Ложь во спасение

В просторной каминной комнате на первом этаже небольшого ателье, не считая кисточника, свернувшегося уютным клубочком у самого огня, сидели двое: один листал учебник, делая нехитрые пометки грифельным карандашом, а второй чертил новые схемы, склонясь так близко к листам, будто скрывал от всего мира свои разработки, или же, не выдерживая отсутствие вдохновенного порыва, засыпал за работой. Кифли, доверчивый другу детства, был уверен, что второй вариант куда больше походил на правду, даже несмотря на редкие скользящие взгляды в его сторону. Олургио чуял, что его каждый раз ловят с поличным, и продолжал с периодичностью вылетающей из часов кукушки бросать взгляды. Кифли и в юные годы тяжело вникал в скучные учебники по векторам, их значению и влиянию на действие заклинания, будучи взрослым практикующим магом эти заумные тексты стали для него ещё более невыносимыми, но находясь на посту профессора четырех маленьких, но таких способных волшебниц, ему просто напросто совесть не позволяла вложить в молодые умы сухие факты. Только поэтому он до рези в единственном глазу из раза в раз перечитывал одни и те же абзацы, чтобы завтра на уроке подать их более доступно и интересно. Да только ему самому интересно не получалось. Глубоко и шумно вздохнув, Кифли заложил грифелем последнюю прочитанную страницу, отбросил книгу на пол с глухим стуком, сверху кинул очки и накрыл лицо рукою, на несколько блаженных минут скрываясь в темноте. — Векторы — самая скучная тема, — простонал Кифли, сползая на пол и задевая ногой кисточника. — Если бы тебя сейчас услышал Белдарут, он бы очень расстроился, поколотил тебя и попытался поспорить, — устало посмеялся зорчий, впуская к себе на колени сонного белого зверька, которого так бессовестно потревожили. — Когда есть идея, пустить её в верном направлении ведь уже не так сложно, но, зачастую, именно векторы и портят всё заклинание. То слишком длинный, то слишком короткий, то не в ту сторону, — Кифли бухтел на безобидные векторы как в детстве и Олургио пришлось сдерживать лезущую на губы улыбку, чтобы следующим объектом брани не стал он сам. — Это хорошо, когда ты практикуешь водную магию и самое страшное последствие таких ошибок — промокнуть до нитки. А-а-а... — Олургио на несколько секунд затянул гласную, словно на него снизошло великое откровение, — так вот почему ты постоянно с мокрыми волосами по лекторию ходил, а потом чихал на общих лекциях. Кифли придвинулся ближе к другу и толкнул того в рёбра. — Ну и подумаешь, зато какая у тебя прекрасная практика огненной магии была. На дню по десятку раз сушил меня. — Я это умел ещё до прихода в лекторий. — Знаю. Помню. Ну и надоедливый же ты тогда был, — Кифли хохотнул так громко, что испугался, не разбудил ли он девочек, — в столовой споры учинял, в закаулках шум поднимал, по коридорам бегал, так ещё и сбегал из лектория. Кифли на каждый проступок друга детства загибал пальцы и разгибал обратно потому, что сбежал из подводного города Олургио пытаясь вернуть самого Кифли, потому что по коридорам бегал, чтобы позвать Белдарута, когда Кифли становилось дурно, потому что шум поднимал в закоулках города именно тогда, когда Кифли путал проходы и попадал в толщу океана, а в столовой споры учинял, чтобы подружиться с ним. — Ты до сих пор так считаешь? — Нет, конечно, нет. Прости. Неудачная шутка получилась, — Кифли придвинулся ближе и сел за спиной огненного мага, облокачиваясь на него, как на диванные подушки. — Спасибо тебе за те твои действия. Олургио только фыркнул так, что зашелестели листы и продолжил чертить. Воспоминания из далёкого прошлого затронули и другие события давно минувшего. Не то чтобы Кифли хоть день провёл, не вспоминая или не думая о том дне, — лента на колпаке исправно служила якорем того берега у библиотечной башни, — но всё же. Уставший глаз нашёл забытый в кресле колпак со струящейся по подлокотнику лентой, дотянуться до него не составило бы большого труда, поэтому разморённый усталостью и тёплой негой от надёжной опоры, Кифли не сдержал слетевший с языка вопрос: — Оли, а что бы ты сделал, если бы я оказался совсем другим человеком, нежели сейчас? Олургио оторвался от начертания глифов, покрутил перо между пальцев и почесал бороду. — Ты это ты, Кифли. Я бы, скорее всего, просто принял, — он даже пожал плечами, не сильно понимая к чему и о чём вопрос. — Но что, если я хуже, чем ты думаешь? — Не смог остановиться Кифли, как река, нашедшая лазейку в плотине, угрожая снести всё целиком. — Ты съел кого-то из своих подмастерьев? То-то я давно не видел Агату.. — Олургио даже приподнялся от стола, ладонью пытаясь нашарить укатившееся перо, — Срочно нужно доложить в Лекторий. — Что? Нет! — Кифли затрясся в приступе смеха, складываясь пополам. — Тогда, со всем остальным можно будет смириться, — зорчий отклонился назад, прижимая друга с его странными вопросами поближе к земле. Они ещё какое-то время поприпирались вот так, без темы и в шутку, а потом надолго погрузились в свои дела, Кифли дотянулся до учебника, продолжив готовить материал для своих учениц, а зорчий снова завис над листами, пока тишину не нарушил Олургио. — А ты, Кифли? — Что я? — Что бы ты сделал, если бы узнал, что я на самом деле хуже, чем есть? Кифли показалось, что кто-то ледяными руками сжал его сердце, на несколько долгих секунд остановил его удары, а после отбросил, как что-то мерзкое и грязное. Кровь застучала в ушах. Чтобы выровнять сбившиеся дыхание, Кифли пришлось сделать несколько незаметных, как ему казалось, глубоких вдохов и с натянутой улыбкой пошутить: — Отругал бы тебя за то, какой ты пример подаёшь девочкам. — А если без шуток? — Олургио, ты один из лучших людей, что я знаю, если ты окажешься чуточку хуже, ты всё равно для меня останешься лучше прочих. — А если это действительно что-то ужасное, что-то что тяжело вписать даже в рамки колдовских законов? — не унимался зорчий, сам до конца не понимая, какого именно ответа хочет добиться от друга своими вопросами. — Что-то случилось, Оли? Ты хочешь мне что-то рассказать? — Кифли отодвинулся, оставляя немного пространства для друга. Олургио перетасовал листы на столе и обернулся, чтобы посмотреть в переполненный тревогой голубой глаз. Он действительно хотел что-то рассказать Кифли, это "что-то" могло отнять у них целую ночь и так и не быть исчерпанным, но произнёс зорчий другое. — А ты? — Кифли мотнул головой, пряча даже здоровый глаз под густой чёлкой. — Вот и я — нет. У них обоих были секреты, которыми нельзя было делиться. По крайней мере не сейчас, когда ни у одного из них не было решения на руках. — А хотя, — Светоч вытянул из напряжённых пальцев учебник и раскрыл его на заложенной странице, — я могу сказать, что ты как был невежей в использовании векторов, так им и остался. Я не могу допустить, чтобы из этого ателье вышло ещё четыре таких же мага. Давай я помогу разобраться. Мне тоже будет полезно вспомнить теорию.