Там, где поют кораллы

      billie eilish — everything i wanted        Джордж застегивает чемодан и, стоя над ним, смотрит еще несколько минут куда-то в пустоту перед собой. Сегодня они собираются напиться, так что завтра у них не будет сил на то, чтобы собирать вещи.        Вернувшись утром на виллу, Джордж первым делом отыскал Оска и попросил прощения. Он признался, что разозлился и испугался, и они проговорили несколько часов подряд, пока Джордж окончательно не смирился с решением друга остаться здесь. Однако, Оскар оказывается еще храбрее, чем Джордж себе представлял: он не собирается просто сбежать, Оскар хочет вернуться вместе с ним в Англию и лично рассказать отцу о своем решении. Он хочет попрощаться с мамой и Хэтти и взять часть памятных вещей с собой. Более того, Ландо взял несколько выходных в баре, чтобы полететь с ними и поддержать Оскара. Джордж был поражен до глубины души.        — Будешь кофе? — Оск заглядывает в его комнату, и Джордж вздрагивает от неожиданности.        Повернувшись, он кивает и, поставив чемодан к остальным вещам в углу комнаты, выходит вслед за Пиастри. Сегодня вечером они встречаются в «Пеликане», и Джордж жутко нервничает. Макс не писал ему ничего после того, как Джордж улизнул из его дома, но Оскар со всей уверенностью говорит, что инструктор обещал прийти на их прощальный вечер.       В голове Джорджа творится полный бардак. Он уходит прогуляться до рынка, берет кокос и возвращается пешком, пытаясь привести мысли в порядок, но выходит плохо. Вернувшись, он слышит, как Оскар болтает по телефону, поэтому выходит наружу, чтобы поплавать немного в бассейне. Миссис Карлтон пишет ему сообщение о том, во сколько машина заберет их завтра и о том, что самолет будет ждать вовремя. Развалившись на лежаке, Джордж смотрит в небо, где-то вдали пролетает экскурсионный вертолет, и парень грустно улыбается. Что-то неприятно скребется у него на душе, но Расселл упорно старается это игнорировать.       — Держи, — Оскар протягивает ему смузи и садится на соседний лежак. Он выглядит таким довольным, что Джордж немного завидует. — Ты в порядке?       — Ага, — стараясь изобразить свой самый беззаботный вид, Расселл широко улыбается, но обмануть Оскара никогда не выходит.        Тихо вздохнув, тот качает головой и укладывается на спину. Джордж замечает, как Оск тоже поднимает глаза к небу, и отворачивается, сжав стакан в руке.       — Еще не поздно передумать, — тихонько говорит Оскар, и Джордж хмыкает.       — Это ты о себе?        — Нет, дружище, — повернувшись, серьезно отвечает Оскар, и Джордж поворачивается с обреченностью во взгляде.        — Не начинай, прошу тебя. Мы все обсудили.       Вглядевшись в его лицо, Оскар кивает и отворачивается. Он не давит, и Джордж безмерно благодарен за это. Он устал объяснять всем вокруг, что не готов обменять свою роскошную жизнь в Лондоне на Барбадос, как бы здесь ни было весело.        — Хорошо, — поднявшись с места, Оскар возвращается к дому, так и не взглянув больше на него, и Джордж закрывает глаза.       Ничего. Скоро он вернется домой, и все закончится.

𓆝 𓆟 𓆞

      Джордж надевает свою лучшую полупрозрачную рубашку, когда они едут в бар. Он понятия не имеет, зачем, но он выряжается так, будто хочет произвести на кого-то впечатление. Будто ему необходимо это сделать, хотя Джордж знает, что это не так.        Ландо встречает их в «Пеликане» за столиком, а не за барной стойкой, и это так непривычно. Сегодня на смене Шон, но он все равно с радостью уступает место Ландо, чтобы тот приготовил для них «Голубую лагуну». Джордж сглатывает ком в горле, когда Норрис ставит перед ними коктейли и еще один стакан чистого рома с лаймовой долькой. Джордж сверлит взглядом стакан, будто что-то может измениться от этого. Ландо, вероятно, замечает его взгляд, потому что говорит чуть громче, привлекая внимание парня:       — Он скоро придет, — улыбнувшись, Ландо поднимает свой бокал, как и Оскар, и Джорджу не остается ничего, кроме как сделать абсолютно равнодушный вид и выпить с ними вместе.       Пытаясь отвлечься, Джордж слушает каждую историю Ландо, будто это самое интересная вещь в его жизни, но это не помогает. Он думает о том, что завтра в это время они уже будут сидеть в самолете, и это вновь вызывает в нем неприятную тревогу. Еще никогда прежде он не чувствовал подобного, возвращаясь с отпуска, и это раздражает.        Джордж слышит веселый голос Шона и, подняв взгляд, замирает. Он видит Макса, пожимающего руку бармену. Они о чем-то говорят, и Шон смеется, а затем указывает Максу на их столик. Повернувшись, Ферстаппен встречается взглядом с Джорджем, и у того по спине проходит холодок. Но Макс все с той же улыбкой кивает Шону и направляется к ним. Ландо тоже замечает его, видимо, по взгляду Джорджа и поворачивается, чтобы поздороваться.       — Привет, ребята! — Макс садится между Ландо и Джорджем, и тот нервно ерзает, пытаясь сохранять лицо.       Он весь день потратил на то, чтобы убедить себя, что его утренний побег — совершенно нормальное явление. Они не встречаются, между ними вообще нет никаких чувств, поэтому ему не обязательно было оставаться, он мог просто взять и уйти. Так он и сделал. Тогда какого же черта он жалеет об этом и винит себя весь день?        — Привет, — говорит Джордж чуть тише, и Макс кивает все с той же легкой улыбкой. Джордж не может понять, искренняя ли она. — Все в порядке? — спрашивает он чуть тише, и Макс поворачивается к нему с удивлением на лице.       — Да, а почему не должно быть?       Джордж кивает с натянутой улыбкой, но прекрасно понимает, что ничего не в порядке. Макс просто притворяется. И, в отличие от Джорджа, он — хороший актер.       Пару часов спустя, когда Джордж опрокидывает в себя порядка шести коктейлей, ему наконец становится лучше. Они играют в бильярд, включаются самые разные песни в автомате, успевают прогуляться до пляжа и обратно, отговорить Ландо искупаться в одежде и достать Шона глупыми анекдотами. Джордж веселится, но проблема в том, что он не может оторваться от Макса. Он не в состоянии удержать себя от того, чтобы случайно не коснуться его или не взять за руку, делая вид, что падает. Он наклоняется к его лицу, чтобы прошептать какую-то глупость только ради того, чтобы вдохнуть его запах. Он ловит взглядом каждую его улыбку, смеется с каждой шутки и не упускает возможность потрогать его волосы. Несмотря на алкоголь, разогнавший тоску, своей разумной частью Джордж понимает, что ему следует сбавить обороты, но он просто не в состояния сделать это. Он знает, что должен заставить себя отстраниться и смириться с тем, что ему нужно попрощаться с Максом. Тем не менее, он все равно целуется с ним. И когда все выходят на террасу, тащит его в туалет «Пеликана», умоляя трахнуть у стены, просто чтобы доказать самому себе, что это ничего не значит. Что между ними всегда был лишь очаровательный флирт и отличный секс. Но когда Макс покрывает его шею горячими поцелуями, вжимая в стену и заставляя тихонько стонать, Джорджу хочется плакать. Он впивается пальцами в чужую шею, жадно вдыхая кислород, которого невероятно мало, и умоляет самого себя очнуться.       Ничего не выходит.        Когда они возвращаются к остальным, Джордж видит счастливое лицо Оскара, обнимающегося с Ландо, и это разрывает ему сердце. Он просит Шона приготовить ему шот, смешанный из абсента и самбуки, и запивает его чистым ромом.        Дальше Джордж уже ничего не помнит.

𓆝 𓆟 𓆞

durklux — pixelated kisses 

      Утром он обнаруживает себя в своей кровати на вилле. Одного. На нем все та же одежда, в которой он был вчера, его волосы спутаны и замяты, а на лице след от подушки. Потерев глаза, Джордж находит взглядом телефон на подушке рядом. Он наполовину разряжен, и парень вздыхает. Есть несколько сообщений, в том числе от миссис Карлтон, в котором она пишет номер машины и имя водителя, который приедет за ними. Джордж проверяет время — у них еще пять часов. Он слишком долго спал.        Сделав глубокий вдох, он с трудом садится в кровати и обхватывает голову руками. Ему кажется, что кто-то сунул динамит ему в мозг, потому что тот готов разорваться в любую секунду. Это отвратительно. Его мутит, в глазах темнеет, когда Джордж пытается встать. Он не помнит, чем кончился вечер, не помнит, как они вернулись домой. Он даже не уверен, что дома не один.       — Оск? — кричит он, насколько хватает сил, но выходит тихо. — Оск! — он повышает голос и заходится в кашле.        Кое-как встав, Джордж скидывает одежду и ковыляет в душ. Стоя под струями прохладной воды, он закрывает глаза и тяжело дышит, прислонившись к стене. Вода стекает по его волосам, капает с ресниц, и сердце пропускает удар, когда в голове мелькают вспышки воспоминаний. Он помнит свой собственный звонкий смех, как он едва не упал на пол, пытаясь остановиться. Джордж не помнит, что его так рассмешило, но точно знает, что никогда в жизни так не смеялся. Он помнит лицо Макса, как тот что-то говорил ему, но Джордж не помнит, что это именно. Мотая головой, он прислоняется спиной к холодному кафелю и пытается выправить дыхание. Он отгоняет от себя все эти воспоминания, не желая больше думать об этом. Но лицо Макса, его руки, блуждающие по телу, и воспоминания о поцелуях не дают ему покоя.        — Гребаное дерьмо, — Джордж со злостью выдавливает шампунь, пытаясь избавиться от всего этого, но выходит плохо.       Когда он спускается по лестнице, то слышит смех внизу и чужие голоса. Замедлившись, Джордж прислушивается, но не может разобрать. Он неспешно шагает в гостиную, когда наконец различает знакомый забавный смех Ландо.        — Наконец-то, — фыркает Оскар первым делом, когда замечает, как Джордж с осторожностью заходит к ним. — Я уже подумал, что пора тебя будить.       — Привет, — тихонько говорит Джордж и, встав у стены, прислоняется к ней боком и скрещивает руки, с любопытством глядя на двоих парней, развалившихся на диване.        Макса здесь нет. Джордж изо всех сил старается убедить себя, что ему наплевать.       — Машина будет вовремя? — спрашивает Оскар, и Джордж кивает. Выдержав паузу, он вдруг хмыкает. — Макс подарил бар Ландо, представляешь?       Он говорит это с такой искренней, почти детской радостью в голосе, а Джордж вздрагивает лишь от одного упоминания этого парня. Сглотнув ком в горле, он глупо моргает:       — Что?       — Он подарил его мне. «Пеликан», — с тем же счастьем в голосе повторяет Ландо, а затем поворачивается к Оскару и улыбается. — Нам.       — Просто взял и подарил?       — Да, — парень кивает, переводя взгляд с Джорджа на Оскара и обратно. — Он сказал, что это на будущий день рождения, но неважно.        — Этот парень сумасшедший, — Оскар улыбается, качая головой.       — Да, он такой, — Ландо смеется, а Джорджу кажется, что его сейчас вырвет.       — Круто. Поздравляю, — он пытается улыбнуться, а затем кивает себе за спину. — Пойду сделаю кофе. Вы будете?       Они одновременно мотают головами, и Джордж спешит уйти. Прислонившись к кухонной тумбе, он тяжело дышит, закрыв глаза, потому что тошнота не проходит. Джордж включает кофемашину, чтобы заглушить хрипы, вырывающиеся из его груди. Он снова чувствует эту жуткую тревогу, и все эти паршивые мысли заполняют его голову.         — Джордж?        Он вздрагивает и поворачивается так резко, что ударяется головой об открытую дверцу шкафчика и тут же сгибается пополам, закрывая лицо руками. Громко матерясь, Джордж жмурит глаза, надеясь, что не поставил себе фингал. Чужие руки убирают его ладони от лица, заставляя поднять голову.       — Дай я взгляну, — Макс пытается поднять его голову, но Джордж продолжает тихо ругаться. — Перестань, дай мне посмотреть.       Сдавшись, Джордж убирает руку от брови и кое-как открывает глаза. Голова все еще кружится, но он уже не уверен: от похмелья это, от удара о дверцу или от того, что Макс стоит прямо здесь и с взволнованным видом разглядывает его ушиб. Тошнота усиливается, и Джордж тяжело дышит, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди.       — Все в норме, — Макс отпускает его лицо и смотрит в глаза. — Останется небольшой синяк.       Ничего не ответив, Джордж делает шаг назад, шумно сглатывая появившийся в горле ком. У него во рту резко пересыхает, а дышать становится почти невозможно. Макс закрывает дверцу и поворачивается, прислонившись к тумбе. Джордж следит за тем, как парень складывает руки на груди, как напрягаются его мышцы.        — Ты в порядке? — Макс все еще смотрит на него, когда Джордж набирается смелости, чтобы тоже взглянуть ему в глаза.        — Да, — врет он. — Просто похмелье.        Он понятия не имеет, почему Макс здесь, почему они все, черт возьми, здесь, и Джордж даже не уверен, хорошо ему от этого или плохо. Макс выглядит таким свежим и выспавшимся, будто они и вовсе не пили половину ночи. Воспоминания об их вчерашнем сексе в туалете заставляют Джорджа почувствовать слабость, а его желудок неприятно скручивается, и он отворачивается. Усевшись за стол, он опускает голову на руки и тяжело дышит, закрыв глаза. Он не видит, но чувствует, как Макс садится рядом.       — Ты выглядишь расстроенным, — негромко говорит тот, и Джордж напрягается.       Он не уверен, что именно заставляет его нервничать еще больше — присутствие Макса или эта искренняя обеспокоенность в его голосе. Пытаясь скрыть свои истинные чувства, Джордж превращает их в раздражение.        — Вовсе нет, — ответ выходит грубее, чем он планировал, но уже поздно.       — Тебе не нужно врать, я же вижу.       — Я просто плохо себя чувствую, — Джордж поворачивается, пытаясь превратить тревогу в злость, чтобы Макс отвязался от него, но не выходит. Парень продолжает мягко смотреть него и, более того, вытянув руку, накрывает ладонь Джорджа своей.       — Тебе не обязательно уезжать, — говорит он, и Джордж чувствует, как ребра сдавливают легкие. — Останься со мной, прошу тебя.       Это мольба в его голосе окончательно выбивает Джорджа из колеи. Он выдергивает свою руку и встает.       — Нет, — выключив кофе машину, он хочет достать чашку, но его рука слишком дрожит. Он слышит, как Макс встает рядом.        — Почему нет?       — Просто нет, Макс, не надо, — забыв о кофе, Джордж резко разворачивается и смотрит ему в глаза, едва дыша. — Не начинай это снова. Ты знаешь ответ. Я должен вернуться домой, там вся моя жизнь.       — Но почему? — Макс разводит руками, звуча настойчивее прежнего. — Тебя там ничего не держит. Ты можешь начать новую жизнь здесь, со мной.       Это сводит его с ума. Этот страх, сковывающий все его тело, тревога, поселившаяся в груди, эта дрожь в пальцах. Джорджа тошнит от переживаний и нескончаемого потока мыслей в голове. Что если он останется и что-то пойдет не так? Он не может просто взять и все бросить. Его в ужасе выворачивает от одной только мысли о том, чтобы оставить Лондон и переехать сюда. Это кажется ему самым настоящим абсурдом, и он не хочет даже думать об этом.       — Нет, — повторяет он, пытаясь сделать голос более злым. Он хочет, чтобы Макс перестал уговаривать его, потому что боится, что это сработает. — Я не ты, ясно? Или Оскар. Я не могу просто взять и перевернуть все с ног на голову. Ему не нравилась его жизнь дома, а здесь он счастлив. Но я был счастлив в Англии! И я не могу все изменить по щелчку пальцев.       — Не можешь или просто боишься?        — Я не боюсь.       — Вранье, — Макс фыркает, качая головой, и его голос вдруг становится громче, что заставляет Джорджа сжаться. — Ты прячешься в своем коконе, хотя на самом деле не счастлив там. Твоя жизнь унылая и однообразная, тебе нравилось играть в спасателя для Оскара, и тебя просто бесит, что он оказался смелее тебя, чтобы разорвать эту постоянно повторяющуюся петлю и пойти против правил. Тебя ничего там не держит, ты ничем не связан, ты можешь уехать, куда пожелаешь, можешь делать все, что вздумается и стать счастливым. Но ты отказываешься от этого сознательно, просто потому что боишься изменить что-то в своей однообразной жизни.        Когда Макс замолкает, Джорджу кажется, будто его ударили по голове. Каждое слово, сказанное Максом, проникает вглубь него и вцепляется липкими лапами в его сердце.       — Я не боюсь! — выпаливает он, взмахивая рукой. Он так сильно злится. — У меня отличная жизнь, а это — просто отпуск, Макс. Просто каникулы, которые кончились, а ты просто… интрижка, которой пришел конец.       Макс замирает, не произнося ни слова, и Джордж будто приходит в себя. Это совершенно не то, что он хотел сказать. Он раскрывает рот, чтобы извиниться, но не делает этого. Он слишком злится из-за того, что сказал Макс, а еще из-за того, что все это по-настоящему ранит его.       — Вау, — все, что выдает Макс, делая шаг назад. Он проводит рукой по волосам и вздыхает. — Что ж, хорошо. Теперь я понял.        — Мы договорились об этом, помнишь? — Джордж пытается говорить уверенно, но все это звучит жалко, его ладони холодеют и дрожат. — Это ничего не значит.        — Да, а еще ты сказал, что не заводишь курортных романов, так что я подумал, что это что-то значило для тебя. Я ошибся. Это моя вина, извини. Хорошего полета и, — Макс делает вдох и отведя взгляд, разворачивается, — удачи тебе, Джордж.        — Макс…       Переполненный болью, он выдыхает почти шепотом, но парень не останавливается. Развернувшись, Джордж вынимает чашку из кофемашины, но его руки все еще трясутся. Часть кофе проливается на пол, и Джордж разворачивается и швыряет чашку о стену. Закрыв лицо руками, он оседает на пол и, вытянув ноги, откидывает голову назад, тяжело дыша.       Он ненавидит это все: этот проклятый остров, этот отпуск, чертов дайвинг, «Пеликан» и Макса тоже. Он ненавидит все, что тот сказал. Но лишь потому что в глубине души Джордж знает, что каждое его слово — чистая правда.

𓆝 𓆟 𓆞

one direction — right now

        Сидя в зале ожидания, Джордж думает, что проклят. Он понятия не имеет, что там стряслось с самолетом, но их попросили подождать около часа. Он думает, что этот остров намеренно не хочет отпускать его, и это несправедливо. Чертовски несправедливо, потому что Джордж едва ли нашел в себе силы доехать до сюда. Это было той еще пыткой — покинуть виллу.        — Держи, — Оскар протягивает ему воды, но Джордж мотает головой.        Он так ничего не выпил и не съел с самого утра. Заговорить с кем-либо снова он тоже не смог. Оскар пытался выведать у него, что произошло на кухне, но Джордж просто поднялся в свою комнату и не вставал с постели, пока за ними не приехал автомобиль. Сумасшествие. Вот, как это ощущалось. Он ненавидел тот факт, что снова и снова прокручивал каждое слово, сказанное Максом в своей голове, и не мог найти ни одного весомого аргумента против.       Это действительно так. Джордж завидует. Он завидует Оскару, потому что тот оказался куда более смелым, чем он сам. Просто взять и изменить всю свою жизнь ради кого-то, кого знаешь всего три недели — глупость. Но, что если это судьба? Джордж не верит в судьбу. Он не верит в предназначение или родственные души, ни во что не верит. Но то, что он чувствует к Максу вовсе не было интрижкой. Он никогда и ни с кем себя так не чувствовал. Никто не делал его настолько счастливым, и даже те, с кем Джордж встречался годами. Как это вообще возможно?       — Джордж? — тихий голос Оскара заставляет его поднять голову.        Взглянув ему в глаза, друг тихонько вздыхает. Он ничего не говорит, просто садится рядом и молчит. Джордж бросает взгляд на Ландо, задремавшего в кресле напротив. Они молчат довольно долго, просто сидят рядом друг с другом, пока Оскар снова не вздыхает.       — Мы оба знаем, что ты хочешь остаться, — говорит он, и сердце Джорджа снова сжимается в маленькую песчинку, но… Он больше не хочет спорить. — Я знаю, это самое непростое в этой жизни — понять какой из мостов следует перейти, а какой — сжечь до тла. Но сейчас я ни о чем не жалею и больше не сомневаюсь, — он мягко улыбается, и Джордж поджимает губы, вглядываясь в глаза напротив. — Наоборот, я убеждаюсь в том, что хочу этого, с каждой секундой, несмотря на то, как мне страшно. И я отлично знаю, все что угодно может пойти не так, но я готов рискнуть. Разве оно не стоит того?       Джордж молчит. Ком в горле продолжает душить его, и парня просто разрывает на части изнутри. Он знает, что Оскар прав, но это тяжело. Он думает, что не готов оставить все, к чему привык и перебраться на другой конец света, полностью изменив свою жизнь. Но он также думает о том, что у него останется? Ничего не держит его в Англии, и теперь даже его лучший друг будет за много миль от него. Замешкавшись, Джордж смотрит ему в глаза, ковыряя кожу на пальцах.       Он думает о Максе и о том, что он уже скучает по нему. Он привык к его бесстыдному флирту, ужасным шуткам и очаровательной улыбке. Джордж так глупо влюбился, и теперь это ранит его сердце. Он думает об острове и о том, что это место на самом деле особенное. И Джордж знает, что хочет остаться здесь.        Хочет остаться с Максом и помогать с его дайв-центром, хочет спасать черепашек с Бекки и по вечерам веселиться в «Пеликане». Хочет смотреть, как радуется жизни его лучший друг, и он даже согласен участвовать в глупых авантюрах Ландо. Он хочет провести свою жизнь там, где поют кораллы, шумит океан и солнце играет в его волнах. Там, где он будет встречать самые красивые рассветы и провожать закаты, медленно тающие в воде.        Что он делает?        — Но как же ты? — тихо спрашивает Джордж, едва дыша, и Оскар расплывается в самой счастливой улыбке, какую Расселл только видел за свою жизнь.       — Я не один. И я буду в порядке, — он бросает взгляд на Ландо, свернувшего в комочек.        — Поклянись, что вернешься, — велит Джордж со всей строгостью, и Оскар кивает.       — Я клянусь, — отвечает он, и Джордж обнимает его так крепко, как только может.       Он вручает Оскара в руки Ландо, разбудив его, и наставляет не спускать с него глаз, а затем вылетает из аэропорта и, схватив первое попавшееся такси, торопится в бар.       Джордж забегает в «Пеликан» с чувством, что готов выплюнуть собственное сердце от волнения. Его трясет изнутри, и все тело будто горит. Но, помимо того, что ему жутко страшно, Джордж чувствует и странное облегчение, будто оконченная борьба с самим с собой наконец сбросила груз с его плеч, что все эти дни тянул ко дну.       Он находит взглядом Шона у стойки, и тот удивленно выгибает брови, а затем, будто прочитав его мысли, указывает рукой куда-то вправо. Проследив за его направлением, Джордж поворачивается и замирает. Макс сидит за столиком в самом углу в абсолютном одиночестве. Перед ним лежит ежедневник, и он делает какие-то записи, подперев голову рукой. Рядом стоит наполовину пустой стакан рома.       Сжав ладони в кулаки, Джордж набирает побольше воздуха в легкие и движется к нему. Он думает, что потеряет сознание от переизбытка эмоций, когда Макс поднимает взгляд. Грусть на его лице мгновенно сменяется удивлением, и Джордж задерживает дыхание. Он так много хочет сказать, но не знает, с чего начать. Макс опережает его.       — Что ты тут делаешь, — он опускает взгляд обратно в ежедневник, и это даже не звучит как вопрос, будто ему совсем неинтересно. — Пропустишь свой самолет.       Голос Макса, сухой и отстраненный, сбивает Джорджу весь его радостный настрой. Он даже не смотрит, когда говорит с ним и выглядит так, будто не ждет ответа. Джордж сжимает и разжимает вспотевшие ладони, пытаясь справиться с дыханием.        — Я не полечу, — говорит он так серьезно, как может, и рука Макса замирает над страницей на мгновение, но затем он продолжает писать. — Мы можем поговорить на улице? Пожалуйста, — он добавляет чуть тише, надеясь, что это сможет привлечь внимание Макса.       — Я сейчас занят. Возможно, завтра, — отвечает он, и Джордж закатывает глаза, потому что знает, что Макс издевается над ним. Что ж, это заслуженно.       Понимая, что выбора у него нет, Джордж усаживается напротив него, намеренно громко и грубо, двигая стол, из-за чего рука Макса съезжает в сторону, и он калякает жирную линию на пол страницы. Подняв недовольный взгляд, Макс смотрит на Джорджа, затем закатывает глаза и, захлопнув ежедневник, встает. Он допивает ром залпом и, забрав пустой стакан, идет к бару. Поднявшись с места, Джордж шагает за ним. Макс отдает стакан Шону вместе с ежедневником, что-то говорит, и тот кивает, после чего Макс идет к выходу. Закатив глаза, Джордж топает за ним.       — Пожалуйста, Макс, — он говорит громче, спускаясь по лестнице, но тот, не останавливаясь, идет к машине. — Это все правда, — Джордж повышает голос, когда Макс обходит машину и встает у двери. — Каждое гребанное слово, что ты сказал. А я — просто трус.       Он разводит руками, прерывисто дыша, и Макс медленно поднимает голову, все еще держа пальцы на ручке двери. Джордж незаметно щипает свои же руки, чтобы не потерять сознание, и делает пару шагов к машине.       — Все так и есть, — он набирает побольше воздуха и говорит на одном дыхании. — Моя жизнь там, дома не такая уж и счастливая, но мне она вполне нравится. Но меня там ничего не держит, и я могу отправиться жить куда угодно, просто мне слишком страшно сделать это. Мне страшно менять что-то, потому что я боюсь, что станет только хуже. Что я все испорчу. Но теперь я думаю, что лучше сделать и пожалеть, чем уехать и думать всю жизнь о том, что я потерял, не решившись остаться, — Макс смотрит на него все это время, нахмурив брови, и Джордж обходит капот и останавливается в паре шагов от парня, продолжая теребить свои руки. — И я солгал насчет тебя. Насчет того, что я чувствую к тебе. Ведь, даже если это курортный роман, то он особенный, потому что я, — Джордж рвано дышит, чувствуя, что его колени слегка подкашиваются, но он уже не может остановиться. — Я никогда не чувствовал себя таким счастливым с кем-то, как с тобой. И я думаю, — он сглатывает ком в горле, жестикулируя дрожащей рукой. — Я думаю, что сделал ужасно безрассудную вещь и влюбился в тебя, сам того не заметив. И я устал отрицать это, так что… Я хочу остаться. Вот, — он прочищает горло, вдыхая глубже и чаще. — Наверное, это все, что я хотел сказать.       Повисает тишина, а в горле Джорджа будто жжется, так что ему больно дышать. Отпустив дверцу автомобиля, Макс скрещивает руки на груди и продолжает хмуро смотреть на него. Молчание затягивается, и Джордж кусает губы, думая о том, что, похоже, его речь не особенно впечатлила парня.       — Тебе придется купить новые шорты.       Джордж моргает, думая, что ослышался. Он опускает руки по швам и бегает взглядом по лицу Макса, но тот все еще выглядит абсолютно серьезным.       — Что?       — Все твои шорты слишком короткие, — строго говорит Макс. — Они отвлекают меня от работы, это невозможно просто, понимаешь?        Осторожная улыбка появляется на губах Джорджа, будто он не уверен, что правильно понял. Он задерживает дыхание, кусая губы изнутри, и чувствует жжение в уголках глаз. Но затем Макс сжаливается над ним и ласково улыбается, и Джорджу кажется, будто он никогда в жизни еще не испытывал такого облегчения. Выпустив громкий вздох, он бросается Максу на шею и стискивает его в объятиях, утыкаясь носом куда-то ему в ухо.       — Прости меня, — шепчет он, сминая в руках футболку Макса, и тот обнимает его крепче.       — Ты не пожалеешь об этом, — также тихонько говорит тот, и Джордж отстраняется, чтобы взглянуть ему в глаза. — Я обещаю.        Когда Джордж целует его, и ему кажется, что это, без преувеличения, лучший поцелуй в его жизни, самый чувственный, искренний и честный. Он тяжело выдыхает в чужие губы, когда отстраняется, и Макс улыбается шире.       — Вообще-то, мне как раз нужен кто-то, кто поможет с баром, пока Ландо не вернется.       — Хм, и ты будешь платить мне зарплату? — Джордж хитро прищуривается, все еще держа руки на плечах Макса.       — Конечно! — тот посмеивается, и Джордж закусывает губу, ухмыляясь. Его сердце готово вырваться наружу.        — Я дорого стою.       — О, я забыл упомянуть, но у меня есть деньги, — притянув его обратно к себе заговорщически шепчет Макс, и, закатив глаза, Джордж смеется и целует его снова.

𓆝 Четыре месяца спустя 𓆞

niall horan — finally free 

      — Вот сюда, — указывает Ландо, и Джордж закатывает глаза, но все же переставляет стол. Снова.        — Скажи своему парню, что он невыносимый, — ворчит он Оскару, печатающему сообщение, но тот только усмехается.        — Я вообще-то слышу! — кричит Ландо с другой части бара, и Джордж опять закатывает глаза.       — Так лучше? — разведя руками, он прищуривается и ждет. Ландо задумывается.       — Да, супер! Спасибо, дружище!       Джордж облегченно выдыхает и шагает к бару, чтобы налить себе сока. Он уже не может дождаться, когда его отпустят из этого рабства, и они отправятся на пляжную вечеринку с огромным костром.        Его телефон издает знакомый звук и, отряхнув руки о коротенькие шорты, Джордж хватает его и читает новое сообщение:       Макси💕: закончили, скоро буду       Улыбнувшись, Джордж шлет ему сердечко в ответ и, набрав побольше воздуха в легкие, поворачивается к Ландо.       — Что дальше?        — Иди, помоги мне вот тут, — зовет тот откуда-то из подсобки, и Джордж качает головой.       Когда Ландо объявил, что они с Оскаром решили кое-что изменить в баре, Джордж понятия не имел, что его заставят шесть дней подряд делать проклятый ремонт. Но на самом деле ему нравится проводить время с Оском и Ландо, потому что он уже немного устал от помощи Бекки в организации свадьбы, и ему необходимо было срочно отвлечься на что-то другое.        Оказалось, что жить в милом домике Макса не менее приятно и намного уютнее, чем в роскошной квартире в центре Лондона. Джордж довольно быстро привык к жаре Барбадоса и свыкся с мыслью, что она нравится ему гораздо больше дождливой погоды родной Англии. Ему нравилось вставать по утрам раньше Макса, бегать вдоль пляжа, а потом возвращаться и готовить для них обоих смузи. Джордж неожиданно для себя открыл тот факт, что жить с кем-то намного приятнее, чем одному. В особенности с тем, кого любишь.       К счастью для него, Макс нанял в центр еще одного инструктора, чтобы у них было больше свободного времени вместе. Джордж немного научился готовить, стал намного лучше серфить, благодаря урокам Ландо, смог смешать свой первый неплохой коктейль, уговорил Оскара заняться йогой, и, конечно, же не заменил свои шорты. Ему нравилось приезжать в центр и дразнить Макса, отвлекая его от работы.       Оскар был здесь вполне доволен. Честно признаться, Джордж никогда не видел его более счастливым. Само собой, у Пиастри старшего наверняка прибавилось седых волос в тот день, когда его сын объявил ему, что он не только не женится, но еще и покинет Англию. Конечно, доступ к фонду Оскар так и не получил, но, кажется, он был уже безмерно богат.       И дело было не в деньгах.        — Готово! — объявляет Ландо, повесив уродский штурвал на стену, и Джордж скептически выгибает бровь.        Ему не особенно нравится, но, если Ландо счастлив, то счастливы все. «Пеликан» всегда будет для них вторым домом, чтобы они не изменили внутри. Джордж слышит, как снаружи паркуется автомобиль, и, позабыв о Ландо, спешит на улицу.       — Ты должен немедленно спасти меня! — заявляет он безо всяких приветствий, когда Макс выходит из машины. Это заставляет его парня заулыбаться. — Они без конца эксплуатируют меня!        — Не может быть, — артистично вздыхает тот, подходя ближе, и Джордж утыкается в его шею носом, и Макс обвивает руками его талию, прижимая к себе. — Как они только посмели?        Джордж хныкает, но вовсе не потому что устал, а ему просто нравится, когда Макс жалеет его. Чаще всего, ему перепадает что-нибудь приятное после этого.        — Да, все так, — отстранившись, он со всей серьезностью смотрит ему в глаза. — Поэтому ты должен убедить их закончить и пойти уже на пляж.       — Хорошо, сокровище, — Макс чмокает его в нос, и Джордж превращается в лужицу, потому что, кажется, все еще не привык к этому. — У меня завтра отменилось занятие. Что скажешь о том, чтобы провести весь день на яхте? Это спасет тебя от этих негодяев?       Расплывшись в довольной улыбке, Джордж кивает, закусывая губу. Боже, он обожает своего парня.       — Я говорил, как сильно люблю тебя? — Джордж делает задумчивый вид, будто не может вспомнить, и Макс смотрит на него такими влюбленными глазами, что Джорджу становится плохо.       — Сегодня, кажется, нет, — он мотает головой, и Джордж нежно улыбается, впутывая пальцы в его волосы.       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, сокровище.       — О, Макс здесь. Макс! — Джордж закатывает глаза, слыша голос Ландо, доносящийся из окна. — Иди сюда, ты должен взглянуть!       — Я предлагаю уволить его, — ворчит Джордж, и Макс усмехается.       — Теперь это его бар.       — Точно, — Джордж фыркает, но все равно вздыхает и улыбается. — И он не устает напоминать об этом.        — Идем, скажем ему, как он хорош в ремонте, да? — Макс тянет его за собой, поднимаясь на террасу.       — Он бы не справился без меня! И вообще-то, я хотел внести изменения в барное меню, потому что, мне кажется…       Двери «Пеликана» остаются открытыми, а солнце медленно опускается над горизонтом, укрывая остров последними лучами и рождая новую надежду в чужих сердцах. И когда страх шепчет не ступать в неизвестность, порой стоит рискнуть. Ведь именно там, за пределами сомнений начинается наше новое настоящее.