ʍнᥱ ᥱᥴᴛь чᴛ᧐ ᴛᥱδᥱ ᥴκᥲɜᥲᴛь.

— Он... он не приходит в себя! — выдохнул Джонатан, подкладывая руку под плечо Уилла, чтобы удержать его. Хоппер шагнул вперёд, голос резкий: — Держите его! Возвращаемся! Срочно!!! Майк сжал плечо Уилла крепче, глаза полны отчаяния. Он вспомнил все прошлые кошмары, все моменты, когда Уилл боролся со своим страхом, и понял, что сейчас история почти повторяется. — Я не потеряю тебя снова, — пробормотал Майк, глядя в пустой взгляд друга. — Никогда.

***

Мюррей вновь гнал по дороге, грузовик трясся, вибрации отдавались всем, кто находился внутри. Он бурчал под нос, будто каждая фраза рвалась наружу с раздражением: — Вы идиоты... вы нахера туда полезли? — громко выдохнул он. — Зачем? Вот жил спокойно человек, а теперь что с ним делать? Он же как мешок картошки! Майк, держа голову Уилла на коленях, не выдержал: — Аккуратнее с выражениями, Бауман! — его голос был спокоен, но с оттенком угрозы. Мюррей бросил быстрый взгляд через плечо, ухмыльнулся: — Спокойно, Майк. Я понимаю... — Нет, не понимаешь! Уилл не «мешок картошки»! — рявкнул Майк, сжимая кулак. — Если ты хочешь помочь, держи язык за зубами. Уилл слегка пошевелился, тяжело дыша, голова ещё лежала на коленях Майка. — Ладно, ладно, — пробурчал Мюррей, поднимая руки. Стив бросил на него взгляд, смешанный с раздражением и пониманием. Внутри грузовика стояла смесь напряжения и тревоги.

***

Джойс уже стояла снаружи, глаза широко раскрыты, вся напряглась, когда грузовик подъехал. Рядом неуверенно ерзал Дастин, который никак не мог настроить сигнал, постоянно тыкая пальцем в пульт, словно это могло спасти ситуацию. Когда из грузовика вынесли тело Уилла, обмякшее и слабое, Джойс не выдержала — побежала к нему с криками: — Хоппер! Какого черта! Почему ты не сказал, что что-то случилось?! Тем временем Эми выглянула из дома, пытаясь понять, что происходит. Но Майк, не дожидаясь объяснений, быстро подбежал к ней, передав тело Уилла Хопперу: — Папа... — её голос дрожал, глаза были полны страха. — Что с дядей Уиллом? Майк присел на колени рядом с дочкой, стараясь мягко обнять её, удерживая тревогу внутри: — Эми... он в порядке, — сказал он тихо, хотя сам едва верил в свои слова. — Он просто очень устал... Мы о нем позаботимся. Эми сжала его руку, пряча лицо в плечо Майка, пытаясь почувствовать хоть малую часть безопасности. Майк же не отпускал взгляд с Уилла, который лежал в руках Хоппера, дрожащий и слабый, но живой. — Всё будет хорошо, — пробормотал Майк, больше самому себе, чем дочке, — мы здесь, и мы не позволим ему пропасть.

***

Прошло пару дней с того момента, как они провели этот «злосчастный эксперимент», Уилл всё ещё не пришел в себя, время от времени подрагивая, будто что-то пугает его. Майк держался до последнего — эти пару дней, эти ночи на стуле рядом с кроватью, короткие взгляды на грудь Уилла, поднимающуюся слишком неровно. Держался ради Джойс. Ради Эми. Ради самого Уилла, будто тот мог почувствовать его слабину. Джойс сказала ему прогуляться, и он послушался.

***

Закрыл за собой дверь и оперся спиной о кухонный шкаф. Стакан в руке дрожал — не сильно, но достаточно, чтобы лёд тихо звякнул. Он плеснул виски почти не глядя, сделал глоток... и не почувствовал вкуса. Очки сползли на кончик носа. Он машинально поправил их, как делал всегда, когда нужно было собраться. Только в этот раз это не сработало. Сначала это был просто резкий вдох. Потом ещё один — рваный, неровный. Горло сжалось так, что стало больно. Он закрыл рот ладонью, но звук всё равно прорвался — глухой, сорванный. Майк сполз по шкафу и сел прямо на пол. Слёзы текли сами, без разрешения. Он трясся, прижимая стакан к груди, будто это могло его удержать. Перед глазами всплывало всё сразу: закатившиеся глаза Уилла, его безвольно повисшая голова, этот чёртов запах подвала... и письмо. Бумажное, честное, детское. Заставляющее его чувствовать себя так, будто он снова молод. Будто они оба молоды, еще не совершили столько ошибок, еще могут всё исправить. — Прости... — выдохнул он в пустоту, сам не зная, кому именно. — Я должен был... я всегда должен был... Он всхлипнул, ударив кулаком по полу — тихо, чтобы никто не услышал. Потому что он не имел права разваливаться. Не сейчас. Не когда Уилл лежит там, неподвижный, застрявший где-то между мирами. За стеной был слышен приглушённый голос Джойс — она что-то тихо говорила Уиллу, как раньше, когда он был мальчишкой. Этот звук только сильнее сдавил грудь. Майк вытер лицо тыльной стороной ладони, глубоко вдохнул, ещё раз. Поставил стакан на стол, так и не допив. Эми стояла в проходе: — Пап? Майк вздрогнул так, будто его поймали с поличным. Он резко выпрямился, торопливо провёл ладонью по лицу, стирая следы слёз, и попытался вдохнуть ровно. Не получилось с первого раза. — Эм... — голос предательски дрогнул. Он прочистил горло и заставил себя улыбнуться. — Эми, солнышко... ты чего не спишь? Она стояла босиком на холодном полу, сжимая край пижамной кофты. Смотрела внимательно. Слишком внимательно для ребёнка. — Ты плачешь. — сказала она не вопросом. Майк опустился перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. Медленно, осторожно, будто любое резкое движение могло всё разрушить. — Немного, — честно признался он. — Взрослые тоже иногда плачут. Это... не страшно. Эми сделала шаг вперёд и уткнулась лбом ему в плечо. Маленькая, тёплая, настоящая. Майк обнял её сразу, крепко, почти отчаянно, зарывшись носом в её волосы. — С дядей Уиллом всё будет хорошо? — прошептала она. Вот тут он замер. На секунду. Потом тихо ответил, не отстраняясь: — Мы сделаем всё, чтобы было хорошо. Слышишь? Всё. Что. Сможем. Она кивнула, хотя он и не был уверен, что это для неё достаточно. Помолчала, потом вдруг сказала: — Он сильный. Ты ведь говорил, что дядя Уилл самый смелый. Майк закрыл глаза. — Да, — выдохнул он. — И я всё ещё так думаю. Он чуть отстранился, посмотрел на неё, большим пальцем осторожно вытер слезинку с её щеки. — Пойдём, — мягко сказал он. — Посидим с ним вместе. Ему будет легче, если мы рядом. Эми кивнула и крепко взяла его за руку. И в этот момент Майк понял: он может бояться, может ломаться, может плакать — но пока он держит её руку и не отпускает Уилла... он выдержит. Но не успели они подойти к выходу из кухни, как Эми спросила: — Пап, ты любишь дядю Уилла? Майк остановился. Не выдернул руку, не отвернулся — просто замер, глядя куда-то мимо стены, будто там можно было найти готовый ответ. Его плечи медленно опустились, вся защита, вся привычная ирония — всё это вдруг стало не нужно. Он снова опустился на корточки, по-взрослому взвешивая слова. Не потому что боялся сказать правду — а потому что хотел сказать её правильно. — Да. — наконец сказал он. Эми подняла на него глаза. Не удивлённые. Скорее... понимающие. — Как? — уточнила она осторожно. — Как маму? Или как... меня? Майк тихо усмехнулся, но в глазах снова защипало. — Немного по-другому, — ответил он. — Дядя Уилл был со мной, когда я сам был ребёнком. Когда было страшно. Когда никто не понимал. Он... — Майк сглотнул. — Он часть меня. И, наверное, всегда был. Эми задумалась, потом кивнула — так, будто это многое объяснило. — Тогда всё правильно, — сказала она серьёзно. — Ты говорил мне, что если тебе хорошо с человеком, то это дороже всего. Он посмотрел на неё — и на секунду ему показалось, что она сказала что-то гораздо старше своих лет. Майк притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Ты очень умная, знаешь? — прошептал он. — Это от тебя, — пожала она плечами и прижалась ближе. — И от дяди Уилла. Они посидели так ещё немного, в тишине. А потом из соседней комнаты донёсся тихий, едва слышный звук — неровный вдох, будто кто-то пытался выбраться из глубокого сна. Майк поднял голову первым. Сердце глухо ударило в груди. — Пойдём, — сказал он уже другим голосом.

***

Эми осторожно села на край кровати. Уилл лежал неподвижно, глаза закрыты, лицо бледное. Его тело время от времени пробивала мелкая дрожь. Она взяла его за руку — аккуратно, двумя ладонями, словно боялась сделать больно. — Дядя Уилл... — начала она неуверенно, потом сглотнула. — Ты... ты правда самый сильный. Ну... почти самый. Папа тоже сильный, но он без тебя бы не справился. Она чуть улыбнулась сквозь слёзы. — Он тебя очень любит. Правда. Просто... иногда взрослые не умеют говорить такие вещи вслух. А я умею. Я тебя люблю. Эми наклонилась ближе, её голос стал совсем тихим: — Пожалуйста, возвращайся. Мне так много хочется тебе показать... и рассказать. Ты обещал посмотреть мои рисунки. И ещё... Кейт.. Я очень хочу тебе кое-что рассказать о ней.. Слеза всё-таки сорвалась и скатилась по щеке. Эми быстро вытерла её рукавом, будто стеснялась. Майк стоял в проходе, скрестив руки на груди, и смотрел, не в силах вмешаться. Горло сжало так, что он едва мог дышать. Он понял одно: если Уилл и мог слышать хоть что-то — то он бы услышал именно это.