Убежище

Прошло ещё две недели. Чимин теперь чувствовал себя в компании друзей Чонгука почти своим. Тэхен постоянно писал ему в мессенджере, советуясь по поводу одежды и просто болтая ни о чём. Хосок звал на свои танцевальные занятия. Даже Юнги однажды прислал сообщение: «Ты нормальный. Оставайся таким». Чонгук читал эту переписку через плечо Чимина и довольно улыбался. — Что? — спрашивал Чимин. — Ничего. Просто рад, что вы поладили. — Они правда хорошие. — Чимин откладывал телефон и смотрел на Чонгука. — У тебя замечательная семья. — У нас, — поправлял Чонгук. — У нас замечательная семья. Чимин каждый раз краснел, но спорить не пытался. *** В ту субботу Чонгук приехал в мастерскую вечером, когда уже стемнело. Чимин сидел за столом, уставший после долгого рабочего дня, и растирал затекшую шею. — Тяжёлый день? — спросил Чонгук, целуя его в макушку. — Сдал большой заказ, — Чимин улыбнулся. — Клиентка осталась довольна. — А ты? — Я тоже. — Чимин потянулся. — Но устал как собака. Чонгук обошёл его сзади, положил руки на плечи и начал массировать. Чимин застонал от удовольствия. — Господи, — выдохнул он. — У тебя золотые руки. — Я знаю, — усмехнулся Чонгук. — Хочешь, я буду делать тебе массаж каждый вечер? — А ты не устанешь? — Ради тебя — никогда. Чимин закрыл глаза, отдаваясь этим тёплым, умелым прикосновениям. Напряжение уходило, мышцы расслаблялись, и на душе становилось легко и спокойно. — Чонгук, — позвал он тихо. — М? — Иди сюда. Чимин повернулся, потянул его за руку, усаживая рядом на диван. Посмотрел в глаза долгим, внимательным взглядом. — Я хочу тебя кое о чём спросить. — Спрашивай. — Ты... — Чимин замялся, подбирая слова. — Ты когда-нибудь думал о нас? Ну... о том, что будет дальше? Чонгук взял его за руку, переплёл их пальцы. — Я думаю об этом каждую минуту, — сказал он серьёзно. — Я думаю о том, как мы будем просыпаться вместе каждое утро. Как ты будешь шить свои платья, а я буду играть тебе на гитаре. Как мы будем стареть и всё равно держаться за руки. У Чимина перехватило дыхание. — Ты правда... думаешь о таком? — Правда. — Чонгук улыбнулся. — Я даже больше скажу — я хочу, чтобы так и было. — Но мы знакомы всего... — Какая разница? — перебил Чонгук. — Я знаю, что ты — тот. Единственный. Мне не нужно больше времени, чтобы это понять. Чимин смотрел на него и чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Не грустные — счастливые. — Я боюсь, — прошептал он. — Боюсь, что это сон. Что я проснусь, а тебя нет. — Я здесь. — Чонгук прижал его руку к своей груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь? Я живой. Настоящий. И никуда не уйду. Чимин всхлипнул и уткнулся лицом ему в плечо. — Глупый, — прошептал он. — Ты такой глупый. — Твой глупый, — поправил Чонгук. Он гладил его по спине, по волосам, целовал в макушку, пока Чимин не успокоился. — Я люблю тебя, — сказал Чонгук. — Ты знаешь это? — Знаю. — Чимин поднял голову, посмотрел на него. — Я тоже тебя люблю. Их губы встретились. Поцелуй был нежным, осторожным — как будто они всё ещё боялись спугнуть это хрупкое счастье. Но с каждой секундой он становился глубже, смелее, жаднее. Чонгук одной рукой обнял Чимина за талию, притягивая ближе, второй гладил по щеке, по шее, зарывался в волосы. Чимин выдохнул ему в губы и запрокинул голову, открывая доступ к шее. — Чимин, — прошептал Чонгук, целуя его ключицу. — Ты уверен? — Да, — выдохнул Чимин. — Я никогда не был так уверен. Чонгук подхватил его на руки и понёс в спальню. *** Они не торопились. Чонгук опустил Чимина на кровать, навис сверху, глядя в его глаза. В полумраке спальни они блестели, как звёзды. — Ты такой красивый, — прошептал он. — Самый красивый в мире. — Врёшь. — Никогда не вру тебе. Он целовал его медленно, смакуя каждое прикосновение. Губы, шея, ключица, плечо. Чимин выдыхал, выгибался навстречу, впивался пальцами в его спину. — Я люблю тебя, — шептал Чонгук между поцелуями. — Я так тебя люблю. — Я тоже, — отвечал Чимин. Чонгук действовал осторожно, словно боясь разбить хрупкое сокровище. Каждое прикосновение — изучение, каждое движение — вопрос: можно? Чимин отвечал вздохами, дрожью, руками, которые притягивали ближе. — Смотри на меня, — попросил Чонгук. — Не закрывай глаза. Чимин смотрел. В его взгляде было всё — доверие, любовь, благодарность. Когда они стали одним целым, Чимин вскрикнул и зарылся лицом в изгиб шеи Чонгука. — Тш-ш-ш, — шептал Чонгук, замирая, давая привыкнуть. — Я здесь. Я с тобой. Ты как? — Хорошо, — выдохнул Чимин сквозь слёзы. — Так хорошо. Не останавливайся. Чонгук не останавливался. Он двигался медленно, плавно, чувствуя каждое движение Чимина, каждый вздох, каждую дрожь. Их запахи смешивались в воздухе — жасмин и лес после дождя, создавая новый, уникальный аромат, который принадлежал только им двоим. Когда волна накрыла их обоих, Чимин закричал, вцепившись в плечи Чонгука, и Чонгук поймал этот крик губами. После они лежали обессиленные, переплетённые телами. Чонгук гладил Чимина по волосам, по спине, по руке — не в силах оторваться. — Ты как? — прошептал он. — Я... — Чимин приподнял голову, улыбнулся сквозь слёзы. — Я даже не знал, что так бывает. Что это может быть так... правильно. — Ты моя пара, — Чонгук поцеловал его в лоб. — Ты чувствуешь? — Да, — Чимин прижался щекой к его груди, слушая, как бьётся сердце. — Я чувствую. Твой запах теперь везде. Во мне. — И ты во мне. — Чонгук обнял его крепче. — Навсегда. Чимин всхлипнул — счастливо, освобождающе. — Это не страшно? Навсегда? — Со мной — нет, — твёрдо сказал Чонгук. — Со мной никогда не бойся. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. За окном шумел ночной Сеул, но здесь, в этой маленькой комнате, был их собственный мир. Тихий, тёплый, безопасный. — Чонгук, — позвал Чимин, когда уже почти засыпал. — М? — Я тоже тебя люблю. Чонгук улыбнулся в темноте и поцеловал его в макушку. — Я знаю, малыш. Я знаю.