Я герой? Нет, не может быть!

Проснулась Женя рано, от странного ощущения. Ей было невыносимо плохо — тело ломило, голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло. Она с трудом приподнялась на футоне и поняла, что её трясёт. Температура? Похоже на то. ‎ ‎— Чёрт... — прошептала она, прижимая ладонь ко лбу. Горячо. ‎ ‎Рядом на тумбочке тихо пиликнул ноутбук. Женя потянулась к нему, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью в затёкшем теле. Кенджи сдержал обещание — папка с информацией о Леди Наган была загружена и ждала её. ‎ ‎Женя открыла файлы. Свидетельства, документы, служебные записки, даже аудиозаписи каких-то разговоров. Она бегло просмотрела первые страницы — этого было достаточно, чтобы понять масштаб. Комиссия по общественной безопасности использовала Наган как киллера. Заставляла убивать неугодных героев. А когда та отказалась выполнять очередной приказ, ей пригрозили. И тогда она убила главу комиссии. Лично. Выстрелом в упор. ‎ ‎— Идеально, — прошептала Женя, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. ‎ ‎Она быстро скопировала всю информацию на три флешки. Первая — только самые общие данные, чтобы можно было показать кому-то для привлечения внимания. Вторая — подробности, но без самых опасных деталей. Третья — всё полностью, включая записи и документы, которые могли уничтожить не одного человека в верхах. ‎ ‎Флешки она спрятала: одну под половицу, вторую в тайник в ванной, третью — в плюшевого лисёнка, распоров шов на спине и засунув носитель глубоко внутрь. ‎ ‎Выпив жаропонижающее, Женя подумала и решила, что сегодня она точно никуда не пойдёт. Школа подождёт, работа тоже. Она отлежится дома, скажет Юмэри, что заболела. Ничего страшного. ‎ ‎Она убрала ноутбук, прижала к себе лисёнка (теперь хранителя самой важной тайны) и провалилась в тяжёлый, больной сон. ‎ ‎--- ‎ ‎Юмэри заглянула в комнату Жени около полудня. Обычно та уже вставала, даже если болела — характер не позволял валяться в постели. Но сегодня что-то было не так. ‎ ‎— Женя? — позвала она тихо, подходя к футону. — Ты спишь ещё? ‎ ‎Ответа не было. Женя лежала, свернувшись калачиком, прижимая к себе игрушку, и даже не шевелилась. ‎ ‎— Женя! — Юмэри потрясла её за плечо, уже громче. — Эй, мелкая, вставай! ‎ ‎Еле-еле, с трудом разлепив тяжёлые веки, Женя посмотрела на неё мутным взглядом. Глаза блестели от температуры, щёки горели неестественным румянцем. ‎ ‎Юмэри почувствовала, как сердце пропустило удар. Она опустилась на колени рядом с футоном и, не спрашивая, прижала Женю к себе. ‎ ‎— Говори, кто обидел, — голос её дрогнул. — Почему ты молчала? ‎ ‎Женя на мгновение замерла, уткнувшись носом в плечо Юмэри, а потом тихо ответила: ‎ ‎— Те же, что и до этого... За пределами школы... — Она помолчала, собираясь с силами. — Камера Flair 78#6. Там должно быть всё запечатлено. ‎ ‎Юмэри выдохнула, и в этом выдохе смешались облегчение и злость. ‎ ‎— Ну и дурочка же ты, — сказала она, гладя Женю по голове. Осторожно, стараясь не задеть свежие раны. — Так напугала меня. Думала, случилось что-то серьёзное. ‎ ‎— А это не серьёзно? — хрипло усмехнулась Женя. ‎ ‎— Серьёзно, — согласилась Юмэри. — Но ты жива, и это главное. ‎ ‎В дверях появился Хиросу с аптечкой в руках. Увидев картину, он понимающе кивнул и быстро подошёл. ‎ ‎— Давайте-ка посмотрим, что у нас тут, — сказал он, присаживаясь рядом. ‎ ‎Вдвоём они аккуратно размотали старые бинты, обработали раны, наложили свежие повязки. Хиросу поставил капельницу с обезболивающим и питательным раствором — навыки, которые они с Юмэри отработали за годы работы. ‎ ‎— В школу ты не идёшь, — твёрдо сказала Юмэри, глядя на Женю. — Ты ходить-то не в состоянии. Будешь лежать дома, пока не поправишься. Ясно? ‎ ‎— Ясно, — слабо улыбнулась Женя. ‎ ‎Хиросу, стоя за спиной Юмэри, начал жестикулировать — показывал большие пальцы вверх, кивал, изображал, как она будет лежать и отдыхать. Женя не сдержалась и фыркнула. ‎ ‎— Ты чего смеёшься? — нахмурилась Юмэри, оборачиваясь. Увидев Хиросу с его дурацкими жестами, она беззлобно шлёпнула его по затылку. — Прекрати паясничать! ‎ ‎— Ай! — притворно обиделся тот. — Я просто поднимаю боевой дух! ‎ ‎— Спи, суицидница ты маленькая, — вздохнула Юмэри, укрывая Женю одеялом и поправляя подушку. Она выключила свет и вышла, утягивая Хиросу за собой. ‎ ‎— Спасибо, — прошептала Женя в темноту, но они уже не слышали. ‎ ‎--- ‎ ‎Три дня она провалялась в постели. Температура скакала, раны заживали медленно, но организм упрямо боролся. Юмэри заходила каждый час, поила бульоном, меняла повязки, ворчала и заботилась. Хиросу приносил смешные книжки и пытался читать их вслух, пока не получал подушкой от Жени за слишком дурацкие шутки. ‎ ‎На четвёртый день Женя твёрдо заявила, что идёт в школу. Спорить с ней было бесполезно — Юмэри это уже поняла. ‎ ‎— Хоть завтракай нормально, — только и сказала она, ставя перед ней тарелку с омлетом. ‎ ‎В школе Женю ждали перемены. Тех хулиганов отчислили — Юмэри лично принесла директору запись с камеры и пообещала, что если он не примет мер, она обратится в комиссию по делам несовершеннолетних и в прессу. Директор, бледный как мел, подписал приказы в тот же день. ‎ ‎К Жене больше никто не приставал. На неё смотрели с опаской и уважением — история о том, как её старшая сестра разнесла директора, обросла легендами и передавалась из уст в уста. ‎ ‎--- ‎ ‎Ещё через два дня Женя впервые после болезни вышла на патруль. Хиросу был рядом — Юмэри осталась дома, на третьем месяце беременности её берегли как зеницу ока. ‎ ‎— Женя, хочешь анекдот? — как обычно, с улыбкой спросил Хиросу, когда они прыгали по крышам. ‎ ‎— Не надо, — серьёзно ответила Женя, высматривая подозрительное внизу. — Я помню, какие ты анекдоты рассказываешь. Прошлый раз я краснела полчаса. ‎ ‎— Ну и ладно, — обиженно надулся он. — Никто не ценит моего чувства юмора. ‎ ‎Патруль шёл спокойно. Город дремал, лишь изредка где-то лаяли собаки или проезжали машины. Женя уже собиралась предложить возвращаться, когда Хиросу вдруг остановился и прижал палец к губам. ‎ ‎— Слышишь? — шепнул он. ‎ ‎Женя прислушалась. Где-то внизу, в тёмном переулке, кто-то плакал. Тихо, жалобно, по-детски. ‎ ‎Они спустились и нашли его. Маленький мальчик, лет восьми, сидел у стены, обхватив колени руками. Он был весь в бинтах — руки, ноги, даже часть лица скрывалась под марлей. Ребёнок дрожал и плакал, уткнувшись лицом в колени. ‎ ‎— Эй, малыш, — мягко позвал Хиросу, приближаясь. — Ты как здесь оказался? Где твои родители? ‎ ‎Мальчик поднял голову, и в свете фонаря Женя увидела его глаза — огромные, испуганные, полные слёз. ‎ ‎— Не отдавайте меня им! — выкрикнул он, вжимаясь в стену. — Пожалуйста, не отдавайте! Они меня убьют! ‎ ‎Женя и Хиросу переглянулись. ‎ ‎— Никто тебя не отдаст, — сказала Женя, присаживаясь на корточки рядом. — Расскажи, что случилось. Мы поможем. ‎ ‎Мальчик смотрел на неё недоверчиво, но потом, видимо, что-то в её лице заставило его поверить. Он заговорил — сбивчиво, захлёбываясь слезами. ‎ ‎Его звали Харуки. Ему восемь лет. Его родители... они не считали его сыном. Они считали его инструментом. Его причуда была особенной: если он получал травму, тот человек, которого он держал за руку, мгновенно исцелялся. Чем серьёзнее травма — тем сильнее эффект. ‎ ‎— Они меня резали, — прошептал Харуки, и от его слов у Жени похолодело внутри. — Папа... он брал нож и делал мне больно, а маму потом ничего не болело. А когда я не хотел, они меня били. А потом заматывали бинтами, чтобы никто не видел. Я сбежал сегодня, когда они поссорились... ‎ ‎Хиросу сжал кулаки так, что побелели костяшки. Женя молчала, но в глазах её застыла ледяная ярость. Она знала это чувство — быть вещью, а не человеком. ‎ ‎— Пойдём с нами, — тихо сказала она, протягивая руку. — У нас безопасно. Обещаю. ‎ ‎Харуки посмотрел на неё, потом на Хиросу, который кивнул, и осторожно взял её за руку. ‎ ‎--- ‎ ‎Домой они вернулись втроём — Хиросу нёс мальчика на спине, а Женя шла рядом, готовая в любой момент поддержать, если тот начнёт падать. Харуки уснул прямо по дороге — сказались переживания и усталость. ‎ ‎Юмэри ждала их на пороге. Увидев ношу Хиросу, она удивлённо приподняла бровь. ‎ ‎— Кто это? ‎ ‎— Находка, — коротко ответила Женя. — Ему нужна помощь. ‎ ‎Они уложили мальчика на диван, и пока он спал, Женя вкратце пересказала его историю. С каждым словом лицо Юмэри становилось всё мрачнее. ‎ ‎— Значит, причуда перенаправления травм в исцеление... — задумчиво протянула она. — Редко, очень редко. И очень опасно, если попадает не в те руки. — Она посмотрела на спящего Харуки. — Оставляем. Хотя бы временно, пока не решим, что делать дальше. ‎ ‎— А если родители заявят в полицию? — спросил Хиросу. ‎ ‎— Заявят — и получат встречный иск об истязании ребёнка, — жёстко ответила Юмэри. — У нас есть его показания, а если понадобится — я сама влезу в их головы и вытащу все доказательства. Не посмеют. ‎ ‎Харуки проснулся через пару часов. Сначала испугался, увидев незнакомую обстановку, но Женя быстро принесла ему воды и села рядом, молча показывая, что бояться нечего. ‎ ‎— Ты как? — спросила она. ‎ ‎— Болит... — прошептал мальчик, трогая бинты. ‎ ‎— Потерпи, сейчас перевяжем, — Женя уже доставала аптечку, когда в комнату вошла Юмэри с тарелкой тёплого супа. ‎ ‎— Кушать будешь? — спросила она, присаживаясь рядом. ‎ ‎Харуки кивнул и осторожно взял ложку. Ел он медленно, всё ещё не веря, что это не ловушка. ‎ ‎— Харуки, — мягко начала Юмэри, когда он поел. — Расскажи мне про своих родителей. Всё, что помнишь. Хорошего или плохого — неважно. Просто расскажи. ‎ ‎Мальчик помолчал, собираясь с мыслями, а потом заговорил. О том, как папа впервые порезал его, когда ему было пять. О том, как мама держала, чтобы не дёргался. О том, как они говорили, что это «для её здоровья». О том, что никогда не обнимали, не гладили по голове, не говорили, что любят. ‎ ‎— Они говорили, что я родился только для этого, — закончил он тихо. — Что без причуды я был бы никому не нужен. ‎ ‎Юмэри слушала, и с каждым словом её лицо становилось каменнее. Когда Харуки замолчал, она протянула руку и осторожно, стараясь не задеть бинты, погладила его по голове. ‎ ‎— Ты не для этого родился, — сказала она твёрдо. — Ты родился, чтобы жить. А мы здесь, чтобы тебе в этом помочь. Понял? ‎ ‎Харуки смотрел на неё огромными глазами, и в них впервые за долгое время зажглась искорка надежды. ‎ ‎— Понял... — прошептал он. ‎ ‎Женя, стоящая в дверях, почувствовала, как защипало в носу. Она быстро отвернулась, сделав вид, что проверяет что-то в коридоре. ‎ ‎--- ‎ ‎Вечером решали, где устроить мальчика. Хиросу настоял, чтобы Харуки спал с ним в комнате — на всякий случай, если ночью понадобится помощь. Юмэри переселилась в отдельную комнату — беременность давала о себе знать, и ей нужно было высыпаться. Хиросу постоянно её оберегал, носил тяжёлое, проверял, не устала ли, и Женя ловила себя на мысли, что это одновременно умилительно и чуть-чуть смешно. ‎ ‎— Ты как наседка, — подколола она его, когда он в очередной раз поправил плед на плечах Юмэри. ‎ ‎— А ты не язви, — беззлобно ответил он. — Вот сама влюбишься — поймёшь. ‎ ‎Женя фыркнула. Влюбиться? В её планы это не входило. ‎ ‎Бар в этот вечер работал как обычно. Женя вышла на смену, оставив Хиросу и Юмэри с новым членом семьи. Работа шла спокойно, клиентов было немного, и она успела даже посидеть в тишине, обдумывая события дня. ‎ ‎Харуки. Маленький мальчик с такой же сломанной жизнью, как у неё самой. Только он ещё ребёнок, у него ещё есть шанс вырасти нормальным, если вовремя вытащить из этого ада. ‎ ‎Женя поймала себя на мысли, что хочет ему помочь. Не потому, что это часть плана. А просто... просто потому, что никто не помог ей. ‎ ‎— Совсем размякла, — прошептала она, качая головой. ‎ ‎Но улыбнулась. ‎ ‎--- ‎ ‎Закончив смену, она вернулась домой, быстро помылась и заглянула в комнату Хиросу. Тот спал, а рядом с ним, свернувшись калачиком и прижимая к себе край одеяла, спал Харуки. Лицо мальчика во сне было спокойным, без следов страха. ‎ ‎— Спокойной ночи, — прошептала Женя и прикрыла дверь. ‎ ‎В своей комнате она забралась в футон, прижала к себе лисёнка с флешкой внутри и посмотрела в потолок. ‎ ‎— Сегодня уже получше получилось, — тихо сказала она. ‎ ‎Лисёнок молчал, но это было и не нужно. Впервые за долгое время Женя засыпала не с мыслями о смерти, а с мыслями о том, что завтра нужно будет помочь Харуки освоиться, купить ему одежду, показать, где тут что. ‎ ‎Жизнь продолжалась. И вопреки всему, в ней появлялось всё больше поводов остаться. __________ От автора: 10 глава уже написана, думаю вот, выкладывать сразу или нет. Эта глава была написана тогда же, когда и 8, но выложила я её только сейчас лишь по той причине, что написала 10. ‎