victim but not blaming

Отстукивая секунды на длинной колонне, девушка стояла перед массивными дверьми частной психиатрической клиники. Полученное письмо было коротким и сухим, но тот спектр эмоций, который Одри пережила, не изложишь ни в одном электронном письме. Он захотел обсудить её подход, поговорить о возможном будущем совместном сотрудничестве. Встреча назначена ровно в 6 вечера. Одри пришла за полчаса. Даже на поступление в университет она опоздала. В десятый раз переслушивая один и тот же альбом, она поняла, что ждать больше не в силах, и со всей решимостью, присущей исключительно дикому тигру - и ей в данный момент - вошла в массивные двери здания. Миловидная девушка за стойкой регистрации тихо беседовала по телефону, делая записи в компьютере. Внешний вид, голос, движения - всё отточено до блеска, словно она репетировала именно этот разговор по телефону каждый день на протяжении года. В последний раз она чувствовала себя такой неправильной, стоя рядом со стюардессой, когда просила у той воды. Девушка отложила телефон и перевела взгляд на Одри. Коротко улыбнулась. — Добрый день, можете, пожалуйста, подсказать вашего лечащего терапевта и вашу фамилию? — Я не на терапию. У меня встреча с профессором Синнером. Девушка посмотрела в компьютер и сглотнула. Даже этому маленькому действию Одри была безумно удивлена - хоть какое-то подтверждение того, что перед ней не кукла. — Фамилия? — Кокберн. — Подождите, пожалуйста, 15 минут, доктор Синнер на данный момент занят. Одри кивнула и прошла в конец холла на диван. Её всегда вводили в необъяснимую тревогу откровенно богатые места. Будь то магазины, рестораны или даже супермаркеты в районах upper class. Все и всё давит, заставляет чувствовать себя хуже. Сразу становится стыдно за свою помятую майку и не первого качества джинсы. Да даже за то, что под этими майкой и джинсами, - и то вводит в краску. Девушка подняла голову и хмыкнула. Ну конечно. Высокие потолки с фреской прямо на них, как в киношном доме мафиози. Только и это сделано, чтобы чувствовать себя ещё скованнее. Резко одна из дверей открывается. Смеясь, из неё выходит дамочка лет сорока. Она странно похожа на девушку за стойкой регистрации - но не внешностью, нет, своей отрепетированностью каждого шага. Даже когда она, смеясь, кладёт руку на плечо мужчины, коего разглядеть достаточно тяжело за дверью, ладонь даже не прикасается к костюму. Поняв, что Одри слишком пристально на неё пялится, девушка отводит взгляд на свои руки. Чёрт. Надо было хоть ногти подстричь для приличия. Из её дум Одри вырывает всё та же «робо-женщина», не прекращая улыбаться: — Мисс Кокберн, доктор Малек Синнер свободен. Девушка резко встаёт и отрывисто благодарит, юркнув в ту же дверь, из которой с минуту назад вышла женщина. Кабинет выглядел… определённо куда больше, чем те, в которых её отправляли на практику в университете. Длинный стеллаж из красного дерева с книгами по одну сторону плавно перетекал в противоположную стену - тёмно-серую, с длинным комодом, над которым покоились различные грамоты и удостоверения. А чуть поодаль от них - полотно, картина, на которой изображена только женская улыбка. Одри чуть хмыкнула, вспомнив свой постер в квартире. Но вся эта обстановка и близко не стояла с тем, кто уже шёл ей навстречу. Одри редко разделяет людей на красивых и нет, но тот, кто перед ней предстал… что-то дьявольское в нём точно было. Мужчина с иссиня-чёрными волосами. Стрижка свежая, как будто он только вернулся из салона. Высокая переносица и лёгкая горбинка носа добавляли тяжести и чего-то инородного ко всей гармонии лица. Он по природе - по серым чистым глазам, по идеально выглаженному костюму и белым зубам - змей. Самый настоящий змей во плоти. Тот, о котором говорили в её церкви часами. Тот, кого пытались изгонять из ничем не повинных прихожан. В опаске Одри отступила на шаг, но тут же взяла себя в руки. — Мисс Кокберн, это честь для меня с вами познакомиться. Одри кивнула. — Мне тоже. Спасибо за то, что позвали, профессор Синнер. — Попрошу, просто Малек. Ни к чему лишняя неловкость. - Мужчина показал рукой на кресло. - Присаживайтесь, Одри. Девушка кивнула и присела. Но только на край, словно заранее продумывая путь к отступлению. Сейчас их разделял только кофейный столик прямо перед её креслом. Стараясь больше не смотреть на Малека, Одри перевела взгляд на находившееся на столике. Пара глянцевых научных журналов и старая, но в идеальном состоянии книжка. Она хмыкнула, прочитав название. Ну конечно. Никакой он не змей. Максимум псевдоинтеллектуал-нарцисс. — «120 дней содома»? Серьёзно? - девушка усмехнулась. - Вы меня простите, но это пиздец как клишированно-пошло. Малек слегка улыбнулся, проводя взглядом по книжному стеллажу за спиной Одри. Он медленно встал со своего кресла и взял книгу с кофейного столика. — Клише - это пластилин. У тебя есть база определённого цвета, из которой ты можешь слепить всё, что душа пожелает. Например… - он прошёл к стеллажу и достал одну из книг, передав её Одри. Книга была странной. Название, по всей видимости, на латыни, находилось исключительно на корешке, а когда она попыталась открыть саму книгу, та элементарно не поддалась. — Это муляж? — Муляж. Как и то, что лежит перед вами. Буду с вами честен - даже этот кабинет я не выбирал. Мужчина взял книгу со стола и поставил её обратно на полку. — Скажу честно, ваш метод произвёл на меня впечатление. Современная психиатрия нуждается в свежем вздохе. Когда-то таковым была гештальт-терапия, но, боюсь, и она уже устарела. Сейчас же работа с пациентом ощущается как построение домино. Любое слово и лишнее действие может повалить всю картину, при этом нам строго запрещено корректировать расстояние между костями. Меня всегда привлекала мысль снести к чёртям всё это домино, взять клей и приклеить их к столу так, как человеку будет угодно. И все в выигрыше. Он сделал паузу. — Я готов спонсировать первый этап. Если он окажется достаточно эффективным, то я готов поговорить и о будущем сотрудничестве. Одри впилась ногтями в обивку кресла, кивнув, стараясь выглядеть не слишком радостной. Главное - не дать этому гаду понять, что у него есть хоть малейший контроль над ней. Если она всё ещё не хочет потерять себя. — Вы… хорошо всё обдумали? — Абсолютно точно. — Тогда и я согласна. Когда сможем начать работу? Малек улыбнулся. Он понимал, что выбора у неё нет - и не будет, в какой город она бы ни убежала. Одобрение это игла. Подсядешь - и все остальные слова тут же станут пресными. — Я вышлю тебе имейл. Но раз ты согласна, я предлагаю узнать друг друга поближе. Нам предстоит, в лучшем случае, пара лет работы плечом к плечу. Мало того - мне интересно пообщаться с таким, как ты, человеком. Одри, ты феномен, бродящий по земле. Девушка, явно расслабившись, опустилась в кресло уже всем телом. В голове вспышками появлялись мечты, готовые вот-вот воплотиться в реальность. Её история станет примером целеустремлённости и любви к своему делу. Что бы далее ни говорил Малек — это уже не повлияет. Он согласен, он профинансирует, получит свои деньги, а Одри получит имя. Настоящее имя. Заголовки научных журналов и увековечение в учебниках. — Валяй. Я не против. Но сразу скажу: моё прошлое не повлияет на моё настоящее, бла-бла-бла, и религиозных психозов у меня уже не было лет десять. — Отлично. Значит, с табу мы определились сразу. Что насчёт того, что происходит сейчас? В личной жизни? Одри хмыкнула, усмехнувшись. — Ты ко мне подкатываешь, что ли? — Пока вам это не приятно - никаким образом. Мне нужно понимать, сколько свободного времени вам нужно. Расписание и дисциплина - важная часть в нашем деле. Девушка отмахнулась, как от назойливой мухи. Ну конечно. Подкатывает. Браво, Одри. Не ты же прямо сейчас стоишь на линии старта к тому, чтобы превратить его мечту в свою реальность. — Трой. Мой бойфренд. Не знаю, он классный в целом. — Не выглядите вдохновлённой вашими взаимоотношениями. Одри на него покосилась. — Это грубо. Точнее, было бы грубо, если бы мне не было насрать. Мы встречаемся уже лет пять. С девятнадцати, вроде. Он классный, добрый. Мы начали всё это потому, что он не умел завязывать шнурки. Мне показалось это смешным. Разобрать эмоции на лице Малека было настолько же удачной задачей, как гадать, что находится в коробке Шрёдингера. Он не записывал, не отвлекался, но и не задавал вопросов. Просто слушал. И в конце кивнул. — Видишь его отцом своего ребёнка? Девушка серьёзно напряглась. Она привыкла к странным вопросам Рут о Трое, но и то они ограничивались тем, настолько ли он хорош в постели, что они до сих пор в отношениях. А этот вопрос… Даже взгляд поменялся. Где-то под солнечным сплетением появился маленький зачаток тревоги. — Я думаю, да. Он туповат, но достаточно любвеобильный. Особенно в отношении к своей младшей сестре. Он неделю всем рассказывал, как она забила гол, играя с соседскими мальчишками в футбол. Малек улыбнулся, опустив взгляд. После её ответа он стал куда больше походить на змея, чем раньше. Но Одри была уверена в одном - каким бы ни был его план, эту информацию против неё он не использует. Она просто ничего не стоит. Нужно быть шизофреником, чтобы придумать хоть что-то связанное с этой информацией. Все же тревога распространялась, начиная твердеть и вибрировать в кончиках пальцев. Посиделка затянулась. Мини-интервью закончено. — На улице уже темнеет. Мне пора выходить, если хочу успеть к метро. Мужчина лишь понимающе кивнул. — Не смею задерживать. Спасибо за то, что пришли. И благодарю за разговор, Одри.