Мое заветное желание. Черные сказки белой зимы.

Pov.Николаус. Я сидел и уже ничего не понимал. То есть Марта -- не дочь Олафа? Или что? Ладно, болотницы не в курсе того, что рассказал Эрик, и рассуждают просто: раз похитил, значит влюбился, но тут-то все гораздо серьезнее. Зачем он забрал ее душу, и кто сейчас находится в ее теле? Слишком много загадок, ответа на которые у меня пока нет, но есть Эрик, который так и не окончил свой рассказ. -- Марта дочь Олафа или нет? -- прямо спросил я, глядя прямо в огромные, янтарно -жёлтые сейчас глаза Вампира. -- Прямо мне скажи. Или он ее вожделеет по-другому? -- Ну, на сто процентов я, конечно, утверждать не могу, -- покачал головой Эрик, -- вполне может быть, что она дочь Зэнди, слухи такие ходили по округе, да. -- Чего?! -- Как я с той скамейки не чебурахнулся и по сей день не понимаю, честно. -- Моя Марта дочь оленьего Франкенштейна? Совсем что ли? -- Не пойму, а чего ты так удивляешься, -- в глазах Эрика загорелся ехидный огонек, -- оленей-оборотней никогда не видел что ли? У тебя вся упряжка из таких, не? -- Так ведь то мои оленята, -- изумлению моему не было предела, -- они такими родились и все дела, а тут какой-то конструктор из мертвой плоти! Как, скажи на милость, он может быть оборотнем, да ещё и делать детей? Даже если представить, что Олаф потрошил мертвых оборотней, история все равно слишком невероятна. Где он, сука, столько трупов оборотней надыбал и как вычислял, какой мертвяк оборотень, а какой нет? Вообще не понятно. Да и плевать мне на технологии создания пугала, моя жена не может быть его дочерью, это какой-то бред! И вообще, я знаю родителей Марты, они выглядят просто образцовой парой: не могла милейшая, похожая на ванильную булочку Соня, мама Марты, спать с Олафом, я уж не говорю про Оленя. Да и Петер, отец Марты, он же такой красивый и уверенный в себе, любит дочку, кстати, очень на него похожую, и жену, ну какая тут измена? Я ничего не понимаю! -- Так, ты это, успокойся чутка, -- Эрик крепко потряс меня за плечи, -- а то сейчас в обморок рухнешь прям здесь, мне такого не надо! Я попытался взять себя в руки, но вышло у меня это так себе, если честно. К сожалению, у меня слишком богатое воображение, и как только я представил себе красивую, улыбающуюся Соня, целующуюся с... кучей мертвечины, которая, наверняка, воняет дерьмом, меня затошнило аж до темноты в глазах. И это я только поцелуй представил. Но все же как-то успокоиться получилось, и я даже плечами повел недовольно. Прохладно сегодня на улице и даже очень, неприятно сидеть на мокрой скамейке, скорее бы уже вышел к нам этот их главный утопленник. Рядом со мной незаметно откуда, кажется, что прямо из воздуха, возник светловолосый мальчишка с огромными голубыми глазами и личиком а ля недовольная принцесса, и я аж на месте подскочил. Ну, ничего себе, это что Хозяин болота? Да ему хорошо если пятнадцать есть, и то вряд ли! Хотя, он же дух, у них на внешний вид полагаться нельзя, девицам-то небось тоже не шестнадцать, но все равно как-то мальчишка несолидно выглядел. Понимаю, что он болотницами только руководит и лягушками, но все равно, это уж чересчур: поглядите-ка у него мышиные ушки! -- Ну, привет, вы откуда? -- от мальчишки так и веяло любопытством и жаждой жизни, энергия прям ключом изливалась. Надо же шустрые какие пошли хозяева! -- Да не, -- вдруг чисто, звонко до невероятности, рассмеялся мальчишка и рухнул на соседнюю скамейку, -- ты чего, я вовсе не хозяин болота, я Лаврик, его сын. Ну, точнее сын мужа хозяина, вот так вернее будет. Папа и Индик совсем недавно поженились, вот, и мы к нему переехали. Он очень хочет, чтоб нам было спокойно и комфортно, чтоб охотники к нам не приставали, и знаете, мне здесь нравится, хоть место и довольно глухое. Я здесь даже любовь нашел, его Маска зовут, он дух из леса по соседству. Я поэтому к вам и вышел, вопреки воле папы. Он считает, что для меня опасно контактировать с незнакомцами, а я считаю, что гораздо опаснее то, что сейчас вокруг происходит. Понимаете, Зэнди, он влюбился в Маску и хочет его у меня отобрать: приходит в зеркалах и начинает танцевать, развратно так, хочет маленького моего соблазнить, только, естественно, никого такими танцами соблазнить невозможно, малыш просто боится и все. Вы уж помогите нам от него избавиться.... -- Лаврик, я же просил тебя не выходить к гостям. Из болота изящно поднимался высокий парень с длинными синими волосами, заплетенными в тонкие косички. У него было очень запоминающееся лицо -- волевое, с резко очерченными скулами. Вот он, да, очень даже похож на Хозяина. -- Здравствуйте, -- церемонно поздоровался он, -- меня зовут Индиллион, я Хозяин этого болота. Девочки сказали, у вас неприятности? -- Ну, как сказать... Если похищение духа жены можно назвать неприятностями, то да. Меня зовут Николаус, чуть нервно представился я, а это... -- С Эриком я знаком давно, и мы отлично ладим, -- спокойно пояснил Инди. -- Да, ситуация у вас сложная, но, думаю, я сумею вас помочь. Олаф или то, во что он превратился после смерти, абсолютно беспринципен, а потому его поступок меня совсем не удивляет. И да, вы не в курсе, ваша жена ему все-таки дочь или нет? Поймите правильно, я не собираюсь сводить сплетни, просто это действительно важно. -- Я не знаю, -- едва ли не со слезами на глазах сказал я, -- сам сегодня в первый раз об этом услышал. Я в полнейшем шоке: представить себе не могу Сонечку, маму Марты, с... этой тварью, ну, или даже Олафом. Я не понимаю, зачем ей это, ведь ее муж крайне привлекательный мужчина. Я жил у них несколько дней до свадьбы и могу с уверенностью сказать, что пара до сих пор ведёт весьма активную сексуальную жизнь. -- Ну это вы зря, -- улыбнулся Инди, -- не стоит судить Олафа или Зэнди по тому, какие они сейчас, были когда-то и они рысаками. В свое время, они действительно были весьма привлекательны, и оба уделяли весьма своеобразное внимание мадам Соне. Она часто была гостьей в резиденции, да. Приезжала к Галь. Ходили слухи, что она согласилась родить бесплодной родственнице ребенка, забеременела от Олафа, но потом случился скандал, и ребенка Соня не отдала. Ещё была версия о том, что и Олаф был бесплоден, а потому отцом попросили стать Зэнди. Понимаете, Соня в тот год поссорилась с Петером и приехала к Галь одна, прожила здесь почти полгода, и ее беременность в таких обстоятельствах наделала немало шума. Ничего удивительного -- провинция! Здесь происходит так мало интересного, а тут такой подарок. Я только развел руками, ничем конкретно помочь я не мог. Да, если честно, меня дела давно минувших дней интересовали мало, а вот адресок секретного логова пришелся бы как нельзя кстати. -- Здесь прямо сейчас я вам ничем не помогу, -- тяжело вздохнул Инди, но скажу кое-что. Сегодня вот этот сорванец, -- он по-доброму мотнул головой на Лаврика, надо же, какое странное у ребенка имя, -- видел, как Зэнди входил в старое зеркало, установленное в заброшенной часовне, на вашей, кстати, территории. Скорее всего, логово Олафа там, в Зазеркалье. Если вы не знали, там за холодным стеклом особый параллельный мир, в котором все максимально искажено, особенно чувства. Там, в обманчивом мире иллюзий, ваша жена легко может решить, что Олаф, ну, или, допустим, Зэнди -- ее возлюбленные, и это навсегда. -- Так может, туда водили и Соню, -- мгновенно вскинулся я, -- и именно там зачали Марту? -- Нет, это так не работает, -- помотал головой Инди. -- В Зазеркалье зачать ребенка невозможно, а вступив в реальность, Соня мигом все поняла бы, увидев истинную сущность "возлюбленных", и от акта мигом бы отказалась. Нет, если она и понесла от Олафа или Зэнди, то только по своей воле, в трезвом уме и твердой памяти, как говорится. Внезапно во мне поднялась ярость. -- Если честно, мне плевать, что там на уме у наших зомби, -- рявкнул я. -- Не время сейчас сидеть и пытаться понять, что и зачем они планируют. Мне нужна моя жена, и желательно в своем теле. История с подселенцем меня тоже, знаете ли, не слабо напрягает. -- Ох, как же я тебя понимаю... -- Инди сочувственно посмотрел на меня и покрепче прижал к себе Лаврика. -- Да я сам недавно точно такую историю пережил, только подселялась эта дрянь не в Хому, а в Лаврика. Я, честно, струхнул не по-детски, не знал что и делать. Мне тогда труха грибная помогла, Офелия, умница моя, подсказала. Если что, она мне сестра, и я имею право ее ласкать да нежить. -- А я разве возражал? Мне все равно, что у вас там в трясине творится, пойми, Инди! -- со слезами на глазах воскликнул я. -- Мне Марту спасать надо. Показывайте, где та часовня. Я тоже сквозь зеркало пройду и спасу ее. -- Даже не думай! -- Инди аж побледнел до синевы. -- Никогда такому не бывать! Живым в Зазеркалье не место, да даже и тем, кто телом обладает. Если туда пойдешь, самое малое -- сам сгинешь, да так, что никто и не вспомнит. Ну, а чаще всего бывает, что такой вот храбрец зло с собой приводит, угрозу миру всему. Встречаешь ты там в мире теней Марту свою и довольный приводишь сюда за руку, улыбаешься счастливый, хочешь поцеловать, глядь, а у "Марты" глаза пустые. И всё, последнее, что ты увидишь в своей жизни, будут острые, ослепительно белые зубы. Надо оно тебе? И ведь, убив тебя, дрянь не угомонится, дальше пойдет смерть нести и, если её не остановить, пол округи вырежет. Так что о путешествии в Зазеркалье забудь! -- Да в смысле?! Что ж так сложно-то?! И что же тогда можно сделать? -- Провести ритуал, например, -- подпрыгнул Лаврик. -- Называется Зов Истинной любви. Ты должен будешь Марту позвать и в костер ступить. Если любовь твоя звук пустой, то не выйдет ничего -- сгоришь и всё; а вот если Любовь истинная, то придет к тебе любимая, и до смерти вы с ней не расстанетесь. Ты подумай, надо оно тебе или нет: ты -- Снежный дух, она -- Сильфида, долго жить станете. -- Я на все согласен! -- от моего крика аж лягушки с кочек попадали от ужаса. А что, мне бояться нечего, моя любовь к Марте точно истинная, ни в каком огне не сгорю, хоть я и снежный дух, если имя ее на устах моих будет. Я решительно вскочил и спросил: -- Делать что надо? Вы уж мне подскажите, не очень я шарю в таких штуках, всю любовную магию в Академии прогулял. -- Ладно, сейчас решим, раз уж ты так твердо уверен, -- вздохнул Инди. -- Сейчас позову болотниц, они такой костер запалят, мое почтение. -- О, как у вас тут все устроено, -- засмеялся я, -- у тебя, значит, слуги приказы выполняют. -- Да какие там слуги, -- отмахнулся Инди, -- подружки то верные мои и Офелии. Да, они любую мою просьбу выполнят, но не от того, что прикажу, а от того, что помочь хотят. Или вы думаете, им сказки о красивой любви не хочется? Он быстро подошёл к кромке трясины и свистнул. Девушки, красивые молодые и мертвые... Они поднимались из трясины одна за одной, и было их так много, что мне стало жутко. Господи, за что им такая судьба? Я не знал. Но, несмотря на всю жуть ситуации, подавленными или погруженными в тоскливые мысли девушки не выглядели, они весело смеялись и перебрасывались шутками. Ну, что ж, уже лучше: грустных теней сегодня и так было слишком много. Все эти скелеты из шкафа родителей Марты подействовали на меня удручающе, хотелось, чтобы больше никаких неприятностей не происходило. Девушки с шутками-прибаутками принялись собирать огромный костер, и тут произошло это. Где-то вдалеке что-то отчётливо рухнуло, да так, что земля содрогнулась, а потом раздался звук бьющегося стекла, настолько громкий, как-будто где-то разбили огромный аквариум, звук этот, наверняка, будет преследовать меня в кошмарных снах. Девушки стали испуганно переглядываться, а некоторые, особо пугливые, бросились назад в трясину, видимо, не желая встречаться с тем, что эти звуки произвело. Ну, а то, что встреча неизбежна, стало понятно через несколько минут, потому что затряслась земля. Да, она реально ходила под ногами так, что я пару раз чуть не упал, устоял лишь потому, что в меня Эрик вцепился, уравновешивая. -- Что это такое, -- в полном ужасе прокричал я, перекрикивая ветер, который сорвался одномоментно, ну просто с пустого места. -- Черт, да что происходит? -- Это Зэнди, -- прокричал Эрик, -- значит, все было ложью, они с Олафом все-таки заодно! Олаф понял, что мы собираемся делать, и послал Зэнди прекратить... Договорить он не успел, потому что на тропинке, ведущей в город, появилось это... Как описать чудовище, которое неслось сейчас прицельно на меня? Я не знаю, честно. Чтобы достойно рассказать об этом выходце из кошмара мне, наверное, пришлось бы брать словарь, честное слово, в моем лексиконе столько прилагательных не найти. Конечно, больше всего то, что летело по дорожке, действительно напоминало оленя, по крайней мере, референсом явно служил он, но Господи, это было так примерно... Мне бы лично такое чудище даже в горячечном сне при температуре сорок не приснилось, и как только Олаф додумался до идеи создания Этого... От оленя в чудовище были ноги, несколько кусков туловища и рога, на этом сходство заканчивалось, хвост, например, был волчьим, голова кабаньей, но самое жуткое впечатление производили "глаза". Да уж, не приведи никому никогда увидеть такое. На морде кабана Олаф заботливо вырезал огромные дыры и вставил в них... два больших, кажется, говяжьих или тоже оленьих сердца, истекающих кровью. Чудовище слегка притормозило и с шумом втянуло воздух рваными, покрытыми запекшейся кровью ноздрями, и я понял, что оно слепо. Странно, что до меня это дошло только сейчас: вроде это логично, коровьими-то сердцами хрен, что увидишь. Боже, ну надо же какой я умный! -- Главное, не шевелитесь, -- услышал я в голове голос Инди, -- Зэнди слеп: в наказание хозяин опять отобрал у него глаза, так часто бывает. Самое главное, не шумите, и все будет хорошо. -- Но запах! Он же нюхает, -- не особо надеясь на то, что меня услышат, прошептал я. Не надо осуждать меня, да, я боялся; даже не так, не боялся, меня просто с головой затопила паника. И знаешь, сын, я не стесняюсь об этом говорить, потому что те, кто меня осудит, просто там не были. Они не стояли, сжавшись от ужаса в жидкой грязи, боясь пошевелиться, и не смотрели в безумные говяжьи сердца. Да да, как выяснилось, сердца тоже могут выражать ненависть и безумие, и это был именно тот случай. -- Запах... Да, это конечно проблема, но я сейчас все решу, -- Инди, в отличие от меня, не слишком-то испугался, видимо, ласкового оленёнка Бэмби он видел не впервые. Слова с делом у Инди явно не расходились, потому что он тут же зашевелил губами, беззвучно обращаясь к кому-то, и -- о, чудо! -- его услышали. Неожиданно из глубин болотных стали появляться лягушки. Их было очень много, наверное, несколько тысяч, и они вдруг.... начали отчаянно пердеть, выпуская целые клубы зелёного, невероятно пахучего газа, который тотчас окружил нас непроницаемым коконом. Да уж, теперь Зэнди не унюхает нас, даже если подойдёт вплотную. К тому же лягушки принялись громко квакать, как-будто что-то обсуждая, и Зэнди это явно не понравилось. Он нервно, неуверенно как-то начал переступать копытами, а потом... Развернулся! О, боги, он реально просто ушел. Вот так, не дойдя до нас пары метров. О, Господи боже, спасибо тебе! Олаф-то постарался, зверюгу собрал на совесть: весил "Бэмби" навскидку тонну, минимум, вон какие ямы в грязи ногами оставил, на полметра вглубь точно. -- Ура! -- Лаврик подскочил от радости. -- Не унюхал нас Зэнди, испугался, свалил. Ужо Олаф-то его не помилует, ещё чего-нибудь заберёт в наказание. Скорее всего, переднюю ногу, будет опять наша гроза полей на трёх ногах скакать, ужас навевая. Так ему и надо, впрочем. -- Ладно, красотки, -- громко крикнул Инди, -- выходите, да запалите костер на славу, пусть его в Аду видно будет. Мы здесь не в игрушки играем, любовь призываем вечную, это вам не шутки! Девушки вновь начали носить ветки, складывая огромную кучу, но от моей помощи решительно отказались. -- Ты свои силы на ритуал побереги, -- грубовато сказала Офелия. -- Костер для такого ритуала традиционно женщины складывают, мужчины лишь в огонь вступают -- это закон! Она разожгла каким-то витиеватым заклинанием факел и поднесла к веткам, те мгновенно загорелись, и, к моему удивлению, даже не дымили, хотя были влажными даже на вид. Как только пламя взметнулось к начинающему темнеть небу, девушки выстроились вокруг костра и запели. Да уж, такого я ещё никогда не слышал, песня, или точнее мелодия без слов была настолько заунывно печальной, что мне немедленно захотелось удавиться. -- Пора, -- шепнул Лаврик, неведомо как оказавшись сзади, -- иди прямо в костер, да как жар почувствуешь, мигом начинай звать Марту. Если все будет нормально, то она придет. Ты, главное, с чувством зови, всю страсть в слова вкладывай, тогда, глядишь, все и получится. Я молча кивнул и шагнул в пламя. Было ли мне страшно? Конечно, да! Я же снежный дух, а не саламандра, огонь -- совсем не моя стихия. Но раздумывать было некогда, раз начал, надо довести дело до конца. Я встал прямо впритык к дровяной куче и позвал: -- Марта, любовь моя истинная, ты приди-воротись, обними меня. Жарко мне, потуши огонь, дай прохладу мне силой своей любви. Что именно говорить мне, естественно, не объяснили, Лаврик сказал, о таком в книгах не написано, у каждого свои слова, они от сердца идут. Ох, и шустрый же у хозяина сын, ничего не скажешь, наверное, отличник, вон сколько всего знает. -- Марта, приди ко мне, если сейчас меня не услышишь, это мои последние слова будут, -- решился я на лёгкий шантаж, ибо жар уже был практически невыносимым. Сначала ничего не происходило, в огне был только я и страшный, отбирающий силы, обжигающий жар, а вот потом что-то изменилось. Я не знал, откуда во мне взялась уверенность, но я заговорил громче: -- Марта, я знаю, ты слышишь меня, приди, молю! -- Я здесь, любимый, -- услышал я вдруг и в моих объятиях оказалась Марта, это была именно она, а не ее тело, -- ну, вот во что ты опять вляпался? Ты же снежный дух, так какого черта в огонь полез? -- Поцелуй ее, -- крикнул Лаврик, -- поцелуй, только тогда проверка будет окончена! Вы или выйдете из костра вместе или сгорите, но тоже вместе, хоть какой-то плюс. Ну, надо же какой милый ребенок, везде видит плюсы, подумал я и жадно, как голодный, поцеловал Марту. Ее губы были такими прохладными... Они остужали, дарили покой и комфорт, я себя так почувствовал, как будто в жару к прохладному чистому роднику припал. Огонь, беснующийся вокруг, неожиданно начал спадать, и я понял, что все сделал правильно. Очень скоро мы оказались на пепелище, и когда только такая огромная груда веток успела сгореть? Ко мне на шею с визгом кинулся Лаврик, а следом Офелия с Эриком, Марта в порыве чувств обнималась с Инди, и я отчего-то не был против. -- Ох, ребята, что-то рано вы радуетесь, -- прервала всеобщее ликование подружка Офелии, -- самое жуткое у вас впереди: вам надо пойти в Зазеркалье и принять там свой последний бой. Вдвоем уже можно. А проводником вашим Бэнджи станет. Оборотень, неизвестно откуда взявшийся подле меня, громко засопел и сунул свой большой, приятно прохладный нос мне в руку. -- О, смотри, -- звонко рассмеялась Офелия, -- ты ему понравился. Ну, ступайте с богом, надеюсь, ещё увидимся. Мы переглянулись и, молча, пошли по дорожке в ту сторону, куда совсем недавно убежал Зэнди. Ну, а что, другого выбора у нас все равно не было.