Глава 6. Квиддич
19 марта 2026 г., 00:21
Снег укрывал просторы, склонял ветви к земле и топил в сугробах любые признаки жизни. Серые облака низко висели над землёй, готовясь извергнуть очередную порцию совершенно несладкой и морозной сахарной пудры, но в итоге это свершилось аккурат в момент, когда раздался свисток. Игроки на мётлах сдвинулись с мест — кто в погоне за схватившим мяч, кто помчался занять свою позицию, исходя из стратегии.
Гарри висел в воздухе, глядя на пританцовывающие крупные снежинки и пытаясь отыскать золотой блеск снитча. И когда эта кроха сверкнула перед его лицом, дразняще трепеща тонкими крылышками, Поттер едва не свалился с метлы под порывом ветра, вызванного ловцом Слизерина.
Мотнув головой, он помчался следом.
Ещё в начале зимы третьего курса команда зелёных змей обзавелась новым ловцом, чей отец снабдил всю команду мётлами нового поколения. Драко Малфой, кто же ещё? И это немножко усложнило жизнь Поттера, который потерялся и не знал, как будет правильно.
Новомодная метла сбивала с пути снежинки, ловко виляла из стороны в сторону, поспевая за снитчем, и совершенно не оставляла шанса догнать её. Но так казалось лишь на первый взгляд.
Вильнув в сторону, Поттер пригнулся, покрепче сжимая черенок, и первым нырнул вниз с высоты, когда снитч внезапно помчался навстречу к земле.
Вытянув одну руку и стараясь не упустить цель, Гарри едва удержался от желания метнуть взгляд в сторону слизеринца, пикирующего почти что вплотную к нему.
Руки сравнялись, зубы едва не скрежетали от напряжения. До снитча оставались считанные мгновения, когда тот вдруг вильнул в сторону Драко, и Гарри вмиг последовал за тем, даже не раздумывая.
То произошло за несколько метров до заснеженной земли и сопровождалось нарастающим вздохом на трибунах.
Удар вышел сильным, глупым, ненамеренным. Гарри даже не сообразил, что делает, как оба ловца уже вовсю кувыркались, вцепившись друг в друга, отбивая бока, взметая падший снег вверх и оставляя рваную и длинную борозду на поле.
Голоса болельщиков едва ли доносились до них, в ушах стоял противный гул, разбавляемый чужим болезненным постаныванием, которое сопровождалось тяжестью тела на нём.
— Твою ма-ать, — на выдохе протянул Гарри, припомнив ругань крёстного. Казалось, рёбра обзавелись силой трёхглавого цербера и сжали лёгкие.
— Поттер, ты даже не придурок, — просипел Драко, — ты…
Не найдя сил продолжить, Малфой со стоном скатился с него и перевернулся, распластавшись в снегу с очередным болезненным стоном.
Сжимая в пальцах золотой шар, Гарри возвёл руку к небу, и через мгновение оттуда долетел радостный гул, а следом и победоносное гудение труб, знаменующее конец игре.
— Драко, прости за гиппогрифа, — прохрипел гриффиндорец, опуская руку в снег и поворачивая голову в сторону слизеринца. — Я всего лишь хотел сказать, что… ну… есть в тебе подобное величие и заносчивость, что ли…
— Ну спасибо, Поттер, — холодно пробурчал Драко сквозь стиснутые зубы. — А чего предать-то решил?
Махнув рукой, Гарри сгрёб снег в сторону и встретился с пронзительным серым взором, нахмуренными бровями и сжатыми в тонкую нить губами. Знакомое выражение, ничего нового. Если не считать красных ссадин на виске и щеке, которые заставили сердце вздрогнуть.
— Знаешь, обижаться должен я, а не ты, — тихо буркнул Поттер, хотя изнутри рвалось беспокойство.
— С какой стати? — возмутился Драко. Морщинка меж бровей стала ещё глубже, негодование так и плескалось в серых глазах.
— Твои слова унизительны, — тихо, но ровно произнёс Гарри, разглядывая розоватое от холода лицо. — Они ранят не меня, но моих друзей.
— Слабаки, — буркнул Драко и отвернулся к небу.
В ответ раздался смешок.
— Простишь меня? — Гарри оттопырил мизинец.
Серый взгляд скептически очертил детский жест примирения, губы едва заметно дрогнули. Однако ни шевеления, ни слов не последовало.
— Драко, стань к людям чуть добрее.
— Что-то не замечаю взаимности от этих самых людей, — Драко снова отвернулся.
С языка уже готовилась сорваться мысль, что сперва нужно измениться самому, но в последний момент Гарри решил попридержать её.
Продолжить разговор не удалось — прибыла подмога, а потом ждало болезненное перемещение в больничное крыло, крики победы у его койки, не самые лучшие слова мадам Помфри, что обоим придётся скреплять сломанные кости, и многое другое…
Ближе к вечеру, когда все разбрелись кто куда и воцарилась долгожданная тишина, Гарри лениво копался в коробке конфет с разными вкусами и откладывал те, которые точно могли содержать что-то нормальное, чтобы перебить противный вкус лекарств.
— Гарри, — вдруг позвали с соседней койки, из-за чего Поттер так сильно вздрогнул, что конфета вылетела из рук и закатилась куда-то под койку.
— Да? — нервно отозвался гриффиндорец и повернул голову к слизеринцу.
Малфой полулежал на мягкой подушке и сжимал в руках край одеяла. Золотистые волосы растрёпаны, лицо кажется ещё бледнее в тусклом свете больничного крыла. Даже пластыри над левой бровью и правой щеке будут поярче. Малфой мог претендовать на роль «Мистер Спокойствие», но из-за обеспокоенного взгляда и покусывания нижней губы занял бы только второе место.
Ничего не говоря, Драко протянул к нему руку и оттопырил мизинец. Если бы Поттер знал, сколько усилий потребовалось, чтобы переступить через себя и совершить сей жест, то прямо сейчас начал бы раскаиваться, стоя на коленях.
— Прости меня, — неожиданно прошептал Гарри и понуро опустил плечи. — Наверное, не стоило слушать Рона и Гермиону… или стоило приложить больше усилий для объяснений…
— И что они тебе наговорили? — держа руку на весу, холодно поинтересовался Драко. — Нажаловались?
Гарри не отрывал взгляда от конфет.
Малфой напоминал ему ежа. Маленького такого ежа, который постоянно сворачивался в колючий клубок в попытке защитить уязвимое брюхо.
Возможно, от Драко много чего требовали, поэтому он вырос таким, будто бы круглосуточно сидел на золотом ложе под сотней пристальных взглядов. А, может, взаправду вырос на таком — семья же знатная. И не дай бог ему ударить в грязь лицом или стать хоть чуточку хуже своих предков — кто знает, что тогда произойдёт?
Понимая эту истину за высокомерной ухмылкой и задранным носом, Гарри не мог злиться на Малфоя так же, как это делали его друзья. Им действительно обидно и за слова в свой адрес, и в принципе за то, что их друг связался с учеником Слизерина, но вот Гарри иногда даже забавляло такое поведение со стороны Малфоя. Ведь он знал, если потерпеть и выждать, то среди колючек явится проблеск улыбки, от которого не получится отвести глаз.
— У меня сейчас рука отсохнет, — буркнули с соседней койки.
Хмыкнув и выдавив из себя улыбку, Гарри протянул руку в ответ и схватился мизинцем за чужой, чуть тряся рукой в воздухе. Некое удовлетворение на бледном лице слизеринца — улыбка Поттера стала искренней.
— Пойдёшь есть конфеты?
Наблюдать за тем, как Драко, чуть шипя и кряхтя от боли, перескакивает на его кровать, оказалось не очень увлекательным занятием. Внутри всё сжалось от болезненного шипения, и зародилась мысль, что стоило бы ему самому напроситься к Драко, но тот уже сидел напротив него, забравшись на кровать с ногами.
— Ты должен радоваться, что я соизволил простить тебя.
— Ага, — давя улыбку, отозвался Гарри и поскорее закинул в рот конфету, чтобы Драко ничего не заметил. — И я действительно рад.
Драко лишь фыркнул, с изяществом подхватывая конфету из левой кучки.
— Эти вряд ли вкусные, — предупредил Гарри, и белая кисть дрогнула. — Лучше бери синие из другой кучи.
Малфой задумчиво прикусил губу и выкинул конфетку обратно. Потянулся к другой кучке, чуть подумал с хмурым выражением лица и схватился за лиловую в синюю крапинку.
— Нет, не та, — шепнул Гарри и перехватил его ладонь. От прикосновения по бледной кисти прошла дрожь, и Гарри даже показалось, что Драко нервно выдохнул. Или возмущённо. — Вот, — ещё тише шепнул он, подавая нужную, — должна быть с черникой.
Удивительно, но за весь вечер Драко так и не съязвил, а с довольным выражением поглощал сладости. Когда же свет погасили, от большинства конфет остались лишь обёртки, а сам Малфой плюхнулся рядом на предложенное место поверх одеяла, когда Поттер остался под тем.
И так, лёжа плечом к плечу и глядя на потолок, где крутились целые скопления звёзд и других небесных тел, Гарри всё крепче сжимал пальцами одеяло и грозил прокусить щёку до крови.
Сердце билось слишком быстро — стоило бы перед сном попросить успокоительного, чтобы не рехнуться. Однако вряд ли бы оно помогло. А вот Малфой, в отличие от него, преспокойно посапывал рядом…
— Ты никогда не спрашивал, что именно с моими глазами, — вдруг разрезал бархат ночи тихий и уставший голос. И то было столь неожиданно, что Гарри вздрогнул и повернул голову к сокурснику. — Так получилось, что в шесть лет, пока я играл на заднем дворе, прислуга отвлеклась. И меня сманила старая ведьма. Возможно, та ненавидела родителей, а, может, дело в чём-то другом — не знаю. Она много чего успела наговорить — и неприятного, и ещё хуже. Но была одна фраза, которая хорошо запомнилась.
Драко повернул к нему голову, и в свете тысячи звёзд Гарри едва мог дышать, разглядывая безразличие в серых глазах, направленных на него.
— «Я благословляю тебя проклятием», — глубоко вздохнул Драко. — «Развеет его лишь человек, способный разукрасить твою жизнь».
Серый взгляд взметнулся к звёздному потолку. Чуть поёрзав, Драко устроился поудобнее, сложив руки на груди.
— Вот и всё, — буднично пожал плечами Малфой. — Весело, правда? Отцу не нравится, что в плане цветов я немного… немного отстаю. Больше не вижу их. И он бы не хотел, чтобы кто-то узнал об оплошности нашего рода, — последнее прозвучало весьма холодно и с таким намёком, который трудно не заметить.
Драко доверил тайну. И вместе с тем даровал ответы.
— Драко, я никому не скажу, — шепнул Гарри. — И больше не стану кого-либо слушать. И буду… помогать. Честно. Клянусь тысячей золотых снитчей, которые поймаю в будущем!
Малфой лишь фыркнул. Либо чуть не подавился с последнего заявления.
* * *
Утром случилась ещё одна странность, которая могла перевернуть школу с ног на голову и запустить шёпот сплетен в каждый уголок, в каждый закуток и каждую кладовку. Однако Альбус Дамболдор, недавно отправивший письма родителям двух пострадавших, решил навестить соперников до официального пробуждения всей школы. Прибыв в больничное крыло, он ещё долго стоял у кровати среди фантиков от конфет и задумчиво глядел на узкую койку, на которой умудрились прилечь сразу двое. С одной стороны койки юноша завернулся в кокон из одеяла, отдалённо напомнив большую гусеницу с очень спокойным выражением лица, что казалось даже ему, директору школы, немного странным и непривычным. Рядом же, оставшись без одеяла в одной полосатой пижаме и чудом не сбив повязки мадам Помфри, безмятежно лежал Гарри Поттер, перекинув руку и ногу через «гусеницу». За свою жизнь став свидетелем многих различных чудес, Дамболдор всё же не смог сдержать удивления, растерянно поглаживая длинную бороду. И всё-таки ему пришлось разбудить Поттера и отправить его на койку Малфоя. И дать один совет.
