Дело № 13

Гермиона стояла под прохладными струями душа дольше, чем требовалось для гигиенических процедур. Вода смывала с кожи запах духов Беллатрикс, но не могла смыть воспоминание о прикосновениях, о тяжести её тела, о том, как её собственное тело отзывалось на каждое движение. — Соберись, — прошептала она, упираясь ладонями в кафельную стену. — Ты на задании. Это просто задание. Она повторила это пять раз, как мантру, пока дыхание не выровнялось, а пульс не вернулся к относительно нормальному ритму. Когда она вышла из ванной, завернутая в полотенце, Беллатрикс уже переоделась. На ней было темно-синее платье-футляр, подчеркивающее фигуру ровно настолько, чтобы выглядеть элегантно, но не вызывающе. Волосы она собрала в низкий пучок, открывая длинную шею и тонкие линии скул. — Неплохо, — прокомментировала она, окинув взглядом Гермиону. — Но на аперитив в таком виде не пустят. Я приготовила тебе вариант. На кресле лежало бордовое платье — простое, но дорогое, с длинными рукавами и скромным вырезом. Рядом — туфли-лодочки и клатч. — Откуда? — удивилась Гермиона. — Саймон положил в багажник. Сказал, что у тебя с собой только "скромный офисный шик", а здесь нужно выглядеть соответствующе. — Беллатрикс усмехнулась. — Он, кажется, думает о нас больше, чем мы сами. Гермиона взяла платье, провела пальцем по ткани. Кашемир с шелком. Дорого. Очень дорого. — Я не могу это принять. — Это не подарок, это реквизит, — отрезала Беллатрикс. — Одевайся. У нас пятнадцать минут. Она вышла из спальни, оставив Гермиону наедине с платьем и собственными мыслями. Через пятнадцать минут они стояли перед зеркалом в прихожей коттеджа. Гермиона в бордовом, Беллатрикс в синем. Рядом, плечом к плечу. Выглядели они... хорошо. Очень хорошо. Как пара, которая собирается на светский раут. — Улыбнись, — скомандовала Беллатрикс, глядя в зеркало. — Мы счастливы. Гермиона улыбнулась. Улыбка вышла почти настоящей. — Уже лучше, — кивнула Беллатрикс и, взяв её под руку, открыла дверь. — Пошли охотиться. Основной дом сиял огнями. Сквозь высокие окна лился теплый желтый свет, слышались приглушенные голоса и звон бокалов. Когда они вошли в гостиную, их встретил настоящий срез высшего общества — или, точнее, той его части, которая зарабатывала деньги способами, далекими от джентльменских. В центре комнаты, у мраморного камина, стоял лорд Эштон в окружении нескольких мужчин в дорогих костюмах. Слева, на диване, расположились три женщины, чьи лица, судя по количеству ботокса, давно утратили способность выражать эмоции. Справа, у столика с напитками, двое мужчин о чем-то оживленно спорили, но при этом улыбались так, будто обсуждали погоду. — А вот и наши запоздавшие голубки! — Эштон распростер объятия, направляясь к ним. — Дамы, вы очаровательны. Проходите, знакомьтесь. Шампанского? Он щелкнул пальцами, и перед ними тут же материализовался официант с подносом. — С удовольствием, — Беллатрикс взяла бокал с грацией женщины, которая всю жизнь только и делала, что пила шампанское на светских раутах. Гермиона последовала её примеру. — Позвольте представить, — Эштон взял их под руки и повел в центр комнаты. — Это мои добрые друзья. Мистер и миссис Фортэскью, наши уважаемые банкиры. — Седой мужчина с цепким взглядом и его жена, чья улыбка напоминала оскал. — Мистер Хардвик, наш местный меценат. — Толстяк с красным лицом и маленькими глазками. — И, конечно, наш дорогой друг из-за границы, мистер Вольф. При последнем имени Гермиона внутренне напряглась. Вольф. Фигурант дела. Предполагаемый глава "Астреи". Мужчина лет пятидесяти, с безупречными манерами, сединой на висках и глазами такого светлого оттенка серого, что они казались почти прозрачными. Ледяными. — Мистер Вольф, — Беллатрикс протянула руку первой, и Вольф галантно её поцеловал. — Наслышана о ваших... предприятиях. — Исключительно в хорошем смысле, надеюсь, — его голос звучал мягко, почти бархатно. — В самом лучшем, — парировала Беллатрикс с улыбкой, не тронувшей глаз. Вольф перевел взгляд на Гермиону. — А вы, должно быть, миссис Грейнджер. Ваша галерея... Я слышал, у вас потрясающая коллекция послевоенного искусства. — Вы разбираетесь в искусстве, мистер Вольф? — Гермиона улыбнулась, принимая правила игры. — Я разбираюсь в людях, которые в нём разбираются, — он чуть наклонил голову. — Это часто бывает полезнее. Обмен любезностями продолжался еще несколько минут, пока их не перехватили другие гости. Гермиона и Беллатрикс разделились — это был классический манёвр: поодиночке они могли собрать больше информации. Гермиона оказалась в компании миссис Фортэскью, которая с энтузиазмом, достойным лучшего применения, рассказывала о своей новой яхте. — ...и мы назвали её "Блаженство", потому что, знаете, когда у тебя есть яхта, ты действительно чувствуешь блаженство. У вас есть яхта, дорогая? — Нет, — честно ответила Гермиона. — Мы больше по суше. — О, это зря. Вода облагораживает. — Миссис Фортэскью сделала глоток шампанского. — А чем занимается ваша... как её... Беллатрикс? Такая странная профессия... — Архитектор, — подсказала Гермиона. — Ах да, архитектор. Строит, значит. — Женщина наморщила лоб, пытаясь осмыслить эту информацию. — А вы продаете картины. Мило. Очень мило. А дети? — Нет, — Гермиона улыбнулась. — Мы решили не заводить. — О, правильно, — миссис Фортэскью понимающе кивнула. — Дети — это так обременительно. Особенно когда у тебя бизнес. У меня трое, и я их видела в общей сложности недели две за последние пять лет. Зато у них лучшие школы. "Какая прелесть", — подумала Гермиона, но вслух сказала: — Должно быть, вы ими очень гордитесь. Через полчаса они с Беллатрикс встретились взглядами через всю комнату. Беллатрикс чуть заметно кивнула в сторону террасы. Гермиона поняла: пора обменяться информацией. Она извинилась перед миссис Фортэскью (которая к тому моменту переключилась на рассказ о своем психиатре) и направилась к выходу на террасу. Беллатрикс уже стояла там, опираясь на каменные перила и глядя в темноту сада. — Ну? — тихо спросила Гермиона, вставая рядом. — Вольф — ключевая фигура. Но он не один. У него здесь как минимум два партнёра. — Беллатрикс говорила, почти не шевеля губами. — Хардвик — подставное лицо, деньги отмывает через благотворительные фонды. А Фортэскью — его банкир. Швейцарские счета, офшоры, всё как положено. — Миссис Фортэскью сказала, что у них яхта стоит в Монако. И что муж покупает ей бриллианты каждую годовщину. Но годовщина у них, судя по её рассказам, три раза в год. — Щедро, — усмехнулась Беллатрикс. — Значит, деньги текут рекой. Что ещё? — Вольф интересовался моей галереей. Спрашивал, занимаюсь ли я частными продажами. — Гермиона нахмурилась. — Думаешь, он проверяет? — Обязательно. — Беллатрикс повернулась к ней, и в свете, падающем из окна, её лицо казалось вырезанным из мрамора. — Он профессионал. Такие, как он, не доверяют никому. Нас будут проверять всё время. Каждое слово, каждый жест. — Я знаю. — Гермиона помолчала. — Ты заметила, что в комнате есть ещё несколько пар, которые не участвуют в общих разговорах? Вон та, в углу, с рыжими волосами. И мужчина у камина, тот, что всё время смотрит в телефон. — Заметила. — Беллатрикс кивнула. — Рыжая — Рэйчел Стоун, работает на Хардвика, личный ассистент. Но по тому, как она смотрит на Вольфа... там что-то личное. А мужчина у камина — Моррисон, бывший военный. Теперь частный консультант по безопасности. Если кто-то и отвечает за логистику, то он. Гермиона восхищенно посмотрела на неё. Беллатрикс работала быстро и четко, считывая людей, как открытую книгу. — Ты успела всё это выяснить за полчаса? — Я Блэк, — напомнила та с усмешкой. — Нас с детства учили, что светские мероприятия — это поле боя. Только вместо оружия — сплетни и наблюдение. Из гостиной донесся звон бокала — лорд Эштон призывал к вниманию. — Пора возвращаться, — Беллатрикс взяла Гермиону за руку. — Помни: мы здесь не только чтобы слушать, но и чтобы нравиться. Улыбайся, милая, нас зовут к столу. Они вошли в гостиную как раз в тот момент, когда Эштон провозглашал тост: — ...за старых друзей и новые знакомства! За успех нашего маленького предприятия! Все подняли бокалы. Гермиона поймала взгляд Вольфа — тот смотрел прямо на них с Беллатрикс, и в его прозрачных глазах читался холодный, оценивающий интерес. — За успех, — прошептала Беллатрикс, чокаясь с Гермионой. Шампанское пузырилось на языке, но вкуса Гермиона не чувствовала. Она смотрела на людей вокруг — улыбающихся, расслабленных, богатых — и видела только хищников. И себя с Беллатрикс — двух волков в овечьей шкуре, пришедших на их территорию. — Держись ближе ко мне, — одними губами сказала Беллатрикс, когда их повели к столу. — И доверяй моей интуиции. Гермиона кивнула и чуть сжала её пальцы в ответ. Жест получился естественным — именно так, наверное, и ведут себя жены, которые собираются провести вечер в компании опасных людей. Или, подумала Гермиона, просто две женщины, которые только что целовались в спальне и теперь пытаются делать вид, что ничего не случилось. Ужин начался. Столовая поместья Эштон напоминала зал для аукционов «Кристис» — только вместо картин здесь были люди, каждый со своей ценой. Огромный дубовый стол, сервированный фамильным серебром, канделябры с настоящими свечами, хрусталь, который стоил дороже, чем годовая зарплата младшего аналитика СОГ. Гермиону усадили между женой Фортэскью и мистером Хардвиком. Беллатрикс оказалась напротив, рядом с Вольфом и Моррисоном. Лорд Эштон восседал во главе стола, как патриций на пиру. — Итак, дамы, — начал Хардвик, поворачиваясь к Гермионе с масляной улыбкой, — расскажите-ка нам, как это вы, две такие красивые женщины, решили связать себя узами брака? В наше время это так... прогрессивно. — Мы просто полюбили друг друга, — Гермиона улыбнулась той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. — Разве не в этом счастье? — О, конечно, конечно, — Хардвик поднял бокал. — За любовь! Он чокнулся с ней, но глаза его оставались холодными и оценивающими. Гермиона поймала взгляд Беллатрикс — та чуть заметно приподняла бровь, предупреждая: осторожно. — А вы, Беллатрикс, — вмешался Вольф, — архитектор, насколько я понимаю. Должно быть, это увлекательно — создавать красоту из бетона и стекла. — Скорее, из стали и идей, — поправила Беллатрикс с лёгкой улыбкой. — Бетон — это для тех, кто не умеет работать с пространством. Вольф усмехнулся. — Остроумно. А какие проекты вы сейчас ведёте? — О, скука смертная, — Беллатрикс элегантно махнула рукой. — Жилой комплекс в Челси. Богатые люди хотят жить в красивых коробках. Я даю им красоту, они дают мне деньги. Взаимовыгодный обмен. — А ваша жена, — Вольф перевёл взгляд на Гермиону, — она тоже участвует в ваших проектах? — Только как критик, — вставила Гермиона. — Я говорю ей, что всё уродливо, она меня не слушает, и в итоге все счастливы. За столом рассмеялись. Беллатрикс посмотрела на Гермиону с такой нежностью, что у той перехватило дыхание — на секунду показалось, что это не игра. — Она моя самая строгая судья, — подтвердила Беллатрикс. — Но и самая любимая. Миссис Фортэскью всхлипнула от умиления. — Боже, какие вы милые! Прямо как в кино! Ужин продолжался. Подавали утку с трюфелями, затем сыры, затем десерт. Вино лилось рекой, разговоры становились громче, а лица — расслабленнее. Именно этого момента и ждала Гермиона. — Мистер Вольф, — обратилась она через стол, когда пауза в разговоре стала удобной, — вы упомянули, что интересуетесь искусством. У меня как раз есть один частный клиент, который хочет продать коллекцию послевоенных немецких экспрессионистов. Довольно специфическая вещь, но если вы знаете кого-то, кто мог бы заинтересоваться... Вольф прищурился. — Экспрессионисты? Это те, которые всё кривое и страшное? — Те, которые честные, — поправила Гермиона. — Искусство не обязано быть красивым. Оно обязано быть настоящим. — Интересная философия. — Вольф отпил вино. — А что за клиент? Если не секрет. — К сожалению, секрет, — Гермиона развела руками. — Конфиденциальность превыше всего. Но человек надёжный, деньги чистые. — Чистые деньги — это редкость, — усмехнулся Хардвик. — Особенно в мире искусства. — В мире искусства, — парировала Гермиона, — деньги всегда чисты. Или становятся такими по дороге. Вольф рассмеялся — впервые за вечер искренне. — Миссис Грейнджер, вы мне нравитесь. Пожалуй, мы ещё поговорим об этом позже. У меня есть один знакомый, который коллекционирует именно таких... честных художников. Гермиона внутренне возликовала. Контакт установлен. Под столом она почувствовала прикосновение — нога Беллатрикс слегка коснулась её щиколотки. Короткое, ободряющее движение. Гермиона ответила тем же. — А вы, мистер Моррисон, — Беллатрикс переключила внимание на бывшего военного, — я слышала, вы занимаетесь безопасностью. Должно быть, скучаете по армии? Моррисон, здоровяк с квадратной челюстью и глазами, которые ничего не пропускали, пожал плечами. — Армия — это молодость. Теперь у меня другие заботы. — Например? — Беллатрикс подалась вперёд, демонстрируя искренний интерес. — Например, чтобы такие красивые женщины, как вы, чувствовали себя в безопасности, — он улыбнулся, но улыбка не тронула глаз. — Мир стал опасным местом. — О, мы умеем за себя постоять, — Беллатрикс кокетливо коснулась его руки. — Но всегда приятно знать, что есть профессионалы поблизости. Гермиона чуть не поперхнулась вином. Беллатрикс флиртовала с Моррисоном с таким мастерством, что сама она на мгновение почувствовала укол — нет, не ревности, конечно. Профессионального восхищения. Точно. — Дорогая, — сказала она вслух, — ты не находишь, что нам пора уже сделать тот звонок? Няня, наверное, заждалась. — Ах да, — Беллатрикс картинно хлопнула себя по лбу. — Уинстон! Мы же обещали позвонить, проверить, как он. — У вас есть ребёнок? — удивилась миссис Фортэскью. — Собака, — пояснила Гермиона. — Корги. Мы его обожаем, как ребёнка. — О, собаки — это прекрасно, — закивала женщина. — У нас тоже есть собака. Померанский шпиц. Такой милый, но такой капризный! Пока миссис Фортэскью рассказывала о привычках своего шпица, Беллатрикс поймала взгляд Гермионы и чуть заметно кивнула на дверь. Пора. — Лорд Эштон, — Беллатрикс поднялась с извиняющейся улыбкой, — простите, мы на минуту. Семейные обязанности. — Конечно-конечно, — Эштон махнул рукой. — Возвращайтесь скорее, мы тут без вас заскучаем. Они вышли в холл, и как только дверь за ними закрылась, напряжение спало ровно настолько, чтобы можно было выдохнуть. — Вольф клюнул, — тихо сказала Гермиона. — Он хочет поговорить об экспрессионистах. — Заметила, — кивнула Беллатрикс. — Моррисон отвечает за логистику. Я почти уверена, что именно он организует перемещение товара. Слишком много вопросов задавал о транспорте и маршрутах. — Нам нужно передать данные Саймону. — Знаю. — Беллатрикс огляделась. — В коттедже камеры. Здесь, в холле, тоже. Нам нужно место без глаз и ушей. — Ванная? — предложила Гермиона. — Слишком очевидно. Если они следят, то и там могут быть сюрпризы. Беллатрикс задумалась на секунду, потом улыбнулась той самой опасной улыбкой, которая означала, что у неё созрел план. — Идём. Нужно сыграть небольшой спектакль. Она взяла Гермиону за руку и решительно направилась не к выходу, а вглубь дома, к чёрной лестнице. — Куда мы? — В сад. Там темно, камер нет, а если и есть, то мы просто страстная парочка, ищущая уединения. Они выскользнули через боковую дверь в сад. Ночь была прохладной, небо затянуло облаками, скрывшими луну. В темноте было почти ничего не видно, но Беллатрикс уверенно вела её по дорожке, пока они не оказались в небольшой беседке, увитой плющом. — Здесь, — прошептала она. — Доставай телефон. Гермиона вытащила из клатча свой личный смартфон — не тот, что был на виду, а второй, спрятанный во внутреннем кармане платья. Беллатрикс сделала то же самое. — Шифрованный канал? — Само собой. Они набрали сообщение вместе, дополняя друг друга. Гермиона диктовала имена и связи, Беллатрикс — наблюдения за поведением и вероятные роли каждого. "Вольф — глава. Хардвик — финансовый оператор. Фортэскью — банкир, швейцарские счета. Моррисон — логистика, безопасность. Рэйчел Стоун — личный ассистент Хардвика, возможная связь с Вольфом. Требуется глубокая проверка по базам." Гермиона нажала "отправить". Сообщение ушло через три разных сервера, рассыпалось на пакеты и собралось вновь уже где-то в недрах СОГ. — Готово, — выдохнула она. — Отлично. — Беллатрикс убрала телефон и вдруг шагнула ближе. — А теперь, дорогая, нам нужно вернуться. Но если мы вернёмся слишком быстро и слишком прилично одетые, это вызовет подозрения. — Что ты предлагаешь? — Гермиона почувствовала, как сердце снова начинает биться быстрее. — Предлагаю немного испортить причёски. Беллатрикс протянула руку и аккуратно вытащила несколько прядей из идеального пучка Гермионы, растрепала их, создавая эффект только что страстных объятий. Потом провела пальцем по её губам, смазывая помаду. — Так лучше, — одобрительно кивнула она. — Теперь я. Гермиона поняла без слов. Она шагнула к Беллатрикс, поправила выбившуюся прядь у неё из причёски, чуть сдвинула бретельку платья, оголяя плечо. Потом, повинуясь внезапному порыву, провела большим пальцем по её нижней губе, стирая идеально нанесённую помаду. Беллатрикс перехватила её руку. В темноте беседки её глаза блестели странным светом. — Ты хорошо играешь, Грейнджер, — прошептала она. — Я профессионал, — ответила Гермиона, но голос предательски дрогнул. — Профессионал, — эхом отозвалась Беллатрикс. — Конечно. Она не отпускала её руку. Секунда, другая. Воздух между ними снова наэлектризовался. — Нам пора, — выдохнула Гермиона. — Пора, — согласилась Беллатрикс, но не двинулась с места. Их лица разделяли сантиметры. Гермиона чувствовала её дыхание на своих губах, видела, как расширились зрачки, как дрогнули ресницы. — Беллатрикс... — Тсс. — Та приложила палец к её губам. — Не думай. Просто играй. И поцеловала её. Этот поцелуй отличался от первого. В спальне они играли для камер, для микрофонов. Здесь, в темноте, под открытым небом, без свидетелей — здесь не было зрителей. И поцелуй получился другим. Глубже. Медленнее. Ощутимее. Гермиона забыла, как дышать. Её руки сами собой обвили шею Беллатрикс, пальцы зарылись в волосы, и она целовала в ответ — жадно, отчаянно, теряя себя в этом моменте. Когда они оторвались друг от друга, обе тяжело дышали. — Чёрт, — выдохнула Беллатрикс. — Чёрт, Грейнджер. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Я тоже. Они стояли в темноте, прижимаясь лбами друг к другу, пытаясь восстановить дыхание и самообладание. — Это просто задание, — прошептала Гермиона, повторяя свою мантру. — Конечно, — отозвалась Беллатрикс, и в голосе её не было уверенности. — Просто задание. Они привели друг друга в порядок насколько это было возможно в темноте — поправили одежду, пригладили волосы, стерли разводы помады. Гермиона достала из клатча маленькое зеркальце и при свете телефона они оценили результат. — Сойдёт, — кивнула Беллатрикс. — Выглядим как люди, которые только что хорошо провели время в саду. — Мы и провели, — вырвалось у Гермионы. Повисла пауза. Беллатрикс посмотрела на неё долгим взглядом. — Провели, — тихо согласилась она. — Но об этом никто не узнает. Идём. Она взяла её за руку, и они вернулись в дом — рука об руку, с чуть растрёпанными причёсками и блестящими глазами. Когда они вошли в столовую, миссис Фортэскью понимающе улыбнулась. — Ох уж эти влюбленные, — прокомментировала она. — Даже собаку не могут спокойно проведать без романтики. Беллатрикс рассмеялась — искренне, легко — и чмокнула Гермиону в висок. — Простите, мы старались быть быстрыми. — Не извиняйтесь, — махнул рукой Эштон. — Любовь — это прекрасно. Тем более в такой обстановке. Наливайте вино, мы как раз обсуждаем планы на завтра. Гермиона села на своё место, чувствуя, как горит кожа там, где только что были губы Беллатрикс. Под столом их руки встретились, переплелись пальцами и замерли. — Завтра у нас небольшая охота, — объявил лорд Эштон, когда вино в бокалах вновь поднялось до приемлемого уровня. — Фазаны, конечно, не лососи, но для разминки сойдёт. — Охота? — переспросила Гермиона, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не прозвучала паника. Она никогда не держала в руках оружия иначе как на полигоне, и перспектива палить по несчастным птицам в компании торговцев оружием не вызывала у неё энтузиазма. — Обязательно, — подтвердил Хардвик. — Лорд Эштон славится своими охотничьими угодьями. Лучшие фазаны в графстве. — А дамы будут стрелять? — поинтересовался Моррисон с лёгкой усмешкой. — Моя жена стреляет лучше меня, — не моргнув глазом, заявила Беллатрикс. — Я только порчу прицел своей красотой. Гермиона едва не подавилась вином. Беллатрикс под столом сжала её руку, безмолвно приказывая: "Поддержи легенду". — Придётся подтвердить репутацию, — улыбнулась Гермиона, глядя прямо на Моррисона. — Надею, вы не против, если я обыграю ваших мужчин? За столом раздались одобрительные смешки. Вольф смотрел на неё с новым интересом. — Люблю женщин, которые умеют удивить, — заметил он. — О, моя жена полна сюрпризов, — Беллатрикс поднесла бокал к губам и посмотрела на Гермиону поверх хрусталя. Взгляд этот обещал всё что угодно, только не спокойную ночь. — Тогда решено, — Эштон хлопнул ладонью по столу. — В десять утра сбор у восточного крыла. Егеря покажут вам угодья. А после обеда, — он сделал многозначительную паузу, — у нас будет небольшая деловая встреча для тех, кому это интересно. "Деловая встреча", — мысленно отметила Гермиона. — "Вот оно". — Звучит интригующе, — прокомментировала Беллатрикс с лёгкой скукой в голосе, будто деловые встречи были для неё не интереснее выбора обоев. — А для тех, кому не интересно? — Для тех чудесный спа-центр и библиотека, — любезно сообщила миссис Фортэскью. — Мы с вами, дорогая, можем отлично провести время. "Чёрт", — подумала Гермиона. — "Нас разделяют". Но Беллатрикс уже нашла выход. — О, мы, наверное, присоединимся к деловой части, — сказала она небрежно. — Гермиона обожает наблюдать за тем, как мужчины спорят о деньгах. Говорит, это очень сексуально. — Правда? — удивился Хардвик. — Абсолютная, — подтвердила Гермиона с самой невинной улыбкой. — Ничто так не заводит, как обсуждение офшоров. Вольф рассмеялся — громко, раскатисто, впервые за вечер потеряв маску холодной вежливости. — Миссис Грейнджер, вы чудо. Обязательно приходите. Мы постараемся быть максимально... заводительными. — Я буду ждать с нетерпением. Ужин подходил к концу. Гости начинали расходиться — кто-то в основной дом, кто-то в коттеджи. Эштон лично провожал дам, рассыпаясь в комплиментах. — Ваш коттедж "Ивы", если не ошибаюсь, — сказал он, целуя руку Беллатрикс. — Надеюсь, вам там удобно? — Вполне, — Беллатрикс улыбнулась. — Особенно кровать. Очень... просторная. Эштон подмигнул с понимающим видом. — Для этого и ставил. Приятных снов, дамы. Они шли по дорожке к коттеджу в темноте, и только свет из окон основного дома разбавлял тьму. Беллатрикс вела Гермиону под руку, и со стороны они выглядели как идеальная пара, возвращающаяся после званого ужина. — Ты справилась, — тихо сказала Беллатрикс. — Вольф клюнул. Моррисон заинтересовался. Завтра мы будем на их "деловой встрече". — Если нас пустят. — Пустят. — Беллатрикс была уверена. — Ты им понравилась. Особенно Вольфу. — А тебе? — вырвалось у Гермионы прежде, чем она успела подумать. Беллатрикс остановилась. Повернулась к ней в темноте. Лица её не было видно, только блеск глаз. — Ты мне? — переспросила она тихо. — Или им? — Я... — Гермиона осеклась. — Неважно. Забудь. — Не забуду, — так же тихо ответила Беллатрикс и двинулась дальше. Коттедж встретил их теплом и тишиной. Красная лампочка на маленьком датчике у двери горела ровно — камеры работали. Микрофоны слушали. Беллатрикс вошла первой, включила свет в гостиной и, не оборачиваясь, громко сказала: — Какой чудесный вечер! Дорогая, ты просто затмила всех. — Ты тоже была великолепна, — подыграла Гермиона, снимая туфли. — Особенно когда флиртовала с Моррисоном. — Я не флиртовала, я собирала информацию, — парировала Беллатрикс, но в голосе слышалась усмешка. — Ревнуешь? — С чего бы? — Гермиона прошла в спальню, бросив на ходу: — Я в душ. В ванной, под шум воды, она позволила себе выдохнуть. Прислонилась спиной к прохладной стене, закрыла глаза. Сегодняшний вечер вымотал её физически и эмоционально. Слишком много лжи, слишком много улыбок, слишком много прикосновений, которые хотелось продлить. И поцелуй в беседке. Чёртов поцелуй в беседке. Она провела ладонью по лицу, стирая остатки макияжа, и посмотрела на себя в зеркало. Из запотевшего стекла на неё смотрела женщина с тёмными, слишком блестящими глазами и припухшими губами. — Ты профессионал, — прошептала она. — Просто профессионал. Когда она вышла, Беллатрикс уже была в спальне. Она сидела на кровати в своём бордовом халате, подобрав под себя ноги, и читала ту самую книгу стихов. При виде Гермионы она подняла глаза. — Микрофоны, — одними губами напомнила она и похлопала по месту рядом с собой. — Иди сюда. Гермиона легла рядом. Беллатрикс придвинулась, обняла её за плечи, прижимая к себе. Гермиона уткнулась носом в её плечо, вдыхая знакомый уже запах. — Завтра важный день, — громко сказала Беллатрикс. — Ты как, справишься? — Если ты будешь рядом, — так же громко ответила Гермиона. — Всегда буду, — Беллатрикс поцеловала её в макушку. Под прикрытием этого жеста она прошептала едва слышно: — У меня есть план. Завтра на охоте мы разделимся. Ты с Вольфом, я с Моррисоном. Собираем информацию по максимуму. На деловой встрече — слушаем, запоминаем, не лезем. Если что-то пойдёт не так... — Что? — так же тихо спросила Гермиона. — Если что-то пойдёт не так, уходим по легенде. Скандал, истерика, что угодно. Главное — сохранить прикрытие. Гермиона кивнула, уткнувшись носом в её плечо. — А теперь, — Беллатрикс чуть отстранилась, заглядывая ей в глаза, — нам нужно лечь. По-настоящему. Для них. Она кивнула на потолок, где пряталась камера. — Я знаю, — выдохнула Гермиона. — Ты справишься? — А ты? Беллатрикс усмехнулась одними уголками губ. — Я Блэк. Я справлюсь с чем угодно. Она легла на спину, уступая Гермионе место. Та устроилась рядом, на своей половине, но Беллатрикс тут же притянула её ближе, обнимая со спины. — Так лучше, — прошептала она в ухо. — Для картинки. Гермиона замерла. Тепло тела Беллатрикс прожигало тонкий шёлк пижамы. Рука на талии казалась тяжёлой и одновременно невесомой. Дыхание касалось затылка. — Расслабься, — прошептала Беллатрикс. — Ты как струна. — Я пытаюсь. — Закрой глаза. Дыши. Представь, что ты дома. Что это просто сон. Легко сказать. Гермиона закрыла глаза, но все её чувства были обострены до предела. Каждое движение Беллатрикс, каждое дыхание отзывалось где-то глубоко внутри. — Расскажи мне что-нибудь, — вдруг попросила она шёпотом. — Что угодно. Чтобы отвлечься. Беллатрикс помолчала, потом начала: — Знаешь, почему я пошла в СОГ? Моя семья... мы Блэки. Старые деньги, старые традиции, старые секреты. Я выросла в мире, где правда ничего не стоит, а ложь — это искусство. Мне это надоело. Я захотела быть на стороне, где ложь — это оружие против настоящего зла, а не способ заработать ещё один миллион. — И как, помогло? — тихо спросила Гермиона. — Не знаю, — честно ответила Беллатрикс. — Иногда мне кажется, что мы просто меняем шило на мыло. Но сегодня... сегодня я чувствую, что делаю что-то важное. С тобой. Гермиона повернула голову, пытаясь увидеть её лицо. — Со мной? — С тобой, — подтвердила Беллатрикс. — Ты бесишь меня своей правильностью, своим упрямством, своей манерой всё контролировать. Но ты... ты надёжная. С тобой я знаю, что в спину не ударят. — Это комплимент? — Это факт. Они замолчали. Тишина тянулась, заполненная только их дыханием и далёким шумом ветра за окном. — Беллатрикс, — прошептала Гермиона. — Ммм? — То, что было в беседке... Это было просто для прикрытия? Ответа не было долгих десять секунд. Гермиона уже решила, что его не последует, когда почувствовала, как рука на её талии чуть сжалась. — А ты как думаешь? — спросила Беллатрикс вместо ответа. — Я не знаю, — честно призналась Гермиона. — Я ничего уже не знаю. — Тогда, — Беллатрикс чуть приподнялась на локте и заглянула ей в глаза, — давай не будем думать. Давай просто... проживём эти дни. А разбираться будем потом. — А если потом будет поздно? — Значит, будет поздно, — просто ответила Беллатрикс. — Но сейчас у нас есть работа. И есть мы. И есть эта кровать, в которой нам придётся провести ещё как минимум две ночи. Я предлагаю не усложнять. Гермиона смотрела на неё в полумраке спальни. Красивая, опасная, непредсказуемая Беллатрикс Блэк лежала рядом и предлагала ей не думать. Возможно, это было самое разумное предложение за весь день. — Хорошо, — выдохнула она. — Не думать. — Умница, — Беллатрикс коснулась губами её виска. — Спи. Завтра тяжёлый день. Она легла обратно, но руку с талии не убрала. Гермиона закрыла глаза и, впервые за долгое время, позволила себе просто чувствовать. Тепло. Безопасность. Присутствие другого человека рядом. Засыпая, она поймала себя на мысли, что ей это нравится. Нравится ощущать её руки, её дыхание, её запах. Нравится притворяться тем, кем они не были. И это было страшнее любых торговцев оружием. Но думать об этом она обещала не думать. Хотя бы сегодня. В темноте, когда дыхание Гермионы стало ровным и глубоким, Беллатрикс открыла глаза. Она смотрела в потолок, туда, где пряталась камера, и думала о том, что вляпалась. Вляпалась по-крупному. И если завтрашний день не убьёт их, то послезавтрашний может оказаться ещё страшнее. Потому что чувства — это не микрофоны. Их не выключить кнопкой. Она поцеловала спящую Гермиону в макушку, совсем легко, почти невесомо, и закрыла глаза. Ночь в поместье Эштон тянулась медленно, но для них двоих время остановилось.