victim but not blaming

Небольшая комната под крышей освещалась только цветными фонариками, прикреплёнными на скотч к неровному потолку. Светлые стены с постерами из аниме и фильмов слегка переливались, стоило свету от фонариков на них попасть. В центре комнаты — кровать с нежно-голубым балдахином. Но лёгкое чувство новизны всё равно не покидало Одри, хотя она тут выросла. Девушка перелегла на спину и взяла телефон, набрав номер Рут. — Я в платье и на каблуках, даже сделала макияж. Чёртов макияж! — Пластыри с тобой? — Да. Шесть штук, у тебя же неудобные туфли. — Боже, обожаю тебя. Так что?? — голос Рут на той стороне трубки слегка приподнялся, всего на несколько тонов. Одри провела рукой по лицу, после чего резко себя отдёрнула, вспомнив о макияже. — А кто из наших поедет? — Ммм… Мальком, вроде. — Боже, что там делать Малькому? — Я-то откуда знаю! Всё лучше выпускного в даунтауне. — Ты же понимаешь, что меня мама убьёт, если узнает, что я поехала на выпускной к студентам вместо нашего? Рут фыркнула. — Меня Джош зовёт… говорит, там будет алкоголь… и травка. — Травка? — Одри рассмеялась в трубку. — Ты же помнишь, что меня от неё шизит? — Да дело не в травке, а в уровне! На нашем выпускном что может быть у этих малолеток? Вейп со вкусом банан-арбуз? — Они наши ровесники, Рут. Но… аргумент засчитан. Плюс тусоваться с миссис Тайлер — такая себе затея. — Ну вот! А у них ни преподавателей, ни профессоров, все с айди и алкоголем. Полетели. — А нас вообще пустят? Я напоминаю, что у тебя восемнадцатилетие только через месяц. — Конечно, ты чего. Это студенты, Одри. Они не будут проверять всех по айди. К тому же, если что, у меня есть отфотошопленная версия. Девушка вздохнула и привстала на пол. Странный диссонанс прилил в мозг волной — почему она без носков? Она же ненавидит ощущение деревянного пола. Особенно такого, какой в её комнате. В которой она выросла. И в которой находится прямо сейчас. Голова словно налилась свинцом. Девушка откинулась обратно на кровать — только бы не чувствовать ногами этот пол — и пролепетала в трубку: — Полетели.

***

Прошёл месяц совместной работы с Малеком, терапий с Фелонией и совместной жизни с Давидом. Странным образом ночной разговор с Синнером повлиял на Одри, хотя она и сама не хотела этого признавать. Что-то другое, не менее опасное, но уже не настолько устрашающее, появилось в её сердце. Резонанс пугал — мужчина признался практически в своей психопатии, а у девушки это вызвало желание помочь, а не обещанную злость. Хотя и для неё, в её сердце оставалось место. Давид, не в силах сжиться с горем, спал под дверью Одри целые сутки, надеясь на прощение. От Филиппа он ушёл, как и от квартиры, которую тот ему предоставлял. Оставшись один с чемоданом и кучей новых связей, какими бы качественными они ни были, попросить переночевать у них он не рискнул бы. Соседи пялились на его практически безжизненное тело и чёрные круги под глазами. Самые борзые даже пару раз выпроваживали, но тот, словно кот зимой, находил проход обратно в подъезд. — Одри… ну я серьёзно, я же не знал. Девушка включила музыку погромче, так что редкие биты доносились аж до первого этажа. — Ну я же серьёзно! Я даже от Филиппа ушёл, от всего отказался, мне до безумия стыдно. Ответа так и не последовало. Глубоко вздохнув и открыв батончик, чтобы хоть как-то перекусить, он сказал уже тише: — Я буду тебе готовить. Музыка в тот же момент стихла. Замок со скрипом открылся. Одри, стоя на пороге, оглядела его. — Ты сейчас серьёзно? Какого ты должен быть обо мне мнения, если… — Я умею делать французский киш и том-ям. Девушка с секунду смотрела на него и отошла от двери. — Проходи. Давид чуть ли не забежал в квартиру, дыша так тяжело, будто пробежал целый марафон, таща свой чемодан на спине. — Спасибо тебе большое, Одри! Я… я не знаю, как тебя… — На кухню, Давид. Одри показала пальцем в сторону, облокотившись о косяк. — Ты просто социопатка. — Никогда не говори социопатам, что они социопаты. Это расстраивает их. — Are you upset? Одри надула нижнюю губу и медленно закивала, под звук вздыхающего Давида, уходящего в сторону кухни. Так и прошёл целый месяц: с Давидом на кухне, Малеком в кабинете и Фелонией рядом со своим китайским чайным сервизом. Идиллия. С большим «но» — Фел пока что её единственный пробный пациент. А для прохода первого тура требуется не менее двадцати человек. Хотя работа с ней иногда ощущалась как со всеми пятьюдесятью сразу — и в одиночку. Одри остановилась у двери и два раза с перерывом в четыре секунды постучала — код, который дала ей Фелония. Девушка открыла дверь быстро, придержав её ногой, чтобы Одри зашла. — Как продвигаются успехи с Мариеттой? — Картина достаточно новая. Я тебе говорила. Это глупый вопрос. Девушка только кивнула, уже не удивляясь подобным замечаниям от Фелонии. Долгое время работа с ней ощущалась как самый настоящий побег из Шоушенка: цель была в выстраивании дружеских отношений между психиатром и пациентом, но построить дружбу с конкретно этой девушкой — задача явно не из лёгких. Хотя проблески есть — Одри стала замечать, как Фелония чаще наливает ей чай и придерживает дверь. — Что произошло нового за эти три дня? — Данте написал письмо. — Ого, что же он говорит? — Всё в норме. Его поят невкусным чаем и кормят неправильно сваренным рисом. Зато читает Рэя Брэдбери. Понравился. «Вино из одуванчиков». Читала? — Нет, но звучит как что-то классное. — Да. Про лето. — Про лето… — Одри повторила это, не находя новых тем для разговора. Общего в девушках было кот наплакал, а все темы вежливости закончились ещё на второй сессии. — Можно спросить кое-что личное? Фелония глянула на неё, подлив чая, коротко кивнув. — Смотря что. — Ты была когда-нибудь влюблена? Не посчитав этот вопрос чем-то личным, девушка и не дрогнула, долив чай до краёв и взяв новую кнопку молочного улуна. — Была. — Расскажешь? — В младшего детектива нашей точки. Русая, низкая, объективно жалкая. Но милая. Со внутренним стержнем. Любила зелёные мармеладки, а красные ненавидела. — Это было взаимно? Фел пожала плечами. — Не знаю. Я приносила ей зелёные мармеладки, а она думала, что это объедки, и обижалась. Предполагала, что я её унижаю этим. — Вы… больше не контактировали? — Нет. Мне было неловко. То, как Фел это говорила, совершенно не вязалось с её словами — уверенная, с прямой спиной и кошачьим взглядом, она казалась человеком, который физически не может испытывать неловкость перед кем-либо. — Данте тогда посоветовал мне попробовать флирт. Я сказала ей, что у неё очень сильно цокают каблуки, а низкий рост — это не причина отказывать себе в удобной обуви. Она на меня разозлилась. Одри чуть вскинула брови: — Это… был флирт? — Я её слишком уважаю, чтобы флиртовать как дегенерат. Забота — тоже флирт. — Хорошо… сказано. — Как очаровать того ублюдка я тебе совет не дам. — Что? — Что? Ничего. — Ты что-то сказала. — Да так, мысли вслух. Психиатр наклонилась и протёрла глаза. Смысла спрашивать, почему он ей не нравится, нет — хватает только глянуть на этого человека. Фел же, явно понимая, о чём та думает, чуть отвернула голову и сказала: — Я согласилась на этот цирк только потому, что он мне гарантировал встречу с Данте. Что по окончании мой брат вернётся домой. Одри чуть насторожилась, после чего медленно кивнула. — Честно говоря, я предполагала, что терапию ты проходишь не из альтруизма помочь современной психиатрии. — Одри, сколько бы он мне денег ни предложил, я бы отказалась. И тебе советую. Я всю жизнь работала в полиции — наказывать таких, как он, было моей работой. Девушка чуть выпрямила плечи и подсела поближе, понимая, к чему Фел клонит. — В нём нет принципов и моральных целей. Если тебе вдруг показалось, что он идеальный спутник по жизни, чтобы растить с ним детей и пить кофе по утрам, — советую как можно быстрее выкинуть эту мысль из головы будто это прион. Ладони Одри слегка вспотели, испарина выступила на лбу. Ей самой стало не понятно, как Фелония, которую она знает всего ничего, смогла прочитать то, что самой Одри до сих пор было не ясно. Она выбросила эту мысль, слегка тряхнув головой. — Ты ошибаешься. Мы с ним коллеги, но ничего большего. У меня есть парень, второго мне не нужно, и так с первым еле справляюсь. Девушка неловко хихикнула, стараясь перевести ситуацию в абсурд и шутку. — Твоя правда. Фел взяла чашку со стола и отпила, после чего со звоном поставила её обратно. Оставшаяся часть сессии прошла как обычно — в разговоре о безопасных темах: спорт, музыка, кино — хоть что-то, чтобы заполнить неловкую тишину. Выйдя на кухню, чтобы взять ещё пару апельсинов, Одри заметила на столешнице маленькую посылку, а рядом с ней открытку: «Хорьку. От Фел. С днём рождения.» Вся мусорка была в пачках мармелада, почти полных — за исключением одного: в каждой отсутствовали зелёные. Яблочные. Наверное, это всё-таки любовь.