Одинокие папаши

Неприятности начались сразу после праздников. Наташа сухо отчиталась о том, что Картер хочет не треть от их общего бизнеса, а половину. Она и Маргарет не договорились полюбовно, и потому их троих ждет суд, но не раньше конца февраля. Второй новости она придала большее значение: в Сочельник его и Рамлоу с девочками заснял случайный папарацци. Тот прозорливо подождал, пока закончится массовая информационная истерия, поднявшаяся после того, как стало известно, что, наконец, окольцован самый завидный холостяк страны. На фоне новости о Старке и невесте, его жалкая сплетня о том, что известный художник предпочитает мужчин, просто не выстрелила бы. Выждав время, папарацци продал одной из желтых газет сделанные им фото. Только Роджерса и его предполагаемого любовника, дети, к счастью, в кадр не попали. К Наташе уже дозванивалось несколько альтернативно одаренных личностей с предложением интервью для мистера Роджерса. Совершенно бесплатное для каждой из сторон, зато щедро обещали пиар. Сразу трое клиентов студии отказались от сотрудничества и отозвали заказы, предпочтя лишиться аванса. Интересовались правдивостью новости о партнере-мужчине у богатого и известного человека, и официальные представители от радужной диаспоры. Брок всего этого, к счастью не слышал: отсутствовал дома. Стоило закончиться трем выходным дням, как он вернулся на работу. Смена в автомастерской начиналась в восемь утра и закачивалась тоже в восемь, но не утра, а вечера. Причем, по словам Стефани, платили мало, чисто чтобы мастера могли протянуть, не голодая, от одной зарплаты до другой. Автомастерскую держал мексиканец и среди его работников Брок был единственным американцем и только потому, что среди клиентов было много солдат. Кто-то жил с соседнем районе и знал Брока лично, кому-то его посоветовали. Проще говоря, вояки предпочитали вручать машины в руки кого-то из «своих». Стиву, конечно, такой расклад не нравился, но кто его спрашивал? Он не мог предложить Броку бросить работу и жить за его счет какое-то время, пока не подыщет новую. Спасибо и на том, что Брок перестал питаться одними яйцами и хлопьями, забирая на перекус то, что лежало в холодильнике. Надо будет еще поговорить с Робертой, чтобы не принимала деньги на хозяйство, когда Брок предложит ей свою долю. Зазвучала знакомая мелодия вызова и Стив с удивлением посмотрел на экран смартфона: ему звонила Маргарет, от которой не было ни слуху ни духу с того дня, как Стив ее уволил. Она собрала свои вещи и гордо покинула студию, не отработав положенных двух недель. — Стив, ответь, это правда? — требовательно спросила она вместо приветствия. — Пегги? — растерялся Стив. — Ты встречаешься с мужчиной? Опомнись! От тебя отвернутся спонсоры! Фанаты! Студенты! Ты разоришь компанию! Вас заснял папарацци, это скандал! — Я заключил долгосрочный контракт с Энтони Старком, — усмехнулся Стив. — Тот хочет три картины для своей невесты — моей поклонницы, и еще минимум десять работ для украшения офисов Старк Индастриз по всей стране. Чтобы когда его невеста-заместитель приезжала для проверок, ее везде встречала красота. Что до компании… я давно пишу картины не для души, а на заказ, и заработал на том достаточно, чтобы позволить себе отпуск или даже самого себя уволить. Я, наконец, нашел своего человека, а это стоит всех денег. — Ты сошел с ума, — уже более сдержанно подытожила Пегги. — Страсть быстро пройдет и ты поймешь, что этому Рамлоу были нужны только деньги. Но будет поздно. Стив, ты собираешься наступить на те же грабли, что и с не случившейся миссис Роджерс. Стив сам не знал, почему ни Пегги, ни Наташе он так и не рассказал о семейной трагедии. Впрочем, не такой уж семейной. Отец не дожил до смерти дочери, а родившей их женщине было плевать. Она отказалась от слишком свободолюбивой и непокорной дочери в тот же день, как та сбежала из дома, отказавшись от распланированной на годы жизни. — Откуда такая уверенность? — Стива начал утомлять разговор. Упрямство Пегги… он давно начал от него уставать, просто старался не обращать внимания. Она была такой всегда, и ему казалось, он свыкся, стал принимать Картер такой, какая она есть. Оказалось, его покладистость была принята за слабость, а дружелюбие за безответную влюбленность. И вот, уже не такая юная Пегги решила, что он — хороший вариант для роли/позиции мужа и «осчастливила» его, самолично договорившись со своими родителями, что те примут в семью «безнадежно влюбленного». — В конце концов, какой пример ты подашь Мэри? В нынешнем возрасте Мэри больше волновала вкусная еда, приготовленная Броком, чем то, что он спит в спальне Стива. В распоряжении ее и Стефани была вся гостевая спальня, где они могли закатывать пижамные вечеринки, которые раньше видели только по телевизору. — Мэри еще рано думать о партнерстве, но она будет знать, что если она приведет в дом знакомиться со мной не парня, а девушку, то я ее приму. Ответ не был тем, который понравился бы Пегги. — Я этого так не оставлю, я буду за тебя бороться, Стив! — выкрикнула она и бросила трубку. Пегги то ли забыла о том, какими были ученики художественных школ, в том числе той, откуда выпустились они с Наташей, то ли плохо в них разбиралась. Их учили видеть красоту в обоих полах. Нравы становились свободнее с каждым поколением и интрижкой между студентами одного пола никого нельзя было удивить. Иногда молодые, красивые и талантливые выпускники находили покровителей, готовых помогать с продвижением в мир искусства и те, кому оказывали покровительство… отрабатывали его, как могли, не глядя на пол и возраст. Стив и Брок являлись давно сформировавшими личностями, закрепившимися в жизни самостоятельно. Они не нарушали законов страны, в которой жили, своими отношениями. Стив только вздохнул: Пегги не беспокоила его две недели, и он почти поверил в то, что одного серьезного разговора ей хватило, чтобы понять, что в ней не заинтересованы и строить планов на совместную жизнь не стоит. Но стоило Пегги понять, что Стив не страдает в одиночестве, стоило ей узнать о том, что у него появился партнер, как она активизировалась. И ведь столько причин привела, чтобы до Стива «дошло», что жить с мужчиной это плохо. *** Из Центра ветеранов Брока чуть было не выставили за драку. Сперва встреча началась вполне неплохо: Уилсон похвалил Брока за прогресс, отметил отдохнувший вид, чистую и выглаженную одежду. Брок, конечно, не стал объяснять, что раньше не гладил просто потому, что нечем было: старый утюг сгорел, а купить новый он мог только с январской зарплаты. Роберта, с которой он снял обязанность сготовить еды на праздничный ужин и еще на пару дней вперед, в благодарность отгладила все его вещи, которые нашла на сушилке. Брок был крайне смущен, обнаружив отутюженными даже носки и нижнее белье. На встречу Брок собирался впопыхах: нужно было выехать раньше и ехать по новому маршруту, а не мог найти зимний свитер. В итоге, он нашелся на кровати, под Стеф. Погрузившись в новенький планшет, она не замечала ничего вокруг, даже то, на чем сидит. Приподняв дочь, Брок вытянул из-под ее невнимательной задницы свитер, встряхнул его и поспешил на выход, надевая на ходу. Потом Брок неспешно ехал по навигатору в телефоне, чтобы не пропустить ни одного поворота — иначе тупой навигатор начинал, зависая, прокладывать маршрут заново. На оживленном перекрестке его подрезали какие-то бритые мудаки на проржавевшем некрашеном корыте, чуть не разворотив пикапу капот. Пассажир еще и фак показал. Брок их, конечно, догнал и каждому объяснил тычком в зубы, почему делать так не надо, особенно с его тачкой. Потому и опоздал, заскочив в комнату, отведенную для встречи с группой, последним. Кивнул Барнсу и Роллинзу, плюхнулся на свободный стул между ними. Уилсон не стал заострять внимание на том, что Брок впервые опоздал. Психолог хотел знать, как каждый из его подопечных провел недавнее Рождество. Парни отвечали односложно и почти одно и то же: кто-то один, а кто-то с сослуживцами, ел-пил под телевизор, либо компанией сидели в баре. Брок не считал, что встретить смену года в компании приятелей это плохо, но домашний ужин со Стивом и девочками не променял бы ни на что иное. О своем Рождестве Брок распространяться не стал: нечего злить тех, кто провел праздничную ночь одиноко и со стопкой виски, тупо пялясь в экран. На лице одного из вояк он заметил синяк, стало быть, отхватил в пьяной драке. Еще один агрессивно сознался, что всю ночь пил в баре, но выглядел он, судя по нервной жестикулировке, не как тот, кто закладывает за воротник. Скорее уж, потеющий в прохладном зале, в футболке, парень — любитель веществ. Возможно, принял что-то и перед приходом в Центр. Уилсон, вон тоже что-то понял, часто поглядывает в его сторону. Когда настало время для свободного общения, к Броку обратился вояка, до того весь час сверливший его неприязненным взглядом. — Новыми часиками прибарахлился? — угрюмо спросил детина, Брок с ним раньше не заговаривал, сталкиваясь через раз, знал только уебанское имя — Брэдли. Старые часы с изрядно потертым кожаным ремешком Брок уже и не носил, стыдливо пряча по карманам. Часы же самого Барнса вернул ему через сопротивление. В общем, подарок Роджерса пришелся очень кстати и, если верить рекламе иностранного производителя, сможет передать их аж будущему внуку, такие они прочные и долговечные. Время покажет. — Как видишь, а что, есть проблемы? — Я бы никогда не подставил задницу за часы, даже за Ролексы! А, любитель желтых газет. А так-то Стив купил ему совершенно потрясающие часы Luminox XL, ударопрочные, с водозащитой и подсветкой стрелок и цифр. — Я тоже, — с понимающим видом покивал Брок, — а мои часы — подарок от друга на прошедшее Рождество. А тебе, если не секрет, кто и что предлагал за твою плоскую задницу? С криком ярости детина попер на Брока. Остальные, прибывшие на встречу солдаты мигом рассредоточились, освобождая пространство. Высота и ширина мужику никак не помогли и уже через три пропущенных хука он, скорчившись, падал на пустые стулья, опрокидывая их. На помощь «своему» встали двое парней, заставив подняться со своих мест уже Роллинза и Барнса. Брок оскалился: он мог завалить обоих, но как же приятно знать, что его спину прикроют. Уилсон орал на них, махал руками, словно пытался взлететь, но Джек уже вынес одним ударом в челюсть своего более мелкого противника, а Барнс, опрокинув пару стульев, сильными бедрами додушивал до потери сознания своего лежачего оппонента. Кто ему подсказала такой метод борьбы, как он обучился? Короче говоря, Барнс и с одной рукой мог за себя постоять. Его противник этого не знал и сейчас синел. …В итоге Уилсон пообещал всем драчунам отметку в личное дело и плюс три месяца дополнительных посещений Центра. — Никогда мне не нравился этот балабол, — сказал Джек, когда все трое вышли на улицу проветриться и перекурить нестравленный адреналин. Похлопав себя по карманам зимней куртки, Барнс выудил раздавленную пачку сигарет и устало выругался. — Хорошо, что ты сменил адрес, командир, а Уилсон не догадался спросить, — сказал он вдруг. Джек дернул щекой в попытке скрыть усмешку. — К слову о недогадливости, — Брок вздохнул про себя, но твердо обратился к Джеку. — Джеки, дай нам с Джеймсом пару минут перетереть разговор. Барнс неуютно повел плечами: Джеймсом командир называл его, когда был им недоволен. Роллинз коротко кивнул и отошел, но не слишком далеко: встреча закончилась и из Центра вот-вот могли выйти сегодняшний забияка и его, во всех смыслах, хромая подтанцовка. — Барнс, сколько я тебе должен? — говорить о деньгах было неудобно, но и оставить все, как есть, Брок не мог. Уезжая, он вытащил из неработающей стиральной машинки всю заначку и кинул в рюкзак, не пересчитывая. Теперь, благодаря несдержанности Стеф, он знал, что часть заначки принадлежала вовсе не ему. Глядя в полные недоумения серые глаза Барнса, Брок с тяжелым сердцем уточнил: — Сколько ты выложил из своих денег в ящик стиралки, где я сделал схрон? Растерянность покинула мягкие черты лица Барнса. Он весь как-то разом напрягся, ожесточился и его лицо посуровело, за секунду став старше. Даже глаза, утратив выражение вселенской усталости, превратились в два винтовочных дула. О, Брок знал с чем сравнивает. — Нисколько, — буркнул он неприязненно. — Барнс, — обратился Брок мягче. — Я не могу… я не просил… я верну тебе половину того, что у меня накопилось. Не было таких слов, или решения, которые не затронули бы чувств обоих. Либо Брок берет деньги Барнса и соглашается с тем, что не в состоянии накопить на жизнь себе и дочери сам, либо он возвращает Барнсу часть заначки и расписывается под тем, что не считает его способным позаботиться о ком-то. Барнс вот уже полтора года жил на сменяющихся успокоительных лекарствах, ел раз в день, дымил дешевыми, крепкими сигаретами, как старый паровоз, дистанцировался от собственной большой семьи. Когда сталкиваются две воли, два противоположных виденья ситуации, идеального выхода нет. Можно лишь минимизировать урон. — Командир, — Барнс сморщился, — я совсем немного докладывал… не помню сколько. Появлялась лишняя десятка… Не возвращай, не стоит оно того. — Твоей семье деньги пригодились бы не меньше. — Моей семье на хрен не нужны мои гроши, — отрезал Барнс. — Они сами готовы мне обеспечить полный пансион и путевку в восстановительный центр. С возвратом, конечно. Вылечусь, устроюсь работать и буду возмещать. Положительная мотивация, мать про нее в умной книжке прочла. Отец поддерживает, как и любое ее хобби. У причины, по которой Барнс избегал родителей, наметилась форма. Что-то похожее Брок слышал от Стива. Тот вернул жене своего отца все деньги, затраченные на его обучение. Вернул по собственному решению, и разговаривать с ней перестал. Точно, по своему?.. Барнса же мотнуло в обратную эмоциональную сторону: он снова обмяк, напряженные было плечи опустились, а на глазах выступили слезы. — Командир, я не бесполезный… — хрипло прошелестел Барнс и Брок, сделав шаг вперед, крепко его обнял. — Ты не бесполезный, солдат, — уверил его Брок, прижимая Барнса к груди и руками чувствуя, какой тот жилистый под двумя свитерами и курткой. — Конечно, ты не бесполезный. Неухоженная щетина Барнса колола щеку, а отросшие мягкие волосы, напротив, щекотали ухо. Барнс уткнулся ему носом в шею и запыхтел. За их спинами Роллинз молча отодвинул полу куртки и показал рукоять пистолета, варварски заткнутого за пояс, выходившим из дверей Центра драчунам, нетерпимым к чужой личной жизни. Разрешение на ношение оружия он получил, а то, что он носит его в черте города, только на ночь убирая под подушку, так у всех свои способы сохранения душевного спокойствия. Барнс вообще под одеждой всегда прячет, минимум, два ножа. То-то командир его так тщательно ощупывает сейчас, но, вернее всего, не найдет. Перехватив цепкий взгляд Роллинза, которым тот проводил троих вояк, с которыми они сцепились в Центре, Брок показательно похлопал Барнса по плечу и показал средний палец троице. Он будет оказывать поддержку своему бойцу, даже если кто-то усмотрит в этом что-то, что смотрящему не понравится. Барнс, ощутив, что командир напрягся, вскинул голову, хищно осматриваясь. Увидел идущего мимо по широкой дуге обидчика командира и набычился. Брок, ухмыляясь, проводил обиженок взглядом. Солдат, шею которому Барнс пережал до потери сознания, может и хотел что-то вякнуть из-за спины своего приятеля верзилы, но рассмотрев в руке бешеного однорукого нож, предпочел обиженно поджать яички, пока они у него имелись. Стоп, нож?! Так, вашу мать! Не перед камерами у входа в Центр же!