Я герой? Нет, не может быть!

Проснулась Женя довольно рано. Солнце только начинало золотить края штор, где-то в доме уже слышались шаги Юмэри и голос Харуки, спорящего с Леной о том, кто сегодня моет посуду. Она лежала на футоне, прижимая к себе лисёнка, и улыбалась. Обычное утро. Самое обычное. Такое тёплое, какое бывает только дома. — Сегодня, — сказала она себе, — я им скажу. Что люблю их. Всем. Она не знала, что это утро станет последним. --- Парк. Полдень Они встретились в парке — Женя и посредник, который передал приглашение от Лиги. Место было нейтральным: старые каштаны, детская площадка, где давно никто не играл, скамейка с отколотой спинкой. Женя пришла одна. Без дубинок — в знак доброй воли, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. — Имаи Юки, — раздался голос из-за дерева. — Спасибо, что пришла. Из тени выступил человек в чёрном балахоне, его лицо скрывала рука, приставленная к щеке. Шигараки Томура. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал. — Догадываюсь, — ответила Женя, скрещивая руки на груди. — Но ответ тот же. Нет. — Не торопись. Мы можем дать тебе больше, чем те наёмники. Деньги, защиту, информацию. Всё, что захочешь. — Я ничего от вас не хочу. — Даже мести? — Шигараки склонил голову набок, как любопытная птица. — За тех, кто не взял тебя в Юэй? За тех, кто смотрел на тебя сверху вниз? За ту девушку, что упала с крыши? Женя вздрогнула. Он знал. Они всё знали. — Мне не нужна месть, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужен дом. А дом у меня уже есть. — Дом... — протянул Шигараки, и его пальцы заскребли по шее. — Как трогательно. Ты думаешь, что он настоящий? Они — Юмэри, Хиросу, Харуки — они приютили тебя из жалости. Ты для них — игрушка. Беспричудная девочка, которую можно пожалеть и выбросить. — Заткнись. — Правда глаза колет? — Он сделал шаг вперёд. — Ты им никто. Не дочь, не сестра. Просто бедная сиротка, которую они подобрали на улице. — Я сказала, заткнись! Женя рванула вперёд — без оружия, без плана, просто на адреналине и гневе. Но Шигараки был быстрее. Он протянул руку, и его пальцы коснулись её лица. К сожалению, нервы Жени и до этого были на пределе, поэтому сегодня она не выдержала, ей хотелось поскорее со всем закончить и это обернулась ей боком. — Жаль, — сказал он. — Ты могла стать полезной. Вспышка. Боль. А потом — ничего. Тело Жени осело на землю, а Шигараки вытер руку о балахон и ушёл, даже не обернувшись. В парке стало тихо. Только ветер шуршал листьями каштанов. --- Вечер. Дом Имаи Лена вернулась позже обычного. Дверь была не заперта — она вошла, скинула ботинки, прошла на кухню. Юмэри сидела за столом, бледная, с красными глазами. — Что случилось? — спросила Лена, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Женя... — голос Юмэри сорвался. — Её убили. — Что? — В парке. Шигараки. Мы уже знаем. Полиция... — она замолчала, не в силах продолжать. Лена стояла, не двигаясь. В голове было пусто. А потом пришла мысль — холодная, чёткая, как лезвие. — Ясно, — сказала она. Она вышла из кухни, закрылась в своей комнате, достала из рюкзака маленькую коробочку. Таблетки. Те самые, которые психиатр прописал Жене, а Лена забрала себе — на всякий случай, «для сбора информации», как тогда сказала. Она села на футон, высыпала все таблетки в ладонь. Белые, маленькие, безвкусные. — Дура, — сказала она себе. — Прости, Жень, я не смогу без тебя что либо изменить... Она проглотила их все сразу, запила водой из стакана. Легла на футон, закрыла глаза и провалилась в темноту. --- Свет Она открыла глаза. Белый потолок. Знакомая комната. Старая, пустая, с обоями, которые когда-то были бежевыми, а теперь пожелтели. Дом, где жила Женя. В той жизни. До падения с крыши. Лена села, провела рукой по лицу. Всё тело ныло — так бывает, когда возвращаешься в тело, которое уже почти умерло. Рядом, на полу, лежала записка. Такая же, как тогда, у Жени. «Если хочешь умереть — смерть должна быть либо естественной, либо от убийства. Третьего не дано. Ваши судьбы связаны. Если кто-то из вас умрёт не своей смертью, перерождение получите обе. Третьего не дано». — Дурацкая система, — сказала Лена, сжимая бумагу в кулаке. Она встала, нашла в шкафу старую одежду — ту самую, потрёпанную, в которой Женя когда-то ходила. Зеркало в углу отражало её новое-старое лицо. Тёмно-каштановые волосы, карие глаза. Она. — Женя, — прошептала она. — Ты где? Пару минут спустя яркий свет и она вновь в мире Моя геройская академия. Мир у Жени очень мрачный, вернее, её комната. --- Временная точка — глава 1 (очень надеюсь, что помните что там было) Женя пришла в себя на той же крыше. Та же записка. Те же мысли. Только теперь — не о смерти. О жизни. — Лена, — сказала она, сжимая бумагу. — Ты тоже вернулась? – Женя ещё не понимает где она, не понимает, что случилось... Ответа не было. Рядом только ветер и серое небо. Она спустилась с крыши и пошла. Не к той заброшке, где очнулась в первый раз. К дому Имаи. К подземному комплексу, к кафе и бару, к месту, где была счастлива. Дверь была закрыта. Женя постучала. Открыла Юмэри — младше, без живота, без той мягкости, которая появилась потом. Она смотрела на Женю как на чужую. — Вам кого? — Юмэри-сан, это Женя... – уже поняла, что ничего та не знает. — Не знаю никакую Женю, — холодно ответила та, уже собираясь закрыть дверь. — Подождите! Я знаю Хиросу и вас! – уже в отчаянии просто. — Откуда ты знаешь про Харуки? — Голос Юмэри стал жёстче. — Я... я была вашей семьёй. – сомневается. — Семья? — Юмэри усмехнулась — но не по-доброму. — Я тебя в первый раз вижу. Уходи, пока я не позвала Хиросу. — Юмэри, пожалуйста... В дверях показался Хиросу. — Кто это? — спросил он, окидывая Женю взглядом. — Говорит, что жила у нас, — ответила Юмэри. — Представляешь? — Уходи, — сказал Хиросу, и голос его не предвещал ничего хорошего. — Пока я не применил силу. Женя смотрела на них — своих людей, свою семью — и не могла поверить. Они не узнавали её. Не помнили. Для них она была чужая. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я уйду. Она развернулась и пошла прочь. В спину не окликнули. Дверь закрылась — тихо, без хлопка, но этот звук разбил ей сердце. Пошла оттуда опустив голову, уголки губ чуть дрожат. --- Переулок Она шла не разбирая дороги. Ноги сами вынесли её в тот самый переулок, где когда-то она спасла трёх девушек. Крики. Те же самые. Те же мужики. — Эй, шпана безмозглая! — выкрикнул кто-то из них, замечая её. — Вали отсюда, пока жива! Женя остановилась. Посмотрела на свои руки. Пустые. Без оружия. Она скрипнула зубами. В углу переулка валялся кусок арматуры. Женя подняла его, взвесила в руке. Родное. — Я великий и кровожадный демон этих улиц, — сказала она тихо. — Забыли? Она разогнала их так же, как в первый раз. Даже легче — словно тело помнило то, что забыла душа. Мужики разбежались, оставив на асфальте кровь и сбитые зубы. Девушки, спасённые ею, смотрели с ужасом и благодарностью. — Я — злодей, — сказала им Женя, как тогда. — Запомните. И ушла. --- Встреча с Леной Они нашли друг друга через три дня. Лена сидела на скамейке в том же парке, где когда-то погибла Женя. На ней была другая одежда — простая, чёрная, незаметная. Но Женя узнала её сразу. — Долго ты, — сказала Лена, не поднимая головы. — Искала тебя, — ответила Женя, садясь рядом. — Ты тоже... — Умерла. Да. Таблетки. — Дура. — Сама дура, сунулась к Шигараки. Они помолчали. Ветер шуршал листьями каштанов — теми же, что и тогда. — Они не помнят, — сказала Женя тихо. — Юмэри и Хиросу. Я приходила к ним. Они меня выгнали. — Я знаю. Я тоже пробовала. — Лена усмехнулась. — Хиросу чуть не прибил меня. Сказал, если ещё раз увидит — вызовет полицию. — Наши жизни в их головах стёрты, — Женя сжала кулаки. — Как будто нас никогда не было. Время отмоталась... Мы начнём сначала, но по другому... Ведь... — Мы ведь теперь вдвоём. — Да. Всё будет по-другому. Будет действовать аккуратно. Линчевательством. Они повернулись друг к другу. — Что будем делать? — спросила Лена. — Для начала — выживем, — ответила Женя. — А потом — найдём способ их вернуть. Или создадим новую семью. Но сначала — база. — Есть идеи? — Есть. --- Заброшенная квартира Дом стоял на окраине города — старый, советской ещё постройки, с облупившейся краской и треснутыми стенами. Внутри было темно и пахло сыростью. Но он был жилой — в некоторых квартирах горел свет, слышались голоса, где-то играла музыка. Женя и Лена прошли на четвёртый этаж. Там, в конце коридора, была дверь без номера — замок сломан, ручка болтается. — Здесь, — сказала Женя. Квартира оказалась двухкомнатной. Маленькая прихожая, кухня — три на два метра, с ржавой раковиной и пустым холодильником. Ванная — кабинка, унитаз, ржавые трубы. Вода была — холодная. Электричество — Женя нашла счётчик в коридоре и щёлкнула рычажком. Загорелась тусклая лампочка под потолком. — Комнат две, — сказала Лена, оглядываясь. — Большая и маленькая. Большая комната была метров пятнадцать. Окно выходило во двор, стекло было целым, но треснутым в углу. Стены когда-то были зелёными — теперь облупились, открывая серую штукатурку. В углу стоял старый продавленный диван, на котором кто-то когда-то спал. Пыль, паутина, запах запустения. Маленькая комната была ещё хуже — метра три, заваленная хламом: сломанный стул, старые журналы, пустые бутылки. — Мебель? — спросила Лена. — Диван, — ответила Женя. — И всё. — Чистить? — Чистить. Они взялись за работу. Женя нашла в кладовке метлу — старую, потрёпанную, но вполне годную. Лена разобрала хлам, вытаскивая его в коридор. Они вымыли полы — тряпку сделали из старой футболки, найденной в шкафу. Воды натаскали из ванной. Через три часа квартира стала обитаемой. Не чистой — просто менее грязной. Но ночевать уже можно было. — Спать на диване будем, — сказала Женя. — Я на полу. — Нет, — Лена покачала головой. — Обе на диване. Вместе. Женя не стала спорить. Они легли на продавленный диван, накрывшись старым пледом, который нашла Лена в шкафу. За окном темнело, где-то в соседней квартире плакал ребёнок, а в другой — кто-то ругался и бил посуду. — Хорошее место, — сказала Лена. — Ага, — ответила Женя. — Дворец. — Дворец для брошенных собак. — Для брошенных собак со стальными зубами. Лена хмыкнула. — Лена, — позвала Женя через минуту. — М? — Мы справимся? — Мы уже справились один раз. Справимся и второй. — Откуда ты знаешь? — Ниоткуда. Просто верю. Женя закрыла глаза. Диван пах сыростью и пылью, плед кололся, где-то сквозняком тянуло из щелей. Но Лена дышала рядом — живая, тёплая, реальная. — Завтра пойдём искать работу, — сказала Женя. — И оружие. — И информацию, — добавила Лена. — О Лиге. О Шигараки. — О том, как нам выжить. — И как нам вернуть то, что потеряли. Они замолчали. За окном стемнело окончательно, и только луна пробивалась сквозь треснутое стекло, отбрасывая бледные тени на пол. Женя думала о Юмэри, которая не узнала её. О Хиросу, который угрожал силой. О Харуки, который, наверное, всё ещё живёт в доме Имаи, даже не подозревая, что когда-то у него была сестра. О той жизни — такой короткой, такой яркой. — Мы вернём их, — прошептала она. — Вернём, — отозвалась Лена. — Или создадим новых. Но сначала — спать. — Спать. Женя закрыла глаза и провалилась в темноту. Без снов, без кошмаров. Только усталость — глубокая, до костей. И где-то на краю сознания — холодная мысль: «Теперь мы одни. Как в самом начале. Но теперь у нас есть друг у друга». — Лена? — позвала она, уже засыпая. — М? — Спасибо, что не бросила. — Не за что, — ответила Лена. — Мы связаны. Помнишь? Женя улыбнулась во сне. В первый раз за этот долгий, страшный день. Ночью было до ужаса холодно, поэтому, спали они, в итоге, прижавшись друг к другу.