Чужая игра

Вечером, когда все приготовления к завтрашнему допросу были закончены, Витя и Маша остались вдвоём. Они сидели на пирсе, как часто делали в последнее время. Ночь была тихая, тёплая. Вода едва плескалась о сваи. — Вить, — тихо сказала Маша, — ты не спишь? — Нет, — ответил он. — Думаю. — О чём? — О тебе. О нас. О завтрашнем дне. Маша придвинулась ближе. — А давай не будем о завтрашнем? Давай просто... побудем здесь. Вместе. Он обнял её за плечи, и она уткнулась носом ему в шею. — Ты пахнешь морем и порохом, — сказала она. — А ты — яблоками и аптечкой, — ответил он. Она тихо засмеялась. — Романтик. — Я стараюсь. Они замолчали. Витя гладил её по волосам, а она слушала, как бьётся его сердце. Спокойно, ровно. Так, как будто завтра не было никакого допроса. Так, как будто они были просто обычными влюблёнными на обычном пирсе в обычном городе. — Вить, — прошептала она. — Я люблю тебя. Он замер. Она никогда не говорила этого вслух. Никогда. — Ты... — начал он хрипло. — Люблю, — повторила она. — Давно. Очень давно. Просто боялась сказать. Он взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза. В темноте они светились. — Я тоже, Маш, — сказал он. — Тоже давно. Тоже боялся. — Дураки, — прошептала она. — Дураки, — согласился он. И поцеловал её. По-настоящему. С жаром, с болью, с отчаянием и надеждой. Как будто завтра могло не наступить. Как будто это был последний поцелуй в их жизни. Маша ответила. Обвила руками его шею, прижалась всем телом. Ей хотелось, чтобы этот миг никогда не кончался. Но он кончился. Они отстранились друг от друга, тяжело дыша. — Вить, — сказала она. — Что бы ни случилось завтра... обещай мне кое-что. — Что? — Не лезь под пули. Не рискуй собой ради меня. Я не переживу, если с тобой что-то случится. — А я не переживу, если с тобой, — ответил он. — Так что у нас патовая ситуация. — Дурак, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Твой дурак, — поправил он. Она снова поцеловала его. Коротко. Нежно. — Пойдём спать, — сказала она. — Завтра тяжёлый день. — Пойдём. Он поднялся и подал ей руку. Она вложила свою ладонь в его. Маленькую, хрупкую, но такую сильную. И они пошли в казарму. Вместе.

***

Утром Кот проснулся раньше всех. Он выглянул в окно и увидел, как Витя и Маша идут от пирса. Рука в руке. Медленно. Счастливые. — О, — сказал он сам себе. — Кажется, ночь удалась. Он улыбнулся и пошёл будить Ворона. — Подъём! — скомандовал он. — У нас сегодня важный день. — Отстаньте , товарищ капитан 3 ранга, — простонал Ворон. — Ещё пять минут. — Некогда. Там Витя с Машей уже на пирсе всю ночь просидели. Нам нужно готовиться. Ворон приоткрыл один глаз. — Просидели? Или не только сидели? — Не знаю, — Кот мечтательно закатил глаза. — Но выглядит он довольным. И она тоже. — Ну слава богу, — Ворон сел на кровати. — А то я уж думал, они никогда не решатся. — Решились, — Кот довольно потёр руки. — Теперь осталось пережить сегодняшний допрос и разобраться с Волковым. А там и до свадьбы недалеко. — Ты уже и свадьбу им организовал? — усмехнулся Кот. — А что? Я бы организовал. Всё лучше, чем наряды на полигоне протирать. Кот засмеялся. Через час весь отряд был в сборе. Пригов осмотрел всех — подтянутые, серьёзные, готовые к бою. — Едем на двух машинах, — сказал он. — Бизон, ты за рулём первой. Ворон, ты со мной во второй. Кот. Витя, Маша — в машине с Бизоном. — Есть, — ответили все хором. Перед отъездом Витя подошёл к Маше. — Готова? — спросил он. — Готова, — ответила она. — С тобой — готова ко всему. Он сжал её руку, и они сели в машину. Колонна выехала за ворота части. Ворон, сидевший во второй машине, смотрел в окно и улыбался. — Чего лыбишься? — спросил Кот. — Да так, — ответил Ворон. — Хорошо, что мы есть друг у друга. Кот посмотрел на него, потом на машину впереди, где ехали Витя и Маша. — Хорошо, — согласился он. — Хорошо.

***

Главное управление встретило их серыми стенами, казёнными запахами и холодными взглядами секретарш. — Старший лейтенант Зарецкая? — спросила женщина в строгом костюме. — Вас ждут. Проходите. Витя шагнул следом. — Только она, — остановила его женщина. — Я с ней, — сказал Витя. — Это закрытое мероприятие. — А я закрытый человек, — ответил он, не двигаясь с места. Женщина растерянно посмотрела на Пригова. Тот кивнул. — Он с ней. Это не обсуждается. — Хорошо, — сдалась она. — Проходите. Они вошли в кабинет. За столом сидел Храмов. Рядом с ним — незнакомый мужчина в гражданском. И Костров. Который улыбнулся, увидев Машу. — Проходите, присаживайтесь, — сказал Храмов. Маша села на стул. Витя встал за её спиной. — Вы знаете, зачем вы здесь? — спросил Храмов. — Знаю, — ответила Маша. — Дело Волкова. — Не только, — Храмов открыл папку. — Появились новые факты. О том, что вы, старший лейтенант, могли быть связаны с утечкой секретных данных. — Это ложь, — твёрдо сказала Маша. — Докажите, — усмехнулся Костров. — Это вы докажите, — раздался голос Вити. — У вас есть доказательства? Или вы просто давите на человека? — Капитан-лейтенант Валин, — Храмов посмотрел на него. — Вы здесь в качестве кого? Адвоката? Свидетеля? — В качестве того, кто не даст вам запугать моего товарища, — ответил Витя. — Вашего товарища? — Костров усмехнулся. — Или вашей девушки? Витя промолчал, но его глаза сказали всё. Храмов и Костров переглянулись. — Ладно, — сказал Храмов. — Раз вы такие дружные, давайте по-другому. Старший лейтенант Зарецкая, вы временно отстраняетесь от должности до выяснения обстоятельств. — На каком основании? — спросила Маша. — На основании подозрения в государственной измене, — ответил Костров. В комнате повисла тишина. — Это абсурд, — сказал Пригов, который до этого стоял у двери. — Вы не имеете права. — Имеем, — Храмов поднялся. — И это приказ. А вы, генерал-майор, не забывайтесь. Пригов сжал кулаки. Бизон, стоявший в коридоре, тоже слышал всё. — Я никуда не пойду, — сказала Маша. — Придётся, — Костров достал наручники. Витя шагнул вперёд, заслоняя её собой. — Руки убрал, — сказал он тихо. — Валин, не дури, — Костров усмехнулся. — Это не твой уровень. — А ты не проверяй, — ответил Витя. Повисла напряжённая тишина. Кто-то должен был сделать первый шаг. И он был сделан. Дверь открылась. На пороге стоял пожилой мужчина в адмиральской форме. Соловьёв. — Храмов, — сказал он спокойно. — А ну-ка прекратил безобразие. Храмов побледнел. — Товарищ адмирал... вы... вы на пенсии... — На пенсии, но память у меня ещё хорошая, — Соловьёв вошёл в кабинет. — И я помню, кто ты такой и кто за тобой стоит. А ну-ка давай сюда все бумаги. — Это не ваше дело... — Это моё дело, когда моих ребят обижают, — Соловьёв посмотрел на него в упор. — Быстро! Храмов, нехотя, протянул папку. Соловьёв пролистал документы. — Ни одного доказательства, — сказал он. — Одни домыслы. И ты, Костров, — он повернулся к майору, — ещё ответишь за самоуправство. Костров побледнел. — Маша, — Соловьёв повернулся к ней, — вы свободны. И никаких отстранений. Вы хороший офицер. Мы это знаем. А эти... — он кивнул в сторону Храмова и Кострова, — эти пусть идут лесом. Маша выдохнула. Витя взял её за руку. — Спасибо, товарищ адмирал, — сказала она. — Не за что, — ответил Соловьёв. — Пригов, забирай своих. И чтобы я больше не слышал про этот бардак. — Есть, — козырнул Пригов. Они вышли из кабинета. На улице Маша прислонилась к стене и закрыла глаза. — Всё кончилось? — спросила она. — Всё кончилось, — ответил Витя. — По крайней мере, этот раунд. Она открыла глаза и посмотрела на него. — Вить, — сказала она. — Я люблю тебя. — Я знаю, Маш, — ответил он. — И я тебя. Он поцеловал её. Прямо на улице. При всех. Ворон, стоявший в стороне, довольно ухмыльнулся и достал телефон. — Ну что там? — спросил Кот. — А вот это, — Ворон показал экран, — я отправлю в общий чат. Пусть все знают, какие у нас тут страсти. — Только сначала спроси у них, — осадил его Бизон. — Ладно, — Ворон убрал телефон. — Но потом. Обязательно. Они сели в машины и поехали домой. В расположение. Где их ждали новые задания, новые бои и новая жизнь. Но это уже совсем другая история.