Убежище

Утро после первой ночи было особенным. Чонгук проснулся от того, что Чимин ворочался в его руках, пытаясь выбраться. Солнце уже заливало комнату — они проспали почти до полудня. Сквозь тонкие занавески пробивались тёплые лучи, рисуя на стенах золотистые полосы. — Куда? — сонно пробормотал Чонгук, прижимая его обратно и зарываясь носом в спутанные волосы. Запах жасмина смешался с его собственным — теперь Чимин пах ими обоими, и это было самое прекрасное, что Чонгук когда-либо чувствовал. — В душ, — голос Чимина звучал хрипло и смущённо. — И вообще, уже день. Наверное, твой телефон разрывается от сообщений. Ты же пропал. — И пусть, — Чонгук потёрся носом о его шею, целуя место укуса — тёмную метку, которая теперь красовалась на нежной коже. — Ты пахнешь мной. Это самое важное. Чимин покраснел до корней волос, и краснота спустилась на шею, на плечи. — Чонгук! — Что? Правда. — Чонгук приподнялся на локте, глядя на него. Сердце пропустило удар. Чимин был прекрасен — растрёпанный, заспанный, со следами прошедшей ночи на теле. — Как ты себя чувствуешь? Чимин отвел взгляд, кусая губу. — Немного... но приятно. И странно. Я будто... другой теперь. — Ты другой, — Чонгук провёл пальцем по его плечу, по ключице, останавливаясь на метке. — Ты мой. Официально, по законам природы. Чимин улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чонгука подкашивались колени. — И что теперь? — А теперь я сделаю тебе завтрак, — Чонгук чмокнул его в нос и выбрался из кровати, не стесняясь наготы. — Лежи. Отдыхай. — Ты умеешь готовить завтрак? — скептически спросил Чимин. — Для тебя — научусь. Чимин рассмеялся — звонко, счастливо — и откинулся на подушки, глядя, как Чонгук натягивает его же халат и идёт в сторону маленькой кухоньки в углу мастерской. Через полчаса Чонгук вернулся с подносом, на котором красовались яичница, тосты, нарезанные фрукты и две кружки кофе. Он поставил поднос на кровать и забрался обратно под одеяло. — Ты серьёзно? — Чимин уставился на яичницу, которая имела смутные очертания сердца. — Яичница в форме сердца? — Я старался, — надулся Чонгук. — Это символично. — Это кривовато, — Чимин хихикнул, но потянулся и поцеловал его в щёку. — Спасибо. Они завтракали в постели, болтая ни о чём, перекидываясь шутками, иногда отвлекаясь на поцелуи. Это было так просто и так правильно. Чонгук поймал себя на мысли, что хочет, чтобы каждое утро было таким. Всегда. Внезапно телефон Чонгука, оставленный где-то в джинсах, разразился трелью. Потом ещё одной. Потом ещё. — Ой, — Чимин виновато посмотрел на него. — Я же говорил. Чонгук вздохнул, выбрался из кровати и нашёл телефон. Экран светился уведомлениями. Тэхен: Где тебя носит? Ты пропал! Тэхен: Мы вчера потеряли тебя после ухода Чимина Тэхен: ОМО ТЫ У НЕГО? Тэхен: ОТВЕТЬ СРОЧНО Тэхен: Я всё знаю по твоему молчанию!!! Тэхен: ПОЗДРАВЛЯЮ!!!!! Хосок: Гук, ты жив? Намджун волнуется Хосок: Ладно, мы поняли, что ты занят. Но когда вернёшься, расскажешь всё!!! Намджун: Не отвечай, если занят. Но завтра в 10 встреча, не опаздывай. А потом было сообщение с незнакомого номера. Неизвестный номер: Чонгук-сси, это редакция Dispatch. У нас есть информация о ваших отношениях. Прокомментируете? Чонгук замер. — Что там? — Чимин почувствовал неладное и подошёл ближе, заглядывая в экран. Чонгук молча показал ему телефон. Чимин побледнел. — Dispatch? Это же... это же скандалы, сплетни... Они что-то знают? — Видимо, да, — Чонгук нахмурился. — Вчера нас могли видеть. Когда я провожал тебя. Или когда мы выходили из кафе. — Что делать? — Чимин испуганно смотрел на него. — Я не хочу... не хочу, чтобы мою жизнь переворачивали. Чтобы обо мне писали гадости. Чонгук притянул его к себе, обнял крепко. — Не бойся. Я не дам тебя в обиду. Никому. — Но они напишут... — Пусть пишут, — твёрдо сказал Чонгук. — Мы не обязаны прятаться. Ты — самое лучшее, что есть в моей жизни. И если весь мир узнает об этом — что в этом плохого? Чимин поднял на него глаза. — Ты серьёзно? Ты готов... признать меня? Перед всеми? — Чимин, — Чонгук взял его лицо в ладони. — Я готов кричать об этом со сцены. Перед тысячами людей. Если ты позволишь. Чимин смотрел на него долго, изучающе. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чонгука таяло сердце. — Позволю. *** Дальше были дни, полные безумия. Статья вышла на следующий день. Фотографии — они с Чонгуком, идущие по ночному Сеулу, держась за руки. Чимин смеётся, запрокинув голову. Чонгук смотрит на него с таким обожанием, что это видно даже на нечётких снимках. Заголовок гласил: «Чон Чонгук нашёл своё счастье: эксклюзивные фото с загадочным омегой». Чимин проснулся знаменитым. Его телефон разрывался от сообщений, в инстаграм сыпались комментарии, незнакомые люди писали и поздравляли, и оскорбляли, и требовали подробностей. Он не знал, что делать. Метался по мастерской, то смеясь, то плача. Чонгук был рядом. Держал за руку. Заслонял от информационного шума. Говорил, что всё будет хорошо. — Они пишут гадости, — жаловался Чимин, показывая очередной комментарий. — Говорят, что я тебя недостоин. — А ты знаешь, что это неправда, — спокойно отвечал Чонгук. — Ты — самый достойный человек из всех, кого я знаю. — Но их так много... — Им просто нечем заняться, — Чонгук пожимал плечами. — Пройдёт неделя — найдут новую сенсацию. А мы останемся. — А если не найдут? — Значит, привыкнут. Будут знать, что я счастлив, и точка. Чимин смотрел на него и чувствовал, как страх отступает. Рядом с Чонгуком было невозможно бояться. *** Через неделю Чонгук приехал в мастерскую с огромным букетом белых хризантем. — Это ещё зачем? — удивился Чимин. — Просто так. — Чонгук протянул цветы. — Ты справился. Ты выдержал. Я горжусь тобой. Чимин взял букет, понюхал и вдруг расплакался. — Ты чего? — испугался Чонгук. — Ничего, — Чимин улыбался сквозь слёзы. — Просто... я счастлив. Очень. Чонгук обнял его, прижал к себе. — И я, — прошептал он. — Очень. Они стояли посреди мастерской, обнявшись, и за окном шумел Сеул. А им было всё равно. Потому что у них было главное — друг у друга.