиваться, наоборот, подставлялись под струи, как дети под летний дождь. Вода заканчивалась, пистолеты стреляли всё слабее, но им было всё равно. Одежда промокла насквозь, прилипла к телу, волосы слиплись мокрыми прядями. Люси чувствовала, как по спине течёт вода, как холодные капли стекают по ногам в сандалии, как майка липнет к животу, а юбка отяжелела и хлещет по бёдрам. Нацу выглядел не лучше — розовые волосы потемнели, травинки прилипли к вискам.              Когда запас лакримы иссяк, и пистолеты перестали стрелять, издав сухой щелчок, они остановились посреди деревьев.              Люси опустилась на траву, прислонившись спиной к стволу, и закрыла глаза. Солнечные зайчики танцевали на её веках. Нацу плюхнулся рядом и откинулся назад, глядя в небо сквозь кроны.              — Я всё равно победил, — сказал он спустя минуту тишины.              — Нет я, — не открывая глаз, ответила Люси.              — А вот и нет.              — А вот и да.              Они помолчали.              — Ладно. И что теперь? Как нам теперь идти в люди в таком виде? — Люси окинула свою одежду взглядом. Майка облепила живот и грудь так, что любое движение отдавалось липким холодом.              — Ща высушу, — сказал Нацу. В его ладони вспыхнул алый огонёк. Жар опалил воздух вокруг него, и через секунду от его собственной одежды перестал идти пар. Розовые волосы стали сухими.              — Ага! И спалишь мою юбку дотла! — возмутилась Люси, отодвигаясь подальше.              — Не спалю! И как будто у тебя нет выбора, — прищурился он, оглядев её с головы до ног.              Он смотрел прямо. Открыто. Без тени смущения.              Люси опустила взгляд на себя и только сейчас осознала, как именно выглядит. Майка прилипла к телу, подчеркивая каждый изгиб. Тонкая бретелька сползла с плеча. Юбка обтянула бёдра так, что она покраснела, даже не успев понять почему.              — В таком виде пойдёшь? — Нацу поднял брови и мотнул подбородком куда-то в район её груди.              Люси вспыхнула.              — Офигел?! Не пялься так! — выпалила она, скрещивая руки на груди, пытаясь прикрыть всё, что можно было прикрыть.              Нацу фыркнул. Его лицо приняло нарочито скучающее выражение.              — Я и не пялюсь, — он отвернулся к дереву. — А вот другие будут. Наверное.              Бровь Люси дёрнулась. У него определённо был талант говорить что-то обидное и делать это с таким видом, будто он сказал «приятного аппетита». Не придерёшься. Но осадочек остаётся.              — И всё равно нет! — сказала она громче, чем планировала. — После твоего огня вообще без одежды останусь. А так хоть какая-то.              — Тогда сними. На ветке быстрее высохнет, — он пожал плечами. — Или ты в мокрой пойдёшь?              — Ты мне предлагаешь раздеться? Здесь? Перед тобой? — сощурилась Люси, не веря своим ушам.              Нацу задумался. Посмотрел на неё. Помолчал пару секунд.              — Ну да. А что?              Люси чуть не упала. Благо, за спиной был ствол, он подстраховал её.              — Ты в своём уме?              — А что? Я тебе свою жилетку дам. Прикроешься, чё такого?              — Ага! А если сюда кто-нибудь забредёт, а я переодеваюсь! Посреди парка!              — Не забредёт, — улыбнулся Нацу. — Я за сто метров услышу шаги. И даже дыхание. Никто тебя не увидит.              Люси нахмурилась. Она невольно поддавалась его логике. Ненавидела это, но поддавалась.              — Ну… ладно, — выдавила она, чувствуя, как горят щёки. — Но, если ты посмеешь обернуться, когда я переодеваюсь, я тебя придушу!              — Как будто мне это интересно, — поднял брови Нацу, и в его тоне сквозило такое искреннее «да чего я там не видел», что Люси захотелось запустить в него мокрой сандалией.              Но она сдержалась.              — Давай жилетку. И шарф!              — А шарф тебе зачем?              — Снизу повязать! — нахмурилась Люси, кивнув на свою юбку.              Нацу посмотрел вниз. На мокрую ткань, которая облепила бёдра так плотно, будто стала второй кожей. Задержал взгляд на секунду дольше, чем следовало.              — Обойдёшься! — сказал он и отвернулся, его уши порозовели.              — Не обойдусь! Ты мне в трусах предлагаешь тут стоять?!              — А чё такого? Это же как купальник!              — Это вообще не одно и то же!              — Одно и то же!              Люси захотелось взвыть.              — Тогда я буду сидеть и ждать, когда одежда высохнет сама! — отрезала она.              Люси обхватила колени руками, поджав босые ноги в сандалиях, и замерла в позе, которая яснее любых слов говорила: она готова сидеть тут до голодной смерти, до второго пришествия, до конца времён, но унижаться не будет.              Нацу возмутился до предела. Какая же она упрямая! Вечно ей нужны какие-то особые условия, дополнительные гарантии, подписи кровью и заверение нотариуса.              — Ладно! Хорошо. Дам я тебе шарф! — сказал он, сдаваясь. — Но ты мне должна будешь.              Люси глянула на него с подозрением.              — Ага. Потом потребуешь от меня… не знаю… уничтожить целый город в твою честь!              Нацу фыркнул. Встал, стянул с себя жилет, затем длинный чешуйчатый шарф. Бросил ей, не глядя, с таким видом, будто вопрос закрыт окончательно и обсуждению не подлежит.              Люси поймала шарф. А затем жилет. Ткань хранила его тепло.              Нацу отвернулся, скрестив руки на груди. Спина у него была напряжённой, как будто он реально злился. Или делал вид.              Люси зыркнула на него. Потом на одежду в руках. Потом снова на него.              — Следи, чтобы никто не пришёл! — сдалась она.              — Слежу я, — хмыкнул Нацу, не оборачиваясь.              Люси ещё раз оглянулась на него, проверила, не подглядывает ли. Нет. Стоит, как статуя. Только ветер шевелит его волосы.              Она быстро, чтобы наверняка, стянула с себя мокрую майку. Ткань отлипала от кожи с неприятным влажным звуком, Люси поморщилась. Плечи и живот покрылись мурашками. Она накинула на себя его жилетку.              Пуговиц на ней не было. Ни одной. Жилет оказался широким, сидел на ней, как мешок, зато почти полностью прикрывал бёдра. Ткань пахла дымом, дорожной пылью и чем-то, что просто было им. От этого запаха у Люси внутри что-то сжалось.              Она повертела шарф в руках, гадая, как лучше его обвязать. Длинный — хватит на пару узлов. Она запахнула жилетку плотнее, попыталась сделать моток на талии, потом вокруг бёдер — не хватало. Чёртов Нацу со своей чёртовой логикой. Она вздохнула, смирившись с поражением. Ничего. Если аккуратно сидеть, прижать колени, Нацу ничего не увидит.              — Всё? — спросил Нацу, не оборачиваясь.              Люси села на траву, подобрав ноги под себя. Поправила жилетку, натягивая её на бёдра, проверила запах. Прикрыто? Вроде да. Более-менее.              — Всё.              Нацу обернулся. Он обвёл её взглядом с ног до головы. Голые бёдра, выглядывающие из-под жилетки. Руки, сжимающие край ткани у горла. Розовые щёки.              — Ты же на бёдра хотела повязать, — заметил Нацу.              — У тебя на жилетке нет пуговиц! — выпалила Люси.              — И чё?              — Ничё, Нацу… — вздохнула Люси, опуская плечи. — Развесь, пожалуйста, мою одежду. На ветку под солнцем. Чтобы быстрее высохла.              — Да без проблем, — ухмыльнулся Нацу.              Он подхватил её скомканную, мокрую одежду. Окинул взглядом пространство, оценивая высоту деревьев и угол падения света. А затем запрыгнул на нижнюю ветку. Потом на другую, повыше. И дальше.              — Эй! А если её ветром унесёт? — крикнула Люси снизу, задрав голову.              — Не унесёт! — донеслось сверху.              Он уже почти добрался до самой верхушки, туда, где крона расступалась и солнце било в полную силу, не загороженное ни единым листом. Ствол под его ногами слегка покачивался, но Нацу держался так, будто родился на дереве. Он развесил её одежду на толстой ветке, придавив края мелкими сучьями, чтобы не сдуло.              Люси следила за ним снизу, затаив дыхание. С такой высоты — а это было метров восемь, не меньше — любой другой уже разбился бы. Нацу же спрыгнул и приземлился на корточки, даже не охнув.              — Готово! — ухмыльнулся он, стряхивая с плеча лист. — Теперь точно быстро высохнет.              — Надеюсь, — выдохнула Люси. — В следующий раз не заливай меня всю, с головы до ног!              — В следующий раз бери с собой запасную одежду, — парировал Нацу.              Он плюхнулся рядом, примяв траву широким кругом. Бросил на неё взгляд и отвернулся, будто ничего не видел. Но он видел.              Странно было видеть её в его одежде. Странно, но приятно. Жилетка, которая на нём сидела мешковато и свободно, на ней вдруг обрела форму — подчеркнула талию, прикрыла бёдра ровно настолько, чтобы осталось пространство воображению.              Нацу уставился на кроны деревьев, осознав, что снова начинает чувствовать себя странно. Чувство начиналось где-то в груди, растекалось по рёбрам, поднималось к горлу. Непривычное. Тревожное. С ним надо было что-то делать, но он не знал — что. И уже понимал, что это не просто отравление грибами, а что-то другое.              — Интересно, как там Хэппи и другие, — сказала Люси, глядя на покачивающиеся листья в кронах.              — Хэппи наверняка выловил кучу рыбы в той горной реке, — Нацу говорил, глядя в небо. — Эрза построила собственный корабль из кувшинок. А Джувия утопила Грея в своих слезах.              Люси прыснула.              — А ты не думаешь, что они могут, ну не знаю, просто кататься и всё? Как нормальные люди?              — Это шутка такая, да? — хмыкнул Нацу.              Они замолчали. Тишина опустилась на поляну. Где-то в траве стрекотал кузнечик, над головой шелестели листья, солнечные зайчики ползали по коре деревьев, меняя форму вместе с движением облаков.              Нацу сидел, не зная, чем себя занять. Ёрзал, как неугомонный ребёнок, которого заставили сидеть смирно — то подожмёт ногу под себя, то вытянет, то начнёт теребить травинку, то бросит. Он уже почти перестал обращать внимание на странные чувства в груди. Или делал вид, что перестал.              — Да хватит ты уже дёргаться! — не выдержала Люси.              — Мне скучно! — пробубнил Нацу.              — И что? Сделай… не знаю… венок! Вон, сколько одуванчиков, — Люси указала пальцем на поляну.              — Ты серьёзно сейчас? — скривился Нацу, посмотрев на неё так, будто она предложила ему вязать крючком.              — Ну тебе же скучно! Или ты просто ноешь?              — Я не ною! — он повернул к ней голову, нахмурив брови, в глазах прыгали искорки возмущения.              Люси прыснула, прикрыв рот ладонью.              — Иди. Нарви мне одуванчиков.              — …ладно.              Занятие было бредовым. Настоящим, полным, абсолютным бредом. Но это было лучше, чем сидеть на траве и слушать, как его сердце выбивает странный ритм.              Нацу вскочил и пробежался по поляне со скоростью урагана. Трава приминалась за ним широкой полосой, вспархивали мелкие кузнечики и стрекозы. Буквально через пару минут он свалил у её ног целую гору пушистых одуванчиков.              Люси склонилась над цветами, перебирая их тонкими пальцами.              — Нельзя так коротко срывать! Так ничего не сплетёшь! — она порылась в горе несчастных одуванчиков, выбирая самые красивые, с длинными гибкими стеблями.              — Вот такие должны быть, — она показала ему наглядно, протянув цветок прямо к носу.              — Так точно! — отрапортовал Нацу, приложив ладонь ко лбу козырьком.              Эта глупая затея начала казаться ему занимательной игрой. Чёткой, боевой задачей. Он представил, что собирает не одуванчики, а редкие артефакты, каждый на вес золота. Следующая партия была собрана с куда большей внимательностью: он вышагивал по поляне, приседал, разглядывал цветы, выбирая самые длинные стебли, самые яркие бутоны.              Люси же начала плести из того, что было. По правде говоря, она уже не помнила, как это делается. В последний раз она плела венок ещё в детстве, во дворе дома с мамой. Но руки сами делали своё дело. Стебли скользили между пальцев, переплетались, ложились один на другой. Жёлтые головки смотрели в разные стороны, и венок постепенно обретал форму.              Спустя ещё несколько минут Нацу вернулся с объёмным пучком аккуратных одуванчиков, будто он причёсывал их перед тем, как принести.              — Молодец. Хочешь попробовать сам сплести? — улыбнулась Люси, отрываясь от своей работы.              Нацу плюхнулся рядом. Так близко, что его плечо почти касалось её плеча.              — Ну ладно, давай попробую. Всё равно скучно, — улыбнулся он.              Люси старалась показать ему, как надо. Объясняла, показывала на пальцах, сама иногда путалась, понимая, что словами это объяснить не так просто. Стебли выскальзывали, венок распадался у неё в руках.              — Ничего не понял! — признался Нацу. — Ты просто делай, а я посмотрю. А потом также сделаю!              — Ладно, — сдалась Люси.              Она отложила незаконченный венок в сторону и начала плести новый, с самого начала. Медленно, показывая каждое движение.              Нацу следил за её пальцами. Тонкие, ловкие, аккуратные — совсем не такие, как у него. Его собственные мозолистые ладони, сбитые в драках, казались сейчас неуклюжими лапищами.              — Понятно? Теперь ты, — она отдала ему начатый венок и вернулась к своему, первому.              Нацу смотрел на переплетённые стебли как на тяжелый фолиант о магических рунах. Взял в руки, повертел, чуть не развалил. Но всё равно попробовал. Разве он мог просто так сдаться?              Сначала он путался, не понимая, куда продевать стебелёк. Одуванчики выскальзывали из пальцев, венок норовил расплестись, и Нацу рычал от досады. Люси, наблюдая за ним украдкой, улыбалась. Нацу Драгнил, плетущий венок… Событие, достойное исторического эпоса.              — Не так, — поправила она.              Она наклонилась ближе. Так близко, что он почувствовал её дыхание. Её рука коснулась его руки, пальцы перехватили стебель, продели его нужным образом, поправили.              Нацу смотрел не на венок. Он смотрел на неё. На то, как она улыбается. Как её ресницы дрожат, а в карих глазах светится нежность и тихое удовольствие от этого глупого, детского занятия.              Сердце застучало так сильно, что он был уверен — она это слышит. Глухие, тяжёлые удары где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Щёки порозовели, он опустил взгляд, прикрыв глаза, как от яркого света.              — Теперь понятно? — спросила Люси, поднимая на него взгляд.              Нацу посмотрел на неё и кивнул не в силах вымолвить ни слова. Только проглотил комок где-то в горле и уставился на венок, пытаясь сосредоточиться, пытаясь не обращать внимания на эту внезапную слабость.              В конце концов, у него что-то начало получаться. Да, одуванчики лежали неровно, где-то слишком близко, где-то слишком далеко. В одном месте стебли были затянуты туго, так, что бедные цветы вот-вот должны были треснуть, в другом — болтались свободно, грозя выпасть. Но он сделал. Доплёл до конца, закрепил последний стебель и выдохнул, будто только что победил дракона.              Люси тоже закончила свою работу. Её венок был гораздо аккуратнее. Цветы смотрели в одну сторону, стебли лежали ровно, всё держалось как надо.              Нацу посмотрел на неё. На венок. Снова на неё.              — Красивая, — начал он и тут же поперхнулся. — То есть красивый у тебя венок получился.              Он почесал нос, отвёл взгляд.              — Спасибо, — улыбнулась Люси.              А затем надела венок на него. Жёлтые цветы легли на розовые волосы, стебельки защекотали лоб. Нацу нащупал неожиданный головной убор, и его лицо вытянулось в нелепом выражении растерянности.              — Ты просто милашка! — хихикнула Люси.              — На тебе бы лучше смотрелось… — ответил Нацу.              Он снял венок со своей головы и вертел его в руках, не зная, куда себя деть.              — Эта картинка теперь навсегда в моей голове, — подмигнула Люси.              Нацу фыркнул, но щёки всё ещё алели, и спрятать этот румянец было невозможно. Он поднял венок и надел ей на голову. Поправил цветы. Отстранился.              — Только попробуй кому-нибудь рассказать, — пробормотал он себе под нос и отвернулся к дереву, делая вид, что кора дуба стала самым интересным зрелищем в мире.              Люси рассмеялась.              — Значит, я теперь тебе ничего не должна? — спросила она, заглядывая ему в глаза.              Нацу перевёл взгляд с дуба на неё. Сначала хмурый, потом на губах начала расползаться ухмылка. Озорная, тёплая, совершенно драконья.              — Шантажистка, — сказал он, и в голосе не было ни капли злости. Только то самое тревожное чувство, которому он всё никак не мог дать названия.