Ложь во спасение

За небольшим домиком ателье отбрасывало тень широкое и раскидистое ветвями дерево. Ещё несколько лет назад на этом месте не было даже ростка, из которого могла вырасти такая махина, приходя под которую четверо молодых волшебниц могли на широкую ногу отпраздновать свой сданный четвёртый экзамен. Девочки пусть и начали обучение у профессора Кифли в разное время, но так повелось у них, что сдавали экзамены они все вместе. Начав своё обучение в разные периоды, придя под крыло заботливого Кифли каждая из-за своей боли, покинули они породнившийся дом в один день, отправляясь к своим стремлениям, реализовывая собственные цели и мечты. Даже сам Олургио не ожидал такой резкой пустоты в ателье. Он всё ещё замечал за собой, что, глядя на те или иные вещи, оставшиеся в доме, вспоминает, как они с Кифли были свидетелями маленьких побед или неудач таких же маленьких, но очень старательных волшебниц. Всё же к шуму и гаму быстро привыкаешь, когда шумит и гогочет счастливая семья. Олургио часто выходил из своего крыла дома, чтобы вслух пожаловаться дереву на заднем дворе на слишком требовательных заказчиков. Они будто не понимают, что магия творится не по щелчку пальцев и одному хотению мага. Ведь и правда не понимают, так и должно быть. И от этого Олургио злился и пинал камни под ногами. Очередная головоломка разрушала не только головной, но и спинной его мозг. Спина беспощадно ныла от бессонных ночей, проведённых за столом. Вот такие последствия для магов могут наступать при излишнем трудоголизме. Когда голова совсем становилась как чугунный котелок, Олургио стал выходить на улицу в любую погоду и вести разговор сам с собой, вслух проговаривая все мысли, планы, идеи решений тех или иных заказов. Дерево с момента своего появления на этом дворе стало невольным слушателем всех грандиозных побед и губительных поражений, являясь одним из них же, тем не менее заботливо укрывало своего собеседника от упругих каплей весеннего ливня или летнего изнуряющего зноя.

***

Несмотря на отказ совета по магической безопасности принять разработку Олургио для продажи, сам Светоч очень гордился своим безопасным огнем. Огонь, который не нуждался в топливе, который дарил свет и тепло, но не вредил человеку — то, ради чего Олургио корпел над бумагами в любую свободную минутку последние несколько лет. Оставалось только слегка доработать это пламя и можно будет спать спокойно, а не согнувшись в три погибели за рабочим столом. Для совета нужно было придумать, как обезвредить безопасный огонь, а для самого себя научить это пламя находить и выжигать только то, что от него требовалось. И второе намного сложнее реализовать, нежели первое. Несмотря на гневную табличку "не стучать" на двери, Кифли всегда её игнорировал. Так и сейчас раздался резкий перестук, привлекающий внимание зорчего ателье, а следом за ним обнадёживающий голос: — Не переживай так, что твою идею отклонили. Ты обязательно найдешь решение, но для этого нужны силы, поэтому спускайся на ужин. Поешь вместе со всеми и вернёшься к работе. Олургио вздыхает и откладывает бумаги, чтобы поужинать, в его случае на самом деле пообедать. Так повторяется с неделю, а потом Олургио находит решение и после ужина помогает Кифли убрать со стола. — Кифли, ты можешь на пару дней отправить своих учениц в Лекторий, — просит зорчий, высушивая отмытую после общего ужина тарелку, — Мне нужно срочно закончить один заказ, а дома очень шумно. Я никак не могу сосредоточиться. На самом деле Оли не слишком злится на бесконечные ба-бахи со второго этажа ателье, где девочки постепенно познают всё больше и больше комбинаций магии. Вот и сейчас после очередного бума и девчачьего визга, последовало громкое "я в порядке" от Коко. — Хорошо, — Кифли с улыбкой глянул наверх, гадая, в чём же в этот раз ошиблась его младшая ученица. — Белдарут давно приглашал нас к себе. Мы тогда с девочками навестим его. Почтим вниманием профессорского дедушку. Олургио в упор посмотрел на Кифли, который от слишком пристального внимания даже прекратил намывать тарелки, готовый всё своё внимание уделить другу. — Я бы хотел, чтобы ты остался и подстраховал меня. Заказчик хочет колонны из огня в зале. Мне кажется, что я подобрал верную формулу, но тестировать не смел в том числе и из-за безопасности. Не мог бы ты в случае чего потушить пожар? Это даже почти не ложь — убеждал себя маг и сжимал уже высушенные тарелки сильнее, надеясь, что Кифли поверит в обман и не откажет. — Помогу всем, чем смогу, — Кифли снова улыбается той самой улыбкой, которой научился в детстве у Олургио и последнему челюсть сводит от досады, что она не полна искренности, а натянута. — Я тогда девочек провожу и подготовлю несколько заготовок заклинаний на тушение огня. Пока Кифли провожал девочек, Олургио превратил пол своей мастерской в огромный глиф, который оставалось только замкнуть. Ко времени, когда заклинание было готово, снизу раздалось громкое "я вернулся". Схватив наспех свой блокнот со стола, Олургио спустился к Кифли и усевшись на диван снова вник в детали своего плана. Он не хотел торопить друга, и не желал торопиться сам. — Ты какой-то слишком серьёзный. Неужели так переживаешь из-за заказа? — Кифли присел за стол, принимаясь чертить водную магию, — Да и меня ты не часто просишь о помощи в работе. Олургио поднял глаза, отрываясь от изучения векторов, и обнаружил, что осколок чистейшего дневного неба смотрит ему в душу уже несколько долгих секунд. Пришлось даже прокашляться, чтобы прогнать ком в горле и что-то ответить. — Это очень важный для меня заказчик и нареканий в работе быть не должно. — Да хоть раз у тебя были эти нарекания к твоим изобретениям? Ты гений, это все знают, — осколочек неба продолжал вспарывать душу зорчего, утяжеляя ношу на груди. — Брось Кифли, любой шедевр — бесконечная череда неудач в поисках решения. — Зорчий накрыл лицо листами в руках, стараясь сбежать от незаслуженной безусловной веры в него. — Ладно-ладно, дай мне ещё пару минут и начнём. Олургио коротко угукнул и снова обратил всё своё внимание на нарисованные символы, бесчисленный раз повторяя порядок использования сигилов для сегодняшних испытаний. — Готово, — Кифли собрал стопку листов и помахал ими перед другом, — в твою мастерскую? — Да, — зорчий захлопнул блокнот и первым двинулся в сторону своего крыла. Чем ближе он подходил к двери с табличкой, тем тяжелее давались шаги и тем сложнее получалось сохранять спокойствие, а ровные и уверенные шаги за спиной щедрыми каплями падали в звенящую чашу терпения. Пожалуй, Кифли слишком был уверен в нём и это добавляло нервозности зорчему, который сам в себе совсем уверен не был. — Не переживай так, — Кифли догнал друга и положил руку тому на плечо, — даже если не получится, попробуешь ещё. Я тебя подстрахую. Даже если ты спалишь наш дом, отстроим его заново. Может это тебя немного успокоит, но мне никогда не нравился цвет этого коридора. У Олургио ком застрял в горле и сказать он ничего не смог, только дёрнул ручку собственной мастерской и жестом пригласил Кифли зайти первым. В комнате царил полумрак, поэтому он несмело шагнул, страшась наступить на что-то, что часто скатывалось с рабочего стола зорчего, но пространство оказалось на удивление чистым, если не считать исчерченный линиями, зигзагами и спиралями дощатый пол комнаты, в центре которого вычерчен глиф пламени. — Не говори мне, что ты будешь тестировать сразу в масштабе.. — Кифли неловко усмехнулся и тщательнее смотрел под ноги, чтобы не стереть ни одного символа. — Это формула безопасного пламени, которое мне отклонили, но в некоторой степени изменённая, — Олургио прошёл к столу и зажёг несколько ламп, освещая пространство. — Если пламя безопасно, тогда зачем тебе подстраховка? — Кифли даже в своей воспитательной манере голову склонил так, словно вёл беседу с одной из своих учениц. Олургио почти с минуту хранил молчание, крепко вцепившись в собственное перо, а после, уронил лицо в ладони. — Да не могу я всё в тихую сделать, змеи! Слушай, Кифли, — зорчий поднял обречённый и усталый взгляд и уставился на друга с таким выражением лица, что Кифли даже отступил на несколько шагов словно шляпника встретил, но заставил себя шагнуть ближе к другу детства, заглядывая в глаза так открыто, что у Олургио сердце защемило. — Оли, если тебе кажется, что я должен что-то знать, расскажи мне. Я помогу тебе в любом случае. Лицо зорчего ещё сильнее исказилось в смеси боли и презрения к себе. — Я, честно, не думал, что у меня будет так много неудач в этом деле. Честно, я хотел бы найти ответ намного раньше, но не уверен, что даже сегодня что-то получится. — У тебя обязательно всё получится. Ты же сам мне недавно сказал, что шедевр рождается только спустя множество неудач. Давай вместе ещё раз попытаемся достичь этого твоего шедевра. Получится — станет одним выполненным заказом больше, а если не получится, мы попробуем ещё. — Кифли заметно через силу подходил всё ближе и ближе к Светочу, но тот остановил его вытянутой перед собой рукой и Кифли послушно сохранил дистанцию, — Сколько бы неудач не случилось, все они бесценный опыт для решения вопроса или ты забыл свои же учения. — Сложно оставаться оптимистом, когда из раза в раз приходится начинать сначала, — зорчий сделал несколько глубоких вздохов и постарался взять свой собственный страх под контроль. Если ему самому так страшна неудача, то что должен испытывать Кифли, который даже не знает, для чего был приглашён. — Что это за заказчик такой, из-за которого ты так переживаешь? — Ты, — Олургио подошёл к Кифли, снял с него колпак и откинул на подвесной гамак у стены быстрее, чем тот успел бы среагировать, следом перенял из пальцев несколько листов с заготовками водной магии, пряча их за пазуху тяжёлой мантии, — Это пламя я сформировал таким образом, что оно совершенно не причинит вреда человеческому телу, но начнет пожирать то, что я в него заложил. В лучшем случае он должен обойти всё, за исключением серебряного дерева. Взгляд голубого глаза уже не был таким мягким и поддерживающим, скорее превратился в пораженно-неверящий и настороженный. — Откуда и сколько ты знаешь? — Кифли проследил за улетевшим колпаком, но быстро вернулся к магу напротив. — Я всё объясню, если у нас получится выжечь семя из твоего глаза. Олургио опустился на колено и замкнул сигил, приводя заклинание в действие до того, как Кифли сможет выбраться из круга. Пламенные столбы взметнулись до самого потолка, формируя своеобразную клетку, в которой остался Кифли и сам Олургио. Кифли ошарашенно смотрел как пламя подбирается ближе к его ботинкам и попытался отступить, но и со спины приближался жар. Олургио в самый последний момент заметил, как паника накрывает друга, хотя и знал, что двойной удар стресса безопаснее для Кифли, чем радость избавления. На растерянном лице скакали строчки "как Олургио узнал?" и "как выбраться из этого огненного смерча?". В более медленном развитии событий Кифли, может, и смог бы подготовиться к настигающему пламени, но не сумев оправиться от ужаса раскрытия его главной тайны и в полной мере осознать то, что происходит, он дёрнулся бежать на память выбирая сторону двери. Не успев даже шагнуть в сторону из центра, Кифли оказался зажат в крепких руках и прижат к горячему телу. — Всё будет хорошо, Кифли, слышишь? — Ты совсем сумасшедший, мы сгорим, Оли! Кифли принялся вырываться, выкручиваться лозой из крепких рук, но его лишь сильнее прижимали, хватая за плечи и встряхивая. — Моё пламя тебе не навредит, если я действительно замечу опасность, всё закончится. Хорошо? — Олургио пытался перекричать панику в голове друга, но возможно безуспешно, потому что Кифли только мотал головой так, что с переносицы слетели очки и потерялись в снопе искр. От резких движений светлая челка легла неровно и открыла шрам на пустой глазнице, из раскрытого широко глаза пролезли несколько маленьких веточек и мешали веку опуститься. Пламя вокруг уже вместо клетки образовало купол и касалось светлой макушки мага. Тот, почувствовав жар в волосах рухнул на землю, сбегая от опасности, ладони в спасительном жесте накрыли голову, Олургио опустился рядом. — Только попробуем, я рядом, — зорчий попытался отвести руки с головы, чтобы снова поймать перепуганный взгляд, — я всё контролирую. Дай мне руку, и мы просто попробуем коснуться этого пламени. Кифли, слышишь меня? Маг приподнял голову, а Олургио провёл ладонью по пламени, словно по воде. — Ты уверен, что это сработает? — Уверен, — соврал Олургио как ему казалось достаточно убедительно, чтобы ему поверили и на мгновение он даже сам поверил, потому что Кифли через силу ему улыбнулся, так вымученно и устало, что грудь сдавило. — Ложь, которая может быть между друзьями, да? — он даже смог горько усмехнуться, — хорошо. Давай попробуем. Кифли вложил свою ладонь в мозолистую руку и позволил её поднести к огню. Первые несколько секунд кожа просто чувствовала жар пламени, не настолько сильный, чтобы обжечься, но стоило пламени действительно коснуться пальцев, как Кифли отдёрнул руку, вырывая её из достаточно сильной хватки. От такого хвата у него точно останутся синяки на запястье и зорчий будет винить за них себя и только себя. Прижав руку к груди, Кифли часто и поверхностно дышал. Ладонь была целая, даже не покраснела. — Дай мне секунду, я сам попробую. Кифли попытался выровнять дыхание и снова поднёс ладонь к огню, медленно сокращал расстояние и именно в этот момент пламя почувствовало то, что может поглотить и шатнулось в сторону протянутой руки, оплетая языками сразу кисть и предплечье целиком. Кифли не сдержал крика боли, вырвал руку из огня и затряс ею, чтобы скинуть оставшиеся на коже огоньки. Сама кожа только покраснела, но обожжённой не была, ни ожогов, ни волдырей. Олургио, заметив, как покраснела рука, накрыл Кифли своей мантией, на подкладке которой уже были начерчены несколько защитных заклинаний, ограждая от огня, который явно не стал для них решением, и разбил заклинание на полу, заставляя пламя осесть так же быстро, как и поднялось. — Я тебе расскажу, что сейчас произошло, а потом смотри мне память, — Кифли баюкал ладонь на груди, но поднять взгляд не решался, — Так будет правильно. Ведь так мы с тобой каждый раз поступаем? Когда последние языки пламени осели, Олургио откинул мантию и опустился на колени рядом с Кифли из тела которого начали прорастать ветви. — А если выжечь напрямую семя? — Олургио поднёс к и без того перепуганному лицу Кифли круглый лист с идентичным глифом, что был и на полу, чиркнул по нему ручкой, замыкая кольцо и навалился поверх друга. Оказавшийся придавленным, Кифли замахал руками, попытался скинуть с себя зорчего, но тот уже подпалил ветви, что покинули приделы тела своего носителя. — Прекрати, Оли, стой! — Кифли столкнулся с таким сосредоточенным на себе взгляде, что его словно ледяной водой окатило, — Огонь сжигает корни, но дерево слишком быстро восполняет потерю, движением корней травмируя изнутри. Это очень больно, Оли! Мне больно не от твоего огня, мне больно от дерева. — Но тебе всё равно больно, — Олургио продолжал поджигать ветки и следить за телом под собой. Если какой-то из огней слишком близко приближался к коже, Олургио незамедлительно тушил его. — Попробуй этот же метод, но пока я буду без сознания. Это действительно страшно и больно, — Кифли схватил Олургио за предплечье останавливая новые поджоги, — Может мне даже больше страшно, чем больно. — Я не стану без твоего ведома, Кифли, — зорчий склонился ниже и прижался лбом ко лбу, — я придумаю, как вытащить из тебя это семя. Дождись меня и не совершай глупостей. — Олургио, — Кифли перебрался руками за шею зорчего и сильнее притянул того к себе, — спасибо тебе. Спасибо, что обманываешь меня. — Идиот, — выдавил из себя Олургио, до конца и сам не понимая, кому именно адресуя ругательство. Листок со стирающим память заклинанием лег на светлые волосы и Кифли погрузился в глубокий сон. Руки, что цеплялись за шею зорчего так и остались сплетены, из-за чего сложнее было подхватить тело с пола, но и лишаться этого ощущения Олургио не желал. К моменту, когда зорчий смог уложить Кифли на свою узкую кровать, все ветви уже втянулись под кожу и Олургио смог лечь рядом, охраняя магией навеянный сон. Утро заглянуло в мастерскую ярким рассветом, в лучах которого заворочался на и без того узкой кровати завёрнутый в тёмную мантию Кифли. Если бы он оказался в своей комнате и совсем один, то уже вскочил бы на ноги, принимаясь за каждодневные мало кому заметные хлопоты, а тут сначала нужно было выбраться из кокона чужой одежды, затем спуститься с кровати и очень желательно не повредить себе шею. Даже не смотря на риск свалиться с подвесной кровати-гамака, Кифли всё же предпринял несколько жалких попыток выбраться из-под тяжёлой туши зорчего, но такое хулиганство очень быстро пресекли, накинув поверх мантии ещё и одеяло, накрывая двух магов с головой. В маленьком уголке мастерской снова стало темно и тепло. — Поспи ещё, мелюзги нет, можно отдохнуть, — Олургио пробубнил сквозь сон, оплетая тело рядом и утыкаясь в растрёпанные светлые волосы носом. Вряд ли Кифли был доволен таким раскладом, но, когда Олургио проснулся в следующий раз, переутомившийся профессор крепко спал, окутанный теплом и полумраком. Сохраняя тишину, Олургио наощупь покинул заученную наизусть комнату, отправляясь на кухню. Солнце высоко сияло на небосводе и время приближалось к полудню, когда заспанное, всё помятое и взлохмаченное нечто выползло на запах жжёной карамели. — Сейчас приведу себя в порядок и вернусь, не начинай без меня, — сквозь сдержанный зевок, негромко попросил Кифли, а после, словно сам себе под нос пробубнил, — кажется я руку отлежал... Похоже тяжесть вины ещё как минимум месяц не даст зорчему спокойно позволить Кифли заниматься домашними делами самостоятельно и единолично. Тяжёлый вздох потонул в бурлении кипящей для свежего чая воды. На завтрак сегодня будет пудинг и надежда, что мелкие подмастерья не узнают об этом слишком быстро.