Thrust

- Ты уверена, что это он? - спросила Лорен, не отрывая взгляда от гигантского телевизора, выставленного в центре торгового зала. Они с Кристи обошли уже четыре магазина, изучили как минимум двадцать пять моделей и сравнили сотни характеристик, но она всё ещё не понимала, что важнее в этом абстрактном треугольнике «размер - разрешение - цена». Радовало одно: бюджет был хоть и конечным, но отнюдь не скудным. Джесс сорвала приличный куш, и Лорен подозревала, что та добавила к выигрышу и свои личные накопления. Как бы то ни было, Лорен хотелось чего-то достаточно масштабного, чтобы экран было четко видно из любого угла лобби, и в то же время достаточно четкого, чтобы уловить малейшее движение клинка в руках фехтовальщиков олимпийского уровня. - Думаю, для твоего зала он даже больше, чем нужно, а разрешение просто улётное. Лорен еще раз окинула взглядом экран. С качеством изображения не поспоришь: сейчас по телевизору показывали теннисный матч, и картинка была настолько реалистичной, что она могла разглядеть каждую капельку пота на лице Дестини Ларсен. - Ладно. Берем. - Она повернулась к молодому продавцу: - Мы покупаем этот. Тот хлопнул в ладоши - должно быть, уже предвкушая комиссионные. - Потрясающе! Пока я буду оформлять покупку на кассе, ребята выкатят телевизор к вашей машине. Не желаете сегодня оформить нашу карту Visa? - Нет, у нас наличные. - Словно в подтверждение своих слов, она выудила толстую пачку купюр из сумки, которую весь день прижимала к себе мертвой хваткой. Брови продавца взлетели вверх, но профессионализм взял верх, и он сдержался от комментариев. Одному богу известно, что он про себя думал, сканируя ценник и пересчитывая банкноты. Наверняка заподозрил что-то незаконное. Лорен порывалась сказать правду, но сомневалась, что история о выигрыше в подпольном клубе ночных дуэлей на мечах как-то поправит ситуацию. Поэтому она просто доплатила за расширенную гарантию и страховку от несчастных случаев, не уточняя, что защита ей нужна в первую очередь от подростков с кучей острого оружия в руках. Затем они с Кристи вышли на парковку проконтролировать, как двое сотрудников магазина заталкивают этого монстра в багажник «Субару Форестер». - Ого, - вырвалось у Лорен, - они его вдвоем еле впихнули. Кристи хмыкнула: - Прямо как в том анекдоте. Лорен закатила глаза. - Да брось, - Кристи толкнула её плечом. - Удачно же ввернула. - Просто я создала для этого все условия. - И я ценю твой вклад, - отозвалась Кристи. Парни тем временем захлопнули багажник и подняли большой палец вверх. Подруги сели в машину, оглянулись на покупку, а затем посмотрели друг на друга. Кристи широко улыбалась, но Лорен лишь удовлетворенно кивнула. - Так, - серьезно произнесла Кристи. - Рассказывай, что стряслось. - Ничего. Поехали в клуб. - Ну, нет. Ты должна светиться от счастья. - Я и так счастлива. - Только в каком-то сдержанно-деловом стиле, типа «еще один пункт вычеркнут из списка дел», а не в стиле «черт возьми, я на шаг ближе к клубу моей мечты». Лорен вздохнула. - На меня слишком много всего навалилось. - Да, и ты со всем справляешься. Ты тренируешь олимпийку, поднимаешь престиж клуба, у тебя полно денег на новое оборудование. Ты побеждаешь по всем фронтам. Последнее утверждение отозвалось в груди Лорен резкой колющей болью. - Возможно, не по всем. Кристи подозрительно прищурилась: - Чего я еще не знаю? - Кое-что случилось вчера вечером, когда ты ушла. - Что-то классное или что-то ужасное? - Наверное, и то, и другое, - Лорен поморщилась. - Скорее всего, и то, и другое. - Выкладывай, - скомандовала Кристи. - Я поцеловала её. Вот и всё, она это произнесла. Не вся история, но определенно вся правда, потому что ничто - ни «до», ни «после» - не имело такого значения, как тот миг, когда она прикоснулась своими губами к губам Джесс. - Ого, - наконец выдавила Кристи. - Ты её поцеловала. Не она тебя? Лорен кивнула. - Теперь мне нужны подробности. Все до единой. Лорен открыла рот, но даже не знала, с чего начать. Она не могла объяснить другому человеку, что чувствовала, наблюдая, как Джесс работает, растет, принимает каждый её вызов - и при этом смотрит на неё так, будто Лорен какая-то невероятная супергероиня. К счастью, объясняться не пришлось: резкий звонок телефона развеял дымку её раздумий. Не глядя на экран, она схватила трубку, готовая купить что угодно, лишь бы прервать этот разговор. - Алло? - Здравствуйте, могу я услышать мисс Лорен Стэндиш? - Да, это я. С кем я говорю? - Здравствуйте, мисс Стэндиш. Это Эбби Хэндлер из NBC Sports. Мы готовим материал о самых молодых олимпийцах в разных видах спорта и узнали, что Джесс Кидман сейчас тренируется в вашем клубе. Джесс предупреждала, что пресса может проявить интерес. Но это не значило, что Лорен знала, сколько информации ей позволено разглашать. - Верно. Она здесь. - Нам также сказали, что вы были в одной команде в старшей школе. - Были. - Это идеально ложится в нашу концепцию! - Голос женщины так и сочился восторгом. - И что это за концепция? - Мы хотели бы приехать к вам через неделю, отснять зал и тренировочный процесс. Сделаем такой сюжет о «скромных истоках» для контраста с кадрами с самих Игр. А если всё пойдет хорошо - потом выпустим продолжение о том, как успех и слава изменили жизнь мисс Кидман. - Оу, - вымолвила Лорен. Не самый красноречивый ответ, но горло перехватило так, что на большее её не хватило. - Ничего, если мы приедем в середине недели - один репортер и оператор? Мы бы хотели провести у вас пару часов: снять видео, поболтать с вами, с другими тренерами или бывшими сокомандниками, которые знали мисс Кидман еще до того, как она стала знаменитой. - Конечно. Будем ждать. - Ей удалось произнести слова, но вложить в голос подобающие эмоции не получилось. - Спасибо. Мы свяжемся с вами, когда уточним график поездки. - Благодарю. - Лорен сбросила вызов и повернулась к Кристи: - Это были NBC Sports. - Ты серьезно? Лорен кивнула. - Обалдеть, моей лучшей подруге звонят из NBC Sports! - Не из-за моих заслуг. Им нужен кто-то, кто знал Джесс в её «скромных истоках», чтобы показать контраст, когда на Играх она оставит всё это позади. - А, - Кристи уловила суть. - Я так понимаю, сейчас не лучший момент, чтобы возвращаться к теме поцелуя? Лорен покачала головой. - Ладно, окей. Я отстану, как только ты подтвердишь, что поцелуй был хорош. Лорен откинула голову на сиденье и уставилась в потолок машины. - Намного лучше, чем просто «хорош». Это было потрясающе, снос башки... и я даже не знаю, что бывает после сноса башки, но поцелуй был именно этим. - Ого. Значит, она на самом деле такая, какой кажется, и даже больше? - Намного больше. Я просто не могу перед ней устоять. Я пыталась. Богом клянусь, я пыталась, но меня едва хватило на две недели, а потом я просто провалилась в неё. И вчера я продолжала бы падать, если бы она не отстранилась, не посмотрела на меня своими темно-синими глазами и не прошептала моё имя с тем же благоговением, что и в тринадцать лет. Кристи поморщилась: - О нет. - Да. Это просто напомнило мне обо всем, что я обещала ей - тогда и сейчас. - Слушай, «сейчас» - это понятно, но я не уверена, что старые дела должны снова всплывать. Ты же понимаешь, что она больше не ребенок. - Да, вчера она дала это понять предельно ясно. Она целовала меня в тринадцать, и сейчас всё было по-другому. Она взрослая женщина, обладающая всеми теми навыками и талантами, которые всегда хотела развить. Кристи хлопнула по рулю. - Это же очень хорошо. Лорен бессильно уронила голову на плечо. - О-о-очень хорошо. Типа, «лучшее, что со мной случалось в жизни», и именно поэтому это очень, очень плохо. - Но почему? - Да потому! - вскрикнула она. - Она просила меня быть надежной и стабильной. А я сейчас не чувствую ни того, ни другого. Что я вообще творю? - Думаю, это решать только тебе. - Не уверена. Я хочу быть ей хорошим другом. Я была готова стать её тренером, если ей это нужно... по крайней мере, я пыталась. - И ты им стала! - Кристи азартно подалась вперед. - Я даже не фехтовальщица, но тот вечер поединков был просто чумовым. Ты вернула её в родную стихию. Ты бросила ей вызов, ты поддержала её, и она была чертовски счастлива. Ты сама говорила, что она давно не была довольна тренерами. - Потому что она им не доверяла. Они навязывали ей свои желания. Заставляли прогибаться под их волю. Кристи рассмеялась: - Не представляю, чтобы кто-то мог подмять её под себя. И как у них успехи? - Не особо. И я обещала, что не буду делать так же, - сказала Лорен. - Я также знала, что не смогу давить на неё физически. Мне нужно было использовать эту энергию между нами, поэтому я пыталась балансировать на грани профессиональной и личной мотивации. Я подпустила её слишком близко. Я твердила себе, что смогу играть в эту игру, держать её в напряжении, но не дать ей упасть... а в итоге упала сама. - Ты не упала. - Упала. И больно. В одну минуту я пытаюсь подстегнуть её ментально, в другую - технически, а в следующую - я уже прижала её к стене. - Горячо. - Да, было горячо, и если бы это была какая-то женщина, которую я встретила в другом клубе или на соревнованиях, я бы позволила ей вскружить мне голову. - Она содрогнулась от воспоминания о руках Джесс на своем теле. - Я была уже на грани, но это не просто «какая-то женщина». Это Джесс. Кристи подняла руку, словно школьница, спрашивающая разрешения высказаться. - Что? - Я просто хотела заметить, что Джесс - тоже женщина. - Ты понимаешь, о чем я. - Не уверена. - Я несу за неё ответственность. - Голос Лорен дрогнул под тяжестью этого бремени. Взгляд Кристи смягчился. - У вас общая ответственность друг перед другом. - Она не равна. И никогда не будет равной. - Сердце Лорен глухо заныло. - Она смотрит на меня как на какое-то чудо, но рано или поздно она поймет, что я обыкновенная. - Да брось, не принижай себя. - Она говорила то же самое, но я себя не гноблю. Я, правда горжусь тем, чему научилась и чего достигла за эти сумасшедшие пару недель. Я в восторге от того, как прошел вечер боев. Мне нравится, что в багажнике сейчас лежит огромный телик. Мне нравится, что в клуб приедет съемочная группа NBC, и я выжму из этого максимум. Но я не могу позволить себе ослепнуть и верить, что всё это продлится дольше июля. Этого не будет. Это не моя жизнь. Это её жизнь, и она двинется дальше. - Ты говорила ей об этом? - Нет! - Почему? - Потому что этот момент не должен быть посвящен мне, моим потребностям или страхам. Она не должна думать ни о чем, кроме Олимпиады. Я обещала помочь ей оставаться собранной и сосредоточенной. - Она вздохнула, чувствуя, как силы покидают её. - Она мне слишком дорога, чтобы я позволила ей обременять себя обещаниями, которые свяжут её в жизни, которую она пока даже не может себе представить. - С чего ты взяла, что она не может её представить? - спросила Кристи неожиданно серьезным тоном. - Ты сама сказала: она живет так же, как фехтует. - Лорен грустно усмехнулась. - Если она чего-то хочет, она несется вперед напролом, но она не думает о том, что будет после победы. Она живет следующим боем. Она не из тех, кто осядет за белым заборчиком и будет вести детские секции в местном спортзале. Если я попытаюсь сделать её такой, ей станет скучно, она начнет метаться и возненавидит меня так же, как ненавидела всех тренеров, которые пытались её обуздать. Кристи смотрела на неё, покусывая губу, словно сдерживая рвущиеся слова. Кристи никогда не славилась сдержанностью, и если она изо всех сил старалась промолчать, значит, дело было плохо. Но мысль об этом «плохом» могла вести только в одну сторону, и Лорен пыталась отогнать осознание, пока оно еще окончательно не сформировалось. - Это не связано с моим отцом. Кристи скривилась. - Нет. Кристи примирительно подняла руки: - Я этого не говорила. - Но ты так подумала. - А ты - нет? - Нет, - честно ответила Лорен, но тут же задалась вопросом: почему? Она ходила вокруг да около с самого возвращения Джесс. Все эти страхи не поспеть за ней, цепляние за отсутствие постоянства как за главную защиту, попытки уберечь свое сердце, охраняя его острием шпаги столько, сколько возможно... Всё это были уроки, выученные через травму. Она не думала об этом раньше, потому что не позволяла себе. Но точно так же, как поцелуй разрушил стену, которую она, казалось, не сможет отстроить заново, это осознание высвободило внутри неё нечто дикое и неуправляемое. Лорен прижала ладони к глазам и попыталась глубоко и спокойно вздохнуть. Она сможет успокоиться. Сможет встать на ноги и сделать шаг. Сможет упаковать все эти ужасные мысли и обиды и сложить их к остальному грузу, который научилась носить, но она никогда, никогда не сможет оставить их совсем. Она понимала это на самом глубоком уровне сознания. Но чего она не знала, так это к чему всё это приведет их с Джесс. Желание написать или позвонить Лорен в воскресенье было почти невыносимым, и эта борьба с собой измотала Джесс сильнее любой тренировки. Тем не менее, подходя к дверям клуба в понедельник утром, она не чувствовала того нетерпения, которого от себя ожидала. Впереди предстояли серьезные разговоры. Лорен неоднократно давала понять, что у многих тем дедлайн - понедельник. Им нужно было вернуться к видеоразбору, который Джесс откладывала. Ей это не нравилось, но она понимала необходимость и успела привести чувства в порядок... ровно до того момента, как Лорен поцеловала её. После этого вся решимость испарилась. Мозг и сердце переключились на обработку каждой детали: как тело Лорен прижималось к её телу. Джесс не тешила себя иллюзиями, что этот разговор будет легким. Она видела тревогу в глазах Лорен, когда они отстранились друг от друга, и на каком-то уровне разделяла эти опасения. Но, учитывая их химию, взаимное желание всё наладить и её железную волю встречать любые трудности лицом к лицу, она была почти уверена, что справится с этим разговором сегодня. В чем она не была уверена, так это в способности вести оба разговора одновременно, тренироваться на высоком уровне и уважать границы, которые Лорен наверняка попытается выстроить, готовясь при этом к атаке прессы. Чем-то придется пожертвовать, а Джесс ненавидела уступки так же сильно, как проигрыш очка на дорожке. С этой невеселой мыслью она толкнула входную дверь и огляделась. Лорен не встречала её, но всё оборудование для видеоразбора уже стояло на столе как напоминание о неизбежном. Джесс прошла по коридору, заглянула в раздевалку - там тоже было пусто. Оставив сумку, она направилась в большой зал и, открыв дверь, увидела Лорен, сидящую на коврике для йоги. Она скрестила ноги, положив руки на колени. Глаза закрыты, губы слегка приоткрыты - от красоты её безмятежного лица у Джесс перехватило дыхание. Её пронзило острое, горячее желание с привкусом металла. Она и раньше знала, что такое страсть, и поддавалась похоти чаще, чем хотелось бы помнить, но чувства, бурлящие в ней сейчас, подчиняли себе все чувства и скручивались в самом нутре. Она хотела эту женщину так, как не хотела ничего в жизни, и не только физически. Ей хотелось быть рядом во всех смыслах, впитывать тепло и покой, которые та излучала, и предложить что-то взамен, но глядя на Лорен, Джесс совершенно не понимала, что это может быть. Словно почувствовав её взгляд, Лорен открыла глаза - в этот миг они казались скорее синими, чем зелеными. - Доброе утро, - сказала она с едва заметной улыбкой. - Присоединишься к моей практике осознанности? - Конечно. - Практики осознанности не были её любимым занятием, но она их не ненавидела. Впрочем, даже если бы и ненавидела, она всё равно ответила бы «да» на любое предложение Лорен, если только это не был договор о совместном самоубийстве. Заняв ту же позу на соседнем коврике, Джесс сделала несколько глубоких вдохов, чтобы настроиться и привести эмоции в рабочее состояние, прежде чем повернуться к Лорен. - Что мы сегодня визуализируем? - Давай начнем с простого. Представь себя на пьедестале через шесть недель. Джесс усмехнулась: - Олимпийская медаль - это в твоем понимании «простая отправная точка»? Ну да, от тебя другого и не ждешь. - От меня? Я имела в виду, что тебе это легко представить. Я думала, ты занималась этим всю жизнь. - Не всю жизнь. Только с тринадцати лет. - С тех пор как попала в основную команду школы? Джесс покачала головой и закрыла глаза, представляя не пьедестал, а момент, когда она начала к нему стремиться. Это воспоминание всегда приходило окутанным синим светом бассейна. Она вздрогнула: холод покалывал погруженные в воду ступни, а грудь сдавило от напряжения - чувства были такими же противоречивыми, как и в ту ночь. - Я начала мечтать о пьедестале только после того, как ты мне это велела. Лорен резко вдохнула, но Джесс не открыла глаз, чтобы увидеть её лицо. Она была глубоко в своих грезах. - Твои волосы были собраны в небрежный пучок, но передние пряди выбились и упали на лицо, а губы были чуть темнее обычного, потому что ты сначала выпила немного пунша, а потом всё-таки перешла на вишневую колу. - Как ты это помнишь? - Потому что я проживала это миллион раз. Когда ты отстранилась от меня, ты потянула за собой моё сердце, словно оно было на ниточке, и вырвала его из груди. - Джесс. Она сидела неподвижно, завороженная картинкой в голове. - Но когда ты сказала, что я смогу вернуться за тобой, когда попаду в олимпийскую сборную, ты вернула мне моё сердце. Ты дала мне то, чем я смогла залатать дыру, пока не придет время снова отдать его тебе. Она глубоко вдохнула носом и задержала дыхание, расправляя легкие, пока образ не сменился. На этот раз она стояла на белом кубе, склонив голову, чтобы кто-то надел ленту ей на шею. Она чувствовала тяжесть медали, когда выпрямилась, но в своих снах она никогда не смотрела вниз, чтобы проверить её цвет. Вместо этого она сканировала безликую толпу - размытые, безразличные лица с пустыми взглядами. Но на этот раз она разорвала этот шаблон: открыла глаза и встретилась с теми самыми глазами, которые всегда искала. Лорен смотрела на неё, и в её взгляде теперь к зеленому примешивалась золотистая дымка. - Нам нужно поговорить. В её голосе Джесс услышала ту самую доброту и терпение, которые преследовали её годами. Лорен не шла ей навстречу как равная. Она возвышалась. Она выбирала «благородный путь», проявляя всё величие своей натуры. У Джесс внутри всё перевернулось - точь-в-точь как в первый раз, когда она услышала этот тон. Она не могла допустить этого снова. Не после всех этих лет, не после всей проделанной работы и уж точно не после того, как Лорен целовала её на выходных. Она больше не ребенок и не собиралась беспомощно сидеть и слушать вежливый отказ, который уже явно готов был сорваться с губ Лорен. - Вообще-то, я тоже хотела с тобой поговорить, - перебила она, не потому что продумала, что скажет дальше, а потому что просто не могла принять то, что собиралась сказать Лорен. - Да? - Ага. - Она потянула время, пытаясь заставить мозг переключиться с боли первого разбитого сердца на что-то другое. Она прижала основание ладони к груди, будто пытаясь удержать сердце на месте. Боже, почему оно до сих пор так болит? Неужели нет другого пути? Или хотя бы способа придерживаться того, чем она жила годами? Она кивнула, когда мысль оформилась. Она так близка к вершине, которую обещала покорить ради этой женщины. Этот путь привел её обратно сюда и удерживал здесь, но он же тянул её вперед. Лорен сама поставила её на этот путь. И она не позволит столкнуть себя с него сейчас, ни по какой причине, даже из-за границ, которые они обе не смогли удержать. - У меня тут нарисовались кое-какие фехтовальные дела. Брови Лорен взлетели вверх: - Фехтовальные дела? Джесс поморщилась. Да, не самый изящный способ сменить тему, но, по крайней мере, это отвлекло Лорен от того тяжелого вердикта, который она собиралась вынести. - Мне нужно на пару дней смотаться в Нью-Йорк. Кое-какие вопросы решить. - Фехтовальные вопросы? - в голосе Лорен промелькнула тень усмешки. - На самом деле, да. Встречи, согласование графика сборной США... э-э... графика... официальные дела с прессой и, о, спонсоры. Лорен сжала губы, пока Джесс путано объяснялась, но та продолжала «копать», пока не нащупала хоть какую-то твердую почву. - Мне нужно показаться паре спонсоров и, может быть, зацепить одного-двух новых. На лице Лорен читался скептицизм. - Не знала, что спонсоры в фехтовании - это вообще вещь. Джесс издала короткий смешок: - Ну, по счетам они особо не платят, окей? Но я снялась в паре реклам для районного спортзала и поработала моделью для небольшой компании спортивной одежды, о которой ты, скорее всего, даже не слышала. - Моделью? - переспросила Лорен, а затем совершенно недвусмысленно окинула взглядом фигуру Джесс и кивнула. - Ладно, звучит правдоподобно. Лицо Джесс вспыхнуло под этим откровенным взглядом, и ей стоило огромных усилий не податься вперед и снова не впиться в губы Лорен. Она подозревала, что ей бы это сошло с рук на несколько минут, которые в итоге всё равно привели бы к разговору, которого она так отчаянно пыталась избежать. - К тому же, - заставила она себя продолжить, - моя стипендия заканчивается после Игр. Мне нужно создать хорошую прессу сейчас, если я хочу заработать достаточно денег, чтобы оплатить поездки и при этом не голодать. Лорен замялась. - Я достаточно знаю систему, чтобы понимать: на эти деньги не проживешь. Джесс фыркнула: - Да они даже базовые расходы на экипировку не покрывают. Мне повезло, что семья может помочь, но я бы предпочла не жить в подвале у родителей до самой пенсии. Лорен наконец слегка улыбнулась, хоть и покачала головой. - Время для поездки не самое удачное, учитывая твой график тренировок. - Знаю, и я сама от этого не в восторге, - призналась Джесс, стараясь цепляться за те оправдания, которые сейчас скармливала им обеим, вместо того страха, что сковал её минутой ранее. - Но спортивный мир вспоминает о фехтовании раз в четыре года, так что если я хочу хоть какого-то внимания прессы, сейчас - мой единственный шанс. Улыбка Лорен стала чуть шире, хоть и неохотно. - Полагаю, тебе на выходных тоже звонили из NBC Sports? Джесс кивнула. - И еще из Teen Vogue. - Из Teen Vogue? - В голосе Лорен проскользнули веселые нотки. - Эй, полегче, - перебила её Джесс. - Teen Vogue - это сейчас серьезная политическая сила, и не только для подростков. Они писали о политиках, экологах, Сирене Уильямс и... - Хорошо-хорошо. - Лорен вернулась к примирительному тону. - Я не наезжаю на Teen Vogue. Просто никогда не представляла тебя в модном журнале. - Они делают материал о квир-атлетках и феминистках в спорте, - Джесс постаралась не звучать слишком агрессивно. - Но я вполне могу вытянуть и модную фотосессию. - Знаю, что можешь, - быстро вставила Лорен. - Видимо, у тебя есть модельный опыт, о котором я не знала. Но, как я и говорила, когда соглашалась на эту работу: я хочу, чтобы ты пробовала всё и воплощала свои мечты. Но я также хочу, чтобы ты фехтовала на пике своих возможностей, и не хочу, чтобы что-то сбивало тебя с пути. - Оу. - Джесс почувствовала, как они снова возвращаются к опасной теме. - Ничто не отвлекает меня от фехтования. Лорен посмотрела на неё так, будто решала, стоит ли настаивать на своем. - Обещаю, - серьезно добавила Джесс. - Надолго ты уезжаешь? Джесс постаралась скрыть неуверенность - она ведь не продумывала детали до начала этого разговора. - Наверное, завтра выеду. Потренируюсь в своем обычном зале, проведу пару боев с Хейли, а в воскресенье прилечу обратно, чтобы не пропускать тренировку здесь. - У нас останется всего пара дней полноценной подготовки до приезда съемочной группы. - Значит, в эти два дня нам придется запереться и пахать по полной. Лорен на пару секунд задумалась, а затем кивнула. - Ладно. Я тебе верю. Чем я могу помочь? - Я надеялась, что сегодня новый телик уже будет висеть на стене, но, оказывается, нам нужен детектор проводки и мощные болты для крепления. Джесс ухмыльнулась: - Ну, звучит эпично. Не терпится увидеть его, когда вернусь. - Кристи уже планирует вечеринку по случаю твоих олимпийских выступлений, но вообще будет круто смотреть наши видеоразборы в высоком разрешении. Джесс поморщилась. - Что такое? - Насчет сегодняшнего видеоразбора... Лорен прочитала всё по её лицу и только сейчас заметила спортивную сумку на её плече. - Нет. - Прости. - Ты не можешь просто сбежать, Джесс. Я же знаю: ты боишься того, что я там увижу. - Я не боюсь! - отрезала Джесс, в её глазах на миг вспыхнуло пламя, но она быстро его погасила, не дав Лорен увидеть, как оно разгорается. - Просто я и так видела этот бой кучу раз, а мне еще столько всего нужно успеть до завтрашнего отъезда. К тому же, в поездке я пропущу день тренировки ног, а вчера был выходной. Мне сейчас важнее еще раз сходить в зал, чем в сотый раз смотреть то же самое видео. - Но я-то его не видела. - Ну, так посмотри без меня. - Я хочу смотреть его с тобой, - настаивала Лорен. - Я не хочу гадать, что ты чувствуешь. Джесс горько рассмеялась: - Не волнуйся. Я там свои чувства выразила предельно ясно. Серьезно, тебе лучше сначала глянуть самой. Свежим взглядом. Я так не смогу. - Но я не смогу ничего сделать со своими выводами, если ты не будешь готова обсуждать их со мной. - Обещаю: я выслушаю всё, что ты скажешь, и мы всё разберем до мельчайших деталей, когда я вернусь. Лорен поджала губы, не зная, как поступить. Инстинкт подсказывал ей, что Джесс от чего-то бежит, и бежит всё утро, но Лорен не хватало знаний о «высших сферах» международного фехтования, чтобы быть в этом уверенной. Её бесило, что она не может просто заявить: «Это всё чушь», и запретить эту внезапную поездку в Нью-Йорк. И в то же время какая-то часть её была благодарна за эту дистанцию - и физическую, и ментальную - которую давала поездка. Инстинкты боролись внутри неё, и в этом замешательстве она уступила Джесс. - Ладно. Поговорим об этом, когда вернешься. - Спасибо. - Джесс сделала два шага к двери, но остановилась и еще раз посмотрела ей в глаза. - Что такое? - спросила Лорен, чувствуя, как в груди поднимается робкая надежда. - Да так, ничего. - Она покачала головой. - То есть не «ничего»... просто... я знаю, что со мной не всегда легко работать. Сердце Лорен немного оттаяло. - Нелегко. Но оно того стоит. Улыбка Джесс стала какой-то застенчивой, и на секунду сквозь образ взрослой женщины проглянул тот самый подросток с разбитым сердцем. - А можно я... ну, ты не против, если я буду тебе писать или типа того, когда буду в городе? - Если не будешь слишком занята покорением Нью-Йорка. - Лорен улыбнулась, несмотря на всё то смятение, что до сих пор терзало её. - Я с удовольствием буду узнавать, как у тебя дела. Джесс кивнула, посмотрела на дверь, потом снова на неё - будто и уходить не хотелось, и остаться она была не готова. Лорен хорошо знала это чувство, но она не могла позволить ей остаться по неправильной причине, поэтому бодро добавила: - До следующей недели. - Да. - Натянутая улыбка Джесс не коснулась её глаз. - До скорого. И она ушла. Лорен осталась в тишине. Пять лет она каждый вечер работала в этом клубе в одиночестве и никогда не чувствовала себя одинокой. Не было никакой логической причины чувствовать это сейчас. Джесс вернулась в её жизнь меньше трех недель назад. Этого срока явно недостаточно, чтобы человек стал неотъемлемой частью пространства. Нет, в присутствии Джесс никогда не было ничего «стабильного», и её внезапный уход стал лучшим напоминанием о том, насколько всё это временно. У них есть ограниченный срок и конкретная задача. Собственно, Лорен как раз собиралась сегодня напомнить об этом Джесс. Она улыбнулась тому, как ловко Джесс обернула её же тактику против неё. Чему тут удивляться? Джесс всегда была на два-три шага впереди всех остальных в комнате. С этой мыслью Лорен повернулась к видеооборудованию. По крайней мере, эта передышка позволит ей подтянуть знания в тех областях, где Джесс её превосходила. Она нажала «play» на видео, которое они остановили на прошлой неделе, и стала смотреть запись полуфинала чемпионата мира. Джесс вышла на дорожку в правой части экрана, а с другого конца уверенно заняла свою позицию Елена Финко. Прозвучала обязательная вступительная речь рефери, и спортсменки замерли в стойках. Как и в предыдущих поединках, обе женщины начали быстро и яростно, каждая пыталась захватить инициативу, но в отличие от других боев, Джесс не выигрывала все начальные стычки. Она всё еще была быстрее на старте, но контратака Елены не отметалась так легко. После пары попыток Джесс сменила тактику: сначала парировала, а потом шла в выпад. Эта оборонительная линия сработала один раз, но потом дала сбой, и Елена заработала три очка подряд. В поведении Джесс всё изменилось. Она словно сжалась. Она не рычала и не бушевала, как в бою с Хейли. Она не снимала шлем. Она расправила плечи, опустила голову, потом встряхнула руками и ногами и снова заняла стойку. На этот раз она попыталась теснить Елену размеренным наступлением. Они затянули розыгрыш очка серией блоков и рипостов, после чего Джесс пошла в красивейший выпад вперед, но за секунду до того, как её передняя нога коснулась дорожки, Елена ударила её в предплечье кончиком сабли. Джесс даже не коснулась противницы. Не было никакой видимой причины, по которой Джесс должна была проиграть это очко. Она была быстрее, умнее, её техника была на голову выше. И Джесс сама это понимала - она запрыгала на месте и зашагала по дорожке. Теперь она громко ворчала и начала жестикулировать свободной рукой, хотя, судя по всему, разговаривала сама с собой. Снова стойка, снова тот же результат. В этот раз она даже не успела оторвать ногу от земли для выпада, как получила удар в вооруженную руку, и это касание наконец вырвало у неё крик, который она явно сдерживала. Она подпрыгнула и тяжело приземлилась, с силой ударив саблей о дорожку, за что получила замечание от судьи. Лорен не знала, что ей чувствовать: жгучее сочувствие, видя, как Джесс теряет самообладание, или робкую надежду от того, что в ней всё еще горит этот боевой азарт. Снова стойка, снова столкновение, и на этот раз всё выглядело так, будто они заранее отрепетировали сцену боя и договорились, что Елена победит. Елена двигалась как зеркальное отражение атаки Джесс, предугадывая каждый её шаг - до такой степени, что казалась всеведущей или, по крайней мере, экстрасенсом. Джесс пробовала всё: все стратегии, все атаки из учебников, и каждую она выполняла безупречно. Она не впадала в истерику. Она была расстроена, но не разваливалась. Напротив, её подход становился всё более «академичным». Она по-прежнему сражалась с таким мастерством и грацией, за которые большинство фехтовальщиков отдали бы всё на свете, но чем более выверенными и методичными становились действия Джесс, тем более предсказуемыми они казались для Елены. Пока, наконец, Джесс не сорвалась. Исчерпав все варианты и потеряв терпение, она перешла в режим полного безумия, по сравнению с которым её матч с Хейли показался бы балетом. Она неистовствовала, действуя дико и хаотично в течение нескольких розыгрышей. Ей удалось отыграть пару очков, прежде чем Елена разгадала какой-то невидимый узор в этом безумии и ответила на грубую силу ловкими контратаками, похожими на отмахивание от назойливого насекомого. Последний удар пришелся прямо в грудь с такой силой, что Джесс отшатнулась на несколько шагов. Лорен поморщилась - и от самого удара, и от того, как Джесс поникла. Когда та наконец сняла шлем и взяла бутылку воды, её прекрасное лицо было мрачным и угрюмым, каким Лорен его никогда не видела. Казалось, за этими знакомыми глазами скрывается совсем другой человек. Она вытерла тыльной стороной ладони обветренные губы, и когда камера дала крупный план, Лорен показалось, что у неё дрожат пальцы. Это не имело смысла. Ничто из этого не имело смысла. Было бы понятно, если бы Джесс просто не умела проигрывать. Лорен могла бы списать это на недостаток уверенности, на угасший огонь, на пустоту в обычно ярких глазах. Но женщина на экране не была той женщиной, которая отказывалась от очков, которых не заслужила в своем предыдущем матче. Она не была той женщиной, которая радовалась, когда Кристи заработала на ней своё первое очко, или той, которая щедро хвалила любого фехтовальщика, задевшего её в субботу вечером. И что больнее всего - она не была той женщиной, которая приняла разгром левой рукой с таким потрясающим стремлением к росту, что это заставило Лорен нарушить все границы между ними. Джесс проигрывала кучу турниров за эти годы, и она теряла немало очков в каждом матче, предшествовавшем этому. Ни один из них её не сломил. Почему другие соперники раздували её внутренний огонь и заставляли становиться лучше, а этот бой с Еленой - потушил его? Она пересмотрела последние несколько очков, борясь с собственным желанием обнять Джесс, прижать к себе, встряхнуть её, умолять снова стать тем дерзким и наглым бойцом, который горел праведным гневом против Хейли. И тут её осенило. Когда они смотрели прошлый матч, Джесс сказала: единственное, что может быть хуже, чем когда твой разум быстрее твоих физических навыков - это когда всё наоборот. Лорен тогда ответила, что Джесс слишком умна для собственного спокойствия. Но пересматривая финал этой бойни, она поняла: именно это она и увидела. Джесс была сильнее физически, технически и в плане рефлексов, но Девчонка, которая сметала любого на своем пути, впервые в жизни столкнулась с тем, что её переиграли ментально. *** - Блудная дочь вернулась! - провозгласила Хейли, когда Джесс вошла в зал, где они тренировались. В помещении пахло потом и бейглами из закусочной этажом ниже. Несколько человек оторвались от кардиотренажеров, но Джесс интересовала только лучшая подруга, которая соскочила с велотренажера при виде неё. Джесс широко развела руки: - Рассказывай, как сильно ты по мне скучала. - Блин, да капец как сильно! - Хейли обхватила её и сжала так крепко, что один из позвонков Джесс издал блаженный хруст. - Без тебя тут была смертная тоска. - Ха! Только ты можешь найти «смертную тоску» в городе, который никогда не спит. - Ну, я-то города в последнее время не видела. Без тебя меня некому куда-то тащить, так что мой маршрут: зал - клуб - кровать. - В одиночестве? - Джесс отстранилась и выгнула бровь. Хейли ухмыльнулась: - В основном. Джесс шутливо толкнула её: - Я так и знала. - Не, ну серьезно, сейчас сплошная пахота и никакого отдыха. Все тут на взводе. В Мудвилле нет радости. Все напряжены, все перерабатывают, все готовы сорваться. Кажется, Орен заработал себе стрессовый перелом. Джесс поморщилась - и из-за самой травмы, и из-за того, как это может ударить по лидеру мужской сборной по рапире так близко к Играм. - О, и Ансель тут. Постоянно. - Могла бы с этого начать, тогда не пришлось бы рассказывать про уровень стресса у остальных. - Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что главный тренер сборной США не стоит рядом. - Еще не поздно мне сбежать обратно в Буффало? - Нет. - Хейли схватила её за запястье. - Не смей возвращаться в Буффало. Не оставляй меня здесь одну. Джесс рассмеялась: - Я здесь до воскресенья, так что наслаждайся моим обществом, пока можешь. - Ты серьезно? - Хейли уставилась на неё, не в силах скрыть тень обиды. - Ты не собираешься заканчивать подготовку здесь, с нами? - Не могу. У меня здесь нет тренера. - Я же сказала: Ансель здесь. - Ансель - козел. - Но он наш козел. - Нет, он твой козел. - Она покачала головой. - Я буду работать с ним в командных соревнованиях, но сейчас мой личный тренер - Лорен. - Тогда почему ты оставила её в Буффало и приехала сюда за пять недель до Игр? Джесс вздохнула: - Всё сложно. - О-оу, - протянула Хейли. - Мне нужны подробности. - Не уверена, что смогу рассказать это внятно. - Тогда давай на беговые дорожки, там расскажешь невнятно. Джесс медленно кивнула. Она не собиралась вываливать все свои противоречивые чувства к Лорен на подругу, которая и сама под огромным давлением, но Хейли хотя бы понимала ставки так, как мало кто другой. - Да, пожалуй, мне это нужно. - Ладно, тогда кидай вещи в шкафчик и... - Кидман! - громовой голос разнесся по залу. - Черт, - прошептала она, натянув на лицо самую вежливую улыбку, на которую была способна, и повернулась к тренеру. - Здравствуй, Ансель. - Ты где пропадала? - потребовал он ответа, пробираясь между беговыми дорожками и эллипсами. Его светлые волосы до плеч развевались от его же бурного приближения. - Э-э, в Буффало. - Зачем? - Потому что я там тренируюсь. - Зачем? - Потому что мой тренер живет там. Светлые брови Анселя сошлись на переносице. - В Буффало нет тренеров международного уровня. - Я бы с тобой поспорила, но мы оба знаем, чем это кончится, так что давай пропустим эту часть, и каждый пойдет заниматься своими делами. Он нахмурился. - Хорошо, но твой тренер - это в какой-то мере и моё дело, если он собирается ехать с делегацией США на Игры. - С чего бы это? Неужели вы внезапно подобрели и решили оплатить поездку всем подряд? Он рассмеялся так, будто она удачно пошутила, а не подколола его. - У нас ограниченное количество пропусков в техническую зону для индивидуальных соревнований. Если твой тренер не будет утвержден нашими олимпийскими комитетами заранее, у него не будет аккредитации, чтобы секундировать тебя во время боев. - Это угроза? - Нет, - отрезал он, затем понизил голос. - Я не держу зла. Я национальный тренер. У меня нет причин мешать успеху любого американского фехтовальщика. - Совсем никаких причин? - Джесс, повзрослей. Мы разошлись во мнениях, ты двинулась дальше, никто ни по кому не скучает. Но чем больше медалей мы привезем, тем лучше я выгляжу. Я не собираюсь мериться крутостью из-за пропусков, но я не могу раздавать их направо и налево. Джесс посмотрела на него со скепсисом. Это звучало слишком разумно для него. Может, он и правда остыл, а может, просто поднаторел в пустых разговорах за последние месяцы. Он вздохнул. - Это высочайший уровень международных соревнований. Там требования безопасности такие, какие ты себе даже представить не можешь. - Должно быть, трудно пользоваться металлоискателями, когда у каждого при себе сабля. Или это из серии «единственное, что может остановить плохого парня с саблей - это хороший парень с саблей»? - Она взглянула на Хейли, которая закашлялась, скрывая смешок. - Я не шучу, Кидман. - В его голос вернулась привычная раздражительность. - Мы должны прогнать всех через проверку безопасности, и даже тогда места ограничены. Каждая страна хочет прислать пятнадцать атлетов, и каждый атлет хочет взять с собой тренера, диетолога, физиотерапевта, обоих родителей и младшего братишку. - О, мои родители оба едут, - вставила она, скорее всего, не к месту. - Прекрасно, мы достанем им билеты на трибуны. Но пропуск в техническую зону получает только тот, кто утвержден заранее. - Ладно. Он выжидающе уставился на неё. - Что «ладно»? - Ладно, я поговорю со своим тренером. - О чем поговоришь? Что тут обсуждать? Просто дай мне его данные, и я посмотрю, что можно сделать с аккредитацией. - Лорен. Ансель достал телефон. - Какой Лорен? О, это Майкл Сент-Лоран? - Нет, Лорен - это имя, - уточнила она. - Её зовут Лорен Стэндиш. - Её зовут Лорен Стэндиш. - Он повторил фразу, опуская телефон. - И она из Буффало? - Из Принстона, если быть точнее. Он неохотно кивнул. - Я думал, я знаю всех, кто тренирует в Принстоне. - Она там не тренировала. Она фехтовала за Принстон, но тренирует с самого выпуска. Он снова нахмурился. - И ты планируешь вывести её в техническую зону на Олимпиаде? Она вызывающе вздернула подбородок: - Именно так. Он смотрел на неё на несколько секунд дольше, чем следовало, а затем перевел взгляд на Хейли, словно та могла подсказать, не затянувшийся ли это розыгрыш. Хейли лишь пожала плечами и уставилась в окно, будто нашла там что-то невероятно интересное на другой стороне улицы. Наконец он снова повернулся к Джесс. - Неужели никто не собирается озвучить очевидное? - Что именно? - Ты, правда, заставишь меня это произнести? - спросил он, и когда они не дали ему соскочить с крючка, скрестил руки на груди. - Ладно, можете выставлять меня сексистом-свиньей, если хотите, но еще ни разу ни одна женщина не была тренером американского фехтовальщика на Олимпиаде. И ты хочешь пробить этот барьер с каким-то «ноунеймом» из Буффало? Да брось, Джесс, это безрассудно даже по твоим меркам. Джесс открыла рот, чтобы выдать резкую отповедь, но слов не нашлось. Она не думала о том, что Лорен будет «пробивать барьеры». Она вообще не думала о Лорен на Олимпиаде в таком ключе - а очевидно, следовало бы. Но у них по пути возникало столько других проблем. Они работали вместе всего пару недель, и да, они договаривались обсуждать всё по мере поступления, но об этом они не говорили. Джесс мысленно выругала себя за то, что в последнее время избегала стольких разговоров. Ей следовало подумать об этом раньше, но она не подумала, и уж точно не собиралась признаваться в этом именно Анселю. - Слушай, она мой нынешний тренер. Я не виновата, что у неё есть вагина. У меня она тоже есть, как и у каждой, с кем я буду сражаться. Он покачал головой. - Ладно, если хочешь делать вид, что дело только в этом - я не буду плохим парнем. Я отправлю её имя наверх по инстанции, но это может обернуться кошмаром, и ты достаточно умна, чтобы понять почему. Лорен сидела за кухонным столом, безучастно глядя в тарелку с хлопьями. - Милая, ты в порядке? - спросила мать, шаркая в комнату в халате и тапочках. Лорен подняла глаза: - Да. А что? - Твои хлопья совсем размокли. - Мать налила себе кофе из кофейника, который Лорен сварила, но так и не пригубила, и села рядом. - Ты уверена, что высыпаешься? - Всё нормально. - Я думала, пока Джесс в отъезде, ты немного отдохнешь, но ты вскакиваешь раньше меня каждый день. А когда я вернулась вчера поздно вечером, у тебя в комнате всё еще горел свет. - Тебе стоило зайти. Я хотела послушать, как прошло твое свидание. - Я не знала, занимаешься ты или просто уснула над книгами. - Я никогда не засыпаю над книгами. Даже в колледже такого не было, а тогда я спала еще меньше. - Я даже знать не хочу, чем вы там занимались в своем пафосном Принстоне, но сейчас ты выглядишь совершенно измотанной. И, честно говоря, я даже не совсем понимаю, что именно ты делаешь. Лорен невесело рассмеялась: - Нас двое. Последние дни она часами напролет смотрела видео, пока глаза не начинали гореть. Сначала она боялась, что Елена как-то «считывает» движения Джесс. Если бы у Джесс был какой-то тик или повторяющийся паттерн в атаках, это работало бы как у бейсболиста, который выдает тип подачи своими жестами, или у покера с его «теллами». Но Лорен не могла найти никаких паттернов в поведении Джесс - вообще никаких. И уж точно не таких, по которым Елена могла бы предсказывать сценарии с такой точностью. Джесс умна. Она варьирует атаки. Она безупречна. Даже со всеми замедленными повторами и записями за несколько лет Лорен не нашла и намека на повторение. - Я чего-то не вижу... Мать быстро огляделась: на столе, на полу, под книгой по фехтованию... - Погоди, что именно? Сережку? Ручку? - Прости. - Лорен покачала головой. - Я не хотела говорить это вслух. Я просто ищу в голове то, чего не могу найти. Мать нежно ей улыбнулась: - Мне это чувство знакомо. Но если кто и справится, то только ты. Лорен вздохнула. - Что такое? - спросила мать. - Не веришь мне? - Нет. Я бьюсь над этим несколько дней и ни на шаг не приблизилась к ответу. - Теперь она понимала все те эмоции, которые видела у Джесс на записи. Осознание происходящего, фрустрация от того, что перебираешь разные решения, но все они оказываются тщетными, гнев от того, что не дотягиваешь, уныние от понимания, что время и варианты на исходе, и поражение от осознания: ты должна была победить, но всё равно не смогла. - Милая. - Мать протянула руку через стол и сжала её ладонь. - Тебе нужно дать себе время. - У меня нет времени. У Джесс нет времени. У нас осталось всего пять недель. И даже если бы я знала, что нужно делать (а я не знаю), я не уверена, что мне хватило бы времени, знаний и способностей, чтобы это осуществить. Я застряла на самом старте, а Джесс вернется через два дня. - Ну, так и встреть её через два дня. - Она сжала пальцы дочери. - Решайте по одной задаче в день, справляйтесь с одной трудностью за раз. - Боюсь, в долгосрочной перспективе этого будет недостаточно. - Я тоже никогда не была уверена, - тихо сказала мать, и в её глазах заблестели слезы. - Когда всё это случилось с твоим отцом, я не думала, что выживу. А иногда даже и не хотела. - Мам, - прошептала Лорен, - не говори так. - Это правда. По крайней мере, так было раньше, но теперь всё иначе. Ты меня вытащила. Ты взяла всё на себя. Ты встречала каждый вызов лицом к лицу - и я сейчас не только про деньги, дом или адвокатов. Я про всё моё отчаяние, ярость, тоску и все те чувства, которым и названия-то не подберешь. - Я чувствовала то же самое. - Тем более впечатляюще то, что ты сделала, любовь моя. - Она печально улыбнулась. - Мне до сих пор немного стыдно, что тебе пришлось быть родителем для меня в худшие моменты моей жизни. Я знаю, что всё должно было быть наоборот. Но я невероятно горжусь тем, что ты смогла это сделать. - Я люблю тебя. - Твоя любовь - это твоя сила. Она непоколебима. Она вдохновляет. И хотя я думаю, что отчасти это врожденное, признаюсь: мне льстит мысль, что, может быть, это передалось от меня. На языке у Лорен остался горький привкус. - Ну, от отца это точно не могло передаться. - Давай не будем туда возвращаться. Я упомянула это только к тому, что когда я смотрела на тебя, даже в самые тяжелые времена, я думала: жизнь, может, и не напрасна, если ты продолжаешь идти вперед. Ты всё еще верила, что мы можем создать что-то хорошее, что-то, ради чего стоит продираться сквозь ад. И ты заставила меня тоже в это поверить. Я так горжусь тем, что воспитала тебя женщиной, которой сама стать не смогла. - Нет, ты именно такая женщина. Ты справилась. - Голос Лорен стал чуть тверже. - Ты вчера была на свидании, о котором не спешишь рассказывать ужастики, а значит, всё прошло довольно неплохо. Щеки матери порозовели. - Давай скажем, что я «сдержанно оптимистична», и вернемся к тому факту, что ты тренируешь олимпийку. Уверенность Лорен немного пошатнулась. - Я стараюсь. Делаю всё, что в моих силах. - Значит, ты будешь лучшей. Когда тебе что-то дорого, ты всегда находишь путь. Лорен кивнула. Хотя она ценила этот взгляд со стороны, ей хотелось бы разделять веру матери в её способность преодолеть что угодно. Да, ей дорого фехтование, дорого тренерство, и больше всего ей дорога Джесс - и в том, как это подпитывает их общие мечты, и в том, что выходит далеко за эти рамки. По спине пробежал холодок: воспоминания о том, как она прижала Джесс к стене, нахлынули с новой силой, напоминая о том, что она позволила себе чувствовать слишком много. Нет, если бы одного желания «быть достаточной» хватало для того, чтобы дать человеку то, в чем он нуждается, у неё бы уже были миллионы блестящих решений. Но их не было. А это лишь подтверждало то, что она знала годами: любви к делу или к человеку не всегда хватает, чтобы стать для них тем, кем они хотят или в ком нуждаются. - Черт. - Хейли сняла шлем и встряхнула иссиня-черными волосами. - Я втайне надеялась, что пока тебя не было, ты стала фехтовать хуже. - Прости, что разочаровала, - рассмеялась Джесс. - Вовсе нет. Ни капельки тебе не стыдно. - Хейли отсоединила саблю и отложила её в сторону, потянувшись за бутылкой воды. - Мне кажется, твой выпад в нижний сектор стал даже лучше. Как такое возможно? - В Буффало я фехтовала с очень невысокими ребятами. Совсем крошечными детьми, если честно. - Логично. Ведь те, кто дорос до возраста получения прав, там долго не задерживаются. Джесс вскинула саблю в атакующую позицию, и Хейли отпрыгнула с дорожки: - Эй, полегче, киллер! Не смей направлять на меня эту штуку, если я не в полной защите. - Прямо как в том анекдоте, - парировала Джесс. - Хорош! - Хейли расхохоталась. - Я скучала. Никто больше так не гоняет меня, умудряясь при этом быть такой занозой в заднице. - Ну, так, может, тебе стоит приехать в Буффало. - А может, тебе стоит остаться здесь. - Прости, но - опять же - не стыдно. Не горю желанием, чтобы Ансель висел у меня на хвосте следующие пять недель. - Ну, вообще-то, осталось всего недели три. Джесс замерла, поднеся бутылку к губам. Она пыталась визуализировать календарь в уме. Она была почти уверена, что не теряла где-то две недели своей жизни. - Слушай, мы должны быть в олимпийском тренировочном центре за три недели до церемонии открытия. - Тренировочный центр... - повторила она, словно пытаясь перевести эти слова с иностранного языка. - Мы же это обсуждали! В тот день, когда объявили состав сборной. На национальном чемпионате. - Хейли уставилась на неё как на умалишенную. - Ты вообще смотрела билеты, которые мы все купили? - Я дала кому-то денег на билет. Мы летим из Кеннеди. У меня место у окна. - Очень, блин, полезно знать, что у тебя место у окна, не зная при этом, на какой ты рейс куплен, - огрызнулась Хейли. - Вот поэтому тебе и надо быть здесь. Ты совершенно выпала из реальности, и у тебя нет команды поддержки. Ты же за весь месяц ни одного конкретного плана не составила, так? - Я не думала, что нужно еще что-то планировать. Билет есть. Квартиру рядом с фехтовальным центром мы сняли. Свою долю я оплатила. Не думала, что мне нужно за недели до вылета париться о расписании рейсов и списках вещей. - Ну, вообще-то, осталось всего три недели. У Джесс вспотели ладони, но она постаралась говорить спокойно: - Ладно, три недели. Времени полно. Мне просто нужно обсудить с Лорен кое-какие детали. - Какие еще детали? - подозрительно спросила Хейли. - Она что, думает, что просто припрется на Олимпиаду в день личных соревнований? - Я не знаю. - В смысле «не знаю»? - Мы это еще не обсуждали. - Вы не обсуждали её поездку? - Мы не обсуждали, едет ли она со мной вообще. Глаза Хейли сузились. - Ты имеешь в виду - тем же рейсом, что и все мы? - Ну да. - Она сделала еще глоток воды, надеясь, что это остудит её закипающий мозг. - Но еще и... ну... поедет ли она вообще. - Что?! - взорвалась Хейли. Несколько фехтовальщиков обернулись на них - а это о многом говорило, ведь людей, тренирующихся в шумных залах, не так-то просто отвлечь криком. - Ш-ш-ш! - приструнила её Джесс. - Тише. Хочешь, чтобы Ансель услышал? - Вообще-то, очень хочу, - сурово произнесла Хейли. - Думаю, ему это нужно услышать. Ты по уши влипла, а может, и вовсе голову потеряла из-за этой женщины. Но это твоя первая Олимпиада. Ты не можешь ехать на авось. Тебе нужен кто-то, кто знает, как обходить все эти мины. - Я сама могу. Я всю жизнь фехтую. Я знаю систему. - Ни черта ты не знаешь. - Хейли покачала головой. - Я там была в прошлый раз. А ты нет. Поверь мне, ты никогда не видела такой конкуренции. Нигде. И сейчас не старые времена, когда можно было подмазать судью, чтобы он судил честно. Теперь всё рандомно. Ты никогда не знаешь, кто тебе попадется, пока не выйдешь на дорожку. Тебе нужен тренер, который знает этих судей как облупленных. - Такой тренер, как Ансель? - она почти скривилась. - Высунь голову из задницы хоть на минуту! Ты же знаешь, что я права. Он террорист на тренировках, но в бою он как безумный подрывник. Он знает каждого рефери в этом спорте и не побоится пригрозить их матерям, если они ошибутся не в мою пользу. Его не игнорит «клуб старых приятелей», потому что он сам - один из этих «старых приятелей». - Это чушь собачья, - наконец огрызнулась Джесс. - Сексистская чушь. - Конечно, чушь, - энергично подхватила Хейли. - Наше сообщество насквозь пропитано сексизмом. Но у нас не так много инструментов для борьбы. Те, кто сейчас тренирует и судит саблю, в этом деле лет сорок. А женщин пустили за большой стол только в 2004-м. Джесс не стала спорить. Она и сама это знала, по крайней мере, в теории. Когда они родились, женщин вообще не допускали до олимпийской сабли. Считалось, что именно поэтому в спорте нет женщин-тренеров. Они до сих пор гребут против течения, против сотен лет мужских голосов, твердящих, что им здесь не место. И теперь, когда их, наконец, пустили в комнату, им говорят, что это «не их вина», что ни одна женщина не квалифицирована тренировать спорт, в который их едва позволили играть. - Слушай, - голос Хейли смягчился. - Я ничего не сказала Анселю про то, что Лорен будет твоим тренером на Олимпиаде, потому что в глубине души я хочу, чтобы какая-нибудь женщина, наконец, разбила этот стеклянный потолок. Я хочу сказать каждому снисходительному мужику в этом спорте, чтобы они подавились своими покровительственными фразочками. Но давай мы, может, начнем планировать это заранее, а не будем сваливать на голову какому-то неопытному тренеру из глубинки за считанные недели до главного события в мире? Грудь Джесс сдавило. - И что мне делать? Просто бросить её? Принять статус-кво и никогда ничего не менять? - Не навсегда, - ответила Хейли. - Ты молода. У тебя есть время. Соберись и сделай всё, чтобы дать себе лучший шанс на победу прямо сейчас. - И оставить Лорен позади? - Я этого не говорила. Я имела в виду, что как только ты утвердишься, у тебя будет еще четыре года, чтобы подтянуть её за собой. Вы сможете карабкаться по лестнице вместе. Научишь её специфике международных турниров, и в следующий раз, когда она будет по-настоящему готова, вы разобьете это стекло - и тебе не придется бояться, что этот удар по системе похоронит карьеры вам обеим. Хейли была права. Джесс понимала мудрость этого плана, но от этого понимания она не переставала ненавидеть его с такой силой, что в глазах темнело. И дело было не в том, что ей не нравилась идея провести еще четыре года бок о бок с Лорен, покоряя мир. Нет, больше всего она ненавидела то, что понятия не имела, будет ли Лорен в её жизни через четыре месяца, не говоря уже о годах. *** - Твою же... - Джесс разбавила ругательство смешком, который эхом отозвался в оголенных нервах Лорен. - Моё очко! - крикнула Лорен, хотя певучесть в её голосе никак не выдавала её собственного изумления. В глубоком, безупречном выпаде Джесс умудрилась впаять острие сабли точно в центр груди Лорен. Лорен же, напротив, едва чиркнула соперницу по рукаву. Она вообще поняла, что коснулась её, только потому, что оба аппарата запищали одновременно. Ни один судья в здравом уме не засчитал бы ей это очко в реальном бою, но они играли по правилам, призванным уравнять шансы в пользу Лорен: любой укол шел ей в зачет, даже если у Джесс он был чище. - Ладно, - буркнула Джесс, - но только потому, что я сегодня отрабатываю защиту. - Какое совпадение! А я как раз работаю над атакой. - Это не совпадение, - Джесс снова рассмеялась. - Мы не вытащили эту игру из шляпы. Ты сама её выбрала и подстроила под себя. Это называется «крапленые карты». - Ты собралась жаловаться или всё-таки попробуешь получше от меня отбиваться? - подначила Лорен. Ей нравилась их пикировка, хотя где-то в глубине души всё еще глодала тревога: что за течения они пытаются скрыть за этим юмором? Джесс ухмыльнулась под маской: - Я еще не решила. Не уверена, что «отбиваться от тебя» - это навык, которым я действительно хочу овладеть. Лорен стоило бы найти достойный ответ - да вообще хоть какой-нибудь ответ. Вместо этого она отвернулась и принялась проверять шнуры, чтобы скрыть улыбку. Ей не хотелось поощрять подобные реплики, но она чувствовала себя бессильной: слова попадали в цель, и тело предательски на них откликалось. Всего пару недель назад она самонадеянно полагала, что сможет использовать их взаимное притяжение как инструмент - сфокусировать его, сделать двигателем прогресса. Теперь она понимала: импульсы никуда не делись, но верить в то, что ими можно управлять, было верхом глупости. И всё же, с того самого момента, как Джесс утром переступила порог зала, Лорен улыбалась как идиотка. Почти неделю она терзалась мыслями о том, как встретит её, как посмотрит в глаза, так и не придя к какому-то внятному решению по поводу всех их конфликтов. Они не обсуждали ни тот поцелуй, ни условия своих личных или профессиональных отношений. И уж тем более Лорен не знала, как подступиться к разбору видео, которого Джесс упорно избегала. Впрочем, теперь в этом «избегании» нельзя было винить одну Джесс: Лорен сама позволила ей соскочить с темы в пользу еще одной технической тренировки. Стоило настоять, но она не нашла в себе сил омрачить их воссоединение признанием в собственной беспомощности. Джесс казалась такой счастливой. Лорен могла бы притвориться, что просто заразилась этой радостью, но правда была в том, что её собственное счастье питалось самим фактом присутствия Джесс. Она твердила себе, что впереди тяжелая, серьезная работа, что нужно сосредоточиться. Ей не следовало позволять себе так скучать по этой бьющей через край энергии, по низкому рокоту смеха или тому, как эта дерзкая улыбка пускает по венам ток влечения. - Готова? - спросила Джесс за её спиной, но Лорен едва расслышала вопрос из-за звона тревожных колокольчиков в мозгу. Нельзя давать мыслям забредать на эти тропы. Все они ведут к разбитому сердцу. Если она так тосковала по Джесс всего за неделю, что с ней будет, когда та уедет насовсем? Нельзя забывать, что финал близок, даже если ради этого придется вогнать кончик клинка поглубже в собственное сердце. - Вообще-то, ты не против сделать передышку и набросать план на ближайшие недели? Джесс нахмурилась: - Прямо сейчас? - Это не займет много времени, но я хочу убедиться, что мы одинаково понимаем, что нужно успеть сделать до твоего отъезда. Кстати, какого числа ты точно улетаешь? Мне нужно внести дату в календарь и отсчитать назад. - Ладно. - Джесс откинула маску. На фоне раскрасневшихся щек её глаза казались еще синее, и Лорен снова поймала себя на том, что сбивается с профессионального курса. - Наверное, сейчас самое время сказать... Я тут поговорила с представителями сборной в городе. Тонкая нотка неуверенности в голосе Джесс заставила Лорен насторожиться. - И? - Выяснилось, что я должна вылететь на Олимпиаду за пару недель до церемонии открытия. - За пару недель? Джесс кивнула, и завиток волос упал ей на лоб. - Вообще-то, через две недели, считая от сегодняшнего дня. - О... - Сердце Лорен болезненно екнуло. - Судя по всему, я знала об этом, когда бронировала билеты, но это просто вылетело из головы. Я поспрашивала, насколько это критично - оказывается, очень. Там построили целый тренировочный центр, имитирующий олимпийскую арену. Ранний приезд помогает справиться с джетлагом на другом конце света, ну и дает возможность осмотреться, завязать контакты. Джесс продолжала тараторить, и Лорен чувствовала, что она не остановится, пока её не прервут. Но Лорен потребовалась почти минута, чтобы просто протолкнуть воздух в сдавленную грудь, не говоря уже о том, чтобы связать слова в предложение. - В этом есть смысл. - Правда? - Конечно. Эти люди положили карьеру на подготовку олимпийцев. Подозреваю, что график подвода к играм у них выверен до мелочей. - Ну да, - Джесс пожала плечами. - Похоже на то. - Да, - тупо повторила Лорен, прокручивая новость в голове. С одной стороны, этот график снимал с неё груз ответственности - ей больше не нужно было мучиться сомнениями, сможет ли она дать Джесс всё необходимое в эти последние недели. У неё не было ни ответов, ни опыта, чтобы вести её дальше. Часть её ощутила почти невыносимое облегчение от того, что кто-то другой не просто может предложить Джесс то, чего не хватает Лорен, но уже обо всем позаботился. К сожалению, эта часть была слишком слаба, чтобы заглушить отчаяние. Две недели. У них осталось всего две недели этого пьянящего азарта. Две недели близости, общего дела. А потом - пустота. - Поехали со мной, - выпалила Джесс в наступившей тишине. - Что? - Поехали со мной на Олимпиаду. В этот центр, на игры - во всём этом участвовать. - Слова Джесс летели лавиной, а в конце прозвучало робкое: - Пожалуйста? - Ты же знаешь, это невозможно. Я не могу бросить клуб на несколько недель. Здесь больше никто не работает. - Заставь Энрико. Это его заведение, в конце концов. Лорен невесело рассмеялась: - И сколько раз ты видела его здесь? - Тогда закройся на пару недель. Родители поймут. Да они в восторг придут, когда узнают, что тренер их четвероклашек стоит на дорожке Олимпийских игр! Подумай, какие двери это перед тобой откроет. Она не думала об этом. Не могла себе позволить. - Даже если бы я могла бросить всю свою жизнь на полмесяца, я не могу сорваться вот так. Где мне там жить? Боже, я даже не знаю, сколько стоят билеты на другой конец света, но я точно знаю, что в мой бюджет они не вписываются. - Это обязанность фехтовальщика - оплачивать расходы тренера. Я могу... - Нет! - Лорен вскинула руку. - Ты сама говорила, что хватаешься за любые подработки и съемки, лишь бы не сидеть на шее у родителей. У тебя нет лишних денег на международные перелеты и отели за две недели до вылета. А искать спонсоров уже поздно. - Мои родители могли бы... - Я не собираюсь просить денег у твоих мамы и папы. Джесс, это безумие. - Никакое не безумие. Ты мой тренер. - У тебя есть тренер сборной. - Я назвала ему твое имя. Я запросила аккредитацию на поле (floor pass). Да, я должна была сначала поговорить с тобой, но решение нужно было принимать мгновенно. - Аккредитацию? - Сердце Лорен застучало где-то в горле. - Ты совсем с ума сошла? - Нет. Мне нужен тренер рядом. - Так найди настоящего! - Она вскинула руки и уронила их, словно они налились свинцом. Она ввязалась в эту нелепую авантюру, потому что не хотела подвести Джесс. Но если она поедет на Олимпиаду, если будет изображать знание там, где его нет, и компетентность, которой не обладает, - вот тогда она подведет её по-настоящему. - Я на это не подписывалась. Тебе нужен был спарринг-партнер, кто-то, кто будет смотреть видео, делать замечания и не давать расслабиться. - И ты это делала! - парировала Джесс. - Лучше, чем кто-либо другой. Даже Хейли сказала, что мои атаки стали техничнее. И у меня не было срывов! Лорен иронично выгнула бровь. - Ладно, может, один маленький срыв из-за видео, но ты с ним справилась. Ты привела меня в чувство, устроила ту «ночь боев». Ты помогаешь мне сохранять спокойствие, фокус, присутствие здесь и сейчас. Это важнее опыта и связей. Мне нужен в углу человек, которому я доверяю. Я хочу, чтобы ты была рядом, когда я выйду на главную арену в моей жизни. Казалось, Джесс взломала грудную клетку Лорен и медленно раздвигает ребра, чтобы добраться до самого сердца. Лорен стоило огромных усилий не поддаться этому вихрю эмоций. - Для меня огромная честь, что ты хочешь видеть меня там. Но тебе нужен профи. Тот, кто уже проходил через это и знает, как всё устроено. Моих знаний хватает ровно на то, чтобы понимать: я не тот человек. - Ты могла бы им стать. - Не могла бы, - отрезала она, как бы ей ни хотелось, чтобы правда была иной. - В колледже я едва-едва зацепилась за международный уровень. Но этого хватило, чтобы понять: я прыгнула выше головы. - На Олимпиаде всё почти так же, как на национальных турнирах. - Да там все неписаные правила другие! Джесс наконец слабо улыбнулась: - Ладно, может, судьи там чуть лояльнее к одним вещам и строже к другим, и временами процветает кумовство, но база-то одна. Если знаешь, как работает система, ты можешь обернуть её в свою пользу. - Но я не знаю эту систему! И уж точно не смогу научиться играть по её правилам за две недели до старта. - Разберемся по ходу дела, а? Лорен грустно покачала головой: - Мне безумно нравится, что ты в это веришь. Мне даже нравилось, что какое-то время я и сама в это верила. Это было самое яркое приключение в моей жизни, и я потрачу каждую оставшуюся минуту на то, чтобы выполнить обещание и помочь тебе в тренировках. Я отдаю тебе всё лучшее, что во мне есть, но я никогда не обещала быть твоим секундантом на Олимпиаде. - Но... - Этого не будет. - Она не могла дать ей продолжать. Нельзя позволить Джесс заразить её своим неистребимым оптимизмом. Им обеим нельзя идти дальше по этой дороге, потому что у Лорен не хватит сил повернуть назад. Все эти недели она не могла выстроить границы с этой женщиной, но сейчас она обязана это сделать. Ради них обеих. - Если бы ты сказала мне об этом раньше, я бы отправила тебя искать другого тренера в тот же день. Если тебе нужно найти кого-то сейчас - что ж, давай закругляться. - Нет. - В голосе Джесс прорезалось отчаяние, и в нем Лорен услышала отголоски того прошлого, когда молодая Джесс готова была на всё ради второго шанса. - Нет. Я хочу тренироваться здесь, с тобой. - А как же игры? Желваки на лице Джесс дрогнули. - Позову Анселя. Лорен вскинула бровь. - Всё нормально, - Джесс на секунду стиснула зубы. - Мы знаем друг друга. Он достаточно долго со мной работал, чтобы понять: тренировать меня он не может. Будет просто орать на судей. - И тебе этого достаточно? Уголки её губ дернулись вверх, так и не сложившись в улыбку: - Я благодарна за то, что ты готова мне дать. Лорен ей не поверила. Скорее всего, они обе друг другу не верили. Но это стало лишним аргументом за ранний отъезд Джесс. Как в поговорке: пластырь нужно срывать резко. Как бы больно ни было терять её сейчас, было бы в тысячу раз хуже поверить в несбыточное, а потом потерпеть крах, когда это действительно будет важно. *** - Блестяще! - провозгласила репортерша с энтузиазмом человека, который за четыре часа пребывания здесь успел выхлебать литры кофе. Когда она вошла с несколькими стаканами в руках, Джесс ожидала, что она предложит по одному каждой из них, и переживала, что покажется снобом, когда придется объяснять, что она не употребляет кофеин во время тренировок, потому что от него руки дрожат так, что оружие ей доверять опасно. Но опасения насчет приличий оказались напрасными: репортерша, какая-то там Эйвери, оставила все стаканы себе и осушала их один за другим, словно заправский наркоман со стальным мочевым пузырем. Джесс чувствовала какой-то лишний прилив энергии, просто глядя, как та носится по залу клуба «Элита». Её темные глаза были широко распахнуты, а улыбка - из тех приклеенных гримас, которые до совершенства оттачивают многие телеперсоны. Вот только улыбалась она не всем одинаково - свой лучший «медийный образ» она приберегла для Лорен. - Когда вы делали упражнение в первый раз, я вообще не поняла, что происходит, - воодушевленно продолжала Эйвери, - но после ваших объяснений всё встало на свои места. Сразу видно, что у вас большой опыт в обучении фехтованию. Лорен лучезарно улыбнулась - так ярко, что Джесс едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Ну, еще бы Лорен не умела объяснить фехтовальный прием! Это была слишком низкая планка для человека её уровня. С другой стороны, большинство фехтовальщиков привыкли, что им приходится разжевывать свой спорт людям, которые легко впечатляются раз в четыре года. Лорен была бесконечно лучше большинства. Она была притягательной, уверенной, убедительной и располагающей к себе. Она умела расслабить людей и заставить их почувствовать себя самыми важными в комнате - именно поэтому Джесс испытывала бурю противоречивых чувств, наблюдая, как Лорен в замедленном темпе показывает Эйвери серию атакующих движений. С одной стороны, она злилась на этого вторженца за то, что та ворует их и без того крошечное время, оставшееся до разлуки. С другой - она была безмерно благодарна Лорен за то, что та взяла на себя львиную долю этого рекламного спектакля. Джесс не сомневалась, что Лорен сейчас зарабатывает очки и на дорожке, и вне её, и тем самым дает Джесс возможность сосредоточиться на том, что действительно важно. Или, по крайней мере, на том, что должно быть самым важным. - Вы никогда не думали о карьере спортивного комментатора? - спросила Эйвери. - Думаю, у вас бы отлично получилось. - Возможно, это вас удивит, но пресса не ломится в двери маленького фехтовального клуба в захолустье. Эйвери легко рассмеялась: - Ну, возможно, вы могли бы это изменить. Я с радостью позвоню в наш местный филиал и намекну, что в городе тренируется олимпийка. Станции на небольших рынках всегда жаждут доступа к местным «историям успеха». Уверена, вы сможете обменять это на более широкое освещение деятельности вашего клуба. В глазах Лорен промелькнул тот самый блеск, которого Джесс не видела с того вечера боев, но она быстро его подавила. - Не поймите меня неправильно, я бы с удовольствием привлекла сюда больше людей, но я не собираюсь использовать олимпийский путь Джесс как приманку. Эйвери наконец перевела взгляд на Джесс: - И где вы только нашли эту женщину? Грудь Джесс расправилась от гордости. - Вообще-то это она меня нашла изначально. Но я совсем не против, если она немного на этом заработает. Она это заслужила. Честно говоря, плохой рекламы не бывает. То, что хорошо для неё, хорошо и для меня, и для спорта, который мы обе любим. Щеки Лорен порозовели от удовольствия, и Джесс воспользовалась тем, что говорит с кем-то другим, чтобы выдать всю ту похвалу, которой не могла осыпать её напрямую. - И если моё имя или образ помогут привести сюда толпы людей, этого всё равно будет недостаточно, чтобы отплатить ей за всё, что она дала мне за эти годы. - Полагаю, всё, что вам нужно - это просто заманить их за порог, - добавила Эйвери, снова переключая всё внимание на Лорен. - Как только вы завладеете их вниманием, удержать его труда не составит. Я уже видела кое-какие кадры, которые мы сняли утром. Вы прирожденная звезда экрана. Лорен покачала головой и рассмеялась, но Джесс не могла представить, чтобы кто-то стал спорить с Эйвери. Она не видела отснятый материал, но если камера уловила хотя бы частичку того, какой Лорен была всё утро, все увидят то, что Джесс знала годами. Лорен была хороша во всем и со всеми. - Хотите, мы прогоним упражнение еще раз? - спросила Лорен, переводя внимание с себя на работу, как она часто делала. Эйвери заглотила наживку. - Я бы хотела снять пару кадров со стороны атаки Джесс. И, если честно, мне бы и самой хотелось получше натренировать глаз фехтовальщика в процессе, если вы не против. - С удовольствием, - ответила Лорен с той самой широкой, искренней улыбкой, которую Джесс никак не могла вызвать в последние дни. И она потеряла всякое желание настаивать на чем-то большем. Лорен шутливо хлопнула Джесс по плечу и надела маску. Джесс последовала за ней, как всегда, и, по крайней мере, когда они заняли позиции, всё внутреннее напряжение исчезло. Они снова пошли по кругу, движения и решения давались естественно - так, как не давалось ни в одной другой сфере их жизни. Когда они обе одновременно пошли в выпад, Джесс почувствовала прилив уверенности: между ними еще не всё пошло наперекосяк. Джесс была бы рада снова и снова вставать в стойку, лишь бы оставаться в этом идеальном месте, где существуют только они вдвоем. Но Эйвери бесцеремонно вторглась в их миг, превратившись в группу поддержки из одного человека. - Брав! - Она продолжала сыпать похвалами. - Поверить не могу, что я на самом деле смогла за всем уследить. В первом раунде я видела только какое-то мелькание, а теперь чувствую себя настоящей фанаткой фехтования. Видимо, это правда: никогда нельзя недооценивать роль великого учителя, верно, Джесс? - Лорен - лучшая в своем деле. Лорен шутливо закатила глаза, но это не скрыло румянца на её щеках. - Полагаю, именно поэтому вы вернулись в родные пенаты, а не стали тренироваться в одном из крупных клубов Нью-Йорка, Чикаго или Калифорнии. Джесс кивнула. Она готова была простить этой женщине уверенность в том, что они тут изобретают велосипед, пока та продолжает признавать в Лорен того «посла фехтования», которым Джесс всегда её считала. - В тех местах слишком много отвлекающих факторов и чужих амбиций, слишком много людей, жаждущих престижа или влияния. Но в Лорен я знала, что обрету партнера. Брови Эйвери дрогнули от её выбора слов, но она сохранила профессиональное лицо и нейтральный голос, продолжая: - Это серьезный комплимент. Ваше общее прошлое сыграло роль в установлении доверия? - Безусловно, - быстро ответила Джесс. - Точно так же, как Лорен сейчас показала вам шаги и детали, которые дали вам первый заряд азарта в этом спорте, она делала это для меня, когда мы были моложе. Только для меня она умножила этот азарт на три тысячи, добавив к нему страсть и уверенность. А в моей карьере ценность уверенности переоценить невозможно. Уверенные фехтовальщики идут на риск, который дает им преимущество, и у них хватает стойкости возвращаться в строй после каждого поражения. - Ну, насколько я слышала, за последние годы такое случалось нечасто. Она покачала головой. - Случается постоянно. Мы проводим столько боев в таких больших и пестрых группах участников, что даже лучшие в мире проигрывают так же часто, как выигрывают. Нужна устойчивость, рожденная из чего-то большего, чем один бой, турнир или даже сезон. Лорен посадила эти семена во мне, когда мне было тринадцать. Она была первым человеком, который поверил, что я окажусь там, где нахожусь сейчас. На этот раз Эйвери повернулась к Лорен, и камера послушно последовала за ней. - А вы знали, что Джесс так считает? - Она упоминала об этом пару раз. - Улыбка Лорен была скорее задумчивой, чем радостной. - Но она настолько особенная, что кто-нибудь обязательно заметил бы это рано или поздно. - Но вы были первой, - настаивала Эйвери. - Что вы увидели в ней в столь юном возрасте, что заставило вас поверить: из неё выйдет олимпийка? - Да вы просто посмотрите на неё, - парировала Лорен. - Она - «полный комплект»: умная, быстрая, яростная. Она пашет больше всех, кого я знала, и никогда не шла на компромиссы со своей натурой. Это впечатляет даже в двадцать с лишним, но она была точно такой же и в детстве, только ростом пониже. Эйвери улыбнулась, но Джесс почувствовала, как этот комплимент попал прямо в цель. Лорен считала её «полным комплектом». Лорен говорила о Джесс так же, как Джесс всегда говорила о ней - и она сделала это перед репортером национального уровня. Если бы она могла поцеловать её прямо сейчас, она бы это сделала. - Какое чудесное описание, - продолжала Эйвери, не замечая, что Джесс онемела от гордости. - Значит, вам было нетрудно разглядеть её потенциал? - Нет. Вообще слово «потенциал» звучит как-то неискренне, оно подразумевает, что талант был скрыт или находился в сыром виде. Конечно, технически она еще растет, но те качества, которые делают её успешной сегодня, были в ней всегда. Она заставляет оборачиваться в любой комнате, в которую входит. - Лорен задержала на ней взгляд на несколько электрических секунд, пока всё то, что они не могли сказать друг другу, искрило в воздухе. Затем она словно вспомнила, что они под прицелом камеры, и снова нацепила профессиональную маску. - Я ценю то доверие, которое она мне оказывает, и то, как она продолжает полагаться на мои способности в качестве спарринг-партнера. Но если вы ждете, что я припишу себе какие-то пророческие способности за то, что распознала талант Джесси, я не могу. Эта Девчонка была явно создана для величия. Последняя фраза ударила Джесс в грудь сильнее любого укола, вот только на ней не было защитного жилета. - Девчонка? - Эйвери не скрывала восторга, вцепившись в это личное обращение. - Типа «Джесси-Девчонка» Кидман. Какое идеальное прозвище для вас! Джесс сжала челюсти, пытаясь собрать в кулак все свои навыки самообладания, чтобы скрыть бурю эмоций в голове. Это прозвище, от которого она годами пыталась избавиться - и то, как легко оно сорвалось с губ Лорен... - Вы сняли всё, что нужно? Эйвери посмотрела на оператора, тот кивнул. - Думаю, да. И, кажется, у нас теперь есть заголовок для сюжета. «Джесси-Девчонка». Мне нравится. Джесс уперлась руками в поясницу, пытаясь удержаться на ногах: вся надежда и счастье, которые переполняли её мгновение назад, испарились без следа. Девчонка. Вот кем она всегда будет для Лорен. В каждом спортивном репортаже, в каждом поединке на протяжении всей Олимпиады, и что хуже всего - в каждом разговоре с Лорен. Осознание накрыло её, как тяжелое одеяло - душное и сковывающее. Прохладная вода заплескалась вокруг щиколоток, холодный воздух растрепал кудри - она снова провалилась в тот миг, когда поняла, что целует Лорен, но Лорен не целует её в ответ. Все эти годы, вся работа, весь прогресс, которого, как ей казалось, они достигли, улетели прочь, рассыпаясь пеплом. Ей никогда не сбежать от этой муки: преследовать того, кто не хочет быть пойманным и никогда не протянет руку навстречу. Лорен сидела в машине перед домом, в котором ни разу не была. В темноте трудно было разобрать детали, но дом казался большим, но не вычурным. Свет горел сразу в нескольких окнах - видимо, все были дома. Ей стоило немалых трудов и пары неловких звонков младшим братьям и сестрам школьных товарищей, чтобы просто узнать адрес, и каждый из этих шагов она делала вопреки здравому смыслу. Потом она всю дорогу через город твердила себе: разворачивайся. Но не развернулась. Ей следовало позвонить или написать, и в теории она всё еще могла это сделать, но никакое безликое общение не дало бы ей того душевного спокойствия, которое было необходимо, чтобы стереть из памяти образ синих глаз, затуманенных болью. Она вышла из машины и медленно пошла к парадной двери. До неё доносился умиротворяющий шум озерного берега - теплый бриз приносил звуки волн, разбивающихся где-то неподалеку. Ей хотелось впитать этот ритм, почувствовать себя спокойной, уверенной и твердой, или хотя бы транслировать эти качества Джесс. Она понятия не имела, что скажет, или на что вообще надеялась, приехав сюда. Она просто знала, что не может оставаться в стороне. С этой мыслью она подняла руку и постучала. К счастью, долго мучиться в нерешительности не пришлось. Послышались быстрые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояли два человека, которых она не видела больше десяти лет. Они вглядывались в её лицо точно так же, как она в их, и воспоминания хлынули потоком, сталкиваясь с переменами, пришедшими с годами. Родители Джесс оба начали седеть, лицо отца округлилось, а матери - напротив, осунулось от времени. Но глаза остались такими же теплыми, как и прежде. - Лорен? - наконец спросила мать Джесс. - Лорен Стэндиш? - Да. Здравствуйте, миссис Кидман. Простите, что завалилась без предупреждения и так поздно, но я надеялась поговорить с Джесс. - Конечно, - быстро ответил мистер Кидман. - Входи, входи. Они отступили, приглашая её в ярко освещенную прихожую с высокими потолками. Она окинула взглядом уютные домашние мелочи: обувь на полу у двери, вешалка, заваленная куртками и шляпами, большое семейное фото в деревянной рамке. Она подошла поближе рассмотреть снимок. Джесс там было лет восемнадцать. Лорен тогда её не знала. пропустила столько долгих, важных лет между настоящим и тем временем, которое постоянно тянуло их назад. Она снова повернулась к родителям Джесс: - Она дома? Они улыбнулись и кивнули, но на несколько секунд повисла неловкая пауза, прежде чем отец Джесс выпалил: - Она тебя уволила? Лорен ахнула: - Нет. А она говорила, что хочет? - Нет-нет. - Миссис Кидман мягко положила руку на плечо мужа и наградила его предупреждающим взглядом. - Она ничего такого не говорила, и мы бесконечно благодарны за то, как хорошо она проработала с тобой этот месяц. - О. - Лорен обдумала это замечание. - Но вы всё равно ждали подвоха? Мистер Кидман легко рассмеялся: - А ты можешь нас винить? Она меняет тренеров чаще, чем я - мячи для гольфа. - Рональд! - мягко пожурила его жена. - Он хочет сказать, что у нашей дочери очень высокие стандарты и ожидания. Он закатил глаза, как бы говоря, что имел в виду именно то, что сказал, но жена продолжила: - Нужно быть особенным человеком, чтобы поспевать за Джесс. Мы давно перестали пытаться её контролировать, но нам так нравится, что она сейчас рядом и - для разнообразия - счастлива. - Счастлива, - повторила Лорен, и это слово больно кольнуло в груди. Она тоже хотела видеть её счастливой. Выражение лица миссис Кидман стало таким сочувственным, что Лорен едва удержалась от желания обнять её. Вместо этого она спросила: - Вы не против, если я поговорю с ней наедине? - Вовсе нет. - Мистер Кидман указал на лестницу в углу прихожей. - Она оккупировала весь наш цокольный этаж. Спускайся прямо туда. - Да, - добавила миссис Кидман. - Мы как раз собирались на поздний сеанс в кино. - Собирались? - Мистер Кидман явно удивился этой новости, но жена лишь улыбнулась. - Да, дорогой, бери куртку. А ты, - она повернулась и слегка сжала руку Лорен, - заходи к нам в любое время. Лорен искренне, хоть и грустно, улыбнулась: на неё нахлынули воспоминания о более простых временах. Ей удалось сдержать их только усилием воли и четким пониманием, что ей понадобятся все остатки душевных сил для того, что предстоит дальше. Цепляясь за эту решимость, она спустилась в полностью отделанный и прекрасно обставленный цокольный этаж. Уютные бежевые и серые тона создавали атмосферу комфорта; гостиная здесь была больше, чем вся квартира Лорен в Принстоне. Вдоль одной стены тянулась длинная барная стойка, украшенная атрибутикой «Буффало Сейбрз», а огромные стеклянные двери выходили во тьму - должно быть, днем отсюда открывался потрясающий вид на озеро. Но Лорен не успела ничего толком рассмотреть: она завернула за угол и увидела большой телевизор, перед которым на мягком сером диване лежала Джесс - с одного края свешивались ноги в носках. Лорен невольно улыбнулась, увидев Джесс такой - расслабленной и беззащитной. Ей хотелось, чтобы та всегда была в безопасности и покое. Она громко откашлялась и увидела, как напряглись эти длинные ноги. - Привет, Джесс, - тихо сказала она. - Родители меня впустили. Надеюсь, ты не против. Тишина затянулась на несколько секунд, отчего у Лорен засосало под ложечкой, но наконец, послышалось тихое: - Да нормально. В смысле, заходи. Джесс села, потерла лицо руками, а затем провела пальцами по волосам. Темно-синяя компрессионная футболка облегала её фигуру, а серые спортивные штаны были ей явно коротковаты - видимо, остались еще с тех времен, когда она жила здесь постоянно. Сердце Лорен сжалось от бури чувств, которые вызывал этот вид. - Что тебе нужно? - спросила Джесс, не поднимая глаз. Лорен пожала плечами: - Хотела спросить тебя о том же самом. Желваки на челюсти Джесс заходили ходуном. - Я в порядке. Лорен подошла к дивану, но не решилась сесть рядом. - Правда? - Угу. - Мне показалось, что я тебя сегодня расстроила. Джесс покачала головой, но ничего не ответила. - Пожалуйста, не закрывайся от меня. - А что ты хочешь услышать? - Голос её дрогнул. - Скажи мне, что ты чувствуешь. Честно. - Ну да, проще простого, правда? Я чувствую себя идиоткой. Набитой дурой. - Ты не идиотка. - Ладно, значит, я сумасшедшая. Потому что я продолжаю делать одно и то же, надеясь на другой результат. Но сколько бы я ни пахала, как бы ни пыталась измениться, ты всё равно никогда не увидишь во мне никого, кроме Девчонки. - Джесс, в тебе столько всего... - Нет! - Джесс вскочила с дивана. - Не надо этого покровительственного тона. Я больше не подросток. Мне не нужно, чтобы ты «управляла моими эмоциями» или мягко меня отшивала. Я взрослая. Боже, я не знаю, почему я не могу донести это до тебя! - Донесла. - Нет. Как бы я ни старалась быть сильной и надежной, ты всё равно говоришь со мной как с милым щеночком, который за тобой увязался. И теперь я сама себя так чувствую. - Слова вырывались из неё вместе с болью. - Я вернулась в Буффало, чувствуя себя тем самым «триумфом», о котором ты говорила. Я стояла на пьедесталах по всему миру и покоряла их. Я пробивала себе путь везде, где появлялась. Я не думала, что кто-то когда-то заставит меня снова в себе усомниться. - Хорошо. Я и не хочу, чтобы ты сомневалась в себе или в том, чего можешь достичь. - Но ты заставляешь! - вскрикнула она, и всё её лицо исказилось. - И это чертовски неприятно, потому что именно ты сказала мне, что я могу стать кем захочу. Ты заставила меня поверить, что я смогу вырасти в человека, которым буду гордиться. Но теперь, когда я стала этим человеком, ты всё равно видишь во мне только Девчонку. - Это не так, - слабо возразила Лорен. - Нет, так. Ты до сих пор видишь во мне ребенка. - Не могу! - выкрикнула Лорен в ответ. - Боже, я честно пытаюсь, но не могу! Ты не даешь. Каждый раз, когда я выстраиваю границы и убеждаю себя, что смогу их удержать, ты смотришь на меня этим своим пронзительным взглядом, и все мои стены рушатся. Джесс подозрительно прищурилась: - Что-то сегодня они не особо рушились. - Еще как рушились! - кричала Лорен. - Я держала в руках обломки и пыталась склеить их прямо перед тобой, перед незнакомым человеком, перед камерой. Ты хоть представляешь, как тяжело мне было стоять там и делать вид, что я не чувствую, как ты меня раздеваешь глазами? - Нет. - Вот и славно, - горько рассмеялась она. - Рада, что хоть одного из нас удалось обмануть. Но знаешь, нелегко это - когда ты в одну минуту говоришь со мной как с героем, а в следующую смотришь так, будто мечтаешь меня поцеловать. Джесс уставилась на неё - глаза её расширились, став такими открытыми и уязвимыми, что у Лорен закружилась голова. - Я пытаюсь балансировать на этой грани ради тебя. Но когда ты подходишь так близко, мне кажется, что я сейчас упаду, и мне страшно. Ты никогда не пугала меня, когда была ребенком. Но сейчас ты меня пугаешь. Вот почему я так сказала сегодня. Не потому, что видела в тебе Девчонку, а потому, что мне это было отчаянно необходимо. Вся ярость исчезла из взгляда Джесс; в её синих глазах отразились новые чувства и то глубокое понимание, которого Лорен никогда не хотела ей давать. - Прости. - Лорен отступила. - Мне не следовало приходить. Не следовало всего этого говорить. - Это была правда? - тихо спросила Джесс. - Да. - Лорен понурила голову. - Ты намеренно пытаешься видеть во мне девчонку, чтобы... - Она покачала головой. - Чтобы не видеть во мне взрослую женщину? - Знаю, это не очень зрело с моей стороны, - призналась Лорен. - Но рядом с тобой я просто хватаюсь за соломинку. Я не хотела быть такой. Я хотела быть той, кто тебе нужен. Хотела быть тем человеком, который зажег в тебе эти мечты, но я сама тут едва держусь на плаву. - Эй. - Джесс шагнула ближе и потянулась к ней, но Лорен отстранилась. - Всё хорошо. - Не надо меня успокаивать. Это не твоя работа. Ты не тренер. Не наставник. И если бы я была лучше или сильнее в любой из этих ролей, мы бы сейчас об этом не говорили. - Тогда почему мы об этом говорим? - Потому что я думаю, что в попытке не подвести тебя как тренер, я в итоге обидела тебя как человека. И мне нужно было, чтобы ты знала: я бы никогда не причинила тебе боль нарочно, Джесс. - Горло перехватило, но она должна была договорить, даже если каждое слово ощущалось как проглоченный осколок стекла. - Я действительно так считаю - всё то, что сказала репортеру. Я в восторге от тебя, но я также чувствую колоссальную ответственность. Ты так мне доверяешь, а я должна была уметь сосредоточиться на том, что мы значим друг для друга здесь и сейчас, вместо того чтобы цепляться за тени прошлого. - То есть ты... когда ты говоришь... - начала Джесс, а потом словно сбилась с мысли, или, возможно, ей не хватило духу снова озвучить свою надежду. - Ты клянешься, что больше не считаешь меня девчонкой? Лорен позволила своему взгляду скользнуть по великолепному телу перед ней: от сильных бедер до рельефного пресса под облегающей футболкой и четкой линии подбородка. Она вздохнула - этот звук был похож на мечтательный вздох, совершенно не вязавшийся с битвой, бушующей у неё внутри. - Если бы я только могла... Как бы я ни старалась помнить ту девчонку, какой ты была раньше, у меня не получается делать это хоть сколько-нибудь регулярно с твоего возвращения. И совсем не получается с тех пор, как ты меня поцеловала. - Ты меня поцеловала. Лорен прикусила губу и посмотрела на Джесс. - Я не про вчера. Я про самый первый раз. Джесс подошла еще ближе. - В ту первую ночь у клуба? - Да, - прошептала она. Джесс посмотрела вверх, словно вознося быструю безмолвную молитву, задавая Богу какой-то вопрос или просьбу. Но когда она снова встретилась взглядом с Лорен, больше никаких вопросов не осталось. Джесс шагнула к Лорен - и прямо в бездну. Они столкнулись, и все остатки сдержанности, которую Джесс так отчаянно пыталась сохранить, растаяли на губах Лорен, как сахар под дождем. Кого она обманывала? Она начала распадаться на части в тот миг, когда увидела Лорен здесь, в своем доме - в этих низко сидящих джинсах, с распущенными волосами и какой-то новой, незнакомой близостью в глазах. Единственное, что удержало её от того, чтобы броситься в её объятия с порога - пульсирующий страх того, что ей там не рады. Но когда Лорен начала раскрываться перед ней, выдавая все те объяснения, которые Джесс даже в самых смелых фантазиях не решалась себе представить, она едва не рухнула под тяжестью облегчения. Лорен хотела её. Лорен хотела её настолько сильно, что боролась с этим желанием, цепляясь за те самые воспоминания, которые Джесс так жаждала стереть. И она стерла. Они отбросили всё лишнее ради друг друга, ради этого момента. И если их прошлые украденные мгновения чему-то её и научили, так это тому, что нельзя принимать это как должное. Они мгновенно и полностью переплелись - губами, бедрами, ногами. Джесс крепко обнимала Лорен, прижимая к себе, впиваясь пальцами в её натренированные плечи, запуская их в волосы. Руки Лорен были более беспокойными: они гладили спину, руки, ласкали затылок. Они дышали прерывисто, или не дышали вовсе в те секунды, когда удушье казалось предпочтительнее разлуки. Она не сдерживалась. Время смакования прошло. Ей хотелось обладать, и она больше не чувствовала никакой неуверенности в своем праве на это. Лорен пришла к ней. Лорен открылась эмоционально и призналась, что физически она от неё без ума. Джесс не чувствовала по этому поводу никакого злорадства, только уверенность, которой ей так не хватало раньше. Эта уверенность подстегнула её желание и придала смелости углубить поцелуй; её ладони опустились ниже, обхватывая Лорен за бедра. Лорен прижалась к ней и, скользнув губами к уголку рта Джесс, пробормотала: - Где твоя спальня? У Джесс голова пошла кругом от всех чудесных перспектив, скрытых в этом вопросе, но у неё не было сил объяснять - она хотела показать. Переместив руки чуть ниже, она приподняла Лорен над полом и помогла той обвить ногами свою талию. Они продолжали целоваться, пока Джесс заставляла свой мозг и ноги работать сообща - по крайней мере, настолько, чтобы протащить Лорен по короткому коридору и прижать к незапертой двери, толкая её внутрь. Затем, всё еще поддерживая Лорен за обтянутые джинсой бедра, она пересекла комнату, опустила её на край кровати и начала осторожно укладывать... но на этот раз Лорен не поддалась. Вместо того чтобы лечь, она вцепилась в футболку Джесс и пробормотала: - Выпендрежница. Джесс хмыкнула - это был счастливый звук, который тут же застрял в горле, когда Лорен скользнула обеими ладонями под её футболку, к самой резинке спортивного топа. - Ты такая невероятная на ощупь. - Лорен потянула одежду вверх, следуя по пути, который уже проложили её пальцы, а затем прильнула к ней губами. Дыхание Джесс стало частым и резким, когда Лорен прикоснулась губами к одному её соску, одновременно вычерчивая дразнящие круги вокруг другого. Джесс запустила пальцы в длинные пряди волос Лорен; её подбородок упал на грудь, голова стала тяжелой и сонной. Она окутала себя ароматом шампуня Лорен, пьянея от желания, в которое эта женщина её погружала. Когда она больше не могла выносить это томление, скручивающее нутро, она снова приподняла Лорен с кровати, сняла с неё футболку и расстегнула лифчик. Он едва успел упасть на пол, как их губы снова встретились. Пока их языки переплетались, настала очередь Джесс ласкать ладонями упругую грудь Лорен, ощущая её тяжесть и скользя по гладкой коже, пока большие пальцы не коснулись напряженных сосков. Лорен шумно выдохнула прямо ей в рот, что вызвало волну жара между ног у Джесс и подтвердило: она не в силах больше тянуть. Оторвавшись лишь на миг, чтобы расстегнуть мешающие ей джинсы, она грубо стянула их, а затем принялась за простые черные трусики-бикини. Но прежде чем она успела их снять, Лорен снова перехватила инициативу. Прижав ладонь к прессу Джесс, она скользнула под резинку её штанов - прямо туда, где её уже ждало возбуждение. Они обе застонали, когда умелые пальцы коснулись чувствительной плоти, и Лорен откинула голову назад в экстазе. Джесс не смогла устоять перед изгибом её шеи и прильнула губами к этой элегантной линии, целуя сильнее, чем когда-либо осмеливалась. Колени Лорен подкосились, но Джесс подхватила её одной рукой за талию, а затем уложила на кровать, одновременно избавляя от последнего черного барьера. Затем, быстро сбросив остатки собственной одежды, она нависла над прекрасным телом, распростертым перед ней. Устроившись на Лорен, Джесс почувствовала, как её нервные окончания буквально вспыхнули от соприкосновения кожи с кожей. Она просунула колено между ног Лорен и почувствовала прикосновение груди к своей груди, но даже этого тесного контакта было мало, чтобы утолить годы тоски. Её руки ласкали каждый сантиметр тела, до которого она не могла дотянуться губами. Целуя глубоко, страстно, она проводила руками по бедрам Лорен, по изгибу талии, по ребрам и по краям груди. Затем кончиками пальцев она очертила ключицы и сильные плечи, прежде чем снова спуститься к рукам - пока Лорен не переплела их пальцы в судорожном порыве. Почувствовав это пожатие и эмоциональный отклик в своем сердце, Джесс ощутила, как к её страсти примешивается небывалая нежность и жажда защиты. Она хотела узнать эту женщину всеми возможными способами и сдержать обещание, которое всегда мечтала дать. Они могли зажечь мир друг друга, и она не собиралась довольствоваться малым. Джесс устроилась коленями между ног Лорен и приподнялась, чтобы увидеть всё пространство между ними. Она хотела запечатлеть этот образ в памяти, но Лорен явно не желала ждать. Приподняв бедра и изогнувшись под ней в красивой дуге, она потянулась вверх, запустила руку в волосы Джесс и потянула её обратно к себе. Дело было не в том, что Джесс не хотела исполнить это желание - она хотела исполнить их все. Поэтому она ловко перехватила руку Лорен той же рукой, которой уже держала другую, и прижала их обе над головой Лорен. Лорен могла бы вырваться, если бы действительно захотела, но то, как легко она приняла это давление, одновременно разводя колени чуть шире, сказало Джесс всё, что ей нужно было знать. Она скользнула свободной рукой в пространство между ними, не отрывая взгляда от калейдоскопа глаз, которые всегда её пленяли. - Ты прекрасна. А затем она начала изучать каждую деталь этого захватывающего дух тела, входя внутрь. Всё существо Лорен тянуло её глубже, и мозг Джесс не мог решить, что опьяняет сильнее: то, как податливо её тело, или та открытость, с которой Лорен не отводила взгляд, когда они начали двигаться в одном ритме. Жидкий жар разливался между ними, создавая сладчайшее, горячее трение. Джесс использовала руку и бедра, чтобы проникать глубже, и губы Лорен разомкнулись в тяжелом вздохе - она выгибалась навстречу каждому движению, её лицо раскраснелось от восхитительной смеси возбуждения и усилий. Всё в ней кричало о совершенстве и до предела доводило неистовое желание Джесс обладать ею целиком. Она хотела одновременно пленить её и освободить. Она хотела быть здесь с ней и для неё с пугающей тотальностью, от которой сердце гулко ухало в ушах, в груди и в самом низу живота. - Джесс, Джесс, да, Джесс... - шептала Лорен, и звук собственного имени на этих губах кружил голову. Джесс вычерчивала большим пальцем маленькие круги, продолжая двигаться, и Лорен сжималась вокруг её пальцев в самой эротичной из физиологических реакций. Она замедлялась, а затем снова толкалась вперед сильными, размеренными движениями. - Джесс, да... - Грудь Лорен судорожно вздымалась, ногти впивались в руку Джесс, удерживающую её ладони. В следующий раз, когда Джесс подалась назад, Лорен обхватила её ногами, удерживая на месте, и мольба в её глазах обрела голос: - Пожалуйста, Джесс, пожалуйста. Боже, как долго она ждала этих слов? Сколько лет своей жизни она провела в готовности ответить на этот призыв? Она согнула пальцы внутри неё, ощущая драгоценное давление там, где влажная кожа встречалась с её рукой, и Лорен потеряла контроль. Откинув голову назад и напрягая каждую мышцу, она, наконец, закрыла глаза и сдалась в прекрасной, содрогающейся дуге удовольствия. Она выгибалась, дрожала, затихала и снова взлетала на следующей волне. Джесс замерла над ней, завороженная, потрясенная, на грани собственного срыва. Единственное, что её удерживало - это дикое желание не упустить ни секунды, подтверждающей всё то, что она знала в самых глубоких, первобытных уголках своей души. Годы ожидания, сомнений и фантазий не были напрасными или неоправданными. Лорен было теплее, чем когда-либо этой весной. Было немало моментов за долгие, холодные месяцы, когда она выкладывалась так, что пот катился градом. И за последние несколько часов она почувствовала в себе такой огонь, что сомневалась, сможет ли его пережить. Но эти качели от жара к холоду только заставляли её чувствовать себя в лихорадке. Тепло, обволакивающее её сейчас, проникало до самых костей и расходилось концентрическими кругами. Она еще не совсем пришла в себя, но ей не требовалось много ясности ума, чтобы понять: она обязана этим ощущением телу, крепкому и горячему, которое прижалось к ней. Она не то чтобы уснула - скорее соскользнула в какое-то подсознательное состояние, когда её оргазм схлынул, оставив после себя полнейшую опустошенность. Пока она медленно погружалась в матрас, Джесс придвинулась к ней, зацеловала до полуобморочного состояния, затем перевернула на бок и натянула одеяло на них обеих. Лорен не знала, сколько они так пролежали. Время перестало иметь значение и вообще существовать в тот миг, когда рот Джесс коснулся её рта. Здесь не было прошлого и будущего, и впервые это казалось свободой, а не страхом. Джесс пошевелилась, плотнее прижимая Лорен к себе сильными руками, которые поддерживали её и буквально, и фигурально. В голове Лорен всплывали образы. Рука Джесс, удерживающая обе её ладони... Ноги Джесс, раздвигающие её... Глаза Джесс, скользящие по её телу в самые уязвимые моменты - яростные, властные, страстные и такие же сильные, как любое прикосновение. И то, что она делала внутри неё. Лорен не могла видеть моментов, когда Джесс оставляла свои следы, но она проживала эти воспоминания каждой клеточкой своего тела, и тепло, в котором она покоилась, стало казаться почти невыносимым. Повернувшись, она оказалась лицом к Джесс; эти синие глаза встретили её взор с манящей смесью удовлетворения и жажды. Лорен выпростала руку из-под тяжелого одеяла и коснулась ладонью этого безупречного лица. Ей хотелось сказать что-то идеальное. Что-то, что выразило бы её восторг, или признательность, или просто то, насколько она впечатлена. Но больше всего ей хотелось передать свое желание вызвать те же чувства в Джесс. Так долго она держала её на расстоянии, так боялась того, что значит - позволить себе быть желанной и позволить себе желать чего-то взамен. Но теперь, когда эти границы были стерты, она хотела с той же решимостью, с какой защищала их, уничтожить их окончательно. Слова были не нужны, только действия. Подавшись вперед, она поцеловала Джесс с той целеустремленностью, с какой говорят одновременно «спасибо» и «пожалуйста». Их губы двигались в унисон, жадно и нетерпеливо, пока адреналин вытеснял усталость. Она просунула колено между ног Джесс и провела рукой от мягкой кожи щеки к тугому плечу, а затем замерла, прижав ладонь к тому месту, где твердые мышцы груди переходят в мягкую плоть. Лорен не могла представить себе более яркой иллюстрации женщины, которая сейчас тянулась к ней - сильной и гладкой, твердой и податливой одновременно. Она подняла колено чуть выше, безотчетно ища еще одну точку для такого же всеобъемлющего контраста, и обнаружила её, уже переполненную желанием. Джесс ахнула и прикусила губу Лорен, когда та коснулась её бедра. Резкая вспышка энергии прошила пространство, и искра, вспыхнувшая внутри Лорен, разгорелась пожаром. Она с силой надавила на то самое место, которое её так дразнило, и опрокинула Джесс на спину. Глаза Джесс распахнулись, но прежде чем она успела осознать произошедшее или выразить протест, Лорен атаковала. Оседлав Джесс, она быстро поцеловала её в губы, а затем скользнула ниже, по шее, и прикусила место её перехода в плечо. Почему она до этого момента не замечала, какие у Джесс сексуальные плечи? Можно было винить в этом высокие воротники фехтовальной формы или собственное натужное неведение, но у Лорен не осталось места для обвинений, как не было места для сожалений или вины, пока тело Джесс напрягалось под ней. Она продолжила свой путь к ложбинке на шее, прижимаясь языком к ямке, прежде чем провести им между грудей и замереть в нерешительности - куда двигаться дальше. Джесс решила за неё: запустив пальцы в волосы на затылке Лорен, она направила её к соску, жаждущему внимания. Лорен взяла его в губы, и бедра Джесс дернулись под ней с такой силой, что Лорен качнуло вперед. Она не отрывала рта от того места, куда её направила Джесс, но, ища лучшего равновесия и более полного контакта, она скользила нижней частью тела вдоль рельефных бедер Джесс, пока не устроилась между ними. Когда она прижалась к источнику жара, открывшемуся перед ней, еще один шквал ощущений заставил её вскрикнуть и провести зубами по чувствительной коже Джесс. Джесс издала звук, в котором смешались наслаждение и боль, и притянула её ближе, пальцы судорожно вцепились в волосы Лорен в поисках добавки. Добавка - это было то единственное, в чем они сходились с уверенностью, не требующей слов. Лорен использовала каждую частичку своего тела, которую могла контролировать, чтобы раствориться в изгибах и линиях Джесс, впитывая каждое ощущение с жадностью, которая напугала бы её в любом другом контексте. Но сегодня места для сомнений не было. Желание полностью захватило её и подчинило себе сознание. Она опустила руку ниже, вдоль того самого давления, что сковывало их вместе - мимо косых мышц живота, ямки пупка, к мягким завиткам и дальше, в сокровенную глубину. Дразня Джесс, она поражалась тому, как они реагируют друг на друга на каком-то первобытном уровне, словно их тела знали то, о чем она сама боялась даже догадываться. - Ты такая влажная... - прошептала она, не отрываясь от её груди. Джесс лишь прерывисто выдохнула в ответ на это констатацию очевидного. Лорен вошла внутрь двумя пальцами почти без прелюдий, заставив Джесс застонать. Она плотно прижала ладонь к самому центру желания Джесс, упиваясь пульсацией, исходящей оттуда. - Лорен, я... - Джесс стиснула зубы. - Еще нет, - прошептала Лорен, приподнимаясь, чтобы поцеловать её в подбородок. - Я не смогу сдержаться. Лорен провела языком по её уху и прохрипела: - Я хочу тебя попробовать. Весь воздух покинул легкие Джесс горячим потоком. - Я долго не протяну. Лорен улыбнулась этому отчаянному признанию и начала методично, с нажимом двигать ладонью. Тихое рычание Джесс переросло в возглас облегчения, когда оргазм накрыл её. Мышцы, которые делали её столь вдохновляющей на дорожке, сейчас, когда она лежала обнаженная и дрожащая под Лорен, вызывали еще больший трепет. Лорен прильнула к её шее, но вкус пота на коже лишь сильнее разжег её жажду. Когда отголоски наслаждения еще пробегали по телу Джесс, Лорен начала спускаться по её томному телу, оставляя влажный след поцелуев там, где ей больше всего хотелось оказаться. Джесс попыталась приподняться - её идеальный пресс вызвал в голове Лорен кучу ассоциаций со стиральной доской, - но Лорен лишь продолжила свой путь языком всё ниже и ниже. Аромат секса заполнил её чувства, и она устроилась плечами между этих сильных бедер. Тело Джесс откинулось назад с глухим стуком, когда Лорен коснулась губами той влаги, которую так жаждала попробовать. - Черт... - Джесс выгнулась навстречу её губам, и Лорен старалась ласкать её как можно разнообразнее - то дразнящими кончиками, то широкими, властными мазками. Долгие, ленивые круги в упоении телом женщины, дрожащей под ней, сменялись настойчивым давлением там, где это было необходимо. Затем, скользнув ниже, чтобы снова напитаться её вкусом, она наслаждалась этим ощущением - вкусом, принадлежащим только Джесс. - Лорен... - голос Джесс снова стал густым. - Мне нужно... Слова оборвались, когда Лорен полностью накрыла её губами. На этот раз разрядка не была тихой или нежной. Она потрясла тело Джесс яростным, сокрушительным ударом. Лорен пришлось обхватить её за ногу, чтобы удержаться, пока Джесс извивалась, сминая простыни под собой. Лорен не знала пощады, наслаждаясь своей властью над самым невероятным телом, которого когда-либо касалась. Судороги Джесс сменились легкой дрожью, и она застонала. Лорен какое-то время игнорировала эту нечленораздельную мольбу, продлевая удовольствие, но Джесс поймала её за плечо и потянула вверх. Они обе рассмеялись - почти маниакальный смех в унисон, встретились взглядами и обессиленно рухнули на подушки.