Резонанс: Ведьма и Волк

      Вал Руайо поднимался из воды, как театральная декорация, поставленная гигантами. Белые стены, сверкающие на солнце, шпили, уходящие в небо, золотые купола, отражающиеся в тёмной воде гавани. Архитектура была совсем иной, чем в Ферелдене. Там — грубая основательность, камень и дерево, практичность. Здесь — изящество, вычурность, каждая линия стремилась вверх, каждый балкон и окно казались продуманными до мелочей, будто город сам был произведением искусства, которое нельзя испортить случайной деталью. Вика стояла у леера, держась за шершавое дерево. Земля была уже близко, и её тяжёлое, надёжное присутствие обещало конец морской пытке. Даже сквозь остатки тошноты она разглядывала город.              — Красиво, — выдохнула девушка.              — Красиво и опасно, — раздался голос Соласа за спиной.              Она обернулась. Эльф уже накинул плащ и натянул капюшон глубоко на лицо.              — В Ферелдене, — Солас подошел ближе. — отношение к эльфам грубое, но открытое. Тебя могут оскорбить, могут отказать в услуге. Здесь всё иначе. Тебе улыбнутся в лицо, предложат чай, обсудят погоду, и за твоей спиной опустят твою репутацию в уборную.              Вика поморщилась.              — Приятно слышать.              — Тебе не обязательно должно это нравиться, — его голос был почти скучающим. — Тебе нужно это понимать. В Вал Руайо никто не говорит прямо. Жест, взгляд, даже выбор цвета ленты на шляпе. Всё это сигналы, которые могут возвысить тебя или уничтожить. Ты не обязана играть в неё на их уровне. Нужно лишь не привлекать внимание тем, что будешь нарушать правила, о которых не знаешь.              Вика слушала, чувствуя, как внутри закипает знакомая, глухая злость.              — Ты о чём конкретно?              — О твоих…рефлексах. — говорил Солас без осуждения. — Здесь эльфов не бьют на улицах. Их просто… не замечают. Или замечают, как часть мебели. Если ты начнёшь возмущаться, вступишься за кого-то, даже посмотришь не так — ты привлечёшь внимание. А внимание здесь равносильно смерти.              Вика молчала, глядя на приближающийся причал. Внутри неё боролись два желания: послать всё к чёрту и остаться собой или надеть эту дурацкую маску и притворяться, что всё в порядке.              —Ты говоришь об «Игре» Орлея.              Всего на долю секунды она почувствовала напряжение и удивление эльфа.              — Ты знаешь.              — Знаю, — Вика пожала плечами. — Маски, интриги, шпионаж, убийства под видом несчастных случаев, браки по расчёту, которые разрушают судьбы. Я знаю, как здесь всё устроено. В теории.              Она повернулась к нему. В тени капюшона блеснули серо-фиолетовые глаза.              — Но теория и практика — разные вещи. Я понимаю, что нельзя лезть на рожон. Я здесь никто и моё мнение никого не волнует. Поэтому… — девушка вздохнула, — постараюсь нацепить маску. И сыграю свою роль.              Солас молчал несколько секунд. Потом слегка повернул голову.              — Ты удивляешь меня, — сказал он. — Снова.              — Это комплимент?              — Это… информация, — ответил он с едва заметным одобрением.              Корабль ткнулся бортом в причал. Матросы забегали, закричали, заскрипели канаты. Вика почувствовала, как палуба перестала качаться, и едва не застонала от облегчения.              Она спрыгнула на каменный причал и ноги едва не подкосились. Земля была твёрдой, неподвижной, и это ощущение было таким сладким, что она готова была расцеловать грязные камни.              — Эй, Вика!              Она обернулась. Оливер стоял у борта, свесившись через перила, и махал ей рукой. Ветер трепал его выгоревшие волосы, и лицо его, веснушчатое, открытое, сияло улыбкой.              — Удачи тебе! Может, ещё увидимся!              Рядом, чуть поодаль, у трапа, стоял Драк. Скрестив руки на широкой груди, он молча смотрел на неё. И когда их взгляды встретились, он просто коротко кивнул.              Потом они скрылись в толпе матросов, и Вика отвернулась, чувствуя, как внутри разливается тёплое чувство.              Она подошла к Соласу, который стоял чуть поодаль, наблюдая за суетой порта с непроницаемым лицом.              — Что дальше?              — Нужно встретиться с кое с кем, — ответил он, не глядя на неё.              — С кем?              — Увидишь.              Улицы Вал Руайо были широкими, вымощенными гладким камнем, и вдоль них тянулись здания с изящными балконами, коваными решётками и витражами в окнах. Аристократы в масках проходили мимо и их взгляды скользили по Вике с ленивым любопытством. Она чувствовала эти взгляды и старалась не обращать внимания. Смотрела прямо перед собой, держала спину ровно, не сутулилась. Её одежда не была орлесианской и выделялась, но не настолько, чтобы привлечь толпу зевак.              Солас шёл позади, отставая на полшага, и его молчаливое, теневое присутствие создавало впечатление, что он провожатый. Молчаливый эльф, который знает своё место. Вика понимала, что это игра, и играла в неё.              Они свернули в переулок, потом на старый каменный, покрытый мхом и выбоинами мост. Перила были украшены резными горгульями, которые скалились на прохожих с каменным безразличием. Вода под мостом была тёмной, почти чёрной.              Солас остановился у края, огляделся. Потом кивнул в сторону лестницы, уходившей под своды моста.              — Туда.              Вика послушно спустилась по ступеням. Ступени были скользкими, сбитыми, и она держалась за шершавую стену, чтобы не упасть. Свет сюда почти не проникал, и внизу царил полумрак, пахнущий сыростью и старым камнем.              Когда они спустились почти до самого низа, из темноты раздался голос.              — Смотрю, ты нашёл себе новую тень, Солас. Напарница? Или ты предпочитаешь старомодное «пленница»?              Голос Соласа остался невозмутимым, почти скучающим.              — Ни то, ни другое. Она — источник информации. И она хотела встретиться с тобой.              Из тени шагнула фигура.              Высокий, поджарый, в простом плаще, из-под которого виднелась грубая туника. На лице был валласлин богини Митал, эльфийские узоры, которые Вика узнала сразу. Он был босым, и ступни его, казалось, не замечали холода камня.              Фелассан.              Он снял капюшон, и в полумраке сверкнули лиловые, с золотистыми искрами, глаза.              — Так это, — он перевёл взгляд на Вику, и его улыбка стала шире, — и есть та самая аномалия? — Фелассан обошёл её, разглядывая с ног до головы, как диковинную вещь. — Что-то я не вижу в ней ничего опасного. Хотя... — он наклонил голову к плечу, — глаза умные.              Вика выдержала его взгляд. Она знала, кто перед ней. Сделала шаг вперёд и слегка поклонилась в приветствии.              — Aneth ara, Фелассан, — уверенно поприветствовала она на эльфийском. — Меня зовут Виктория.              Улыбка Фелассана стала внимательной, более острой. Он перевёл взгляд на Соласа, потом снова на неё.              — Aneth ara, da’len. Ты знаешь эльфийский.              — Немного, — ответила Вика.              Фелассан едва заметно усмехнулся одними уголками губ.              — Солас рассказал мне о тебе, — в его голосе прозвучала смесь иронии и усталости. — Ты из другого мира. И знаешь слишком много. Для человека, который вообще не должен здесь находиться.              Вика опустила взгляд, провела ладонью по шее, чувствуя, как ткань рубашки натягивается на плечах.              — Да, — неловко ответила она. — Всё так.              Фелассан не отводил взгляда от девушки. Его глаза в сумраке казались почти чёрными, и в них горело то самое цепкое любопытство, которое она видела у Соласа. Только у этого эльфа оно было острее, нетерпеливее.              — И ты до сих пор жива, — продолжал Фелассан. —Интересно. Обычно Фен’Харел не рискует.              Солас молча стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к влажной стене.              — Ты ошибаешься, Фелассан. — его глаза блескнули в полумраке. — Она не риск.              Фелассан изогнул бровь.              — Нет? А что же?              — Возможность, — В его голосе прорезалась та сухая, спокойная уверенность, которая не терпела возражений. — Информация, которую она носит в себе, стоит дороже любой осторожности.              Фелассан невесело усмехнулся.              — Значит, ты держишь её при себе, потому что она полезна, — он снова посмотрел на девушку. — И что будет, когда она перестанет быть полезной?              Вика почувствовала, как внутри все заледенело. Она посмотрела на непроницаемое лицо Соласа, ожидая ответа.       — Тогда и решу, — слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые.              Фелассан покачал головой.              — Ты не изменился, — устало ответил он другу. — Всё такой же. Всегда просчитываешь, взвешиваешь.              Солас отошел от стены, делая шаг вперёд.              — Я сделал так, как ты предложила, — сказал эльф, обращаясь к Вике. — Мы отправились в Орлей. Нашли Фелассана. Что теперь?              Девушка застыла в раздумьях, потом не выдержала и заходила по скользким камням, обходя лужи. Шаг влево, шаг вправо. Движение помогало думать.              Соласу я уже сказала достаточно. Если скажу больше, то он начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет ответов.              Её тени метались по стенам, сталкивались с тенями двух эльфов.              Нужно убедить Фелассана, что он должен выполнить задание. Несмотря на Бриалу, на сомнения и все остальное. Но я же не могу сказать ему прямо: «Фелассан, Солас убьет тебя за неповиновение». Только если….              Она остановилась.               Если он привыкнет ко мне, если начнёт видеть во мне союзника... тогда слова будут иметь вес.              — Что теперь? — терпеливо, без давления повторил Солас.              Девушка выдохнула.              Действовать нужно аккуратно. Тонко.              — Теперь... — она провела рукой по волосам, поправила выбившуюся прядь, — остаётся только наблюдать.              Вика посмотрела на Фелассана.              — И встречаться с тобой. По возможности как можно чаще.              — Наблюдать, — повторил эльф. — И встречаться. Звучит как заговор. Или как ухаживание.              Девушка усмехнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает.              — А ты звучишь не как древний генерал, а как придворный шут. — В её глазах мелькнул озорной огонёк.              На секунду лицо Фелассана стало холодным. Вика уже пожалела, что сказала это, но потом эльф усмехнулся и покачал головой.              — Опасная женщина, — заметил он, обращаясь к Соласу.              Тот не ответил. Стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Его тяжелый изучающий взгляд, задержался на лице девушки, на том, как она легко и беззаботно улыбается, обмениваясь колкостями с древним эльфом.              — Нам нужно идти, — после паузы равнодушно ответил он.              Вика повернулась к нему.              — Куда?              — В одно место, — Солас сделал шаг к лестнице, ведущей наверх, — скрытое от лишних глаз.              Фелассан коротко и понимающе хмыкнул.              Девушка переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, что между ними происходит что-то, чего она не понимает. Привычка говорить полунамёками, выработанная веками.

***

      

      Рынок Бель Марш жил своей шумной, пёстрой жизнью. Вика невольно замедлила шаг, разглядывая прилавки. Остановилась у лотка, где груда леденцов на палочках была выложена пирамидкой, переливаясь янтарём и золотом. На соседнем прилавке, блестели броши, заколки и маленькие зеркальца. Пройдя чуть вперед, девушка уловила запах ванили и сдобы.              Солас и Фелассан шли чуть поодаль, сохраняя дистанцию.              — Что скажешь? — тихо спросил Солас, не поворачивая головы.              — Она не похожа на ту, что я ожидал увидеть, — Фелассан смотрел на Вику, склонившуюся над одним из прилавков — Обманчиво… обычная.              — Обычная?              — Для аномалии, — поправился Фелассан. — Для той, что пришла из другого мира… Она необычно спокойна. Или хорошо притворяется.              — Она не притворяется, — заметил Солас. — По крайней мере, не в этом.              Фелассан хотел что-то ответить, но в этот момент Вика уже подходила к ним. В руках она держала два бумажных кулька. Лицо её было спокойным, почти безмятежным. Протянула один сначала Соласу, потом другой Фелассану. Не сказав ни слова, просто сунула в руки и развернулась. Пошла дальше с довольной улыбкой, не оглядываясь.              Фелассан заглянул в кулёк.              — Пирожные, — сказал он с искренним изумлением. — Она купила нам пирожные.              Солас развернул бумагу. Внутри лежали два аккуратных пирожных с кремом, посыпанные сахарной крошкой.              — Она знает, — его пальцы на секунду застыли и в голосе прозвучало тихое удивление. — Даже это.              Фелассан хмыкнул и с демонстративным удовольствием откусил половину пирожного, крошки упали на плащ.              — Сначала эльфийский, теперь твоя слабость к сладкому, — он облизал пальцы и покосился на Соласа. — Я начинаю понимать, почему ты решил оставить ее.              Солас аккуратно убрал пирожное в поясную сумку.              — Её осведомлённость не должна становиться поводом для шуток.              — Конечно, — Фелассан растянул губы в улыбке.              Ответа не последовало. Солас уже шагал вперёд, сокращая дистанцию с девушкой. Его генерал лишь покачал головой и двинулся следом.              Они покинули рынок через северные ворота, что вели к старому городу, где улицы становились уже, а дома теряли орлесианский лоск, обнажая камень и трещины. Солас здесь уже шёл первым, снял капюшон и ветер трепал ворот его плаща.              — Значит, ты знаешь про его любовь к сладкому, — Фелассан поравнялся с девушкой. — Что ещё ты знаешь? Как он заваривает чай?              Вика покосилась на него.              — Чай он терпеть не может.              Эльф тихо рассмеялся.              Впереди Солас свернул к полуразрушенной каменной арке, за которой начинался крутой спуск, заросший кустарником. Арка вела в узкий проход между двумя скальными выступами. Мох и лишайник покрывали камни, воздух стал влажным и прохладным. Эльф остановился перед глухой стеной, увитой плющом. Поднял посох, и с его навершия сорвалось бледное свечение.              Камень дрогнул.              Часть монолитной стены пошла рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Иллюзия.              — Внутрь, — коротко бросил эльф.              Вика шагнула в широкий коридор, вырубленный в скальной породе. Стены были гладкими, почти отполированными, и на них, через равные промежутки, висели светящиеся кристаллы, заливая проход мягким, серебристым светом.              — Добро пожаловать в убежище Фен'Харела, — произнёс Фелассан с театральным поклоном.              Проем за их спинами сомкнулся, и стена стала прежней — глухой, поросшей мхом, без единого намёка на то, что за ней что-то скрывается.              — Никто не найдёт? — спросила Вика, оглядываясь.              — Никто, — ответил Солас, проходя вперёд. — Это место существует между слоями реальности. Не совсем в Тени, но и не полностью в физическом мире. Те, кто не знает точного расположения и ключа, пройдут сквозь эту стену и не заметят ничего.              Коридор расширился, и они вышли в общий зал. Это было просторное помещение с высоким сводчатым потолком, уходящим в темноту. В центре стоял длинный каменный стол, окружённый массивными стульями с высокими спинками. На стенах висели выцветшие гобелены, всё ещё хранящие следы древних узоров: сцены охоты, какие-то ритуалы, фигуры в странных головных уборах. В углу, сложенном из грубого камня, стоял потухший камин.              Солас прошёл мимо стола, рассеянно, почти неосознанно провёл рукой по спинке одного из стульев. На мгновение его лицо смягчилось, будто он видел не пустой зал, а тени прошлого.              — Здесь собирались те, кто верил в свободу, —его голос эхом отразился от стен. — Те, кто был готов бороться против эванурисов.              Фелассан, стоявший у входа, скрестил руки на груди. Его обычная усмешка исчезла, уступив место чему-то более тяжёлому, почти скорбному.              — Многих уже нет, — добавил он. — Время не щадит даже тех, кто спит.              Вика молчала, понимая, что любые слова здесь будут лишними. Она просто смотрела, впитывая атмосферу места, которое помнило эпоху, недоступную ни одному смертному.              Солас двинулся дальше, и она последовала за ним. Фелассан остался в зале, опустившись на один из стульев. Его взгляд был устремлён в пустоту.              Пройдя через узкий проём, они оказались в библиотеке.              Стеллажи от пола до потолка, заставленные книгами, свитками, фолиантами в кожаных переплётах. Некоторые выглядели так, будто им тысячи лет. Другие — новее, но всё равно древние по меркам людей. В воздухе витал запах старой бумаги и чернил. Ни пылинки.              Вика подошла к ближайшей полке, провела пальцами по гладкой, чуть теплой коже корешка. Наугад вытащила одну тяжелую книгу и открыла. Страницы не скрипели, не крошились. Бумага оставалась гибкой, почти новой.              — Ты наложил на них магию? — спросила она. — Они не ветшают.              Солас стоял у дальнего стеллажа, просматривая корешки.              — Чары сохранения. Я не хочу терять то, что собирал веками. Они не дают вечной жизни, но замедляют разрушение. Раз в несколько веков заклинание нужно обновлять.              — Раз в несколько веков, — повторила Вика. — Ты говоришь об этом, как о еженедельной уборке.              — Для меня это и есть еженедельная уборка.              Девушка лишь усмехнулась и опустила взгляд на книгу. Страницы заполняли ровные, витиеватые строки эльфийского. Красивый, чужой, совершенно непонятный. Плавные символы с резкими вертикальными штрихами напоминали что-то среднее между рунами и арабской вязью.              — Солас. Я всё собиралась спросить, — Вика закрыла книгу, прижав к груди. — Почему я говорю на своём языке, понимаю, что говорят вокруг, и меня понимают. А письменность — нет. Слова звучат в голове, но буквы… просто картинки.              Фелассан, вошедший следом, прислонился плечом к дверному косяку и слушал.              Солас помолчал пару секунд.              — Язык это не просто набор звуков, — произнёс он обдумывая. — В Тедасе устная речь связана с намерением, с мыслью. Духи, Тень, сама ткань мира. Всё это передаёт смысл напрямую, если есть связь. Твоё появление… могло создать такую связь. Или, — он сделал паузу, — магия, которая перенесла тебя, встроила понимание в твоё сознание, но только для звучащей речи. Письменность — это код. Абстракция. Чтобы расшифровать её, нужен ключ. Ключа у тебя нет.              — Логично, — вставил Фелассан. — И очень удобно. Понимать всех, но не уметь читать чужие секреты. Почти как быть глухим к сплетням.              Вика пропустила его реплику мимо ушей.              — Здесь есть что-то, что поможет понять, как я сюда попала? — спросила она, глядя на Соласа.              — Возможно, — он обвёл рукой стеллажи. — Это собрание трудов по Тени, её природе, духам и магии, которая с ней связана. Здесь есть тексты, которых нет больше нигде в Тедасе.              Вика крепче прижала книгу к груди.              — Я хочу помогать, — сказала она твёрдо. — Я не могу просто сидеть и ждать, пока ты всё сделаешь за меня.              — Ты не умеешь читать на эльфийском, — напомнил эльф. — Даже на всеобщем, полагаю.              — Тогда научи меня, — сказала она просто.              Фелассан перестал ухмыляться. Солас изучающе продолжал смотреть на девушку. В его взгляде читалась расчёт. Как будто он прикидывал, сколько это будет стоить и стоит ли оно того.              — Ты хочешь выучить древний эльфийский, — после раздумий произнес он. — Язык, на котором не говорят уже тысячи лет. Чтобы читать тексты, которые не понимает почти никто из ныне живущих.              — Да.              — Это займёт время.              — У меня его предостаточно, — она пожала плечами.              Фелассан хмыкнул.              — А она умеет торговаться.              Солас ещё мгновение смотрел на неё. Потом коротко и скупо кивнул.              — Хорошо. Я научу тебя. Но не жди, что это будет легко.       Вика кивнула.              — Договорились.              — Вот и славно, — Фелассан оттолкнулся от косяка. — А теперь, может, покажешь ей остальное? А то она так и будет стоять с книжкой, как с иконой.              Солас развернулся и вышел из библиотеки. Вика, бережно поставив книгу на место, последовала за ним.              Боковой коридор от общего зала вёл их вниз, и с каждым шагом воздух становился влажнее, а звук падающей воды громче. Коридор закончился, и Вика с удивлением рассматривала комнату, вырубленную вокруг естественного источника. С высокого уступа, поросшего мхом, срывался спокойный поток воды, падающий в каменную чашу, выложенную гладкими плитами. Вода в ней была кристально чистой, с лёгким голубоватым отливом и уходила куда-то в трещину в полу. Настоящая пещерная купальня с влажным, прохладным воздухом, от которого кожа покрывалась мурашками. Свет проникал откуда-то сверху, через трещины в скале, и играл на воде бликами.              — Здесь можно мыться, — сказал Солас буднично. — Вода проточная, чистая. Подогревается магией.              Вика подошла ближе, опустилась на корточки и коснулась теплой воды пальцами. Почувствовала, как напряжение последних дней начинает отступать при одной мысли о том, чтобы погрузиться в эту воду.              — Это… невероятно, — выдохнула девушка.              Солас отступил от края чаши. Свет, проникавший сквозь трещины в скале, лежал на его лице неровными полосами, дробя черты на свет и тень.              — Дальше, — сказал он, — ещё несколько помещений. Я покажу тебе те, что имеют значение.              Они снова миновали общий зал, свернув в другой, более узкий коридор с низким сводом, уводившим вглубь скалы. По пути Солас открыл несколько дверей — мелькнула кладовая, тренировочный зал, мастерская с колбами.              — Не трогай здесь ничего, — предостерёг Солас. — Некоторые смеси нестабильны.              — Даже не собиралась, — отозвалась Вика, заглядывая через его плечо.              У одной из дверей мужчина задержался. Дверь была тяжелее прочих, обитая металлическими полосами, с вырезанным по центру символом, волчий профиль, вписанный в круг. Солас нажал ладонью на створку, та мягко подалась внутрь, открывая ровно настолько, чтобы Вика могла заглянуть.              Письменный стол из тёмного, почти чёрного дерева, заваленный свитками. Карта Тедаса, во всю стену, старая, с выцветшими обозначениями областей, которых больше не существовало. Полки с фолиантами в кожаных переплётах, тускло поблёскивали корешки с эльфийскими знаками.              — Здесь я работаю, — заранее ответил Солас и закрыл дверь прежде, чем она успела разглядеть что-то ещё.              Коридор расширился, и они остановились у высокой арки. За ней угадывался длинный проход, уходящий куда-то в темноту. Потолок здесь был ниже, стены грубее, будто этот тоннель прорубали второпях или в более древние времена.              — Запасной выход, — пояснил эльф, перехватив её взгляд. — Ведёт к подножию холма, в двух милях за городскими стенами.              Наконец они остановились у простой деревянной двери, ничем не отличавшейся от прочих. Солас толкнул створку и посторонился, пропуская её вперёд.              — Здесь ты будешь жить.              Вика шагнула через порог.              Каменные стены украшала тонкая успокаивающая резьба. Переплетения линий, похожие на ветви или водные потоки. Узкая кровать с матрасом и сложенным одеялом. Деревянный стол, масляная лампа и пустая чернильница на нем. В углу притаился старый сундук с коваными петлями, рядом стоял платяной шкаф, окованный железными полосами.              И потрясающе красивая фреска на стене. Древний эльфийский лес. Деревья сплетались кронами, и сквозь них лился приглушённый, серебристый свет. На поляне, в центре, замерли две лани — одна наклонилась к ручью, другая вскинула голову, будто прислушиваясь.              — Если понадоблюсь, — сказал Солас из-за спины. — мой кабинет рядом.              Вика обернулась. Мужчина стоял в дверях, не переступая порога.              — Спасибо, — сказала она.              Эльф лишь кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.               Вика скинула рюкзак и опустилась на край кровати. Матрас мягко прогнулся под ней. Провела ладонью по грубой шерсти одеяла. Потянулась к лампе, покрутила фитиль, и огонёк послушно загорелся, наполняя комнату тёплым светом.              Она посидела ещё немного, чувствуя, как отдыхают ноги после долгого дня. Потом заставила себя встать, подошла к рюкзаку. Пора было разобрать вещи, раз уж это место на какое-то время станет домом.              Когда основная часть вещей была разложена, пальцы нащупали на дне рюкзака старую ветровку. Скомканную, всё ещё хранящую слабый запах табака. Вика встряхнула её, собираясь сложить, и из кармана что-то выпало.              Телефон.              Черный прямоугольник лежал на каменном полу и экран был покрыт паутиной трещин.              — О, — выдохнула девушка и усмехнулась, качая головой. — А про тебя я совершенно забыла.              Наклонилась, подняла. Большой палец сам скользнул по кнопке включения. Ничего. Экран остался чёрным, треснутым зеркалом, в котором она видела лишь собственное отражение.              — Эх, не пережил ты переход, дружище, — пробормотала Вика.              Села за стол, положила телефон перед собой. Провела пальцем по трещине, чувствуя, как пластик холодит кожу. Потом выровняла его, чтобы лежал параллельно краю столешницы.              — Ладно. Оставлю как напоминание.              Вика откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. Взгляд упёрся в тёмный прямоугольник экрана, но мысли уже ушли дальше.              Как только я более-менее освою эльфийский, — думала она, переводя взгляд с телефона на тени, пляшущие на стене, — нужно сразу браться за тексты о Тени и искать ответы.              Она не знала, сколько времени это займёт. С какими трудностями столкнётся. Но впервые с того момента, как она оказалась в этом мире, у неё появился план. Не просто «выжить» и «не сдохнуть». А настоящий план.              

***

      

      Вечер беззвучно опустился на убежище. Кабинет Соласа освещали два источника: масляная лампа на столе и слабое, голубоватое свечение руны, парящей над развёрнутым свитком. Эльф сидел в кресле с высокой спинкой, откинувшись назад. Фелассан стоял у карты на стене, скрестив руки на груди.              — Докладывай, — произнёс Солас без предисловий.              Фелассан не обернулся. Его голос прозвучал глухо, устало, как у человека, который повторяет одно и то же уже много раз.              — Императрица Селина укрепляет позиции, — начал он. — Готовится к мирным переговорам с Ферелденом. При дворе раскол: Гаспар собирает сторонников. Пока тихо, но я чувствую, скоро начнётся открытое противостояние.              — Бриала?              Фелассан медленно повернулся. Его лиловые глаза в свете лампы казались темнее обычного, а валласлин на лице — резче, глубже, будто метка проступила ярче       .       — С ней труднее, — признал он. — Она умна. Играет в шпионаж лучше, чем аристократы в балы. Но... — он замялся, — она доверяет мне. И предоставляет информацию.              Солас оторвал взгляд от карты. Его глаза изучающе и твердо остановились на лице друга, без тени снисхождения.              — Через три недели у меня с ней встреча, — добавил Фелассан.              — Ты давно работаешь с этой эльфийкой, — каждое слово было отмеренным и точным. — Не забывай соблюдать дистанцию.              Фелассан изогнул бровь.              — И это говоришь мне ты? Тот, кто последние недели не отходит от девчонки из другого мира?              — Это другое.              — Чем? — Фелассан шагнул ближе к столу, и теперь они смотрели друг на друга в упор. — Чем это отличается от того, что ты просишь меня не делать?              Солас поднялся.              — Сядь, — сказал он.              Фелассан не двинулся. Тогда Солас продолжил тише, жёстче, будто чеканя каждое слово:              — Ты думаешь, я не отдаю отчёта в том, что делаю?              Он отошёл к карте, повернувшись к Фелассану спиной, и заговорил твердо, размеренно.              — В первую ночь, пока она спала, я решил выяснить правду. Тихо, без следа проникнуть в её разум. Снять информацию напрямую, без этих бесконечных недомолвок и сделок.              Фелассан нахмурился, ожидая продолжения и медленно опустился на стул.              — Я не смог, — произнёс Солас.              — Не смог? — голос генерала потерял ироничные ноты. — Ты проникал в сны магистров Тевинтера, демонов и богов. Как ты не мог проникнуть в сознание обычной девушки?              — Теперь ты задаёшь правильные вопросы, — Солас коротко усмехнулся без тени веселья. — Меня вышвырнуло. Как щенка за шкирку. Я не успел даже понять, что это было. Похоже на стену, но живую, дышащую. Оно обхватило моё сознание и выкинуло прочь с такой силой, что я пришёл в себя у стены, с головной болью, которой не испытывал со времён войны с титанами.              Лицо Фелассана, обычно живое, сейчас было неподвижным, как маска.              — Что это?              — Не знаю, — ответил Солас. — Но это не магия Тедаса. Не магия Тени. Не то, с чем я сталкивался за все свои тысячелетия. Это что-то… очень древнее.              Он повернул голову и встретил взгляд Фелассана. В глазах читалось то, что древний генерал часто видел у своего друга. Холодный расчёт, обострённый до предела.              — Именно поэтому, — продолжил Солас тихо, — я иду на контакт. Мне нужно понять природу этой силы. Что живёт в ней и не просыпается.              Фелассан помолчал, переваривая. Потом поднялся и оправил плащ.              — Три недели, — сказал он. — Я сделаю, что должен. Бриала не помешает.              И вышел, дверь закрылась за ним с глухим, окончательным стуком.              В кабинете стало особенно тихо. Солас постоял ещё мгновение у карты, глядя на выцветшие контуры земель. Потом медленно опустился в кресло. Масляная лампа на столе едва теплилась, руна над свитком погасла, эльф рассеял её легким движением пальцев.              Мысли текли по привычному руслу. План, этапы, переменные. Фелассан выполнит задание. Бриала — контролируемый фактор. Империя Орлея погрязнет в гражданской войне, и это отвлечёт внимание от того, что действительно важно. Всё шло согласно плану. Почти.              Солас побарабанил пальцами по подлокотнику. Медленно выдохнул.              Виктория была для него загадкой, от которой нельзя отмахнуться. Древняя сила внутри неё не должна существовать. Ни в одном из известных ему планов реальности. И то, что она спала, усиливало тревогу. Что будет, когда проснётся?              И что будет, если она окажется направлена против него?              Эльф выпрямился, потянул на себя ящик стола — тот выдвинулся мягко, беззвучно. Внутри, среди свёрнутых карт и старых записей, лежало пирожное в смятой бумаге. Крем чуть подтаял, сахарная крошка осыпалась на пергамент. Он взял его, повертел в пальцах, разглядывая так, будто видел впервые и криво усмехнулся              Слабость к сладкому. Смешно. Бог, разрушивший мир, не способен пройти мимо кондитерской.              Но смех не шёл. Потому что за пирожным стояло большее. Спокойный и понимающий взгляд голубых глаз, смотрящий на него как на того, кого можно удивить маленькой, детской радостью.              — Глупость, —шепотом без эмоций произнёс мужчина.              Пирожное отправилось обратно в ящик. Лампа всё так же горела ровным, неподвижным пламенем.              Солас прикрыл глаза. Завтра он начнёт учить её эльфийскому и продолжит собирать информацию о том, что еще скрыто в её сознании. Так он станет еще на шаг ближе к разгадке.