Кошка среди Змей

Решение пришло внезапно, как большинство решений в последнее время. Подземелья класса зельеварения были наполнены привычным полумраком и запахом сушеных трав — полыни, мяты, чего-то терпкого, что Драко так и не научился определять. Факелы на стенах мерцали ровным светом, отбрасывая пляшущие тени на ряды котлов. Где-то в углу булькало чье-то варево — явно неудачное, судя по запаху горелой полыни. Драко сидел за своей партой — теперь уже привычно за гриффиндорским столом, рядом с Гермионой, — и наблюдал за ней. Она была сосредоточена на зелье до такой степени, что, казалось, ничего вокруг не существовало. Темные брови чуть сведены к переносице, губы слегка приоткрыты, на лбу — крошечная морщинка, которая появлялась у нее всегда, когда она погружалась в работу. Воротник рубашки — белоснежной, идеально выглаженной — был расстегнут на две пуговицы, открывая ложбинку, на которую Драко старался не смотреть слишком откровенно, потому что иначе мог забыть, где находится. Волосы сегодня были собраны в низкий пучок, но несколько непослушных прядей выбились и падали на щеку. Она то и дело сдувала их, не отрываясь от помешивания. Ее мантия Гриффиндора была небрежно накинута на спинку стула, рубашка заправлена в юбку, темные чулки обтягивали стройные ноги. Драко знал, что под столом она, скорее всего, скинула одну туфлю и водит ногой по полу — она так делала, когда уставала или была очень сосредоточена. Он смотрел на нее и думал о том, что они видятся слишком мало. Уроки — да, они сидели вместе. Библиотека — да, он приходил к ней, когда мог. Украденные минуты в нишах за гобеленами — да, они научились находить время и место. Но этого было недостаточно. Ему нужно было больше. Больше времени, больше пространства, больше ее в нормальной обстановке. — О чем задумался? — спросила она, не поднимая головы. Голос ее был ровным, но в нем слышалась легкая усмешка — она всегда чувствовала, когда он смотрит на нее дольше обычного. — О том, как мало мы видимся. Она подняла бровь — одну, изящно выгнутую, — но продолжила помешивать зелье. Ложка двигалась в котле ровными кругами, и Драко завороженно следил за этим движением. — Мы видимся каждый день, — сказала она. — Несколько раз. — Мало. — Драко. — Она повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В глазах ее плясали золотистые искры. — У нас учеба. Экзамены. Собрания старост. Ты забываешь, что я, в отличие от некоторых, все еще пытаюсь сохранять приличную успеваемость. — Ты лучшая ученица Хогвартса. — Он усмехнулся. — Тебе можно иногда расслабляться. — Расслабляться? — Она фыркнула. — Ты называешь это расслабляться? — А что, нет? Она закатила глаза, но на губах ее заиграла улыбка. — Знаю. — Он перехватил ее руку под столом, сжимая пальцы. Тонкие, теплые, с вишнёвым лаком на ногтях. Сейчас они были в порядке, но Драко помнил, как выглядели ее ногти после недели тестов. — Поэтому я хочу, чтобы ты приходила ко мне. — Я и так прихожу. — Она повернулась к нему, и в глазах ее мелькнуло любопытство. — В библиотеку. В ниши. В пустые классы. Ты меня уже везде затаскал. — Не везде. — Он выдержал паузу, глядя ей прямо в глаза. — В гостиную Слизерина. Она замерла. Ложка застыла в котле. Зелье на секунду перестало булькать, будто тоже удивилось. Гермиона смотрела на него так, будто он предложил ей искупаться в Черном озере в декабре. — Что? — переспросила она. — В гостиную Слизерина, — повторил он спокойно, хотя внутри все напряглось в ожидании реакции. — В уставе школы не запрещено студентам ходить в гости. Просто обычно слизеринцы держатся подальше от подобных социальных экспериментов. — Социальных экспериментов, — повторила она медленно, смакуя слова. На губах ее заиграла опасная улыбка. — То есть я — социальный эксперимент? — Ты — исключение. — Он поднес ее руку к губам, поцеловал костяшки — одну за другой, медленно, чувствуя, как пульсирует кровь под тонкой кожей. — Моё исключение. Она смотрела на него долгим взглядом. В глазах ее мелькало что-то — удивление, сомнение, но и любопытство. И еще — тепло. То самое тепло, которое появлялось только для него. — Ты серьезно? — спросила она тихо. — Привести гриффиндорку в логово Слизерина? — А почему нет? — Драко пожал плечом с напускной небрежностью, хотя на самом деле внутри все дрожало от напряжения. — Ты уже сидишь с нами за завтраком, обедом и ужином. Ты сидишь со мной на всех совместных уроках. Половина замка уже считает тебя почетной слизеринкой. — Почетной? — Ну, неофициальной. — Он усмехнулся, расслабляясь — она не отказывала, она думала. Это хороший знак. — Но мы можем сделать это официальным. — И что скажут твои? — Мои? — Он повел бровью, изображая полное безразличие к чужому мнению. — Блейз будет подкалывать, это в его природе. Нотт проигнорирует, если только ты не начнешь переставлять книги в его любимых шкафах. Остальные… — Он махнул рукой в сторону слизеринского стола, где сидели несколько студентов, старательно делающих вид, что они не подслушивают. — Привыкнут. Пришлось же им привыкнуть к тебе за завтраком. Гермиона задумалась. В котле что-то булькнуло — зелье начинало густеть, — и она машинально поправила огонь, убавив пламя палочкой. Движение было таким привычным, таким естественным, что Драко залюбовался им. — А Пэнси? — спросила она, не глядя на него. — Пэнси не моя. — Голос Драко стал жестче и холоднее. — Пэнси сама по себе. И если ей что-то не нравится, она может сидеть в другом конце гостиной. Как за завтраком. Гермиона посмотрела на него. В глазах ее было что-то — не жалость, нет, она не жалела Пэнси. Скорее понимание. — Ты правда думаешь, что это сработает? — спросила она тихо. — Не знаю. — Он честно посмотрел ей в глаза. Никакой игры, никакой бравады. Только правда. — Но хочу попробовать. Я устал видеться с тобой урывками. Хочу, чтобы ты была рядом. Просто была. Без оглядки на патрули и учителей. Без спешки. Без страха, что кто-то увидит. Отдыхать вместе. Она молчала несколько секунд. Где-то в классе Снейп прохаживался между рядами, бубня что-то о свойствах лунного камня, но для них двоих мир сузился до размеров этой парты, до их переплетенных под столом пальцев. Потом она улыбнулась. Той самой улыбкой — медленной, теплой и опасной, от которой у Драко внутри все переворачивалось. — Хуже уже не будет, — сказала она. — Я уже официально предательница Гриффиндора в глазах половины факультета. Что мне терять? — Может, тебе так понравится у нас, — Драко наклонился ближе, понижая голос до самого тихого шепота, чувствуя, как ее запах — смесь мыла, чернил и чего-то глубоко личного — заполняет легкие, — что ты даже захочешь сменить факультет. Она фыркнула. Громко, на весь класс. Несколько человек обернулись, но она даже не заметила. — Мечтать не вредно, Малфой. — Я серьезно. — Он не отступал, гипнотизируя ее взглядом. — Представляешь? — Он обвел рукой пространство, будто рисовал картину будущего. — Мы будем видеться еще больше. Сидеть вместе на всех уроках. Жить на одном этаже. Завтракать, обедать, ужинать за одним столом. Ты и я. Каждый день. — Ты забываешь, что я гриффиндорка до мозга костей. — Бывшая гриффиндорка, — поправил он, и в голосе его зазвучала довольная усмешка. — Судя по тому, как на тебя смотрит Уизли, они тебя уже похоронили. И Поттер тоже. Они смотрят на тебя так, будто ты предала все идеалы факультета. Она вздохнула — не грустно, а скорее устало. Но в глазах плясали чертики. — Ладно. — Она сдалась. — Давай попробуем. Но если меня проклянут твои однокурсники, я на тебя обижусь. — Я сам их прокляну, если кто-то посмеет. — Он поднес ее руку к губам, поцеловал — долго, смакуя, глядя ей в глаза. — Сегодня после ужина? — Сегодня после ужина. — Она улыбнулась. — Но я тебя предупредила. Я приду и буду всех раздражать. — Буду на это надеяться. — И книги переставлю. — Только не при Нотте. Он этого не переживет. Она рассмеялась — тихо, счастливо, и этот смех разлился по классу, заставляя оборачиваться даже тех, кто не слышал его раньше. Снейп, проходя мимо, бросил на них тяжелый взгляд, но почему-то ничего не сказал. Только хмыкнул и пошел дальше. Драко смотрел на Гермиону и чувствовал, как внутри разливается тепло. Сегодня после ужина. Она придет в его гостиную. В его логово. К нему. Он улыбнулся и вернулся к зелью. * * * * * Большой зал гудел, как обычно. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражаясь в золотых тарелках и кубках. Голоса сливались в ровный гул — где-то смеялись, где-то спорили, где-то обсуждали приближающийся бал. Запах жареного мяса смешивался с ароматом тыквенного сока и свежей выпечки. Гермиона сидела рядом с Драко за слизеринским столом. Уже привычно. Уже естественно. Ее плечо касалось его плеча, их колени под столом соприкасались, и никто из них не обращал внимания на косые взгляды, которые все еще летели в их сторону. На ней была бордовая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, которую Драко так любил. И серая юбка. Волосы распущены, падают на плечи мягкими волнами, переливаются в свете свечей золотисто-каштановыми искрами. Губы чуть припухли — они целовались перед ужином в нише за гобеленом с единорогами, и Драко все еще чувствовал их вкус. Она доедала десерт — шоколадный пудинг, который любила больше всего, — и Драко завороженно следил, как ложка исчезает у нее во рту, как она облизывает губы, прикрывая глаза от удовольствия. — Готова? — наклонился он к ее уху, проведя носом по виску. — К чему? К тому, что меня сожрут в подземельях? — Она усмехнулась, поворачивая голову так, что их лица оказались в дюйме друг от друга. Глаза ее блестели. — Родилась готовой. — Ведьма. — Знаю. Они встали одновременно. Драко взял ее за руку — не под столом тайком, а открыто, при всех. Пальцы переплелись, и он почувствовал, как ее ладонь чуть влажная от волнения. Она волновалась. Как бы ни храбрилась, волновалась. На выходе из зала он поймал взгляд Блейза. Тот сидел лениво потягивая тыквенный сок, и наблюдал за ними с выражением кота, следящего за мышью. Увидев, что Драко смотрит, поднял бровь — высоко, вопросительно. Драко чуть заметно кивнул. Блейз усмехнулся, коротко кивнул в ответ и вернулся к соку. Нотт, сидящий рядом, даже не оторвался от газеты — только пальцы его чуть дрогнули, когда они проходили мимо. Выход из зала был длинным — нужно было пройти мимо стола Гриффиндора. Драко чувствовал спиной взгляды. Поттер смотрел как всегда с осуждением и болью. Уизли — с ненавистью, такой плотной, что, казалось, ее можно съесть на ужин. Джинни Уизли что-то зашептала Лаванде, и обе уставились на них с выражением, которое сложно было назвать доброжелательным. Гермиона шла с гордо поднятой головой, не глядя в их сторону. Только пальцы ее сжались на его руке чуть сильнее. Они вышли в коридор. Здесь было тихо. Гул зала остался за спиной, сменился эхом собственных шагов и далекими шорохами замка. Большинство учеников еще доедали ужин или разбредались по своим делам. Коридоры были почти пусты — только пара второкурсников пронеслась мимо с учебниками, да портреты провожали их любопытными взглядами. Факелы горели ровно, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. Огонь играл на лицах, делая их мягче и таинственнее. — Волнуешься? — спросил Драко, сжимая ее руку. Большим пальцем гладил костяшки, чувствуя тонкую кожу. — Нет. — Она посмотрела на него снизу вверх. В глазах ее было спокойствие, но Драко видел легкое напряжение в линии плеч, в том, как она чуть заметно покусывала нижнюю губу. — А должна? — Ты идешь в логово врага. — Он усмехнулся. — Так меня учили последние шесть лет. Слизерин и Гриффиндор — враги навеки. Мы не пускаем их, они не пускают нас. — Я уже была в логове врага. — Она улыбнулась — медленно, довольно. — В библиотеке. Помнишь? Сидела у тебя на коленях, пока мадам Пинс чуть не поймала нас. Он рассмеялся — тихо, довольно. Смех эхом разнесся по пустому коридору. — Помню. Ты была великолепна. — Он притянул ее ближе, обнял за талию. — Растрепанная, раскрасневшаяся, с безумными глазами. И смотрела на меня так, будто я — лучшее, что случилось в твоей жизни. — Ты и есть лучшее, что случилось в моей жизни, — сказала она просто. Без пафоса, без игры. Как факт. У Драко перехватило дыхание. — Грейнджер, — выдохнул он. — М? — Ты меня убьешь когда-нибудь. — Не сегодня. — Она улыбнулась. — Сегодня я хочу посмотреть на твою гостиную. — Ты сейчас просто великолепна. — Я всегда великолепна, — парировала она. — Скромность — не твоя сильная сторона. — Зачем мне скромность, если у меня есть ты? Он остановился прямо посреди коридора. Слова ударили в самое сердце, разлились теплом по венам. Он развернул ее к себе, притянул за талию и поцеловал. Быстро. Жадно. Так что у обоих перехватило дыхание. Его рука зарылась в ее волосы, другая прижимала к себе за поясницу. Она ответила — с той же жадностью, с тем же голодом, забыв, где они, забыв, что в любую минуту может кто-то пройти. Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Драко прислонился лбом к ее лбу. Дышал тяжело и сбивчиво. — Если ты будешь так со мной разговаривать, — прошептал он ей в губы, чувствуя их тепло, их влажность, их вкус, — мы не дойдем до гостиной. — А куда мы дойдем? — выдохнула она, и в голосе ее звучал вызов. — В ближайшую нишу. Она рассмеялась — тихо, счастливо. Отстранилась, взяла его за руку. — Веди уже, Малфой. Показывай свое логово. Успеем еще в ниши. — Обещаешь? — Посмотрим. Они пошли дальше. Свернули в боковой коридор, потом еще раз, и еще — вниз, в подземелья. Здесь было прохладнее, чем в остальном замке. Воздух становился тяжелее, пропитанный сыростью и камнем. Факелов стало меньше, тени — гуще, длиннее. Где-то капала вода — ритмично, монотонно. Шаги гулко отдавались от стен. Гермиона шла рядом, не отпуская его руки. В полумраке ее глаза казались темными и бесконечно глубокими. Драко чувствовал, как внутри разрастается тепло — огромное, заполняющее каждую клетку. Она здесь. Она идет с ним. В его логово. Они остановились перед пустой каменной стеной. Ничего примечательного — просто серый камень, покрытый вековой пылью. — Пароль? — спросила Гермиона, оглядывая стену с любопытством. Драко помедлил секунду. Знал, что ее реакция будет… интересной. — Чистая кровь. Она замерла. Посмотрела на него. В глазах ее мелькнуло удивление, потом недоверие, потом горькая усмешка. — Серьезно? — Не я придумывал. — Драко поморщился, чувствуя себя неловко. — Меня тоже уже бесит. — Он вздохнул и провел свободной рукой по волосам. — Знаешь, сколько раз я хотел его сменить? — И почему не сменил? — Потому что это не моя гостиная. Это гостиная Слизерина. — Он криво усмехнулся. — Традиции. Наследие. Все эти древние рода и чистота крови. Идиотизм, но традиции. Гермиона посмотрела на стену. Потом на него. В глазах ее не было осуждения — только понимание. — Тяжело, наверное, — сказала она тихо. — Жить с этим каждый день. — Привык. — Он пожал плечами. — Просто перестал замечать. Как шум за окном. — А сейчас? — Сейчас? — Он посмотрел на нее. — Сейчас, когда ты рядом, я замечаю. Каждый раз, когда произношу это, хочется провалиться сквозь землю. Она сжала его руку. — Мы это изменим, — сказала она просто. — Не сегодня, не завтра. Но изменим. — Ты и я? — Ты и я. — Она улыбнулась. — Команда. Он поцеловал ее в лоб — благодарно и нежно. — А если я назову? — спросила она, возвращаясь к практичности. — Это не сработает? — Ты со мной. Пароль скажу я. Так что тебя должно пропустить. — Должно? — Ну… — Он пожал плечами. — Раньше гостиная не открывалась для гриффиндорцев. Но и раньше гриффиндорцы не целовали меня при всем зале. Так что — экспериментально. — Логично. — Она усмехнулась. — Я люблю эксперименты. Он шагнул к стене, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Произнес четко, громко: — Чистая кровь. Камень дрогнул. Медленно, с тихим шорохом, стена начала скользить в сторону, открывая проход. Сначала узкую щель, потом шире, шире — пока не показался вход в гостиную Слизерина. Оттуда лился мягкий зеленоватый свет. Пахло теплом, книгами и чуть-чуть — озером. Драко повернулся к Гермионе. — Добро пожаловать домой, — сказал он тихо. Она улыбнулась — и шагнула внутрь. Драко наблюдал за ее реакцией. Он стоял чуть позади, в проеме открывшегося прохода, и смотрел, как Гермиона переступает порог гостиной Слизерина. Как замирает на мгновение, втягивая воздух. Как медленно оглядывает помещение — от высоких сводчатых потолков до каменного пола, от окон в пол до книжных шкафов. Это была большая комната, наполненная мягким зеленоватым светом, который струился из зачарованных ламп и отражался от воды за огромными окнами. Каменные стены, отделанные темным деревом, придавали помещению благородный, чуть мрачноватый вид. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, где плясали тени от огня в камине. Огромные окна в пол занимали всю противоположную стену. За ними мерцала вода Черного озера — темная, таинственная и живая. Сейчас, вечером, в ней проплывали светящиеся рыбы, оставляя за собой мерцающие следы. Их сияние проникало сквозь стекло, отбрасывая на пол и стены причудливые голубоватые тени, которые двигались, переливались и жили своей жизнью. Мягкие кожаные кресла и диваны темно-зеленого и черного цветов были расставлены вокруг огромного камина, в котором уютно потрескивал огонь. Языки пламени плясали, отбрасывая теплые блики на полированное дерево и кожу. Рядом с камином стоял низкий столик с забытой кем-то чашкой и раскрытой книгой. Длинные столы с зелеными скатертями тянулись вдоль одной из стен — видимо, для занятий или общих сборов. На них горели свечи в тяжелых серебряных подсвечниках. Книжные шкафы — высокие, до самого потолка, из темного дуба — занимали целую стену. Они были заставлены старыми фолиантами в кожаных переплетах, свитками, коробками с пергаментами. Некоторые книги выглядели так, будто их не трогали десятилетиями, другие — потрепанные, зачитанные — явно пользовались популярностью. Зеленый свет от ламп, мерцание рыб за окнами, тепло камина, запах старых книг и чуть уловимый аромат озера — все это создавало атмосферу таинственного, но уютного убежища. — Ничего себе, — выдохнула Гермиона. Голос ее прозвучал тихо, почти благоговейно. — Это… красиво. Она сделала несколько шагов вперед, поворачивая голову, пытаясь охватить взглядом сразу все. В свете камина и зеленых ламп ее волосы отливали золотом, глаза блестели, на губах застыла полуулыбка. — Что, думала, у нас пещера с летучими мышами? — Драко подошел ближе, не в силах сдержать довольную усмешку. — Честно? — Она посмотрела на него через плечо. В глазах плясали отблески огня. — Да. — Обижаешь. — Он встал за ее спиной, обнял за талию, притягивая к себе. Подбородком уперся в ее макушку, вдыхая знакомый запах волос. — У нас очень уютно. Просто мы не пускаем сюда всяких… — Гриффиндорцев? — Именно. — А сейчас пускаешь. — Ты не всякая. — Он поцеловал ее в висок, чувствуя, как она чуть заметно выдыхает. — Ты — моя. Она откинула голову ему на грудь, улыбаясь. В этом жесте было столько доверия, столько тепла, что Драко замер, чтобы не спугнуть этот момент. В гостиной было почти пусто. Только у камина, развалившись в креслах, уже сидели двое. Блейз Забини занимал кресло с таким видом, будто позировал для портрета — лениво, элегантно, с книгой в руках. На нем была домашняя рубашка темно-синего цвета, расстегнутая на груди. Он листал что-то с таким скучающим выражением, будто читал в сотый раз. Теодор Нотт сидел в соседнем кресле, и Драко, присмотревшись, чуть не поперхнулся. В руках у Нотта был не «Ежедневный пророк», не учебник, не научный трактат — а «Придира». Ярко-розовая обложка с вопящим названием «Правда о мозгошмыгах!» выглядела дико в чинной обстановке слизеринской гостиной. Блейз поднял голову первым. Увидел их, замер на секунду, потом отложил книгу и растянул губы в своей знаменитой ленивой ухмылке. — О, а вот и социальный эксперимент. — Он обвел рукой пространство, будто представляя Гермиону невидимой публике. — Добро пожаловать в логово врага, Грейнджер. Чувствуй себя как дома. Только ничего не трогай, а то вдруг проклято. — Забини, — предупредил Драко, но в голосе его не было злости — только легкое раздражение. — Что? — Блейз прижал руку к сердцу с притворной обидой. — Я дружелюбен. Я само дружелюбие. Просто хочу убедиться, что наша новая гостья не шпион. — Если бы я была шпионом, — спокойно ответила Гермиона, высвобождаясь из объятий Драко и подходя ближе к камину. В ее голосе звучала легкая насмешка, но без враждебности. — Я бы уже доложила, что у слизеринцев очень уютно, но книжные шкафы явно нуждаются в реорганизации по алфавиту. Блейз моргнул. Нотт оторвался от «Придиры». — По алфавиту? — переспросил он, и в голосе его послышалось неподдельное любопытство. — По алфавиту и тематическим разделам. — Гермиона кивнула на шкафы, подходя ближе. Она остановилась напротив них, прищурилась, изучая корешки. — У вас тут «История темной магии» стоит рядом с «Основы зельеварения для начинающих». Это же хаос. И вот здесь, — она указала на верхнюю полку, — «Продвинутая трансфигурация» зажата между сборником маггловских сказок и руководством по уходу за мандрагорами. Серьезно? — Тролль ее раздери, — пробормотал Нотт, глядя на шкафы с новым выражением. Он даже отложил журнал, полностью переключив внимание на Гермиону. — Она права. — Тео, не поддавайся, — лениво протянул Блейз, но в глазах его заплясали веселые искры. — Это провокация. Она специально говорит о книгах, потому что знает, что ты не устоишь. — Это логика. — Нотт посмотрел на Гермиону с интересом, которого Драко раньше у него не видел. — Ты действительно считаешь, что книги должны стоять по алфавиту? — И по темам. — Гермиона оживилась, глаза ее загорелись тем знакомым огнем, который Драко видел каждый раз, когда речь заходила об учебе или систематизации. — Можно разделить на разделы: зельеварение, трансфигурация, история магии, темные искусства, теоретическая магия, практическая магия… А внутри каждого раздела — по алфавиту авторов. Или по году издания, если авторов много. Или по сложности — для начинающих, средний уровень, продвинутый. Нотт задумался. Потер подбородок. Посмотрел на шкафы так, будто видел их впервые. — А как быть с многотомными изданиями? — спросил он. — Хранить вместе, по порядку томов, — ответила Гермиона без запинки. — И помечать на корешке, какой том. — А если книга относится к нескольким темам? — Тогда или дублировать, или ставить в основной раздел, а в других делать перекрестные ссылки на каталожных карточках. Нотт кивнул, полностью погрузившись в обсуждение. Блейз наблюдал за этим с нарастающим весельем. — Тео, — позвал он. — Тео, не надо. Ты же нейтральный. Ты не должен участвовать. Ты должен сидеть в углу и читать свою газету. — Она права, — повторил Нотт, не глядя на него. — Это же элементарная логика. Почему никто не сделал этого раньше? — Потому что никому не было дела, — ответила Гермиона. — Обычно студенты не замечают такие вещи. Просто берут книги и не думают, как они организованы. А я замечаю. Я всегда замечаю, когда что-то можно улучшить. — Я заметил, — вдруг сказал Нотт, и в его голосе появилась странная нотка — будто он признавался в чем-то личном. — Но мне казалось, что это… норма. Что так и должно быть. Беспорядок. — Это не норма. — Гермиона покачала головой, и прядь волос упала ей на лицо. Она убрала ее машинальным движением. — Это просто неорганизованность. Никто не взял на себя труд навести порядок. Знаете, кто бы оценил эту гостиную? — Кто? — спросил Нотт. — Луна Лавгуд. Блейз фыркнул. Громко. Нотт замер. — Луна Лавгуд? — переспросил он. Слишком быстро. Слишком напряженно. — Да. — Гермиона посмотрела на него с любопытством. В глазах ее мелькнуло понимание, но она не подала виду. — Она обожает необычные места. И беспорядок. Говорит, у каждого места есть своя аура, свой характер. Я удивлена, что ее здесь еще не было, хотя… — Она обвела взглядом гостиную, потом остановилась на плече Нотта. — Хотя ее блестки здесь уже есть. Нотт рефлекторно провел рукой по лицу, по плечу, по груди — будто смахивая что-то невидимое. Пальцы его замерли, когда он понял, что сделал. На его лице отразился ужас. Легкий, едва заметный, но Драко, знавший Нотта много лет, увидел его сразу. — Какие блестки? — спросил Нотт, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. Получилось плохо. — Те, что остаются после того, как Луна проходит мимо. — Гермиона улыбнулась. Невинно. Ангельски. Но в глазах было что-то ведьминское. — Она называет это «пыльцой счастья». На самом деле это частицы от ее поделок. Она же постоянно что-то мастерит — браслеты из пробок, ожерелья из желудей, всякие подвески. От них остается мелкая пыльца, которая светится в темноте и держится на одежде несколько дней. Очень стойкая, кстати. Даже стирка не всегда помогает. Блейз переводил взгляд с Гермионы на Нотта и обратно. На его лице медленно расцветало понимание, за которым последовало дикое веселье. — О-о-о, — протянул он, смакуя каждую гласную. — Тео, дружище, а ты у нас оказывается… — Ничего не оказывается, — отрезал Нотт, но уши его предательски покраснели. Ярко-алые кончики торчали из-под темных волос, выдавая его с головой. — Просто… мы пересекались в библиотеке. — В библиотеке, — повторил Блейз, смакуя слово. — С Луной Лавгуд. Которая оставляет блестки. Которые держатся несколько дней. И которые ты даже не заметил на себе. — Я заметил. — Нотт сжал губы. — Думал, это от елки. — От елки? — Блейз расхохотался. — Тео, Тео… Какая елка? — В библиотеке стоит рождественская елка. — Елка не блестит розовым в темноте, — вставила Гермиона, и Нотт бросил на нее страдальческий взгляд. — Ты специально? — Я просто наблюдаю. — Она пожала плечами. — И делаю выводы. — Заткнись, Забини, — буркнул Нотт. — Я ничего не говорю. — Блейз поднял руки в примирительном жесте, но ухмылка его стала еще шире. — Я просто наблюдаю. Как и Грейнджер. Мы теперь оба наблюдатели. Грейнджер, ты не хочешь вступить в клуб наблюдателей? — А есть такой? — спросила она, садясь в кресло напротив камина. Движение было грациозным — она поправила юбку, закинула ногу на ногу, откинулась на спинку. В свете камина ее лицо казалось мягче, глаза глубже. На губах играла легкая улыбка. — Только что основали, — ответил Блейз. — Ты — президент. Я — вице-президент. Тео — подозреваемый. — Я ничего не сделал, — огрызнулся Нотт. — Именно поэтому ты подозреваемый. Драко подошел к камину, оперся рукой о каминную полку. Смотрел на Гермиону — на то, как она сидит в его гостиной, в кресле у его камина, как спорит с его друзьями, как улыбается. Внутри разрасталось тепло — огромное, заполняющее каждую клетку. Она была здесь. В его мире. И мир этот становился лучше. — И какие выводы ты уже сделала? — поинтересовался Блейз, поворачиваясь к Гермионе. — О чем? — О нас. О слизеринцах. О логове врага. Гермиона задумалась на секунду. Обвела взглядом гостиную, задержалась на окнах с проплывающими рыбами, на книгах, на огне. — Что слизеринцы не такие страшные, как о них говорят, — сказала она наконец. — Да, у вас есть традиции, которые… ну, скажем так, спорные. Но здесь уютно. И вы… — Она посмотрела на Блейза, на Нотта, потом на Драко. — Вы просто люди. Со своими тараканами, конечно. Но люди. — С тараканами? — переспросил Блейз. — С причудами. — Она улыбнулась. — У всех есть причуды. У гриффиндорцев их не меньше. Просто мы привыкли думать, что слизеринцы — зло, а вы привыкли думать, что гриффиндорцы — тупые герои-идиоты. А на деле… — На деле? — подтолкнул Блейз. — На деле мы все просто подростки, которые пытаются выжить в школе магии. — Она пожала плечами. — И некоторые даже очень ничего. — Вы про Малфоя? — Блейз проследил за ее взглядом, который снова вернулся к Драко. — Да, он у нас особенный экземпляр. Редкостный идиот, но мы его любим. — Забини, — лениво протянул Драко, не отрывая взгляда от Гермионы. — Ты напрашиваешься. — На что? На правду? — Блейз поднял руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно. Я молчу. В гостиной повисла уютная тишина. Огонь потрескивал в камине, отбрасывая теплые блики на лица. За окнами проплыла стайка светящихся рыбок — маленькие серебристые создания с длинными плавниками, которые мерцали в темноте. На миг они осветили помещение мягким голубоватым светом, и тени на стенах ожили, затанцевали. — Красиво, — сказала Гермиона тихо, глядя на воду. — Привыкаешь, — ответил Нотт, тоже глядя на рыб. — Но да, красиво. Я иногда специально сажусь у окна, чтобы смотреть на них. Успокаивает. — Понимаю. — Она кивнула. — В башне Гриффиндора такого нет. Там только небо и облака. Тоже красиво, но по-другому. — Небо — это скучно, — фыркнул Блейз. — Там ничего не меняется. А здесь каждый раз что-то новое. То рыбы, то водоросли, то русалки проплывают. — Русалки? — Гермиона оживилась. — Серьезно? — Иногда. — Нотт кивнул. — Они любят подплывать к окнам и рассматривать нас. Особенно если в гостиной много народа. Им интересно. — Надо будет остаться как-нибудь вечером подольше, — сказала Гермиона, и в голосе ее послышалась мечтательность. — Посмотреть. — Можешь остаться сегодня, — предложил Драко. Она посмотрела на него, улыбнулась. — Не могу. Патруль. Я же староста, забыл? — Забыл. — Он и правда забыл. В этой гостиной, с ней, все остальное переставало существовать. — Мне нужно идти. — Она вздохнула, но без сожаления — скорее с легкой грустью. — Но сначала… — Она посмотрела на Драко. — Можно я приду еще? Он подошел к ней, протянул руку. Она взяла ее, встала, оказавшись совсем близко. — Ты можешь приходить когда захочешь, — сказал он тихо, глядя ей в глаза. — Всегда. — Даже если буду переставлять книги по алфавиту? — Даже если будешь переставлять книги. — Он усмехнулся. — Нотт тебе поможет. — Не втягивайте меня, — буркнул Нотт из кресла, но в голосе его не было злости. — Даже если приведу Луну? Драко поморщился, представив Лавгуд в гостиной Слизерина. Но посмотрел на Гермиону — на ее улыбку, на ожидание в глазах — и кивнул. — Даже если приведешь Луну. Блейз фыркнул. — Малфой, ты пропал. Совсем. — Знаю. Гермиона улыбнулась и чмокнула его в щеку — легко, быстро, но от этого прикосновения у Драко начала предательски греться кровь ниже пояса. — Мне пора. — Она отстранилась, поправляя блузку. — Патруль скоро. — Я провожу. — Не надо, я сама… — Провожу, — повторил он твердо, и она не стала спорить. Они попрощались с Блейзом и Ноттом. Блейз помахал рукой, все еще ухмыляясь. Нотт кивнул, но Драко заметил, как он машинально потер плечо — там, где, видимо, все еще чувствовались блестки Луны. В коридоре было тихо. Шаги гулко отдавались от стен, факелы мерцали, отбрасывая длинные тени. Драко держал Гермиону за руку, чувствуя, как ее пальцы переплетены с его, и думал о том, как правильно это — идти с ней по пустому коридору, провожать в ее башню, знать, что завтра она снова придет. — Ну как тебе? — спросил он, когда они поднялись на первый этаж. — Хорошо. — Она посмотрела на него, и в глазах ее было тепло. — Правда, хорошо. У вас уютно. И Забини с Ноттом… они нормальные. — Нотт сегодня вообще разговорился. — Драко усмехнулся. — Ты на него повлияла. Он обычно молчит, если тема не касается книг или политики. — Это он под влиянием Луны, а не меня. — Она пожала плечами. — Она так действует на людей. Заставляет их раскрываться. — Ты думаешь, у них что-то есть? — Не знаю. — Гермиона задумалась. — Но если есть — я только рада. Луна заслуживает счастья. Она столько лет была изгоем, над ней смеялись, ее не понимали… Если Нотт сможет ее понять — это будет чудесно. Они поднялись по лестнице, прошли мимо спящих портретов. Храп раздавался из нескольких рам, кто-то ворчал во сне. Свернули в коридор, ведущий к башне Гриффиндора. Здесь было светлее — факелы горели ярче, портреты бодрствовали, провожая их любопытными взглядами. — Драко, — позвала она тихо, когда до портрета Полной Дамы оставалось несколько шагов. — М? — Спасибо. — За что? Она остановилась и развернулась к нему. В свете факелов ее глаза блестели — темные, глубокие и бесконечные. — За то, что не боишься. — Она подняла руку, коснулась его щеки. — За то, что ведешь меня в свою гостиную. За то, что готов на все это. За то, что смотришь на меня так, будто я — лучшее, что случилось в твоей жизни. Он перехватил ее руку, прижался губами к ладони. — Грейнджер, — сказал он серьезно. — Я готов на все что угодно, лишь бы ты была рядом. Гостиная, библиотека, ниши — неважно. Главное — ты. Она посмотрела на него долгим взглядом и потянулась ближе, и он поцеловал ее — нежно и долго. Она обвила руками его шею, прижимаясь плотнее, и он чувствовал, как бьется ее сердце — быстро, часто, в унисон с его. Где-то вдалеке послышались шаги — тяжелые, размеренные. Патруль. Филч, судя по шаркающей походке. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Иди, — сказал Драко. — Я посторожу. — Ты пойдешь обратно один? — В голосе ее звучало беспокойство. — Я Малфой. — Он усмехнулся. — Меня даже Филч боится. А если что — трансгрессирую. — В школе нельзя трансгрессировать. — Для Малфоев исключений нет? — Для Малфоев — нет. — Жаль. — Он вздохнул. — Тогда просто убегу. Я умею быстро. Она фыркнула, чмокнула его в губы на прощание — быстро, но так, что у него подкосились колени — и скользнула к портрету Полной Дамы. — Пароль? — донеслось из-за портрета. — «Малфой — идиот», — ответил голос Гермионы, и портрет открылся. Драко рассмеялся — тихо, счастливо и довольно. Смех эхом разнесся по пустому коридору. Шаги Филча приближались. Он развернулся и пошел обратно в подземелья, чувствуя на губах ее вкус, а в груди — тепло. В гостиной его ждали. Блейз все так же развалился в кресле, но книгу отложил — вместо этого он смотрел на Нотта. Нотт сидел, уткнувшись в «Придиру», но Драко видел, что он не читает — просто делает вид. — Проводил? — спросил Блейз, когда Драко вошел. — Да. — И как? — Хорошо. — Драко рухнул в кресло, устало вытянул ноги. — Очень хорошо. — Она классная, — вдруг сказал Нотт, не поднимая головы от журнала. Драко посмотрел на него. В голосе друга звучало что-то новое — уважение? Признание? — Не такая, как я думал, — продолжил Нотт. — А какая ты думал? — поинтересовался Драко. — Заучка. — Нотт наконец поднял голову. — Моралистка. Правильная до тошноты. Которая будет читать нотации о правах эльфов и смотреть на нас как на врагов. — А оказалась? — Умная. — Нотт задумался, подбирая слова. — Смешная. Острая на язык. И… — Он запнулся. — Она видит людей. Настоящих. Не ярлыки, не факультеты, не репутацию. А людей. Драко посмотрел на друга. В глазах Нотта было что-то, чего он раньше не видел. — Она видит, — согласился он. — И не боится говорить правду. — Даже про блестки, — вставил Блейз, и Нотт поморщился. — Заткнись, Забини. — Не заткнусь. — Блейз развел руками. — Это лучшее, что случилось с нами за последние годы. Малфой влюбился в гриффиндорку. Наш нейтральный друг тайно встречается с сумасшедшей когтевранкой. — Он театрально вздохнул. — Я живу в лучшем из миров. — Она не сумасшедшая, — буркнул Нотт, и уши его снова покраснели. — О-о-о, — протянул Блейз. — Защищает. Это мило. Очень мило. Тео, ты влюблен? — Заткнись. — Влюблен в сумасшедшую когтевранку с блестками. — Я сказал, заткнись. — Которая верит в мозгошмыгов. — Забини, клянусь… — Ладно-ладно. — Блейз поднял руки. — Молчу. Драко улыбнулся, глядя в огонь. За окнами проплыла одинокая рыба — большая, серебристая, с длинными плавниками. Она на секунду замерла у стекла, будто заглядывая внутрь, и поплыла дальше. В гостиной было тепло и уютно. Огонь потрескивал. Друзья переругивались рядом. И впервые за долгое время Драко чувствовал, что здесь — его место. Потому что она была здесь. Даже когда уходила.