Одинокие папаши

Выкинув кости, оставшиеся от индейки в ведро, Брок выдохнул про себя, когда Стив сгрузил всю грязную посуду в посудомоечную машину и запустил ее. Когда-то и у него была дома такая… Но где тот дом… Маленькая Стеф не помнила, но их домик в пригороде — подарок на свадьбу от родителей невесты, пришлось заложить, продать, чтобы иметь деньги на суды с ними же. А и ладно, Броку все равно стало до черта неуютно жить в нем. Стеф не помнила ничего, кроме череды арендованных квартирок, и хорошо, пожалуй. Нажав на кнопку подачи тока на плите, Брок включил слабый огонь под кастрюлей с вином: важным моментом было не дать глинтвейну закипеть. Закипел? Напиток не пригоден. Забыл его на плите, не накрыв крышкой, и глинтвейн остыл? Напиток не пригоден. Стив крутился рядом, читая написанную мелким шрифтом инструкцию на пачке с соленым попкорном. В гостиной девочки спорили по поводу выбора «рождественского фильма», который собирались запустить на огромном телевизоре. Сунув сразу две пачки попкорна в микроволновку, Стив выставил время и обратил внимание на то, чем был занят Брок. Запах апельсинов и гвоздики защекотал ноздри. Он уже и не помнил, когда сам вставал у плиты и варил глинтвейн. Готовкой занималась Роберта, а она перед праздниками покупала готовый напиток, который нужно было просто разогреть на плите, но по вкусу он напоминал забродивший сок с запахом корицы. Брок сосредоточенно снял все горькие, белые прожилки с апельсиновых долек и счистил кожуру с яблок, прежде чем их нарезать. Наточенное лезвие так и порхало в смуглых пальцах, отчего Стив стал иррационально заводиться. В последнее время ему казалось что все, что делал Брок — сексуально. Потягивался, так что футболка задиралась, показывая кусочек накачанного живота и дразнящую дорожку волос, убегающую под пояс джинсов, как некая путеводная нить. Зевал, растягивая тонкие губы, так что хотелось застать его врасплох, как кота, которого одним пальцем трогают за розовый язык, пока он завивается колечком. А уж когда Брок обхватывал сильными пальцами что-то продолговатое… Микроволновая печь просигналила о готовности, и Стив вздрогнул, возвращаясь в реальность. Обжигаясь, он достал раздувшиеся пакеты один за другим и ссыпал готовый попкорн в пластмассовую миску, бросил сверху щепотку соли. Он отнес попкорн запищавшим от восторга девочкам, уже запустившим какой-то фильм и теперь мог быть уверен, что обе плотно заняты и не заглянут на кухню хотя бы с полчаса. Брок продолжал колдовать у плиты, засыпая фрукты в кастрюлю и провокационно покачивать бедрами в такт песни, которую напевал себе под нос. Кажется, выпитая бутылка белого итальянского вина привела его в игривое расположение духа. Стив очень на это рассчитывал сразу по нескольким причинам. Во-первых, он уговорами вырвал Брока из знакомой ему среды обитания, убедив сменить целую квартиру на одну гостевую комнату. Во-вторых, их дочери как-то разом высказали своим отцам, что они о них думают, и Стиву было грустно размышлять о том, что маленькая Стефани сорвалась из-за очередного переезда. Вдобавок, она увидела разницу между уровнем ее жизни и уровнем жизни новой подруги. Он и стал последней каплей. А досталось от ее негодования Броку, и именно в Сочельник. Винить девочку Стив не мог: она ребенок, выросший при стесненных средствах. Конечно, она хочет большего, во всяком случае, не меньшего, чем есть у сверстниц. Решено. Брок будет натурщиком, и Стив оплатит его время, не скупясь. Если в будущем Брок решит, что им, солдату и художнику, не по пути, он, во всяком случае, будет обеспечен на несколько месяцев вперед. С этими сложными мыслями Стив подступился к Броку. Тот обернулся, когда Стив почти опустил ладони ему на плечи, собираясь заключить в крепкие объятия. — Так, Стив, два правила: не подкрадываться со спины и не мешать, когда я стою у плиты. Второе вытекает из первого. Обычно я помню, что где я, и с кем, но иногда могу глубоко погрузиться в мысли и тогда взять руку на болевой. — Буду иметь в виду, — пообещал Стив, все же обнимая Брока, но так, чтобы не мешать ему засыпать специи в глинтвейн. Когда Брок отставил бумажные пакетики в сторону, Стив запустил ладонь ему под футболку, не в силах дольше сдерживаться. Кожей он ощутил чужую — гладкую и теплую, выше, между грудью и животом под пальцы попалась полоска длинного шрама. Стив погладил его и повел ладонью выше, ощущая кончиками пальцев жесткие волоски и, наконец, задел мягкий сосок. Брок откинул голову ему на плечо, а когда Стив дразнящее потер твердеющий сосок, вжался задницей ему в пах. Стив поплыл мгновенно, начиная нащупывать ширинку на джинсах Брока… Чертыхнувшись, Брок быстро выключил огонь под глинтвейном, над которым завился слабый пар. Стив был вынужден его отпустить, гася раздосадованный стон. — Зараза, чуть не вскипел! Давай, показывай самые большие кружки, какие только у тебя есть. Мозг Стива чуть закоротил на словах «показывать» и «большое», но потом справился с задачей и Стив развернулся к нужному кухонному шкафу. В одном из них, на нижней полке стояли две большие термо кружки — подарок от Наташи. С двойными стенками, эти кружки не обжигали пальцев, а по их прозрачному дну перекатывались сиреневые и белые сухие цветы, добавляя нежности ничем более не украшенным кружкам. Наташа вручила ему их со словами: «Верю, что когда-нибудь ты выпьешь из них с кем-то особенным». Стив прикинул тогда, что изысканной Пегги не придутся по душе простые кружки из стекла с сухостоем, и убрал их в посудный шкаф подальше. Стив подал Броку высокие кружки, а тот, аккуратно орудуя половником, наполнил их рубиновым глинтвейном, вокруг которого закружились потревоженные движением цветы. Подув на напиток, Стив отпил и прижмурился от удовольствия. Открыв глаза, он был удостоен зрелищем того, как Брок пробует глинтвейн, причмокивает губами и облизывает их, темные от прилившей крови и влажные. Опершись бедром о край стола, Стив сделал еще один глоток, побольше. Напиток согревал все тело, а вид довольного жизнью Брока согревал душу. *** Стив пил глинтвейн немного поспешнее, чем полагалось, и так откровенно раздевал его взглядом, что Броку от этого становилось и смешно и чего греха таить, он предвкушал надвигающуюся ночь. На большом экране как раз началась громкая паника безалаберных родителей главного героя из фильма «Один дома», когда Брок пришел с кухни и принес вторую порцию глинтвейна. Стефани и Мэри, лежа перед телевизором, лениво лопали еще теплый попкорн из большой пластмассовой миски. Стив, румяный после щедрой пробы глинтвейна, сел рядом на диван и прижал Брока к твердой груди, чего еще желать? Брок с довольным вздохом устроил голову на плече Стива и погрузился в сотый раз виденные приключения белобрысого мальчишки, дающего прикурить всем взрослым. Настенные часы показали полночь, когда фильм закончился и пошли титры. Умная программа предложила запустить второй фильм о приключениях младшего ребенка, в большой семье которого стало традицией терять его перед Рождеством. Девочки надолго затихли и Брок встал, чтобы проверить их. Оказалось, после насыщенного дня, от сытости и по причине позднего времени суток обе вырубились там же, где лежали. Мэри спала, сунув под щеку ладошки, отсутствие подушки и одеяла ей никак не мешали. Стеф спала рядом, обняв миску с недоеденным соленым попкорном. — Разносим по комнатам? — спросил Брок, глядя на двух крепко спящих девочек. — Да, не будем будить, — прошептал Стив и аккуратно поднял с ковра сопящую Мэри. Перенести девочек в их спальни, было делом пары минут. Вернувшись, Брок не стал запускать фильм и выключил телевизор. На остаток ночи у него были планы поинтереснее и включали захмелевшего Стива. Чуть теплый, пряный глинтвейн был допит на чистом упрямстве. Стиву пришлось помочь Броку дойти до ванной комнаты. Под прохладным душем Брок слегка протрезвел и в спальню вышел своими ногами, только забыв надеть боксеры. Потом в душ пошел Стив, и к его возвращению Брок был готов во всех смыслах. Пьяный, он был благостен и податлив. Стив же был роскошен в шелковых пижамных штанах, не скрывавших формы мускулистых ног и крупного члена между ними. Протянув к Стиву руки, Брок обнял его и жарко поцеловал, с намеком затягивая на себя. Но Стив благородно укрыл его голое тело одеялом и не стал приставать. — Но Стив, как же секс? Рождество, романтика. — Только когда мы оба будем трезвыми и никак иначе, — твердо сказал Стив, а потом помявшись, добавил: — А еще я так объелся за праздничным столом, что мне тяжело дышать, не то, что двигаться. Брок только тяжело вздохнул: сам старался приготовить побольше и повкуснее, и, раскормив любовника, сам себе наступил на яйца. Но ладно, завтра будет новый день и — последний выходной. Вымотанный работой, Брок приходя домой, даже дрочить не порывался — сил не оставалось, да и руки порой дрожали. Придется Стиву либо согласиться на секс непременно завтра, либо ждать до следующего выходного у Брока. Когда он отоспится и будет готов к более приятной физической нагрузке. Стив прижался к нему сзади, обнимая и сразу стало уютнее. Брок закрыл глаза и сон сморил его.