Одинокие папаши

Повеселевший Барнс отзвонился тем же вечером, и Брок принял звонок, лежа на ортопедическом матрасе, на кровати из цельного массива сосны. Смеясь, тот живописал, как в «их» квартал заявилась расфуфыренная мадам. Вся такая ухоженная, с крупными кудрями, с красной помадой и в красном же пальто, в распахнутом вороте которого привлекала внимание толстая золотая цепочка. Окажись мадам в соседнем квартале, там такую раздели бы до нижнего белья. Бойцы чуть из окон не повыпадали, увидев такую курочку рядом с их общим хлевом. Мадам брезгливо огляделась и прямой наводкой направилась в дом, у которого припарковалась, поднялась к бывшей квартире командира. На стук в дверь и угрозы вызвать полицию вышел сонный Джек, а Баки в соседней квартире предпочел занять наблюдательную позицию. Пока мадам ссорилась с невозмутимым Роллинзом и требовала тотчас подать ей Брока Рамлоу… в общем, когда она несолоно хлебавши спустилась на улицу, с ее серебристого Пежо успели снять все колеса. Ибо нехер. А Джек сошелся с Кейтлин, вот. Он все думал, что друг имеет виды на красотку и не влезал в их свободные отношения. Но тут Брок съехал к другому мужику и Роллинз, осознав ошибочность суждений, воспарил на крыльях хорошо настоявшейся любви. Расстроенная матерью Кейт сама пришла в квартиру, открыв дверь запасными ключами, не зная, что Брок с дочкой съехали и ту занял сослуживец. И вот, в гостиную входит расстроенная Кейт с бумажным пакетом, из которого торчит горлышко бутылки вина, а из ванной выходит мокрый Джек, на котором — только жетоны. Искра, буря, истерика, сломали кровать в спальне. Оказывается, Кейт заводят боевые шрамы, а Джек покрыт ими от лица до татуированных ступней: следами от пулевых и резаных ран. И это она еще не знала о титановых платинах и штифтах в костях!.. Брок с трудом остановил поток словоизлияний Барнса, восторженного, как домохозяйка после просмотра бразильского телесериала. — Солдат, а ну-ка расскажи мне, откуда ты взял такие подробности? Барнс стих. — Ты, что, подглядывал в окно? Как Роллинз тебя не заметил и не втащил?! — Ну это… — забормотал Барнс, — … командир, приезжай, если что. И нажал на «отбой», паршивец. *** Следующий выходной Брока был как под копирку списан с предыдущего. Недолгий сон в общей со Стивом постели, ленивые утренние ласки. Завтрак впопыхах. Центр ветеранов, бодрый Уилсон, невыспавшиеся и хмурые солдаты, час пустопорожней болтовни. А потом Уилсон попросил его задержаться. Все вышли, а Джек и Барнс остались, чтобы проконтролировать его безопасность. Брок давно махнул на них рукой с их желанием прикрывать ему спину даже на гражданке и не стал тратить время на то, чтобы выставить. Уилсон открыл один из журналов и вынул из него сложенный лист бумаги. — Не читал, — спокойно сказал он, протягивая его Броку, — но я бы не отказывал человеку, который подписал эту записку. Брок скользнул глазам по резкой подписи и развернул сложенный конвертиком лист. Прочел и нахмурился. — Ступайте без меня, парни. Все в норме, — он смял записку и убрал комок во внутренний карман куртки, — я зайду в кофейню и оттуда поеду домой. И ведь ни словом не солгал: Роллинз знал его слишком долго, а Барнс каким-то седьмым чувством почуял бы фальшь. Брок простился с парнями на ступеньках и пошел на встречу. Пройдя мимо пикапа, на котором приехал, Брок прошел немного вниз по улице и зашел выпить кофе в излюбленной им забегаловке: на улице все же было ветрено и холодно. Заведение на восемь столиков давненько привлекло его низкими ценами в меню и приемлемым уровнем пищи. Главное, быстро заказать и не оглядываться на посетителей: утром и днем тут тусовались работяги самого низкого уровня, часть из них не говорила по- английски. По вечерам в забегаловку заглядывали бездомные за бесплатным напитком и нераспроданными остатками еды. Собственно, после того как сердобольная официантка налила и ему кофе и одарила подсохшим сэндвичем с ветчиной, тогдашний Брок, вдовец и отец-одиночка, понял, что его приняли за бродягу и пора вылезать из депрессии, пока не спился. Войдя в помещение, Брок осмотрелся и с сожалением констатировал, что его любимый стол в углу уже занят. Пришлось сесть за один из тех, которые располагались напротив окна, занавешенного несвежей тюлью. Та добрая, хоть и раздражительная, девушка уже уволилась, а новенькая шугалась от некоторых клиентов и не успевала следить за чистотой на столах. Вот и сейчас Брок одним пальцем проверил поверхность пластикового стола, ощутил, как тот прилипает и отер его о джинсы. Ладно, он закажет, как привык, простой кофе и что-то пожевать, и подождет, как просили в записке, полчаса. К столику подошла единственная на все заведение официантка, с неизменным отрывным блокнотиком и карандашом: — Что будет заказывать? — Один черный кофе и сэндвич с курицей. Он получил сэндвич через минуту, а кофе — через пять, когда успел проглотить последний кусок всухомятку. И хорошо, что успел. Звякнул колокольчик, когда дверь открылась в забегаловку вошла роскошная мисс Картер. Окинув взглядом скромное убранство и уставившихся на неё работяг и таксистов, заправляющихся перед тем, как вернуться к работе, она с нечитаемым выражением лица двинулась к Броку. Сперва она хотела присесть, но сразу же передумала и выудила из ридикюля пачку влажных салфеток. Картер протерла сиденье пластикового стула салфеткой и только после этого опустилась на него, придерживая свое соболиное манто. К ним поспешила официантка. — Что будете заказывать? — заучено спросила та, во все глаза рассматривая меховое манто и дорогой костюм под ним. Картер брезгливо поджала губы при виде ее замызганного фартука поверх футболки с джинсами. — В меню найдется арабика? — спросила она таким тоном, словно сомневалась, что подавальщице, в принципе, знакомо это слово. — Только растворимый кофе, — робко ответила официантка, боясь навлечь недовольство явно богатой и стервозной клиентки, привыкшей к лучшему обслуживанию. — Просто черный, три в одном, с караме… — Тогда чашку черного чая, — оборвала Картер, переводя взгляд на Брока. Но и его и не такие пытались продавить, так что он только ухмыльнулся. — Я искала вас, мистер Рамлоу, — обронила она. Брок покивал с безразличным видом, не торопясь начинать разговор. Несомненно, не состоявшая миссис Роджерс снизошла до встречи с ним, чтобы предъявлять претензии и взывать к совести. Картер была весьма хороша собой, вот чего нельзя было отнять. И обеспечена, и умна. Но вот только она зарилась на того, кого Брок уже считал своим и он никак и ничем не хотел облегчить ей задачу. Посидели, помолчали. Вернулась официантка с заказом и выставила тот на стол. Картер посмотрела на картонный стаканчик с плавающим в коричневой воде пакетиком чая, так, словно его вид вызвал у нее физическую боль. Девушка поспешила к дальнему столику, за который только-только опустился мужчина в куртке-камуфляже. Брок отвлекся на него и не заметил того, как Картер вынула из-под манто небольшую сумку. Женщина с царственным видом выложила на стол мужскую барсетку. Из натуральной кожи, как отметил Брок, а потом Картер заговорила, и он ушам своим не поверил. — Здесь триста тысяч долларов, — произнесла она надменным тоном, — вы забираете их и оставляете Стива в покое. — Ого, щедро, — крякнул Брок. В принципе, он мог попытаться понять Маргарет Картер. Будь он охотником за богатыми любовниками, он бы взял деньги и свалил, не дожидаясь неприятностей от разозленной женщины. Вот только он им не был. — Этого вам хватит на покупку квартиры в пригороде и еще останется. Понимаю, вы хотите обеспеченной жизни, учитывая, — она обвела глазами забегаловку, — ваш нынешний уровень. Теперь вы обеспечены. Покиньте жизнь Стива, пока не усложнили ее слишком сильно: он все равно не сможет открыто заявить о ваших отношениях, а если заявит, то потеряет бизнес. Полагаю, тогда он станет менее привлекательным для вас? Кроме того, у него есть ребенок, маленькая девочка, которая не должна видеть, что ее отец в отношениях с другим мужчиной. Интересно, Картер вообще узнавала что-то о нем? Например, что у бессовестного Рамлоу тоже есть маленькая дочь. А к черту, еще и ее бы приплела, яйцерезка. Брок слишком долго молчал, и Картер пошла в наступление. — Вы учите ребенка Стива тому, что семейные ценности — ничто. Полноценная семья для вас — пережиток прошлого, сейчас, когда люди одного пола открыто живут вместе. Проявляют непристойные знаки внимания на улицах и даже смеют требовать упразднить слова «отец» и «мать», как унижающие их чувства. — А вы зато научите ребенка Стива покупать людей, — парировал Брок. — Блестяще, давайте вернем такой пережиток прошлого, как рабство. Краем глаза он мониторил обстановку, опасаясь от Картер какой-то подставы и сразу заметил мужчину, который встал из-за стола и направился к ним. Брок узнал его и поднялся, приветствуя офицера. Пазл в голове сложился. — Полковник Картер. — Майкл? — младшая Картер порывисто встала, чтобы обнять брата. Тот дал себя обнять, но не сделал того же в ответ. — Я думала, ты в командировке до конца года. Раздавшийся голос полковника был сух и строг. — А я думал, что оставляю Шерон в надежных руках. Лейтенант Рамлоу, свободны. А с тобой, милая сестра, будет долгий и неприятный разговор. О тебе, и о Шерон, которая научилась лгать, как дышать, и мечтает сбежать из дома, готовая для этого ноги раскинуть. Брок, понимая, что он третий очень лишний сейчас, быстро встал, чтобы самому найти нерасторопную официантку и расплатиться за свою чашку дрянного кофе. Но многообещающее начало «долго и неприятного разговора» он услышал: — Обе вьетесь над тем Роджерсом, как пчелы над медом. Одной подавай мужа, второй — покровителя… Брок сделал попытку обойти необъятную (видимо, постоянную) посетительницу забегаловки, которая, возясь с торбой, стоявшей на полу, намертво перекрыла проход между столами своими телесами, обтянутыми розовой кофтой и леопардовыми штанами. На свою беду рассмотрев выпирающие из-под ее туго натянувшегося бюстгальтера валики жира (сверху и снизу), Брок понял, что до конца недели стал импотентом. Между тем, за его спиной полковник продолжал выговаривать молчащей сестре: — Так что я принципиально за, чтобы его получил кто-то другой, да пусть бы и мужчина, лишь бы ты, Пэг, и моя недалекая дочь, не позорились и не позорили семью. Барсетку убери, немедленно. Я не хочу драться за ее содержимое с местным контингентом. Толстуха, поняв, что проще будет найти искомое, приблизив содержимое торбы к себе, плюхнулась на скрипнувший стул и водрузила ту на колени. Брок, получив пространство для маневра, перешагнул выставленные в проход толстенные ноги и, на ходу доставая бумажник, пошел наперерез к официантке, показавшейся из кухни с бутылкой кетчупа. Сунул ей в другую руку десять долларов и поспешил на выход. К черту, сюда он больше ни ногой.