victim but not blaming

Ветер из приоткрытого окна машины чуть взъерошивал короткие волосы Одри, хоть и неприятным шумом бил по ушам. Категорически отказавшись переночевать в одном из домов того санатория, пара катила по ночному полупустому шоссе. Лёгкие звуки гитары раздавались по всему салону, Одри покачивала головой. И ей было хорошо. Почему хорошо? Она и сама того не знает. Возможно, потому что вкус чужой крови так и не сошёл с её губ. Да и не просто чей-то, а мужчины, который вальяжно рулит машину, сидя рядом. Но полностью ей расслабиться, конечно, не выходило: паразит внутри разъедал внутренности просто мыслью, что что-то с ней определённо не так. Только что она узнала, что её собственная мама не ставит её не то что вровень себе, а человеком не считает. И это её не колышало. Даже чуть-чуть. — И всё же, ты гениальный психиатр, — разорвал тишину Малек. — М? — Одри откусила очередную палочку Поки. — Ничего, мысли вслух. — Ну… тогда постарайся думать потише, — девушка опрокинула голову навстречу холодным струйкам воздуха, чуть высовываясь из окна автомобиля. — Я не знал, как пройдёт эта встреча, поэтому сберёг тебе одну хорошую новость. — И что же это за новость? — Я нашёл тебе нового пациента. Он согласен на терапию. Одри резко села прямо и подтянула ноги к груди. — Кто? — Молодой парнишка, твой ровесник, 24 года. В прошлом — гениальный скрипач и пианист. После неудачного случая пришлось на время отказаться от музыки. Отказ оказался фатальным: в гении его уже не записать, теперь работает учителем музыки в начальной школе и по выходным играет в храме. Девушка кивала на каждое слово так, словно фиксировала в памяти всё — начиная от интонации, как он это говорит, заканчивая его постукиванием пальца по рулю. Она ещё раз, чуть глубже, чем в прошлые, кивнула. — Как зовут? — Рафаил Бельроз. Одри округлила глаза, когда он это сказал. Скрипач-гений, который в восемнадцатилетнем возрасте должен был поехать на Евровидение, защищая честь всего Королевства. Несмотря на то что сама Одри не была фанатом музыки, она отлично знает Рафаила и всю его историю — живя в приюте, у тебя есть только два развлечения: нюхать клей с самыми «крутыми» ребятами либо же смотреть единственный телевизор. Выбрав второе (не потому что её не признавали в компании крутых), ты практически автоматом становишься главным фанатом всех телевизионных шоу. Но конкретно история Рафаила запала ей в душу больше остальных, даже больше криминальных пятничных сводов и реалити с никому не известными звёздами. Та весна была последней для Одри в приюте. Зазубривая материалы для вступительных экзаменов в университет, девушка не могла позволить себе отдых, но иногда, когда всё же находила время для него, усаживалась в гостиной перед телевизором и от балды тыкала каналы. Так и наткнулась на какое-то интервью с восходящей звездой. Парень, её ровесник, с красивыми длинными чёрными волосами, словно мышка, прижался к креслу и неловко смеялся на очередной вопрос ведущей. — Рафаил, я бы сказала, что вы самый удачливый человек всей Великобритании! Красивый молодой парень с растущим на глазах талантом. Вы себе представить не можете, сколько писем от ваших фанаток пришло в нашу студию, как только оказалось, что вы будете нашим гостем. Несмотря даже на телевизор с помехами, Одри разглядела, как парень покраснел и чуть отвёл взгляд, явно давая понять, что ему некомфортно от подобного внимания. Но ведущую это ничуть не смутило. Одри ухмыльнулась. — Знаете… мне кажется, в моём деле не столько важен талант, сколько любовь к своему делу и дисциплина. Я думаю… что, имея упорство, любой человек может достичь действительно высокого уровня в музыке… Одри чуть закатила глаза. Но почему-то даже этот популизм не заставил её переключить канал. Так она и стала тихой фанаткой тихого скрипача из Лутона. О своём маленьком гилти-плеже она старалась никому не говорить, но стоило ей оказаться одной в комнате, как всё пространство заливала мелодичная игра парня по первой ссылке из YouTube. И что-то её, быдлячку, которая всю жизнь с музыкой рядом даже не воняла, заставило исчезать в трансе этих мелодий. До одного дня. До Евровидения оставалась неделя. Одри, как обычно, сидела за столом в комнате, выписывая свойства разных ментальных болячек, пока не услышала лёгкий визг из гостиной. Выйдя туда, она застала воспитательницу напротив телевизора. — Миссис Грин, что-то случилось? Женщина оглядела её с ног до головы и покачала головой. — Рафаила знаешь? — Он из нашего приюта? Миссис Грин покачала головой. — Да нет, тьфу ты, сплюнь. У него все живы. Наверное. Одри покосилась на неё, стараясь придать себе как можно более расслабленный вид. — Так что? Кто это? — Да… паренёк один. Скрипач. Должен был представлять нас на Евровидении. — Должен был? — В аварию попал. Жив, но рука сломана. Запястье. Тьфу ты, снова продуем. Миссис Грин, поправив желтоватый фартук в цветочек, похромала в сторону кухни, и только выдержав разумную паузу, Одри убежала в свою комнату, села на второй этаж двухъярусной кровати и начала яростно прошаривать всевозможные сайты, надеясь, что это всё же чей-то фейк, преувеличение, но всё подтвердилось. Уже через двадцать минут все новости в один голос орали о ужасном происшествии, а вся лента (фейк-аккаунта Одри) была насквозь забита фотографиями с места происшествия. — Знаешь его? — Малек чуть покосился, явно заметив перемену в Одри. — В душе не ебу кто это. Машина повернула, выезжая на следующее шоссе. Ехать оставалось ещё часов пять, но Синнера это явно не смущало. — Ничего страшного. Малек ещё некоторое время более подробно описывал травму Рафаила, Одри вновь оставалось только кивать. Лучше она сразу застрелится, чем расскажет ему об ещё одной своей маленькой слабости.

***

Маленькая церковь в достаточно бедном районе Лондона странно аскетично стояла в стороне от жилых домов. По не до конца понятным причинам Рафаил настоял на встрече именно тут, не у него дома или в больнице, как это обычно бывает. У дверей церкви лежал в преклонном возрасте мужчина, явно бездомный и с конкретными психическими отклонениями. Он не здоровался ни с кем из проходящих, но вылупил глаза конкретно на Одри. Сжавшись в кирпичную стену, так как будто она могла его спасти, схватился за голову и направил в её сторону сломанную палку как меч. — Не трогай меня! Пожалуйста, я… я заплачу! У меня есть дети! — Мне не нужны твои дети, — Одри остановилась напротив него и чуть наклонила голову, как будто размышляя, что он сделает дальше. — Мисс Кокберн! — из дверей церкви выбежала среднего роста молодая девушка. Она выглядела чуть запыхавшейся, но что-то необыкновенное в ней определенно имелось. Кудрявые волосы, павшие на плечи, напоминали корни деревьев, разросшиеся по всему её телу, яркие серо-зелёные глаза с необычно маленькими зрачками смотрели куда угодно — но не в глаза Одри. Вся эта картина напоминала ей скорее общение с лесным духом, чем с реальным человеком. — Меня зовут Элис. Я жена Рафаила. Послушайте… мне очень неловко вас просить, но нам нужно немного поговорить. Одри напряглась, понимая, о чём этот разговор будет. Если девушка хочет поговорить с подругой её парня, то в 99,9 процентах случаев это обернётся ревностным спитчем с просьбой держаться от него подальше. Привыкшая к таким разговорам девушка кивнула в сторону маленького скверика рядом с церковью, не желая, чтобы контуженный, сидевший рядом, услышал, о чём они говорят. — Без проблем. Что вы хотели обсудить? Напротив ожиданий Одри, Элис казалась очень тревожной её будущим разговором. И в этой тревоге не было и капли той ненависти, о которой она думала ранее. — Не воспринимайте мои слова за грубость, просто… я бы очень попросила вас быть нежнее с Рафаилом. Он человек очень тонкой, но поистине великой душевной организации. Сколько мы знакомы, он действительно часто впадает в… депрессивные эпизоды. Это же так называется? Одри кивнула, обрывая заросшие кусты водяники. — Корректно. — Отлично. — Элис неловко вздохнула, закусывая губу. — Понимаете, он всегда стремился помогать людям. Даже этот эксперимент он воспринимает… как помощь в перспективе. Да бей вы его электрошокером как опыты, он бы согласился. Одри оглядела её с ног до головы, испытывая практически жалость к ней. Мысль словно застряла в голове — интересно, какого это, пастись за человеком с вечными депрессивными мыслями? Если бы Элис сказала, что у него и суицидальные наклонности есть — она бы не удивилась. И всё равно сердце почему-то скрипело именно на этой девушке. Это не забота жены, это забота матери о своём больном единственном сыне. Интересно, а смогла бы сама Одри так печься о Трое? Нет… нет, скорее всего, нет. Она бы насильно отправила его на лечение, нашла бы выход — и без разницы, понравится ли это Трою в моменте или нет. Главное, что потом всё вернётся на круги своя. Новая странная мысль пролетела в её голове — а будь в такой ситуации Малек, что бы тогда она делала? — Миссис Бельроз, я вас уверяю, что сделаю всё возможное, чтобы терапия прошла максимально легко для Рафаила. Элис аккуратно кивнула, опустив взгляд. — Спасибо вам большое. Простите… за мою просьбу.