Разукрась мою жизнь акварелью

      — Сегодня поработаю с той стороны, — шепнул Гарри друзьям и поспешил вторым человеком за стол, который после инцидента с шарфом имел привычку наполовину пустовать.       — Чё?.. — пробормотал вслед Рон и переглянулся с такой же непонимающей Грейнджер, когда Поттер занял место возле белобрысой язвы всего Хогвартса.       — Ты чего, Поттер, места попутал? — шокированно-возмущённо округлил глаза Драко.       — Здесь света больше — для зрения полезно, — пожал плечами Гарри, опуская учебник на свой край стола, образцово выпрямляя плечи и поворачивая голову к профессору зельеварения, пока слизеринец никак не мог вернуть брови на место.       Профессор Слизнорт был в своём репертуаре — что-то вещал радостным голосом насчёт зелий, их силы и возможностей. Твердил об их значимости для волшебника, получил в ответ шёпот, что лучше бы они заклинания учили, пожурил возмущённого зеваку и продолжил восхвалять волшебную жижу, которая могла взорвать половину школы при допущении малейшей ошибки.       Гарри не стал сильно вникать в значимость очередного зелья, которое не имело для него ничего полезного, если не считать наработки навыка.       Вода из реки Лета, веточки валерианы…       Из пышного «букетика» нужно было вытащить всего две веточки с белыми точками-цветочками, но здесь же притаились и другие виды валерианы — розовая и золотая.       Гарри не стал спешить и принялся делать вид, что вникает в рецепт и свойства зелья забывчивости. Даже пальцем по строчкам водил, пока взгляд на самом деле цеплялся за студента Слизерина под боком.       Драко решительно занёс руку над белыми цветочками, задержался на пару секунд и метнулся к золотым.       — Драко, предыдущая веточка, — не сдержавшись, шепнул Гарри и тут же прикусил кончик языка.       Бледная кисть дрогнула и дерзко схватила предыдущий пучок.       — И без тебя знаю, очкарик! — шипя, огрызнулся Драко, схватил вторую нужную веточку и кинул их в бурлящий котелок. — За собой следи, Поттер!       Гарри лишь закатил глаза, терпеливо вздохнул и повторил за соседом, после взмахивая палочкой.       Следом им предстояло ожидание. Целый час ожидания и монолога профессора. В целом, информация была нужной, полезной, и был шанс, что её потребуют на экзамене, но… но Гарри предпочёл предаться размышлениям.       И ладно, если бы он размышлял над чем-то, что имело связь с учёбой, так его мысли крутились вокруг Малфоя!       «Неужели у того и правда проблемы? Или Драко просто растерян? А если это всё-таки какая-то болезнь? Или он просто дурак? Разве в такой богатой семье могут родиться дураки, которые не различают цветов? Так что же тогда? А если болезнь, то почему преподаватели не в курсе?»       Толпа вопросов водила хоровод, взгляд то и дело убегал на профиль Малфоя, чья холодность и отстранённость запросто могли посоревноваться с вековыми глыбами льда.       Ни одно слово профессора так и не задержалось в голове гриффиндорца.

* * *

      Следующая заминка с цветами случилась ближе к весне, когда в школе проводили очередную игру. Квиддич. Гарри опаздывал, поэтому спешил покинуть Хогвартс, чтобы присоединиться к своей команде, где уже как полгода занимал место ловца, и едва не сбивал окружающих с ног.       И всё из-за Драко Малфоя и его дурацкого шарфа!       И слегка собственного чувства справедливости, которое не мог не игнорировать.       Пускай Гарри и планировал помогать Малфою, но вышло так, что, в общем-то, в его помощи не нуждались. Вернее, та даже не требовалась. Наоборот, Драко оправдал своё прозвище язвы и не подпускал к себе близко, глядя таким призрительным взглядом, что в голове невольно рождался вопрос: «Я, что, и правда грязь?». Поэтому их пути разошлись, хотя Гарри продолжал поглядывать на заносчивого слизеринца, который оставался для него загадкой.       Перед игрой кто-то снова осмелился изменить цвет несчастного шарфа. Снова весь Хогвартс шептался и нервно хихикал. И снова Гарри пошёл спасать маленькую неблагодарную язву от злых языков, не получив за это ни «Спасибо», ничего. Разве что смог узреть редкую палитру на аристократическом лице: от кожи цвета снега и выражения чистейшего неверия с ноткой осознания очередного предательства до насыщенного багрянца и маски остервенелой жажды кромсать и убивать.       — Псиные дети! — прошипел Малфой и, сдёрнув с себя красный шарф с эмблемой змеи, двинулся в обратном направлении.       Малфой явно был не в ладах с цветами, и об этом Гарри думал всю игру, однако всё же сумел схватить снитч и попасть под град ликования.       Вот только он не заметил Драко среди кислых лиц болельщиков Слизерина, чья команда проиграла Гриффиндору.       Несколько позже, рыбкой вынырнув из толпы, Гарри следовал за неимоверным желанием отыскать обиженного пропавшего. Поспешил в замок, вглядывался во все лица, хотя прямо сейчас должен был праздновать победу, и то и дело прижимал ручонку к груди, в которой стаей маленьких пташек, так любивших посидеть на ветвях гремучей ивы, билось сердце.       Подсказка явилась к нему достаточно поздно. Волшебная карта, которую ему подарил ухажёр… вернее, друг крёстного. Правда, для этого пришлось проникнуть в спальню Гриффиндора, как можно менее заметно проползти вдоль стены, имитируя то тень, то гобелен, и проскользнуть в пустующую комнату.       Взмах палочки и фраза — язвительная пропажа найдена.       Таким же образом прошмыгнув обратно и умудрившись даже набить карманы двумя горстями шоколадных конфет, Гарри поспешил к каменному кругу.       Сперва Гарри никого не увидел и вполне мог заранее распугать всех своим пыхтением. А ещё навернуться о сидящего на ступеньках.       Там, прижав колени к груди и утопив голову в меховом капюшоне тёплой накидки, сидел Драко. Не слышал его, никак не отреагировал, но Гарри всё равно заставил себя дышать ровнее и спокойнее, делая облачка пара больше, задерживая в груди их чуточку дольше. Да и в целом сидеть на ступеньках мог любой другой ученик, но карта не смела солгать.       Вздохнув, Гарри кривовато улыбнулся. Немножко волновался насчёт причины пропажи Малфоя, но все же улыбнулся под непроизвольным чувством тёплой радости, что сумел найти его. И что мама так и не узнала об этой карте.       — Привет, Драко, — шепнул Гарри, плюхаясь рядышком.       Нелюдимый собеседник лишь вздрогнул.       — А я конфет принёс, — Поттер всё-таки примерил роль шута в неком желании растормошить человека подле себя.       Однако ответа не получил. И тогда решил потрепать за плечо.       — Поттер, даже не смей меня трогать, — прошипела маленькая язва, и замёрзшие пальцы гриффиндорца дрогнули возле капюшона.       Испытав весь спектр неловкости, Гарри убрал руку, сцепил пальцы в замок и несколько долгих минут молча кусал губы, не зная, как продолжить и нужно ли продолжать. И чего он вообще забыл тут, когда, возможно, его тоже ищут…       Впрочем, Гарри так и не ушёл.       Малфой первым подал признаки жизни, подняв голову и вглянув на мир из-под кромки тяжёлого капюшона. Гарри мог лишь коситься и не дышать лишний раз, чтобы не разгневать маленькую змею.       Однако, что посчитал хорошим признаком, никаких последствий слёз не заметил. Ни высохших дорожек, ни красных глаз, ни соплей. Ничего. Лишь равнодушие. Целая бездна равнодушия поселилась в серых глазах, делая те глубокими, измождёнными…       Не стоило ребёнку в двенадцать лет иметь такие глаза.       Возможно, чтобы дословно описать чувства в серых глазах, хорошо бы подошло одно из «запретных грубых слов», которые иногда использовал крёстный, а отец недовольно складывал руки на груди и запрещал Гарри повторять за тем.       Но, что точно было понятно и ясно как белый день, Драко Малфой был обижен на мир. Либо, возможно, Гарри взял слишком широко, и тот просто был обижен на каких-то учеников, которые потешались над ним.       — Ну, Поттер, и где твои конфеты?       Гарри мог лишь усмехнуться от неожиданности, машинально забираясь в карман.