Класс убийц: Красавица и Садист

      Вечерний Токио за окном постепенно окрашивался в синеватые сумерки, а в комнате на втором этаже горело яркое сияние большого телевизионного экрана. На полу, прямо на пушистом ковре среди разбросанных подушек, сидели близнецы Курокава.       Рядом с Наоми стояла большая, пахнущая глянцевым картоном коробка от новенькой белоснежной приставки последнего поколения. Наоми до сих пор смотрела на неё с лёгким недоумением, бережно сжимая в руках матовый беспроводной геймпад. Её тёмные волнистые волосы были небрежно перехвачены заколкой.       — Кей... я всё ещё не уверена, что это хорошая идея, — тихо произнесла кареглазка, с опаской нажимая на мягкие триггеры контроллера. — Ты же знаешь, я и технологии это вещи из разных вселенных. Я даже в ноутбуке путаюсь, а тут столько кнопок. Зачем ты её купил? Она же безумно дорогая. Кейджи, сидевший рядом со своим геймпадом наготове, задорно ухмыльнулся, а глаза искрились в предвкушении веселья.       — Во-первых, Нао, это мой тебе подарок. Просто так. Во-вторых, игры это отличный способ разгрузить мозг. А в-третьих я обещал тебя научить играть. Давай, для начала нужно создать тебе аккаунт. Пиши никнейм.       Наоми вздохнула и начала медленно, с трудом попадая стиком по виртуальной клавиатуре, вводить буквы. Она на секунду задумалась, её карие глаза округлились, а на губах появилась мягкая улыбка.       — Раз уж выбирать имя в сети, пусть это будет то, что я по-настоящему обожаю, — Наоми быстро вбила буквы на английском: Cinnabon. Кейджи удивленно уставился на экран приставки, а после на сестру.       — «Синнабон»? — Кейджи заинтересованно поддался вперёд.       — Ну, булочка с корицей... – почесала затылок и кивнула Наоми. – Блин, теперь есть хочу.       — Ну ты даешь. – фыркнул и рассмеялся в ответ кареглазый. — Ну конечно, булочки с корицей! Кто бы сомневался. Сладкоежка ты моя. Ладно, подтверждай, Булочка, и погнали в первую игру! Я специально взял хит, а именно динамичный файтинг. Там всё просто: жми на кнопки, бей врага, уворачивайся.       Включилась первая игра. Экран заиграл яркими красками, зазвучала агрессивная музыка, и два бойца сошлись на арене. Наоми изо всех сил вцепилась в геймпад. Её пальцы судорожно зачастили по кнопкам.       — Так, Нао, жми треугольник! Назад и квадрат! Уворачивайся, он комбо делает! — азартно кричал Кейджи, подскакивая на коленях.       — Да я жму! Я не вижу, где треугольник, они все одинаковые! — панически вскрикнула Наоми. Её персонаж на экране беспомощно замер, получая серию сокрушительных ударов, и через секунду рухнул с надписью «K.O.».       Наоми растерянно опустила руки.       — Я даже двинуться не успела... Он слишком быстрый.       — Эй, ну ты чего, это же только первый раунд! — Кейджи легонько пихнул её плечом, ободряюще улыбаясь. — Первые блины всегда комом. Давай попробуем другое. Вот, я скачал крутой гоночный симулятор. Тут просто рулишь и жмёшь на газ. Справишься одной левой!       Он быстро перезапустил приставку.       Новая игра встретила их рёвом моторов и красивыми видами ночного города. Наоми сосредоточилась, её лицо стало предельно серьёзным. Старт! Её спортивная машина с визгом сорвалась с места и… тут же на полной скорости врезалась в первое же бетонное ограждение, закрутившись волчком.       — Ой, мамочки! Как её повернуть?! Она не слушается! — Наоми судорожно выкручивала стик, но машина упрямо таранила стены, пока остальные участники гонки стремительно улетали вперёд.       — Тормози, Нао! Отпусти газ, выровняй руль! — пытался подсказать Кейджи, но было поздно — машина намертво застряла в текстурах столба. Наоми шумно выдохнула, её плечи поникли.       — Я худший гонщик в истории Токио.       — Да ладно тебе, эти симуляторы вообще нереалистичные! — поспешно заступился за неё брат, отчаянно пытаясь спасти положение. — Давай в кооперативный шутер? Будем вдвоём против зомби. Я тебя прикрою, ты просто стреляй, когда я скажу.       Но и в шутере магии не случилось.       Наоми полностью терялась в трёхмерном пространстве, её камера постоянно улетала в небо или утыкалась в землю, а когда из-за угла с криком выскочил первый зомби, она от неожиданности вскрикнула, случайно бросила геймпад на ковёр, и её персонажа мгновенно съели.       В комнате повисла тишина. Наоми сидела неподвижно, низко опустив голову. Её длинные волнистые пряди закрывали лицо, а бледные пальцы судорожно сжимали края шорт. Ей было до слёз обидно. Брат сделал такой потрясающий подарок, так искренне хотел её порадовать, а она оказалась абсолютно бездарна во всём. Чувство собственной неуклюжести и изъяна, снова неприятно закололо в груди. Кейджи посмотрел на сестру, и его сердце болезненно сжалось. Он нервно сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает паника.       —«Чёрт, Кейджи, ты идиот, — судорожно думал он, кусая губу. — Хотел как лучше, а в итоге только расстроил её. Она сейчас замкнётся...»       Он лихорадочно перебирал в голове варианты, как её подбодрить, и тут в его голове вспыхнуло воспоминание. Последние пару недель Наоми за обедом постоянно с придыханием рассказывала про какую-то визуальную новеллу. Она часами залипала в телефоне, смотря обзоры, восхищаясь невероятной чёрно-белой рисовкой, жутким зимним стилем, атмосферой сибирской глуши и глубоким сюжетом. Игра называлась «Зайчик» или «Тини Банни». Сам Кейджи вообще не был знаком с этой игрой, предпочитая динамичный экшен, но ради сестры он тайно скачал её себе на свой мощный игровой ноутбук.       Была только одна загвоздка — игра была полностью на русском языке. Близнецы, благодаря маме-казашке, немного знали русский язык и понимали базовые бытовые фразы, но для глубокого, сложного сюжета новеллы их знаний явно не хватало. Но у Кейджи был козырь в рукаве. Кейджи быстро активировал гарнитуру связи и негромко позвал:       — Рицу, ты тут? Нам нужна твоя помощь.       На экране телефона Кейджи тут же появилось цифровое лицо их искусственной одноклассницы. Ай-эвм класса 3-E приветливо моргнула:       — Да, Кейджи-кун! Я всегда на связи. Чем могу помочь?       — Рицу, я запустил на своём ноуте игру «Tiny Bunny» для Наоми. Но там русский текст. Сможешь выводить нам перевод сложных моментов и специфических слов в реальном времени, если мы запутаемся?       — Разумеется! — радостно улыбнулась Рицу. — Я буду синхронно анализировать текст на экране и переводить любые сложные речевые обороты и сленг, чтобы вы не упустили ни одной детали сюжета. Перевод готов к выводу на экран!       Кейджи облегчённо выдохнул, отключил связь, отложил геймпад приставки и мягко пододвинулся ближе к сестре, заглядывая в её грустные карие глаза.       — Эй, Синнабон, посмотри на меня, — тихо и тепло произнёс он, аккуратно заправляя непослушную шоколадную прядь ей за ухо. — Забудь ты про эти дурацкие стрелялки. Это игры для безмозглых качков. Мы сейчас займёмся кое-чем получше. Наоми робко подняла на него глаза, в которых блестели непролитые слёзы.       — Кое-чем лучше? Но я ведь ничего не умею...       — Зато ты умеешь ценить крутые истории и искусство, — Кейджи заговорщицки ухмыльнулся и вытащил из-за подушки свой открытый игровой ноутбук, где на экране уже светилось зловещее, атмосферное чёрно-белое меню игры. — Та-да-ам! Смотри, что у меня скачано. Ты мне про неё столько рассказывала, про эту рисовку, про атмосферу... Честно говоря, я вообще не знаю, что там происходит, и мне даже немного стрёмно одному играть в такой хоррор. Давай пройдём её вместе?       Наоми на секунду замерла, её глаза округлились от удивления, а грусть мгновенно испарилась, уступая место чистому восторгу.       — Ты скачал её?! Но она же... она же на русском! Мы же запутаемся в тексте!       — А вот и нет, — ухмыльнулся брат, подмигнув ей. — Мы же Курокава, мы трудностей не боимся. К тому же я уже договорился с Рицу. Наш карманный ИИ будет переводить нам все сложные словечки и сибирские диалоги прямо по ходу дела. Так что мы прокачаем и наш русский, и нервную систему. Ты будешь выбирать варианты ответов и управлять историей, а я буду сидеть рядом и охранять тебя от скримеров. Ну что, Синнабон, жмём «Новая игра»?       Наоми счастливо, открыто рассмеялась, весь её страх и подавленность улетучились без следа. Она придвинулась ближе к брату, заглядывая в монитор.       — Жми, Кей! Посмотрим, что скрывает этот заснеженный лес!

***

      — Не отвлекайтесь! Опережайте действия врага! Если вы научитесь этому, то сможете отбить атаку с любой стороны, — серьёзно и чётко чеканил слова Карасума, прохаживаясь между рядами учеников. Все разделились по парам, отрабатывая колющие выпады зелёными резиновыми ножами. Тадаоми Карасума внимательно наблюдал за каждым движением. Проходит уже четвёртый месяц тренировок.       —«Всё больше учеников показывают реальные результаты. Например, Исогай Юма и Маэхара Хирото — у них отличные рефлексы. Когда они работают в паре, то чаще попадают по цели.» Flashback       Маэхара и Исогай работают в паре против Карасумы. Исогай идёт первым и ножом замахивается на своего сенсея, но тот с лёгкостью уклоняется и осторожно отталкивает Юму. Сразу после него бежит Маэхара, он тоже замахивается ножом, и Карасума вновь уклоняется. Теперь к нему присоединился ещё и Исогай. Они слаженно и уверенно работают в паре. Исогай, замахнувшись, пытается попасть в голову Карасумы, но он легко уклоняется. Вот только Маэхара ждал удобного случая и снизу напал на сенсея. А Карасума позже заметил это, но всё же успел уклониться. End flashback       —«Акабанэ Карма… может показаться, что он просто лениво уклоняется, но его глаза выдают азарт прирождённого бойца.» Flashback       Карма нападает на Карасуму ножом, но тот сделал шаг в сторону. После Карма заносит руку за спину, а потом, достав нож, быстро и сразу же нападает на сенсея. Красноволосый пытается задеть его бок, но бывший агент легко блокирует удары. Сначала левой, потом правой. Карма, поняв, что это не поможет, отошёл на шаг. Позже с тем же азартом в глазах вновь нападает на сенсея. Для начала он замахивается левым ножом, после правым, но Карасума спокойно блокировал удары своего ученика. Спустя пять секунд Карасума отходит на два метра от Кармы, а парень разочарованно, но в то же время с усмешкой цыкнул. На что Карасума лишь усмехнулся. End flashback       Взгляд Карасумы переместился в дальний угол площадки, где сейчас тренировались близнецы Курокава. Кейджи пришёл в Е-класс совсем недавно, позже остальных, но уже делал колоссальные, пугающие успехи, стремительно догоняя сестру. Глядя на их бледную кожу, тонкие запястья и то, как они спокойно переговаривались, Карасума невольно вспомнил, как впервые открыл их личные дела, присланные из главного корпуса. В графе медицинских показаний у обоих чёрным по белому значилась врождённая сердечная недостаточность. Тяжёлый порок, перенесённые в детстве остановки сердца, строжайшие ограничения. По всем законам инструкций Министерства обороны он не имел права подпускать их к боевым нагрузкам. Карасума вспомнил, как однажды после уроков, когда в классе никого не осталось, он подозвал близнецов к себе и прямо спросил, справляются ли их организмы с тренировками. Наоми тогда мягко улыбнулась, а Кейджи спокойно пожал плечами, и оба уверенно ответили, что боль их сейчас вообще не беспокоит. Словно они переросли этот недуг или их тела адаптировались к безумному ритму Е-класса. Сердце их не подводило.       Карасума перевёл взгляд на Кейджи, который стоял чуть поодаль, лениво крутя в руке нож. Из-за вечно спокойного, почти сонного выражения лица и расслабленной осанки парень казался заторможенным, будто его мысли витали где-то далеко. Но Карасума знал, что это маска. В памяти всплыл спарринг с парнем. Flashback       Кейджи выходит против Карасумы. Лицо абсолютно невозмутимое, взгляд слегка прикрытых карих глаз кажется сонным. Он делает ленивый шаг вперёд, но Карасума замечает, как парень перед этим бросил короткий взгляд на положение ног инструктора и тень на земле. Кейджи пошёл в атаку. Никаких хаотичных рывков. Кейджи сделал короткий ложный замах ножом, проверяя реакцию Карасумы. Считав его движение, парень мгновенно скорректировал свой выпад: вместо прямого удара он резко присел, гася скорость, и за счёт ног сделал мощный, короткий толчок вперёд по диагонали. Этот рваный темп заставил Карасуму на долю секунды потерять позицию. Кейджи нанёс хлёсткий, быстрый удар ножом сбоку, целясь в корпус. Бывший агент успел выставить жесткий блок, и резиновое лезвие с глухим стуком ударилось о его запястье, но Кейджи тут же, не теряя равновесия, мягко отскочил назад, снова принимая свою обманчиво расслабленную позу. End flashback.       —«Кейджи... — подумал Карасума, уважительно кивнув своим мыслям. — Этот парень подает надежды в бою. Его сонный вид — идеальный камуфляж. Пока ты думаешь, что он засыпает на ходу, его мозг лихорадочно анализирует твои привычки, стойку и баланс. Он не тратит силы впустую. Его волейбольное прошлое дало ему способность читать поле и просчитывать чужие шаги. Он ждёт идеального момента, а затем взрывается рваным движением, ломая чужую защиту».       Инструктор прищурился, наблюдая теперь за Наоми, которая плавно переступала с ноги на ногу, удерживая нож. В его памяти тут же вспыхнул её недавний одиночный спарринг. Flashback       Наоми стоит напротив Карасумы. Из-за её хрупкой, утончённой внешности, бледной кожи и больших карих глаз кажется, будто она слабая, беззащитная девушка, которая способна только уходить глухую оборону. Наоми действительно начала спарринг осторожно, отступая назад от его мягких тренировочных выпадов. Но это была лишь маскировка. Стоило Карасуме сделать шаг вперёд для захвата, как Наоми мгновенно изменила механику движений. Используя балетную постановку, она резко крутанулась на опорной ноге, уходя с линии атаки. Её тело изогнулось с такой пластикой, что она буквально проскользнула под его замахом. Из этого низкого положения она нанесла неожиданный, резкий и точный колющий удар резиновым ножом снизу вверх, едва не достав до его предплечья. Карасуме пришлось экстренно рвануть корпус назад, чтобы разорвать дистанцию. Наоми не прыгала выше головы — она просто идеально использовала инерцию собственного веса и гибкость, чтобы пробить его защиту там, где он ожидал меньше всего. End flashback       —«Наоми... — размышлял Карасума, анализируя её стиль. — Её внешность обманчива. Противник подсознательно видит в ней лёгкую мишень, жертву, которая просто пятится назад. Она усыпляет бдительность врага, а затем за счёт координации и балетного контроля над телом выдаёт ломаные, неестественные для обычного бойца траектории. Она бьёт из слепых зон, действуя скрытно и наверняка.. Так же как и Хината Окано, которая раньше состояла в клубе гимнастики, отсюда её непредсказуемость. Катаока Мегу, может дать фору парням по силе и скорости. Их таланты, делают из них отличных нападающих.»       —Учитель Коро — образец идеального учителя, невозможно подумать что он может быть убит. — влез в мысли Карасумы Коро-сенсей.       —Прекрати придумывать мне мысли! Убирайся, мишень! — недовольно и раздраженно сказал Карасума, а Коро испуганно икнул, а после ушел.       Прогресс учеников был неоднородным. Троице бездельников — Терасаке Рёме, Ёсиде Тайсэю и Мурамацу Такуе — явно не хватало мотивации, стоило делу дойти до реальных физических нагрузок. Они лениво крутили в руках тренировочные ножи, явно думая о чём-то своём. Карасума, внимательно наблюдая за ними, отмечал про себя.       —«Однако все трое обладают отличным телосложением... Если они займутся этим всерьёз, то из них получатся отличные бойцы. Другие ученики не сильно выделяются, однако они хорошо развились.» – продолжал думать об учениках Карасума, пока он не заметил холод, от которого прошли мурашки. Он удивленно раскрыл глаза, затем, повернувшись, правой рукой он схватил за руку нападавшего, а левой рукой ударил под левое ребро, ногой ударил под коленкой и откинул назад. При всём этом, он делал всё это осторожно, ведь понимал что это один из учеников.       —Ай! — айкнул Нагиса, которого и ударил Карасума. Все удивленно и обеспокоенно посмотрели на парня.       —Прости. Перестарался с блоком. Ты в порядке? — подойдя к ученику, с нотками удивления сказал Карасума.       —Я в норме. — неловко улыбнувшись сенсею, ответил Нагиса.       —Дурачина, нужно же быть внимательнее. — с улыбкой сказал Сугино, на что Нагиса неловко почесал затылок.       —«Шиота Нагиса…он, иногда показывает на что…может быть способен. Как сейчас например. Этот странный холод… Или это мое воображение...?»       Когда изнурительное занятие подошло к концу, Курахаши, задорно подпрыгнув на месте, подбежала к Карасуме. Её глаза весело блестели.       — Карасума-сенсей! — звонко предложила она. — Давайте пообедаем сегодня всем классом после уроков? Погода ведь просто отличная! Наоми, которая в этот момент как раз убирала тренировочный нож и вытирала пот со лба, мягко улыбнулась и поддакнула подруге.       — Да, сенсей, Курахаши-тян права. Совместный обед был бы отличным завершением.       Карасума стоял спиной к ученикам, устремив взгляд куда-то вдаль. На заднем плане тяжело дышали уставшие ребята, которым идея с дополнительной активностью явно не улыбалась.       — Блин, я так и не попал по нему! — сокрушался один из парней, упирая руки в бока.       — За всё время Карасума-сенсей ни разу не открылся...       — Так что сенсей? – спросила у агента Хинано, тот повернул в ее сторону голову.       — А... Я, конечно, рад что вы меня пригласили, но... Сейчас я жду передачи из Министерства обороны. – он кивнул развернулся и зашагал прочь по деревянной лестнице к старому корпусу. Ученики провожали его взглядами. Между ними и их учителем словно росла невидимая стена.       — Это похоже на то... Будто находясь рядом с ним, мы разделены чем-то вроде стены, — тихо произнесла Мегу. — Кажется, он старается держать нас на расстоянии. В его жизни тоже нет ни единого открытого пятна... Коро-сенсей, стоявший рядом с ребятами в своей неизменной профессорской мантии, мягко возразил.       — Это совсем не так. Он агент, посланный, чтобы позаботиться о моём убийстве, но... В его венах течёт кровь превосходного учителя. Пока Карасума шёл по коридору, на площадке образовался небольшой перерыв перед следующей частью занятий. Наоми, тяжело выдохнув, присела прямо на вытоптанную траву.       В ту же секунду со спины к ней бесшумно подобралась Рио. С весёлой, хитрой усмешкой она навалилась на неё сзади, крепко обхватив Наоми руками за шею и практически улегшись на её хрупкую спину всем весом.       — Бе-емби! — протянула Рио, лениво покачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. — Но я так устала, побудешь моей подушкой? Твои шоколадные локоны пахнут чем-то сладким. Неужели новый шампунь?       — Да, новый. – Наоми от неожиданности тихо ойкнула, а блондинка сильнее прижалась к ней. – Э-эээ. Мне жарко! Кейджи, помоги мне, сними её! –  а после пыталась отцепить подругу от себя. Кейджи, стоявший рядом и лениво крутивший в руке резиновый нож, только демонстративно фыркнул, глядя на то, как Накамура буквально распласталась на его сестре.       — Эй, Курокава-младший, не умничай и не закатывай глаза! А то я и на тебя залезу! — со смехом пригрозила Рио, ещё сильнее сжимая Наоми в дружеских объятиях.       — Еще чего? – язвительно ответил ей брюнет, а та на него шутливо защипела, пока кареглазка с вздохом наблюдала за ними. Их весёлую потасовку прервал странный шорох со стороны старого здания школы. Из-за деревянной раздвижной двери послышался тихий звук. Дверь приоткрылась, и на пороге появился мужчина. Высокий, плотного, даже массивного сложения, в спортивной куртке поверх светлого поло. В обеих руках он тащил огромные, доверху набитые пакеты и картонные коробки.       На его лице играла широкая, добродушная и обезоруживающая улыбка.       — Салют... Карасума! — весело окликнул он коллегу.       — Такаока? – удивленно спросил Тадаоми. Коллега же его обошел, подходя к классу. После чего Такаока с грохотом сбросил тяжёлые коробки и пакеты прямо на траву перед удивлёнными учениками и Коро-сенсеем. Накамура тут же нехотя слезла с шеи Наоми, и обе девушки поднялись на ноги.       — Привет, народ! Я — Такаока Акира! С этого дня я буду работать здесь помощником Карасумы! Приятно познакомиться со всеми вами, 3-Е класс! — громко и радостно объявил он, сияя от счастья.       В эту самую секунду у Кейджи внутри словно появились то липкое чувство как при встрече с теми незнакомцами. Он сделал резкий шаг в сторону и встал ровно впереди Наоми, подсознательно закрывая её своим плечом. Сама Наоми тоже почувствовала, как по спине пробежал неестественный холод. Близнецы замерли, напряжённо вглядываясь в нового человека и не произнося ни слова. Тем временем Такаока вовсю раздавал сладости ученикам, вовсю заигрывая с классом.       — Конечно, ешьте! Я всё равно собирался опустошить свой бумажник, так что налетайте! К тому же... еда намного вкуснее, когда ешь её с друзьями! — добавил он, с аппетитом откусывая огромный кусок от сэндвича.       Атмосфера мгновенно разрядилась, все радостно зашумели. Вдруг один из одноклассников, копаясь в коробке, удивлённо вытащил упаковку ароматных, пышных булочек.       — О, тут ещё и это есть!       Близнецы синхронно повернули головы и одновременно указали пальцами на эту коробку.       — О, синнабон, — в один голос тихо, но чётко произнесли они. Услышав их, Такаока вытащили по пышной булочке с корицей и протянул им. Новый учитель впервые внимательно повернулся к замершим Курокава. Его добродушные глаза удивлённо округлились, когда он окинул взглядом их утончённые лица, бледную кожу и красивые тёмно-шоколадные волнистые волосы.       — Ничего себе! — громогласно восхитился Такаока, широко улыбаясь и всплеснув руками. — Ну и ну, какие вы красивые! Прямо фарфоровые куколки, а не школьники! Держите свои булочки, раз уж так любите!       Близнецы вежливо приняли выпечку, поблагодарив тихими голосами. Взяв булочки, они тут же незаметно отступили назад, уходя на самый край спортивной площадки, подальше от шумной толпы и слишком громкого смеха Такаоки. Наоми бережно держала в руках тёплую выпечку, но аппетита совсем не было.       — Кей... Посмотри на него. – она повернулась к брату и взволнованно зашептала. – Тебе это ничего не напоминает? Второй эпизод.       — Ты про то, как Антон шёл один в школу по заснеженному лесу и встретил эту странную девчонку в маске лисы? – Кейджи, нахмурившись, посмотрел на упаковку в своих руках, а затем перевёл взгляд на сестру – Алису кажется?       — Да! — Наоми закивала, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Она ведь тоже так же внезапно появилась, крутилась вокруг него, улыбалась и... задаривала сладостями. Точно так же, как этот сейчас задаривает класс дорогими пирожными.       — Есть такое...       — Эй, оленята, вы чего тут спрятались? — раздался внезапный, ленивый голос сбоку. Близнецы вздрогнули и обернулись. К ним подошёл Карма. В руке он держал какой-то изысканный шоколадный десерт из коробки Такаоки, который уже вовсю ел. Карма задумчиво посмотрел на уплетающий сладости класс, затем перевёл взгляд на напряжённых Курокава, и его глаза опасно сузились.       — Знаете... — протянул Карма, поднося ложку к губам и слегка сощурившись. — Смотрю я на этого добряка, на все эти бесплатные рулетики... и прямо дежавю ломает.       — Ты о чём, Карма? – Кейджи удивлённо приподнял бровь.       — О втором эпизоде вашего «Зайчика», — Карма хмыкнул, качнув головой в сторону сияющего Такаоки. — Помните момент, когда Алиса даёт Антону сладости в лесу? И когда она провожает его до самой школы... Помните, что происходит перед тем, как она уходит? Она ведь сладко зевает, и в этот момент её маска... она раскрывается, как настоящая, живая, зубастая пасть лисы. Прямо жуткая животная голодная пасть, готовая сожрать.       — И? – Наоми почувствовала, как по коже пробежали ледяные мурашки. Слова Кармы идеально попали в её собственные предчувствия.       — Вот и от этого толстяка, — тихо продолжил Карма, слизывая крем с ложки и недобро щурясь, — Веет точно такой же зловещей пастью. Он скалит зубы в улыбке, но за этой маской папы-соседа прячется голодный хищник, который принёс прикормку для глупых зверушек. И наши одноклассники, кажется, уже вовсю её глотают.       Кейджи проследил за взглядом Кармы. На траве Такаока как раз резко и по-отцовски притянул к себе за плечи двоих сидевших рядом учеников, широко улыбаясь.       — Раз уж мы теперь в одном классе... Мы прямо как семья, правда? Ребята весело заулыбались, принимая это тепло. Но близнецы Курокава и Карма стояли в стороне.       — Ну или это мои бредни. – неожиданно пожал плечами красноволосый, заставив брюнетов вздрогнуть – Вы что? Неужели испугались?       — Нет. – выпалил кареглазый посмотрев на ехидного янтароглазого, а кареглазая кивнула, не отрывая взгляда от класса и нового учителя.       —« Плохое у меня предчувствие..» К Карасуме, стоявшему неподалёку, бесшумно подошла сотрудница Министерства, её лицо было предельно серьёзным.       — Карасума-сан, вам пришло сообщение от шефа. С этого момента тренировкой учеников займётся Такаока-сан.       Карасума резко обернулся, его взгляд стал ледяным. Он посмотрел на Такаоку, который продолжал очаровывать класс, не подозревая, что трое учеников на краю площадки уже разглядели живую пасть лисы за его фальшивой улыбкой.

***

      Вечер того же дня выдался тёплым и тихим. На часах было уже начало десятого. На улице сгущались мягкие летние сумерки, и прохладный воздух приносил долгожданное облегчение после душного, эмоционально тяжёлого дня.       В то время как Кейджи где-то на освещённых улицах вовсю гулял с Сугино и остальными парнями из класса, бурно обсуждая появление нового эксцентричного инструктора, в доме Курокава царил уютный покой. Из духовки уже вовсю доносился умопомрачительный, густой аромат запекающейся рыбы со специями.             Наоми до этого усердно помогала маме с подготовкой ужина: чистила овощи, замешивала лёгкий соус и подавала тарелки, а теперь, уставшая, но довольная, наконец позволила себе сесть за кухонный стол.       Рыба предназначалась для вернувшегося с прогулки проголодавшегося Кейджи и для папы, а сама Наоми предпочла что-то более лёгкое для своего хрупкого организма.       Она неторопливо кушала из глубокой пиалы овсянку, смешанную с нежным домашним творогом, густым греческим йогуртом и кусочками спелого банана. Наоми аккуратно подносила ложку к губам, внимательно слушая мягкий, размеренный голос мамы.       — ...И поэтому я решила добавить чуть больше кориандра и лимона, — мягко говорила Назира, поправляя полотенце на плече и с улыбкой глядя на дочь. — Кейджи после своих волейбольных прыжков и этих новых школьных тренировок прибежит гоняться за добавкой, голодный как волк. А ты, кызым, почему так мало съела? Овсянка — это хорошо, но тебе нужно больше сил. Сегодня лицо у тебя было бледнее обычного, когда ты пришла.       Наоми мягко улыбнулась, проглотив порцию йогурта, и покачала головой.       — Всё хорошо, мам. Просто день в школе выдался... сумбурным. Столько новостей, голова немного кругом. Но сейчас мне уже гораздо лучше. К тому же, папа ведь ещё не дома? Он не звонил?       Назира ласково провела ладонью по тёмно-шоколадным волнистым волосам Наоми и тепло улыбнулась. — Звонил, кызым. Наш папа задерживается на работе, но предупредил, что где-то через час уже точно будет дома. Как раз к этому времени и рыба допечётся, и Кейджи с прогулки вернётся.       — Я пойду налью нам чего-нибудь попить, хорошо? Сделать холодный каркаде?       В прихожей раздался тихий трель дверного звонка. Из-за шума работающей духовки и звяканья посуды Наоми едва расслышала его, но Назира сразу повернула голову.       — Кто бы это мог быть так поздно? Неужели Кейджи ключи забыл? — удивлённо приподняла брови Назира, поправляя полы кафтана. — Посиди, кызым, я сама открою.       Женщина мягкой, неторопливой походкой вышла из кухни, шурша тканью кафтана. Открыв тяжелую входную дверь, Назира увидела на пороге Карма Акабанэ. Парень стоял, засунув руки в карманы брюк, с привычной расслабленной полуулыбкой.       — О, Карма-кун! Добрый вечер, — искренне удивилась Назира, широко распахивая дверь и приветливо отступая назад. — Какой сюрприз в такой час. Проходи, пожалуйста, в дом, не стой на пороге.       — Добрый вечер, Назира-сан. Простите за столь поздний визит, — вежливо ответил Карма, проходя в просторную прихожую и аккуратно разуваясь.       Назира прикрыла дверь, и они присели на небольшой диванчик в коридоре. Женщина с материнским интересом заглянула в янтарные глаза парня:       — Карма-кун, как у вас дела в классе? Как мои дети справляются? Познакомился ли Кейджи с тобой и другими ребятами? А то он у нас парень скрытный, мало что рассказывает.       — Не переживайте, Назира-сан, — Карма слегка прислонился к спинке дивана, его голос звучал мягче, чем обычно. — Кейджи отлично влился. Мы с ним сразу нашли общий язык, да и с остальными парнями они теперь не разлей вода. Сегодня они как раз пошли гулять большой компанией. Он парень сообразительный, его все уважают. А Наоми-чан... Знаете, она потрясающе ладит со всеми из класса. Она у нас теперь официальная помощница старост. Помогает им со всеми организационными вопросами, бумажками, мероприятиями. На неё весь класс положиться может, так что её все очень любят.       Назира с облегчением и гордостью выдохнула, её сердце окончательно успокоилось за детей. Она ласково посмотрела на Карму, а затем хитро прищурилась:       — Ну, раз с Наоми и Кейджи всё хорошо... То ты ведь не просто так пришёл ко мне в полдесятого вечера, верно, Карма-кун?       Карма негромко хмыкнул, оценив проницательность женщины, и слегка подался вперёд, понизив голос.       — Ваша правда. Я пришёл попросить вас отпустить Наоми-чан со мной на прогулку. Буквально на часок, до десяти вечера. Помните, мы ведь договаривались с вами в нашу самую первую встречу? Я обещал, что если и буду забирать её на вечерние прогулки, то строго до десяти и под мою личную ответственность. Ей полезно подышать свежим воздухом.       Назира, услышав эту просьбу, намеренно сделала серьёзное лицо. Она откинулась на спинку дивана, сложила руки на груди и театрально задумалась, устремив взгляд в потолок.       — Ну-у-у... Даже не знаю, Карма-кун. Время-то уже позднее, темно на улице. Надо хорошенько подумать, стоит ли отпускать её... – она искоса глянула на парня. Карма, обычно невозмутимый и уверенный в себе, заметно напрягся под её строгим взглядом, его улыбка на мгновение стала чуть натянутой, а янтарные глаза замерли в ожидании вердикта. Видя, как этот мальчик внезапно притих перед ней, Назира не выдержала и весело, мягко рассмеялась.       — Ладно-ладно, можно, — с улыбкой сказала она, похлопав Карму по плечу. — Я же вижу, как ты переживаешь. Обещание я помню. Пройди тихонько на кухню, сделай ей сюрприз.       Карма с облегчением выдохнул, к нему тут же вернулась его привычная ухмылка. Он заговорщически кивнул и, абсолютно бесшумно ступая по ковру коридора, направился к кухне. Наоми на кухне всё так же стояла спиной к двери, наливая в стаканы прохладный каркаде. Услышав мягкие шаги позади себя, она подумала, что это вернулась мама. Сердце девочки было переполнено нежностью, и ей захотелось по-детски приластиться к ней. Улыбаясь, Наоми ласково попятилась назад, зажмурилась и, разворачиваясь, уже приготовилась по-кошачьи уткнуться носом в плечо мамы и обнять её за талию. Она сделала шаг, протянула руки и... врезалась лбом во что-то плотное, широкое, а её пальцы упёрлись в ткань знакомого чёрного школьного пиджака.       Наоми резко открыла глаза, вскинула голову и оцепенела. Вместо изумрудного кафтана матери прямо перед ней опасно близко возвышался Карма. Он стоял, слегка наклонившись, и сверху вниз смотрел на неё своими насмешливыми янтарными глазами.       — Ого, какой горячий приём, Наоми-чан, — Карма тихо, хрипло рассмеялся, откровенно наслаждаясь её шоком. — Не думал, что ты так сильно скучала по мне.       Наоми отпрянула от него как ошпаренная. Её большие оленьи глаза были расширены от дикого испуга, а бледные щёки в ту же секунду вспыхнули густым, пунцовым румянцем до самых кончиков ушей. Она судорожно вздохнула, прижав ладонь к бешено заколотившемуся сердцу.       — Карма! — испуганно и свистяще прошептала Наоми. — Ты... ты что, совсем с ума сошел?! Зачем ты пришёл сюда? И как ты вообще зашёл так тихо?! Я думала, это мама!       Акабанэ лишь снова негромко хмыкнул, ничуть не смущённый её паникой. Он вальяжно прошёл вглубь кухни и опёрся бедром о край стола.       — Ну, прости-прости, не удержался, — лениво протянул он. — Я, вообще-то, пришёл спасать тебя от скуки. И ничего я не забыл. Время — детское, полдесятого. Твоя мама обо всём в курсе. Так что давай, Наоми-чан, отставляй стаканы, накидывай что-нибудь и пошли. У нас ровно сорок пять минут, чтобы пройтись по району без твоего ворчливого братца под боком. Нам нужно кое-что обсудить.       В проёме кухонной двери показалась Назира. Наблюдая за этой сценой, она не выдержала и тихо, прикрыв рот ладонью, хихикнула.       Этот звук заставил Наоми засмущаться ещё сильнее. Краска залила её лицо с новой силой, ей стало безумно неловко, и она начала откровенно психовать.       — Мама! — возмущённо и обиженно воскликнула Наоми, топнув ногой. – Зачем ты его вообще пустила?!       Назира, продолжая весело улыбнувшись, переглянулась с парнем.       — Ну ладно тебе, жаным, не злись. Карма-кун так вежливо просил, да и рассказал, какая ты умница, как старостам помогаешь. Он обещал вернуть тебя ровно в десять. Карма шутливо приложил руку к сердцу, подыгрывая матери и глядя на злую Наоми.       — Абсолютная правда, Назира-сан. Без Наоми-чан наш класс потеряет всю свою грацию. Я буду беречь её как зеницу ока.       — Вот видишь, какой надёжный молодой человек, — подмигнула дочери Назира.       — Да ну вас обоих! Вы сговорились! — окончательно психанула раскрасневшаяся Наоми. Смущённая до предела, она резко развернулась, громко фыркнула и, едва не задев плечом ухмыляющегося Карму, пулей выскочила из кухни. Слыша, как за её спиной мама и Акабанэ снова дружно зашутили и тихо рассмеялись, Наоми, шумно топая по ступенькам, поспешила наверх в свою комнату, чтобы поскорее переодеться и спрятать пылающее лицо.

***

      Редкие фонари отбрасывали длинные, колеблющиеся тени на асфальт, а в кронах деревьев тихо шумел лёгкий ветерок. Карма шёл рядом  как всегда, неторопливо, закинув руки в карманы брюк и лениво пиная пролетающие под ноги мелкие камешки. Наоми, накинув поверх домашней майки свою уютную кофту, держалась чуть левее, подстраиваясь под его шаг. Какое-то время они шли в уютном, размеренном молчании, слушая далёкий гул проезжающих по проспекту машин.       — Моя мама теперь запишет тебя в список идеальных гостей, — Наоми поспешно прикусила язык, сердито зыркнув на парня. — Ты зачем перед ней так распинался? «Помощница старост», «всю грацию потеряет»...       — А что? Я чистую правду сказал Сакура-тян. Перед грозной восточной женщиной нужно сразу выкладывать козыри, иначе меня бы до тебя и на пушечный выстрел не подпустили. К тому же, смотреть, как ты забавно злишься и топаешь ножками.       — Садист что ли, — буркнула Наоми, но тут же смягчилась, поправляя упавшую на глаза тёмно-шоколадный локон. Она вздохнула, и её лицо снова стало серьёзным. — Ладно. Ты звал меня, чтобы поговорить о Такаоке.       Улыбка Кармы мгновенно потускнела, уступая место его привычной, опасной проницательности. Он остановился под старым фонарём, поднял голову и посмотрел на бледный диск луны, проглядывающий сквозь облака.       — Да, — тихо выговорил он, и его голос прозвучал неожиданно жёстко для парня его возраста. — Наш «папаша» Акира. Ты ведь тоже это почувствовала на площадке, верно? Кейджи тогда среагировал как доберман — сразу закрыл тебя спиной.       Наоми поёжилась, вспоминания дневную сцену, и обхватила себя руками за плечи.       — Меня до сих пор в дрожь бросает, когда я вспоминаю его улыбку. Знаешь, Карма... когда он раздавал эти пирожные, рулеты, так громко смеялся и обнимал ребят... Это было так фальшиво. Он словно дрессировщик, который принёс кусок мяса, чтобы задобрить диких зверей перед тем, как достать хлыст. Твои слова про Алису из «Зайчика»... про её маску, которая раскрылась как живая пасть... Они идеально это описывают. Такое ощущение что он ждёт, пока мы расслабимся.       — Именно, — Карма недобро ухмыльнулся, и в свете фонаря его лицо на секунду показалось пугающе холодным. — Наш класс по уши увяз в этой дешёвой заботе. Они видят в нём противовес холодному Карасуме. Карасума-сенсей держит дистанцию, потому что он профессионал и солдат, он уважает нас как будущих убийц. А Такаока... Такаока пришёл ломать. Он пытается стать «своим», чтобы потом подчинить.       — И что ты собираешься делать? – Наоми внимательно посмотрела на Карму. Её поражало, как точно он анализировал людей, видя их насквозь – Ты ведь явно не будешь послушно есть его булочки и называть «папой».       — А я уже всё решил. – янтароглазый перевёл на неё взгляд. Он подошёл чуть ближе, наклонившись к ней. – Завтра я просто прогуляю его тренировку. Не имею ни малейшего желания смотреть на этот цирк шапито и уж тем более в нём участвовать. Посижу где-нибудь на холме, попью сока.       — Прогуляешь? – Курокава удивлённо округлила глаза. – Но Карма... Карасума-сенсей будет недоволен, да и Такаока... мы ведь не знаем, как он отреагирует на непослушание.       — Вот и проверим его истинную мордочку, — Карма задорно подмигнул ей, ни капли не заботясь о последствиях. Затем он замолчал на секунду, окинул её взглядом. — Кстати... А почему бы тебе не прогулять завтра вместе со мной?       — Что?! — брюнетка даже отступила на шаг, прижав ладонь к груди. — Я?! Прогулять?! Карма, я помощница старост! Я никогда не прогуливала занятия..       — Кто школу не гулял, тот веселья не видал. — легко перебил её Карма, сделав шаг следом и заглядывая ей прямо в глаза. — Подумай сама. Завтра этот лис начнет закручивать гайки, я уверен. Твоему хрупкому организму вредны такие стрессы и крики, которые он устроит, ну когда поймет, что его раскусили.       — Ты не понимаешь. – она покачала головой, её взгляд стал упрямым, но в глубине глаз всё ещё читалось сомнение. – Даже если я соглашусь... Кейджи пойдёт со мной. Он ни за что не оставит меня одну. Он просто не пустит меня одну с тобой в лес, зная тебя.       — О, ну конечно! – красноволосый на секунду замер, и тихо рассмеялся, запрокинув голову. – Братец-телохранитель. Как же я мог забыть про нашего волейболиста. Что ж, пусть Кейджи идёт с нами. Втроём будет даже веселее. Представь лицо Такаоки, когда завтра на тренировку не явятся сразу трое. Для его эго «заботливого папочки» это будет сокрушительный удар.       — Ну-ну.

***

      — Слушай, раз уж мы всё равно гуляем, — Карма лениво повернул голову в её сторону, сунув руки глубже в карманы брюк, — как насчёт того, чтобы заскочить в круглосуточный? Твой творог с овсянкой это, конечно, очень полезно и мило, но от одного его вида хочется пойти и съесть что-нибудь максимально вредное. Купим по баночке сока, может, чипсы или мармеладки на завтра. М?       — Откуда ты знаешь что я ела? – Наоми искоса посмотрела на него, приподняв бровь.       — На столе стояла, ты ведь ее не доела до конца.       — И ты это заметил? Боже, каждый раз ты удивляешь своей внимательностью..– красавица вздохнула, ей действительно хотелось немного отвлечься от тяжёлых мыслей о Такаоке, да и прохладный ночной воздух пробудил лёгкое желание съесть что-нибудь сладкое.       — Так что?       — Ну ладно, пошли, — согласилась она, поправляя полы своей кофты. — Только быстро. Мне нужно вернуться ровно к десяти, иначе мама больше никогда в жизни не отпустит меня с тобой.       — Обижаешь, Сакура-тян, я же обещал быть паинькой, — ответил Акабанэ, сворачивая к ярко освещённой вывеске небольшого круглосуточного супермаркета на углу улицы. Они толкнули стеклянную дверь, и их мгновенно обдало прохладой кондиционера и тихим писком кассового аппарата. Внутри было пусто и тихо, лишь ленивый продавец за стойкой листал что-то в телефоне. Карма уверенно зашагал между рядами, выискивая глазами полки со сладостями и напитками, а Наоми послушно шла следом, разглядывая пёстрые упаковки.       Они как раз сворачивали к отделу с напитками, когда из соседнего ряда, где стояли стеллажи с готовыми бенто и сэндвичами, донеслись чёткие, раздражённые голоса. Говорили полушёпотом, но в тишине пустого магазина каждое слово раздавалось на удивление отчётливо.       — ...Я уже сказала тебе, Томоя, это было недоразумение! Сколько можно мне это припоминать?! — этот резкий, обиженный девчоночий голос принадлежал Кахо.       — Недоразумение? — в ответ раздался холодный, высокомерный и сочащийся ядом голос Томои, одного из «Пятёрки виртуозов» главного корпуса. — Встречаться со мной и одновременно крутить шашни с этим отбросом Маэхарой из Е-класса это, по-твоему, недоразумение? Кахо, ты держишь меня за идиота? Тот позорный случай в парке!       Наоми замерла как вкопанная. История о том, как Кахо пыталась усидеть на двух стульях, встречаясь и с высокомерным гением Сэо, и с главным ловеласом 3-Е класса Маэхарой, в своё время наделала шуму, а после их грандиозного скандала и окончательного разрыва пути этих двоих, казалось, разошлись навсегда. И надо же было столкнуться с ними ночью в обычном магазине. Карма, услышав знакомые имена, мгновенно остановился. Его янтарные глаза блеснули, а на губах расцвела самая предвкушающая, чисто кошачья улыбка. Он тихо, едва слышно присвистнул.       — О-о-о, какие люди в нашем захолустье, — беззвучно шепнул Карма. Прежде чем Наоми успела хоть что-то возразить или сделать шаг назад, Акабанэ резко, но аккуратно перехватил её за руку. Его ладонь оказалась тёплой и сухой, он крепко сжал её пальцы и мягким, но уверенным движением увлёк девочку за собой, затаскивая за ближайший стеллаж с пакетами чипсов.       Они оказались в узком пространстве между полками, скрытые от чужих глаз. Карма, не выпуская её руки, повернулся к стеллажу, сделав вид, что с глубоким научным интересом изучает состав пачки чипсов со вкусом водорослей. Наоми, чьё сердце снова пустилось вскачь, теперь уже от близости парня и его внезапного жеста, послушно встала рядом, уткнувшись взглядом в соседнюю полку, но оба они искоса, через небольшие просветы между коробками, принялись пялиться на разворачивающуюся драму.       Там, возле холодильников, Цучия, нервно сжимая в руках какую-то бутылку, испуганно и зло смотрела на Томою. Сэо же стоял, скрестив руки на груди, сверху вниз глядя на неё своим фирменным ледяным взглядом, от которого у любого обычного ученика побежали бы мурашки.       — Томоя, прекрати! Ты не имеешь права устраивать мне сцены! — Кахо попыталась повысить голос, но тут же испуганно осеклась, оглянувшись на кассу.       — Я не устраиваю сцены, Кахо, — процедил Сэо, делая к ней шаг и заставляя девушку вжаться спиной в стекло холодильника. — Я просто напоминаю тебе, кто ты есть после того, как променяла меня на мусор из старого корпуса.       Наоми, наблюдая за этим, непроизвольно сжала пальцы Кармы чуть сильнее, чувствуя, как атмосфера там, за стеллажом, накаляется. Карма слегка наклонился к её уху, обдавая тёплым дыханием, и тихо, с явной насмешкой прошептал.       — Ну Томоя, ну Отелло... — Акабанэ хмыкнул, переводя весёлый взгляд с ругающейся парочки на раскрасневшееся лицо Наоми. — Сакура-тян, а как ты думаешь, он задушит свою Дездемону Кахо прямо здесь, между рядами с онигири, или всё-таки дотерпит до улицы? Там то камер нету.       — Тебе бы все хиханьки да хаханьки, Карма! – кареглазка возмущённо повернула к нему голову, стараясь говорить как можно тише, практически одними губами. – Посмотри на него, он же её сейчас взглядом испепелит. Сэо вообще не умеет сдерживать свой гнев. Давай просто возьмём сок и уйдём, пока они нас не заметили. Если Томоя увидит кого-то из Е-класса, он же вообще с катушек съедет от злости.       — Ну уж нет, — Карма даже не шелохнулся, продолжая с явным удовольствием созерцать чужую ссору. — Пропустить такое бесплатное представление? Ни за что. Маэхаре потом обязательно расскажу, какой аншлаг его бывшая устраивает среди ночи. Смотри-смотри, Отелло, кажется, пошёл на попятную.       Действительно, Сэо, резко выдохнув, брезгливо отвернулся от Кахо, поправил воротник своей безупречной куртки и холодным тоном бросил — Избавь меня от своих оправданий. Мне противно находиться с тобой в одном помещении. – он развернулся и стремительным, яростным шагом направился прямо к выходу из магазина, даже ничего не купив. Кахо осталась стоять у холодильника, тяжело дыша и едва ли не плача от обиды и злости. Наоми облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение отступает. Она перевела взгляд на их всё ещё сцепленные руки и тихонько потянула свою ладонь на себя.       — Всё, Отелло ушёл, угроза миновала. Отпусти меня, Акабанэ, и пошли уже к кассе. Время без десяти десять!

***

      Они вышли из круглосуточного магазина ровно в без семи десять, как раз успевая добежать до дома Курокав. В руках у Кармы тихо шуршал пластиковый пакет с парой баночек сока и упаковкой мармеладных червячков. Вдруг его взгляд зацепился за тусклый металлический блеск у неё на шее. Из-за слегка распахнувшегося ворота кофты Наоми выкатился маленький серебряный кулон в виде открывающегося сердечка. Карма замер на долю секунды, а в его мыслях пронеслась тёплая, несвойственная ему волна воспоминаний. Это был тот самый кулон, который он сам когда-то купил для неё. В комплекте шёл парный — точно такой же открывающийся медальон, но уже круглой формы.       Акабанэ чуть замедлил шаг, ухмыльнувшись, и кивнул подбородком на её шею.       — Ого. Смотрю, ты всё ещё носишь это сердечко? Приятно, не скрываю. А где, кстати, второй? Ну, тот, который круглый из комплекта? Я думал, ты их по очереди надеваешь под настроение.       — Круглый? О, он не у меня. – Наоми опустила взгляд на медальон, бережно коснувшись его кончиками пальцев, и мягко улыбнулась. – Я отдала его Кейджи. Он носит его с собой, на ключах как брелок закрепил или в кармане сумки носит, точно не знаю. Но из рук не выпускает, говорит, это его личный оберег.       — Серьёзно? Твой братец таскает с собой парный медальон? –Карма удивлённо приподнял бровь, и в его глазах проскользнуло искреннее любопытство. Он слегка наклонился к ней на ходу, заглядывая под капюшон кофты. – Ладно, это даже мило. Слушай... а внутри у тебя там что? Эти кулоны ведь открываются. Там есть какое-нибудь фото? Ну-ка, колись, чью физиономию ты там прячешь? Мою, надеюсь?       Наоми лукаво прищурилась, прикрыв сердечко ладонью, и ускорила шаг, заставив его догонять её.       — Секрет, Акабанэ. Меньше знаешь — крепче спишь. И вообще, это личное.       —«Пусть помучается догадками»,— весело подумала Наоми, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. На самом деле там, под серебряной крышечкой, было бережно вклеено их старое общее фото с Кейджи, сделанное ещё до того, как их жизнь перевернулась. Но Карме об этом знать совсем не обязательно, пусть поревнует её секретам.       — Ну и ладно, больно надо, — притворно надулся Карма, хотя в глубине души этот её маленький секрет только сильнее разжёг его азарт.

***

      — Кстати, раз уж мы заговорили о твоих старых связях и главном корпусе... — Карма произнёс это тихим, вкрадчивым голосом, словно между прочим, но в воздухе мгновенно повисла опасная, цепкая нотка. — Что у тебя за история с Асано Гакушу?       — Чего? – она на секунду буквально запнулась, чуть не потеряв равновесие на ровном месте. – При чём тут вообще Асано? С чего такие вопросы?       — Ну как же, — Карма остановился у раскидистого дерева, почти у самого её забора. На его губах играла лёгкая, едва заметная ухмылка, но глаза оставались холодными и испытующими, словно он препарировал её мысли. — В главном корпусе до сих пор ходят очень интересные, пикантные слухи. Кое-кто из А-класса, из его свиты, поговаривает, что вы с сыном директора... как бы это помягче сказать... встречались. Прямо крутили бурный роман до того, как ты вылетела в Е-класс. Скажи мне, это правда?       Услышав это, Наоми сначала оцепенела от абсурдности заявления, а затем искренне, звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. Её чистый смех эхом разнёсся по притихшей ночной улице, полностью разбивая всё то колоссальное напряжение, которое Карма пытался нагнать.       — О боже! Ну и бред! Откуда ты только берёшь эти сплетни? — отсмеявшись и вытирая выступившую от смеха слезинку, выдохнула она, качая головой. — Да мы просто одноклассниками были, когда я училась в главном здании. А поскольку я идеально справлялась с бумагами, отчётами и никогда не косячила, Асано сделал меня своим личным секретарём в школьном совете. Мы тоннами заполняли скучные отчёты, организовывали школьные собрания, выбивали бюджеты и обсуждали графики. Вот и всё! Какое «встречались»? Мы были просто коллегами по совету, Карма, честно. Он ценил меня как хорошего работника, не более того.       Карма внимательно, не мигая, выслушал её бурную тираду. Он вглядывался в её открытое, раскрасневшееся от смеха лицо, сканировал мимику, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи или смущения.       — Хм, вот как... Значит, просто секретарша и строгий босс. Понятно, — лениво хмыкнул Карма, тут же расслабляясь, и на его лицо мгновенно вернулась привычная, ехидная и расслабленная улыбка. — Ну, тогда ладно. А то я уже грешным делом подумал, что у нашего безупречного лидера вертуозов появился хоть какой-то намёк на человеческие чувства. Разочаровывающе.       Они подошли к её калитке. На часах было ровно десять вечера — минута в минуту, как он и обещал Назире. Карма протянул ей шуршащий пакет со сладостями, которые они купили для завтрашнего тайного приключения.       — Ну всё. Сдал тебя маме в целости и сохранности, без опозданий. До завтра. Смотри, не забудь детально проинструктировать Кейджи, что утром мы дружно штурмуем холм, а не тренировочную площадку.       — Спасибо за прогулку и за сок. До завтра, — Наоми мягко, тепло улыбнулась ему, приняла пакет и скользнула за калитку, направляясь к уютно светящемуся крыльцу дома. Карма постоял у деревянного забора ещё несколько секунд, провожая взглядом её силуэт и тёмные локоны, пока за девочкой с тихим щелчком не закрылась тяжелая входная дверь. Как только Наоми исчезла внутри, расслабленная, весёлая ухмылка Кармы мгновенно сползла с его лица, сменившись холодным выражением.       Он развернулся и быстрым шагом направился обратно по тёмной, безлюдной улице, на ходу доставая из кармана брюк смартфон. Экран ярко вспыхнул, вонзаясь светом в его черты лица. Карма зашёл в приложение соцсетей, открыл профиль Наоми, а затем точным движением перешёл в список её личных подписок.       Строчкой выше, прямо над аккаунтами ребят из класса, светился официальный, закрытый и элитарный аккаунт.... Асано Гакушу. В голове Кармы, под аккомпанемент ночного ветра, крутилась одна-единственная, навязчивая и раздражающая мысль, которая упорно не желала стыковаться с её весёлым оправданием.       —«Просто бывшие одноклассники и коллеги по совету, говоришь? Секретарша и босс, всё в прошлом... Ну-ну. Если между вами всё было так сухо, официально и это давно пройденный этап, то почему вы, чёрт возьми, до сих пор взаимно подписаны друг на друга? Почему Асано, который презирает всех, кто вылетел в Е-класс, до сих пор держит тебя в друзьях? Тут явно что-то не сходится...»       Карма резко заблокировал телефон, сунул его обратно в карман и недобро, хищно прищурился, глядя на далёкие звёзды. Завтрашний день обещал быть интересным во всех смыслах — и дело было далеко не только в Такаоке.

***

Едва Карма скрылся за поворотом, растворившись в густых ночных тенях, тишину сонной улицы нарушил мягкий, приглушённый рокот мощного автомобильного мотора. К кованым воротам дома Курокава плавно подкатил строгий тёмный седан. Свет фар на мгновение выхватил силуэты деревьев, а затем погас. Акихиро устало откинулся на кожаное сиденье, не спеша выходить. Он зафиксировал рычаг переключения передач, повернул ключ в замке зажигания, и салон погрузился в абсолютную, давящую тишину, нарушаемую лишь едва слышным потрескиванием остывающего глушителя. Экран лежащего на панели телефона внезапно вспыхнул, заставив Акихиро вздрогнуть. Пришло короткое уведомление. Нажав на экран, мужчина почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось. В первом файле содержалось официальное расписание 3-Е класса на завтра, которое явно не предназначалось для глаз посторонних. Строчка за строчкой, с девяти утра и до девяти вечера, там значился лишь один предмет.

«Специальная физическая подготовка. Учитель: Акира Такаока».

Двенадцать часов изнурительных, уроков физкультуры. Следом за файлом высветилось текстовое сообщение:       «Завтра возле лестницы на холм во время обеда. Жду. А.Г.» Акихиро сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Гакухо Асано. Директор академии Кунугигаока. Человек, чьё имя когда-то ассоциировалось у него с абсолютным доверием, а теперь вызывало лишь глухую, кровоточащую ярость. Гакухо специально отправил это сообщение на личную встречу, без официальных писем и вызовов в кабинет. Он знал, на какую клавишу нажать. Он намеренно скинул отцу это чудовищное расписание, выбрав самый беспроигрышный и болезненный повод для встречи. Асано прекрасно понимал: Акихиро, который за последние годы дважды чуть не потерял обоих своих детей, пройдя через ад реанимаций и балансирования на грани их смерти, никогда не позволит Наоми с её пороком сердца и Кейджи так пахать. Директор выманивал его на свой лад, манипулируя отцовским страхом. Как же всё к этому пришло? Много лет назад они были не просто близкими друзьями — они были братьями по духу. Молодые, амбициозные, полные надежд. Акихиро до сих пор помнил тот вечер в тихом ресторанчике, когда они, празднуя рождение первенцев, шумно и со смехом заключили пакт: сделать друг друга крёстными отцами своих детей. Гакухо обещал оберегать Наоми и Кейджи как родных, а Акихиро клялся быть опорой для маленького Гакушу. Это была клятва на крови, скреплённая искренней верой в дружбу. Но их разделила теория. Образовательная система Гакухо, превратившаяся со временем в чудовищный, безжалостный механизм, где 95% учеников должны были ненавидеть и презирать оставшиеся 5%, чтобы расти над собой. Акихиро, работая в сфере культуры и образования, не мог принять эту фашистскую концепцию. Для него дети оставались детьми, а не материалом для выведения идеальных лидеров и послушного стада. Трещина росла, пока не превратилась в пропасть, в которую Гакухо безжалостно столкнул самое дорогое, что было у Курокавы. Мужчина тяжело, прерывисто вздохнул, уставившись в лобовое стекло. Перевод Наоми в Е-класс... Это был первый сокрушительный удар под дых от бывшего друга. Попытка изнасилования и жертва пырнула ножом в целях самообороны. Кй грозила уголовная ответственность, но благодаря обоим Асано, дело замяли. Но... этого Асано показалось мало. Акихиро до сих пор помнил леденящий душу инцидент с тем что Гакухо, используя свои связи и компромат, филигранно подтолкнул отца этого парня к безумному шагу, краже крупных сумм из государственной казны. Мужчину поймали, разразился страшный скандал, семья была уничтожена и растоптана. На первый взгляд, жестокая справедливость ради Наоми. Но Акихиро знал правду: Гакухо сделал это не из жалости к крестнице. Он сделал это, чтобы показать свою абсолютную, пугающую власть. Он показал Акихиро, что как директор и теневой манипулятор может уничтожить любого, превратив защиту девочки в изощрённый шантаж. А последнее событие на общешкольной линейке окончательно сожгло все мосты. Гакухо лично спровоцировал Кейджи. Директор намеренно, чужими руками, разыграл грязный спектакль. Гакухо добился своего. Кейджи выставили неуправляемым зверем, агрессивным отбросом, подтверждая статус Е-класса, а сам директор стоял на трибуне с той самой своей идеальной, леденящей душу полуулыбкой. Он растоптал чувства парня, которого когда-то держал на руках младенцем. Акихиро медленно выключил экран телефона и спрятал его в карман пиджака.       — «Ты скинул мне это расписание, зная, что я прибегу. Ты думаешь, что поймал меня на крючок моего страха за их жизни. Что ж... Завтра мы поговорим. Не как чиновники, и не в кабинетах. Я приду к этой лестнице, и ты ответишь мне за всё, за Наоми, за Кейджи и за твою проклятую теорию». Акихиро глубоко вдохнул, заставив своё лицо принять привычное, мягкое и тёплое выражение, чтобы не тревожить жену и детей раньше времени. Он открыл дверцу машины, ступил на прохладный асфальт и зашагал к крыльцу дома, где его ждали ароматный ужин, любимая Назира и дорогие дети, ради безопасности которых он завтра перешагнёт через любые правила.

***

      Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны вековых деревьев, прорезая полумрак золотистыми иглами. Наоми, Кейджи и Карма сидели на поваленном замшелом бревне, устроившись друг напротив друга. Они уже окончательно приняли решение прогулять утреннюю часть занятий, но общее напряжение из-за приезда нового инструктора Акиры Такаоки всё ещё висело в воздухе. Карма вольготно откинулся назад, опёршись ладонями о влажную кору дерева, закинул ногу на ногу и с самой своей ехидной, кошачьей ухмылкой посмотрел на Наоми. В его глазах плясали весёлые чертята.       — Это так мило и романтично, только мы вдвоём, — лениво протянул Акабанэ, проигнорировав сидящего в каких-то тридцати сантиметрах брата-близнеца девушки.       — Вообще-то втроём, — глухим, недовольным голосом тут же поправил Карму Кейджи. Он сидел, насупившись, скрестив руки на груди, и буравил красноволосого своим самым тяжёлым взглядом.       — Кейджи? — Карма даже не повернул головы в его сторону, лишь слегка повёл бровью, продолжая гипнотизировать Наоми взглядом. — Кейджи не считается. Он у нас вроде элемента интерьера или личного телохранителя, который идёт в комплекте. Так что технически, мы вдвоём.       — Слышь, я тебе сейчас этот «элемент интерьера» на голову надену, — процедил Кейджи, и на его лбу явственно проступила венка. Наоми тихонько хмыкнула, чувствуя, как привычные препирательства парней немного разряжают обстановку. Она мягко коснулась плеча брата, призывая его к спокойствию, а затем строго посмотрела на Кармы.       — Перестань его дразнить. Нам и так завтра влетит, если Такаока окажется мстительным типом. Кейджи мрачно вздохнул, уставившись на носки своих кроссовок, которыми он задумчиво ковырял лесной мох.       — Что-то у меня вообще плохое предчувствие насчёт этого дня, — пробормотал парень, качнув головой.       — В смысле? — Наоми вопросительно изогнула бровь, поворачиваясь к брату.       — В прямом, — Кейджи посмотрел на неё абсолютно серьёзно, без тени улыбки. — Ты хоть приметы мои хорошо помнишь?       — Какие ещё приметы? — она нахмурилась, совершенно не понимая, к чему он клонит.       — Ну там... родинка на левом плече, может быть, шрам на колене от того велосипеда в детстве... Ты их зафиксировала в памяти?       — Да нет у тебя ничего такого особенного, — Наоми растерянно моргнула, чувствуя, как внутри зарождается смутное беспокойство. — А зачем тебе это сейчас? К чему эти вопросы?       — Ну как заче́м, — Кейджи тяжело, обречённо вздохнул и уныло посмотрел на верхушки деревьев. — Ну как. Для опознания... Если этот улыбчивый психопат решит нас там заживо похоронить на физкультуре.       — Кейджи! – Наоми на секунду замерла, осознав мрачную суть его шутки, а затем возмущённо пихнула брата локтем в бок. – Прекрати сейчас же! Твой чёрный юмор сегодня вообще не к месту!       — Прости.       — А мне нравится твой настрой, Кейджи-кун. – Карма, наблюдавший за этой сценой, склонил голову набок.– Очень реалистично. Хотя, признаться, «папаша» Такаока скорее лопнет от собственной важности, чем сможет сделать что-то действительно стоящее. Но доля правды в твоих словах есть, этот тип явно пришёл сюда с какой-то гнильцой в кармане.       — А я про что по твоему?       — Да-а. – протянул красноволосый, и перевел взгляд на затихшую кареглазую. Посидев так ещё несколько минут и послушав, как Карма методично и с явным удовольствием строит теории о том, сколько килограммов дешёвого шоколада Такаока съедает за один присест, чтобы поддерживать свою круглую форму, Наоми тяжело вздохнула. Она выпрямилась, поправляя волосы.       — Ладно, — произнесла она, хлопнув себя по коленям и поднимаясь с бревна. — Посидели и хватит. Прогуливать весь день, это слишком. Всё равно надо идти в класс. Мы не можем просто прятаться в лесу, пока остальные там отдуваются.       — Да. – Кейджи тоже поднялся, отряхивая брюки от сухих листьев, и согласно кивнул. – Мы просто скажем Карасуме-сенсею, что плохо себя чувствуем. Он адекватный мужик, он поймёт. Будем сегодня сидеть на скамейке запасных и просто наблюдать за этим всем со стороны.       Карма лениво поднялся следом за ними, сунул руки в карманы брюк и зашагал рядом, когда близнецы направились по тропинке в сторону старого здания школы. Он прищурился, переводя взгляд с одного близнеца на другого.       — Вот мне прямо интересно стало, — вкрадчиво протянул Карма. — Вы так уверенно говорите, что Карасума вас отпустит. Чем таким особенным вы оба болеете, что наш суровый, непробиваемый агент Министерства обороны посчитает вашу болезнь достаточно серьёзной, чтобы освободить от тренировок этого недоучителя? У вас что, справка от самого императора?       Близнецы синхронно остановились прямо у края лесной просеки, откуда уже были видны ветхие стены старого корпуса. Они переглянулись и одновременно обернулись к Акабане. Наоми мягко, но как-то грустно улыбнулась, а Кейджи посмотрел на него прямо и открыто, лишив парня привычной возможности съязвить.       — У нас врождённая сердечная недостаточность, Карма. — не сговариваясь, в один голос спокойно произнесли они напоследок.       Прежде чем Акабанэ успел хоть что-то ответить, а его фирменная улыбка-ухмылка стёрлась с лица, близнецы развернулись и тихим шагом направились к зданию школы, оставив Карму стоять на тропинке в абсолютном, звенящем одиночестве, переваривая слова близнецов.

***

      Оставив Карму обдумывать услышанное на лесной тропинке, Наоми и Кейджи быстрым шагом направились к школьному двору.             Однако стоило им выйти из-за угла старого деревянного корпуса, как оба близнеца синхронно замерли. На запыленной спортивной площадке перед главным крыльцом выстроился весь 3-Е класс. Ребята сидели прямо на земле. Напротив них, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стоял Акира Такаока. На его лице играла всё та же приторно-сладкая ухмылка.       — Нам нужно сразу к Карасуме-сенсею, — одними губами шепнул Кейджи, аккуратно увлекая сестру назад, в тень здания. Ощущение у него было как в ту встречу с теми незнакомцами, и когда Наоми с классом была в Киото. Липкое. Удущающее.  Наоми молча кивнула.       Они тихо прокрались по скрипучему коридору старого корпуса и остановились перед дверью учительской. Кейджи сделал глубокий вдох, успокаивая нервы, и негромко постучал. Не дожидаясь ответа, он приоткрыл дверь.       — Карасума-сенсей, извините за опоздание, мы... – стоило близнецам переступить порог, как они увидели Тадаоми. Мужчина стоял у своего рабочего стола, намертво вцепившись пальцами в его края. Его широкие плечи были напряжены, а в руках у него был зажат какой-то документ. Наоми сделала шаг вперёд, собираясь объяснить, что из-за врождённой сердечной недостаточности они с братом не смогут присутствовать на практических занятиях Такаоки, но Карасума их даже не услышал.       Вдруг с улицы донёсся резкий, командный голос Такаоки, за которым последовал какой-то глухой шум. В то же мгновение Карасума резко, словно сорвавшаяся с тетивы стрела, выскочил из-за стола. Он пронёсся мимо ошарашенных близнецов так быстро, что поток воздуха обжёг им лица, и с грохотом распахнул дверь в коридор, устремляясь к выходу на улицу.       Курокавы замерли посреди учительской, испуганно глядя друг на друга. Но не успели они осознать происходящее, как с улицы, через открытое окно, донеслись два жутких звука.       Сначала раздался резкий, болезненный мужской крик, в котором смешались шок и внезапная вспышка боли. Буквально через секунду воздух прорезал пронзительный, испуганный женский вскрик, и тут же донёсся хлёсткий, тяжёлый шлепок, звук сильного удара ладонью по лицу.       — Бля.. — выдохнула Наоми, чувствуя, как внутри всё похолодело. Из-за сильного испуга дыхание мгновенно перехватило, а в груди болезненно кольнуло.       — Нао! – Кейджи резко перехватил дрожащую руку сестры, крепко сжимая её ладонь в своей. Они уже разворачивались, чтобы броситься вслед за Карасумой, как взгляд Кейджи на долю секунды зацепился за рабочий стол. Прямо по центру, среди официальных бланков Министерства обороны, лежала чёрно-белая фотография, которую Карасума, видимо, рассматривал прямо перед их приходом.       Эта была та самая фотография. На снимке, сделанном во время каких-то жестоких военных учений или реальных боевых действий, был изображён сияющий, широко улыбающийся Такаока в камуфляжной форме. Он по-отцовски приобнимал за плечи молодых солдат. Но ужас фотографии крылся в деталях: все эти парни стояли спиной к камере, их руки были туго связаны за спиной толстыми верёвками, а вся кожа на их обнажённых спинах была покрыта страшными, кровоточащими полосами от безжалостных ударов плетью.             Наоми и Кейджи успели заметить этот кошмарный контраст между безумной, счастливой улыбкой Такаоки и искалеченными телами его подчинённых. Осознание того, кто именно сейчас тренирует их класс, ударило по мозгам как обухом.       — Он же маньяк... — побелевшими губами прошептал Кейджи, сильнее сжимая руку сестры.       — На улицу, быстро!       Крепко держась за руки, близнецы выскочили из учительской и бросились по длинному коридору. Сердце Наоми бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в ушах, но страх за одноклассников заставлял её бежать вперёд, игнорируя нарастающую слабость. Они вылетели на школьное крыльцо вслед за Карасумой, готовые увидеть самое худшее.

***

      В то время как наверху, на холме, разворачивалась драма, у самого подножья горы Кунугигаока царила тишина.       Акихиро стоял у начала старой, наполовину заросшей травой деревянной лестницы, ведущей к заброшенному корпусу. На нём был строгий деловой костюм, но галстук был слегка ослаблен. Политик опёрся плечом о массивный каменный столб, служивший основанием для старых школьных ворот, и задумчиво смотрел вверх, туда, где за густыми кронами деревьев скрывалась вершина холма.       Мужчина медленно залез во внутренний карман пиджака, достал пачку сигарет, привычка, к которой он возвращался лишь в моменты наивысшего, граничащего с безумием стресса, и чиркнул дорогой зажигалкой. Огонёк на мгновение осветил его резко заострившиеся, уставшие черты лица. Акихиро сделал глубокую затяжку, глядя на чистое летнее небо, словно искал там ответы. Flashback       В одно воскресенье семья Асано приехала в гости к Курокавам. Задний двор коттеджа утопал в зелени. Наоми и Кейджи лежали на большом пледе в тени деревьев, активно перебирая ножками.       Акихиро стоял в стороне, опершись на перила террасы, и просто смотрел на детей. В его глазах была такая тихая, глубокая гордость, смешанная с благодарностью судьбе, что Назира, подошедшая сзади, просто молча положила голову ему на плечо. этот момент из дома вышел Гакухо. Он нес люльку с Гакушу, который, в отличие от активных близнецов, спал с выражением лица крайне важного государственного деятеля.       Асано выглядел безупречно, накрахмаленная рубашка, зажим на галстуке, идеально уложенные волосы. Но Акихиро заметил легкую тень под его глазами.       — О, пожаловал предводитель великой эры, — ухмыльнулся Акихиро, поднимаясь. — Ну как, Гакухо? Твой наследник уже начал цитировать Канта в колыбели или пока ограничивается требованиями немедленной подачи молока по уставу?       Гакухо аккуратно поставил люльку в тень и поправил манжеты.       — Гакушу довольно спокоен, — ответил он улыбаясь. — Однако должен признать, что его вокальные данные в три часа ночи превосходят мои самые смелые ожидания.       — Знаешь, Гакухо, теория это хорошо. Но ты слишком зациклен на своем Гакушу. – Акихиро хитро переглянулся с Назирой. В его голове созрел план «воспитательной работы» для друга. – Тебе нужна практика с... разносторонними личностями.       Прежде чем Асано успел возразить, Акихиро ловко и уверенно подхватил с одеяла Наоми. Малышка даже не вскрикнула, лишь удивленно моргнула своими большими темными глазами.       — Держи, — Акихиро буквально вложил сверток в руки Гакухо. — И только попробуй уронить.       Гакухо замер. Его тело мгновенно стало деревянным. Он держал ребенка на вытянутых руках, словно это была редкая и крайне нестабильная химическая субстанция. Он выпрямил спину, словно на параде, и посмотрел на младенца сверху вниз, пытаясь сохранить свой привычный авторитетный вид.       — Ну... э-э... здорова, малый, — официально произнес Гакухо, глядя в лицо ребенку. — Надеюсь, ты понимаешь всю важность раннего когнитивного развития? Твой отец утверждает, что ты — будущая опора его идеалов.       Назира, наблюдавшая за этим «диалогом», не выдержала. Она прикрыла рот ладонью, и её плечи затряслись от смеха.       — Гакухо-сан, — проговорила она сквозь смех, — я боюсь разочаровать вашу систему образования, но, во-первых, это девочка. Ее зовут Наоми. А во-вторых...       В этот момент Наоми, которая до этого молча изучала Гакухо, и её крошечная ручонка взметнулась вверх и мертвой хваткой вцепилась в край его шелкового галстука. С неожиданной для младенца силой она потянула его на себя, заставляя Асано неловко наклониться вперед.       — О, — только и смог выдавить Гакухо, чье лицо начало стремительно краснеть. — У неё... весьма специфический метод ведения дискуссии.       — Великий лидер на коленях перед шестимесячной девчонкой! – посмеялся Акихиро, наблюдая за ними. Гакухо посмотрел на Наоми. Девочка улыбнулась ему беззубо, искренне и совершенно бесстрашно. В этот момент лед в глазах Асано окончательно растаял. Он осторожно перехватил её поудобнее, прижимая к себе, и неловко коснулся пальцем её крошечной ладони.       — Она... действительно исключительная, — тихо признал он, и на его лице появилась редкая улыбка. — Похоже, Гакушу действительно придется несладко в будущем.       — А ты сомневался? — Акихиро подошел и обнял за плечи Назиру, глядя на друга и свою дочь. — Привыкай уж.       — Ну-ну,– улыбнулся Гакухо смотря на малышку на руках, после перевев взгляд на Кейджи который лежал и после на своего сына. End flashback       — Рад видеть, что ты пришёл вовремя, Акихиро. Старые привычки не умирают, верно? — раздался сзади бархатный, идеально поставленный и до боли знакомый голос. Акихиро даже не вздрогнул. Его плечи не напряглись, а рука с зажжённой сигаретой осталась неподвижной. Он ожидал этого. Асано подошёл ближе, его шаги по гравию были бесшумными. Директор академии выглядел как всегда безупречно: идеальная осанка, дорогой костюм без единой складки и мягкая, едва заметная полуулыбка, которая у любого непосвящённого человека вызвала бы абсолютное доверие.       Акихиро медленно повернул голову. Он дождался, пока Гакухо подойдёт почти вплотную, остановившись в каком-то шаге от него, а затем сделал ещё одну глубокую, медленную затяжку. Выдержав паузу, Акихиро выдохнул густую, серую струю табачного дыма прямо в лицо директору. Облако на мгновение скрыло холодные глаза Асано. Акихиро не удержался и специально, дерзко ухмыльнулся, глядя, как Гакухо слегка прикрывает глаза, но не позволяет себе ни единого жеста недовольства.       — Ты всё так же балуешься этим ядом, — нежно, почти по-отечески пожурил его Гакухо, мягким движением руки развеивая дым перед собой. — Назира, помнится, всегда ругала тебя за это. Не бережёшь ты себя, друг мой.       — Моё здоровье — это последнее, что должно тебя волновать, Асано, — отрезал Акихиро. Его голос, обычно мягкий и дипломатичный, сейчас звучал как удары кремня. — Зачем ты меня сюда вытащил? Расписание, которое ты прислал... Это шутка? Или твоя новая форма психологического давления?       — Давай пройдёмся вверх. – Гакухо лишь тихо хмыкнул и указал рукой на ступени. – Нам обоим полезно вспомнить эти места. Воздух здесь прекрасный, располагает к честному разговору.       Они начали неторопливый подъём по крутой лестнице. Гакухо шёл чуть впереди, заложив руки за спину, и говорил приторно нежно, с той самой дружеской интонацией, которой они пользовались много лет назад, когда делили одну бутылку сакэ на двоих в дешёвых барах.       — Знаешь, Акихиро, я ведь часто вспоминаю наши молодые годы, — мягко произнёс директор, аккуратно обходя выступающий корень дерева. — Мы ведь были полны идеалов. Помнишь, как мы своими руками составляли первые чертежи для расширения этой школы? Этот старый корпус... мы ведь вместе утверждали его проект, когда ещё верили, что сможем изменить систему образования в этой стране. Ты помогал мне пробивать бюджеты через министерство, а я обещал тебе, что создам место, где наши дети будут лучшими.       Акихиро шёл следом, непрерывно куря. Он смотрел на прямую спину бывшего друга с глубоким подозрением и нарастающим отвращением. Каждое «дружеское» слово Гакухо сейчас казалось ему изощрённой пыткой, фальшивкой. Брюнет поднял глаза на старые деревянные перила. В памяти действительно всплыли те дни. Гакухо тогда ещё умел искренне смеяться. Они сидели на этих самых склонах, чертили на коленках планы и мечтали. Именно тогда, на пике веры друг в друга, они пообещали стать крёстными для детей друг друга.       —«Я выращу Гакушу сильным, а ты присмотришь за моими близнецами»,— думал тогда Акихиро. Какая горькая, глупая ирония.       — Хватит,— прервал его Акихиро, когда они дошли до небольшой смотровой площадки на середине склона. Политик остановился и бросил окурок на землю, безжалостно раздавив его носком туфли. — Хватит этого цирка. Твоя приторность у меня уже в печёнках сидит. Ближе к делу. Зачем ты прислал мне это адское расписание тренировок Е-класса? С девяти утра до девяти вечера?       — Я просто забочусь о твоей информированности. – Гакухо остановился, повернулся к нему лицом и вздохнул с видом глубокого сожаления. – Как директор, я обязан следить за учебным процессом. Методы нового учителя... специфичны, но крайне эффективны для исправления трудных подростков.       — Эффективны?! — Акихиро сделал шаг вперёд, его политическая сдержанность окончательно треснула, уступая место чистой отцовской ярости. — Ты прекрасно знаешь, что у них врождённая сердечная недостаточность! Двенадцать часов на износ под палящим солнцем убьют моих детей! Ты специально это сделал. Специально допустил этого человека туда, зная, что я, как отец, не смогу стоять в стороне!       Гакухо посмотрел на него сверху вниз.       — Конечно, я знал, что ты придешь, — тихо, без тени прежней нежности произнёс Асано. — Ты ведь прекрасный отец, Акихиро. Слишком прекрасный. Твоя слепая любовь к детям, это твоя главная слабость, которая мешает тебе видеть общую картину. Твоя теория мягкого воспитания делает из них слабаков. А моя система... моя система воспитывает выживших. Они слабы телом, но если они пройдут через это, их дух станет стальным. Или ты предпочитаешь, чтобы они всю жизнь прятались за твоей спиной?       — Ты больной что ли, — процедил Акихиро, и его кулаки сжались так, что затрещали суставы. — Ты прикрываешь свою душевную пустоту и манию величия какой-то паршивой теорией. Ты сделал Гакушу своим заложником. Своего собственного сына. А теперь отыгрываешься на моих детях за то, что я не разделяю твой фашизм в образовании. Помнишь, кем мы друг другу приходимся? Мы крёстные отцы наших детей! Ты клялся защищать их. И не думай что я не понял что именно ты заставил того ученика при всех оскарбить мою дочь.       — Я выполняю свою клятву, друг мой, — Директор академии лишь слегка наклонил голову набок и ледяным тоном ответил Асано. — Я закаляю их. А вместе за ними следить удобнее. Сам ведь знаешь, жизнь жестока. Тот парень, который пытался тронуть Наоми... помнишь его отца-чиновника? Я уничтожил их семью, отправив его за решётку за растрату госказны. Я защитил твою дочь. Но я сделал это своими методами. И сейчас, позволяя новыму учителю тренировать класс, я даю твоим детям шанс стать сильнее. Если они сломаются значит, таков их удел в моей системе.       Акихиро смотрел на человека, которого когда-то считал братом, и понимал: перед ним стоит абсолютный враг? В этот момент сверху, со стороны старого корпуса, донёсся смутный, далёкий шум, похожий на крики и суматоху. Оба мужчины одновременно повернули головы в сторону вершины холма.

***

      — Или что? Ты готов ударить человека, который тебя и пальцем не тронул? Только потому, что его методы обучения отличаются от твоих? Всё это ради того, чтобы в кратчайшие сроки вырастить из них убийц, способных тебя убить. Разумеется, что это будет трудно, — добавил он с издевательской упрямой уверенностью. Ученики испуганно наблюдали за этой сценой, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Из тёмного коридора старого здания на веранду пулей вылетели Наоми и Кейджи. Их ладони были намертво сцеплены в замок. Фотография изувеченных солдат со зверски избитыми спинами из личного дела Такаоки всё ещё стояла у них обоих перед глазами. Увидев, что весь класс, измученный и напуганный, толпится на спортивной площадке, близнецы инстинктивно прижались друг к другу ближе. Заметив появление опоздавших, Такаока на секунду отвлёкся от Коро-сенсея. Его заплывшие глазки хищно сощурились, уставившись на Наоми и Кейджи.       — О-о-о, а вот и наши блудные детушки пожаловали! — приторно-сладко запел Такаока, делая шаг в их сторону. — Прогуливаем семейные занятия? Ай-яй-яй, негоже отбиваться от коллектива. Для начала, триста приседаний, а за опоздание... – он уже заносил свою тяжёлую руку, как между ними и Такаокой монолитной стеной вырос Карасума. Мужчина задвинул Наоми и Кейджи себе за спину, полностью перекрывая им обзор на психопата.       — Они не будут тренироваться, Такаока, — холодным, режущим как бритва тоном отчеканил Карасума. Такаока удивлённо приподнял густые брови, нагло ухмыляясь.       — Это ещё почему, Карасума? Дисциплина одна на всех.       — Эти двое официально освобождены от твоих практических занятий, — сурово отрезал Карасума, не сводя глаз с Такаоки. — У Курокавы Наоми и Курокавы Кейджи врождённая сердечная недостаточность. Любые избыточные кардионагрузки для них, прямая угроза жизни. Я, как ведущий представитель Министерства обороны на этом объекте, запрещаю им участвовать в твоём марафоне. Они остаются в качестве наблюдателей. Это не обсуждается.       Карасума на секунду обернулся к замершим близнецам и коротким, властным кивком указал в сторону веранды.       — Живо отойдите к остальным учителям. Сидите там и не вмешивайтесь.       — Х-хорошо, — синхронно ответили близнецы и послушно, стараясь не привлекать лишнего внимания Такаоки, поспешили к преподавательскому составу.       — Справка, значит? – Такаока разочарованно цыкнул, его лицо на миг потемнело от злости из-за того, что у него отобрали очередных жертв, но он быстро вернул себе самообладание и противно рассмеялся. – Ну надо же, какие неженки. Ладно-ладно, пусть сидят, раз МинОбороны так дрожит за их здоровье. Но остальные-то здоровы!       Когда Карасума, временно уладив этот вопрос, вернулся к наблюдению за классом и сел рядом с Ириной и Коро-сенсеем на судейскую скамейку, Наоми и Кейджи тихо встали прямо за его спиной. Наоми, всё ещё немного бледная, осторожно коснулась плеча мужчины.       — Карасума-сенсей... Спасибо вам большое, что заступились за нас, — искренне, с глубоким облегчением прошептала девушка.       — Спасибо, сенсей. Мы действительно ценим это, — негромко добавил Кейджи, придерживая сестру за локоть. Карасума лишь едва заметно кивнул, не сводя тяжёлого взгляда с беснующегося на поле Такаоки. Елавич, до этого внимательно слушавшая их разговор, резко развернулась к близнецам. Она окинула их быстрым, оценивающим взглядом.       — Погодите-ка... Что ещё за врождённая сердечная недостаточность? — потрясённо спросила Бич-сенсей, напрочь забыв о своей привычной жеманности. — У обоих сразу?       — Ну-ну, Ирина-сенсей, не шумите, — тихо произнёс желтый монстр. — Физически Наоми-чан и Кейджи-кун действительно уязвимы, их сердца не способны выдерживать экстремальный износ, который устроил этот человек. Однако в искусстве скрытности, тактике и точечных убийствах, где важна не грубая сила, а расчёт и точность, их потенциал невероятно высок. И поверьте, они полноценная и очень важная часть моей учебной программы, как и другие ученики.       Ирина лишь шумно выдохнула, всё ещё недоверчиво поглядывая на Наоми, но спорить не стала. А на поляне тем временем продолжался ад. Такаока, подгоняя оставшихся ребят криками, заставлял их выполнять изнуряющие приседания.       — Раз! Два! Три! Четыре! Пять!.. Шесть!.. Семь!.. Восемь!.. — разносился его зычный, не терпящий возражений голос по округе.       Ученики падали от усталости, едва удерживая руки за головой. Карасума мрачно наблюдал за этим со скамьи. На его строгом лице залегли глубокие тени. Он понимал: в таком темпе через некоторое время дух учеников будет окончательно сломлен.       — Такому суперсуществу, как я, было бы проще простого избавиться от него, но... Боюсь, что ученики могут это неправильно понять, — тихо произнёс Коро-сенсей, слегка наклонившись к сидящему Карасуме. — С моей точки зрения, он сильно ошибается, но... у каждого свои способы обучения. Поэтому я, как ещё один учитель физкультуры... хочу, чтобы *вы* отказали ему в его методах обучения. Карасума замер.       —«Значит, мне надо сказать, что его подход совершенно неправильный»,— подумал Карасума, сжав челюсти.       Ирина Елавич и Коро-сенсей, который уже держал в щупальцах новое, драконовское расписание Такаоки, снова переключились на свои возмущения. Вся комичность ситуации испарилась, сменившись чистым эгоизмом.       — Вы только взгляните на это расписание!!! — запричитал Коро-сенсей со слезами на глазах. — Я же теперь не смогу играть с учениками после школы!       — Да! А у меня больше не будет парней, чтобы таскать мои сумки с покупками! — яростно вторила ему Бич-сенсей, потрясая кулаками.       Карасума лишь молча пропотел от их эгоистичных жалоб, подумав.       —«В этих учителях тоже много чего неправильного...»       Наоми и Кейджи, стоящие сзади, грустно вздохнули — даже в такой критический момент их преподаватели оставались верны себе.       А Такаока тем временем обернулся. На его лице играла самодовольная, приторная улыбка, пока на заднем плане школьники из последних сил продолжали истязать себя тренировкой.       — «Очень неприятно, да, Карасума? Когда у тебя уводят учеников, к которым ты так привык»       — Триста приседаний без остановки... Мы же помрём... — тяжело дыша, простонал Мимура, хватаясь за колени.       — Это уже не шутки, хах-хах... — выдавил из себя Тайга, согнувшись пополам от боли в мышцах.       — Карасума-сенсей... — тихо, умоляюще прошептала Хинано, её лицо было бледным от изнеможения, а на глазах наворачивались слёзы. Она едва держалась на ногах.       Взгляд Карасумы посуровел. Мужчина резко поднялся со скамьи. Он больше не мог на это смотреть. Заметив это, Такаока вальяжно двинулся в сторону измученной девушки.       — Эй... — окликнул он её. Курахаши испуганно вскинула голову, когда над ней выросла массивная фигура Такаоки. — Карасума не часть нашей семьи, — с фальшивой доброжелательностью произнёс мужчина, а затем его лицо резко изменилось, исказившись в безумном, свирепом оскале. Настоящий психопат. — Дети, которые не полагаются... НА СВОЕГО ОТЦА, ДОЛЖНЫ БЫТЬ НАКАЗАНЫ!       Он замахнулся, сжав огромный кулак, готовый обрушить его удар прямо на беззащитную ученицу. Девочка в ужасе зажмурилась. Наоми от испуга спрятала лицо на груди Кейджи, а сам Кейджи резко подался вперёд, сжав зубы от бессилия.

ХВАТЬ!

      Глухой, резкий звук прорезал тишину. Такаока удивленно моргнул. Его кулак замер в паре сантиметров от лица девочки. Карасума успел вовремя. Его ладонь намертво стальным хватом перехватила массивное запястье Такаоки.       — Карасума-сенсей! — потрясенно выдохнули ребята. Карасума стоял непоколебимо, его взгляд был ледяным и пронизывающим до костей.       — Больше... никакой силы в отношении учеников, — отчеканил он, смотря на коллегу сверху вниз. Такаока, скрипнув зубами от неожиданного сопротивления, попытался высвободить руку, но хватка Карасумы была железной.       — Если хочешь драки... Я буду твоим противником, — ледяным тоном добавил агент МОР. Такаока на секунду опешил, но быстро вернул себе самообладание, натянув привычную наглую гримасу.       —«Карасума... Я знал, что ты за них заступишься»,— победоносно подумал Такаока. — «Самое время воспользоваться "приёмом", который заткнёт тебя за пояс... Карасуму и учеников, и позволит мне установить окончательное покровительство над ними».       — Я не собираюсь сражаться с тобой с помощью насилия, — вслух произнёс Такаока, примирительно улыбаясь и убирая руку, которую Карасума наконец отпустил. — Если ты хочешь устроить представление, то сделаем это как учителя.       Карасума молча и сурово ждал продолжения, не сводя с него глаз. Такаока резко развернулся, демонстрируя идеальную осанку профессионального военного.       — Повторю ещё раз. Это не насилие. Это — тренировка! – он полез за пазуху своей спортивной куртки и с характерным звуком вытащил резиновый тренировочный нож. Клинок опасно блеснул на солнце, упруго согнувшись в его руке.       — А как насчёт такого?! Мы решим наши противоречия с помощью этого! — Такаока указал пальцем на нож, довольно зажмурившись.       — Нож?.. — испуганно прошептали ребята из класса.       — Детушки, вы ведь тоже ещё не приняли меня, верно? И вы будете продолжать мне сопротивляться... — Такаока повернулся к Карасуме, и его голос стал вкрадчивым. — Карасума... Выбери лучшего ученика из тех, кого ты вырастил. Он на меня нападёт, и если у него получится хотя бы раз задеть ножом... Я признаю, что твои методы обучения лучше моих.       Наоми и Кейджи, крепко держась за руки, напряжённо следили за происходящим.       — Ведь мужик держит своё обещание! — Такаока широко и нагло улыбнулся, ударив себя кулаком в грудь. — И тогда я оставлю их тебе и уйду!       Среди учеников пронёсся вздох облегчения, но радоваться было рано. Такаока медленно подошёл к своей спортивной сумке, лежащей на траве. Его рука скользнула внутрь и вытащила оттуда предмет, от вида которого у ребят кровь застыла в жилах. — Но, разумеется... в случае моей победы я не позволю вмешиваться в мои тренировки. И мы не будем использовать этот нож.       С тихим, зловещим шелестом металлическое лезвие покинуло чехол. Это был не гибкий резиновый муляж. В руке Такаоки тускло поблёскивал массивный армейский нож с зазубренным обухом. Настоящая сталь, способная убивать.       — Н... настоящий нож?! — побледнев, прошептал кто-то из учеников, отступая на шаг. Чуть позади сидящих учителей, Наоми испуганно вздрогнула и ещё сильнее прижалась к плечу брата. Её пальцы до белизны суставов впились в ткань его куртки.       — Кей, — едва слышно, одними губами прошептала она, а её сердце болезненно пропустило удар. — Он сумасшедший. Помнишь ту фотографию на столе у Карасумы? Он что ведь реально считает, что калечить детей это нормально?       — Тише Нао. – Кейджи хмуро сжал её ладонь, его челюсти были плотно сцеплены, а взгляд прикован к блестящему на солнце лезвию. – Держись за меня. Если этот урод хоть на шаг двинется в нашу сторону, то мы уйдём в корпус. Если получится то и других заберем.       — Но они не... – начала Наоми, но Кейлжи погладил ее по волосам, успокаивая.       — В настоящей битве должен использоваться настоящий нож. Я человек, которого вы собираетесь убить. Не бойся, победой будет считаться даже маленькая царапина. А я буду безоружен... Лучших условий вы и просить не могли.       — Хватит! — резко перебил его Карасума, шагнув вперёд. Его лицо исказила гримаса ярости. — Они тренируются не для того, чтобы убивать людей! Даже если ты дашь им настоящий нож, они испугаются и не смогут ударить тебя им!       — Давай же, Карасума! Выбирай! — издевательски выкрикнул Такаока, раскинув руки. — Если что-то не нравится, можете сразу сдаться! Дети испуганно переглядывались, сжимаясь под его бешеным взглядом. Такаока закинул голову назад и оглушительно расхохотался, его рот раскрылся в безумном крике:       — ХА-ХА-ХА-ХА! Выбирай: бросить всех учеников или пожертвовать одним!!! В обоих случаях ты станешь ужасным учителем!       Карасума медленно повернулся к замершему строю ребят. Его взгляд остановился на хрупкой фигуре с лазурными волосами. Агент протянул рукоять боевого ножа вперёд.       — Нагиса-кун... — тихо, но твёрдо позвал Карасума. — Ты сделаешь это? Глаза Нагисы округлились от шока, он замер, не веря собственным ушам. Позади него класс буквально взорвался волной возмущения и страха.       — П... Почему?! — закричали ребята. — ПОЧЕМУ... НАГИСА?!       — Нагиса?.. — Наоми растерянно моргнула, переводя взгляд с Карасумы на хрупкого мальчика. — Но почему он? Нагиса ведь...       — Не знаю. Но Карасума-сенсей не дурак. Вспомни, что говорил Коро-сенсей: в убийстве важна не только сила.       — Точно... Нагиса умеет быть незаметным.       — Если я должен выбирать, то это будешь именно ты, но... Прежде чем ты ответишь, я бы хотел рассказать тебе причину. Как один из тех, кому доверили миссию по спасению Земли... я считаю вас такими же профессионалами. — Он вздохнул, его суровое лицо на миг смягчилось. — Я верю... что как профессионалы, минимум, что вы заслуживаете... это гарантию нормальной школьной жизни среднеклассников. Поэтому... тебе не стоит заставлять себя брать этот нож. Я постараюсь дать вам то, что Такаока называют «компенсацией за обучение».       — Хехехе, — донёсся сзади противный смешок Такаоки. — Если ты склонишься предо мной в позе догэдза, касаясь головой пола, то я, так и быть, подумаю.       Нагиса посмотрел на нож, затем на ухмыляющегося Такаоку.       — Я сделаю это.       — Ну-ну... — Такаока скрестил руки на груди, снисходительно наблюдая, как Нагиса делает уверенный шаг вперёд. — Карасума, должно быть, тебя уже подводят глаза... Раз ты выбрал этого коротышку.       Чуть поодаль, Ирина Елавич взволнованно схватила Коро за плечо.       — Карасума совсем свихнулся?! — шёпотом запаниковала она. — Зачем он выбрал Нагису?       — Если ты взглянешь внимательнее, то поймёшь... что Карасума сделал правильный выбор. В таких обстоятельствах даже я... выбрал бы Нагису-куна.       Карасума тем временем тихо закончил вводить Нагису в курс дела. Нагиса молча кивнул, покрепче перехватив боевой нож. К нему тут же подошёл Такаока, упирая руки в бока и самодовольно ухмыляясь. Нагиса не стал принимать боевую стойку. Напротив, он расслабил плечи, опустил руку с ножом и просто... пошёл вперёд. На его губах играла мягкая, совершенно безмятежная улыбка.       — Он даже не защищается, — поражённо прошептала Наоми, крепче сжимая руку брата. Такаока, уверенный в своей непобедимости, приготовился к яростной атаке, ожидая страха или злости в глазах ребёнка. Но то, что он увидел, сбило его с толку. Нагиса шёл к нему обычной, прогулочной походкой, пряча лезвие за спиной. Инструктор замер, не понимая, что происходит. В этот короткий миг Нагиса без всякого шума сократил дистанцию, подойдя вплотную. И в то же мгновение... мальчик резко взмахнул рукой. Впервые в жизни Такаока-сенсей почувствовал, что его по-настоящему пытаются убить. Острое лезвие со свистом рассекло воздух прямо перед его лицом. Дикий, леденящий душу порыв чужой жажды крови так сильно напугал инструктора, что его мысли в одну секунду смешались в панический узел. Такаока инстинктивно качнулся назад, теряя равновесие. Как только его центр тяжести отклонился... Нагиса свободной рукой мёртвой хваткой вцепился в подол его белой рубашки. Один резкий, точный рывок вниз — и массивное тело инструктора, потеряв опору, полетело на землю. Всё произошло в считанные мгновения. Такаока тяжело рухнул на траву, но Нагиса мгновенно запрыгнул на него сверху, заходя со спины. Одной рукой он закрыл Такаоке глаза, а второй плотно прижал холодную сталь к его беззащитной шее.       — Попался, — тихо прошептал Нагиса.       — Гха... Ааа... — Такаока мог лишь задыхаться от шока и бессилия, полностью обездвиженный и побеждённый.       Позади них повисла мёртвая, звенящая тишина.       — Невероятно... — сорвалось с губ Кейджи. Он стоял, поражённый до глубины души, смотря на Нагису совершенно новыми глазами.       — Он свалил профессионального военного одним приёмом. Без единого лишнего движения..– продолжила мысль брата брюнетка.       — Достаточно! — громко выкрикнул Карасума, прерывая затянувшуюся паузу и делая шаг к застывшей на траве паре. Нагиса тут же отпустил поверженного инструктора и послушно убрал нож.       — Схватка завершена... Карасума-сенсей, — весело проговорил Коро-сенсей, доедая опасный клинок. — Ну, правда... Вы, должно быть, сошли с ума, раз даёте ученику в руки настоящий нож. А что, если бы он поранился? Карасума лишь устало вздохнул и едва заметно улыбнулся:       — Хех. Если бы он мог пораниться, то ты бы выскочил на своих двадцати махах быстрее звука, чтобы спасти его. Такаока остался сидеть на земле, бледный, разбитый и тяжело дышащий. Миф о его абсолютной власти был разрушен в один миг средь бела дня.       — Нагиса! Ты это сделал! — класс 3-E мгновенно ожил и с радостными криками окружил своего героя. — Мы так переживали! Но будь что будет! Ребята облепили Нагису со всех сторон, хлопая по плечам и смеясь. Пугающая аура убийцы, окутывавшая мальчика секунду назад, бесследно испарилась. Перед ними снова стоял робкий, милый Нагиса.       Пока толпа ликовала, Наоми и Кейджи, всё ещё держась за руки, и подошли к Нагисе. Толпа ребят слегка расступилась, пропуская близнецов.       — Нагиса-кун, это было... просто потрясающе, — негромко, но с искренним восхищением произнесла кареглазка, и на её бледном лице наконец-то появилась тёплая улыбка. — Я так испугалась, когда увидела настоящий нож, но ты... ты был словно тень. Спасибо тебе, ты защитил Окано и всех нас.       — Да, Нагиса, отличная работа, — добавил кареглазый, и крепко и по-мужски пожав парню руку. — Твой тайминг и то, как ты скрыл жажду крови... Настоящий высший пилотаж. Ты уложил профессионала его же весом.       — А?.. Я просто сделал так, как мне сказал Карасума-сенсей, — смущённо улыбнулся Нагиса, густо покраснев и неловко почёсывая затылок под восхищёнными взглядами одноклассников. — Он сказал, что Такаока-сенсей сильный, поэтому мне нужно махать ножом на полном серьёзе. Иначе я бы не смог пробить его оборону.       — Это было невероятно! Ты ни капли не испугался, так спокойно махал этим ножом! — наперебой восхищались ребята.       В этот момент сзади подошёл улыбающийся Маэхара и со звонким звуком «Шлёп!» дружески отвесил Нагисе лёгкий подзатыльник.       — Ау! За что, Маэхара-кун?! — вскинулся Нагиса, забавно округлив глаза от неожиданности.       — А, прости... Я просто не думал, что это вправду ты! — весело рассмеялся Маэхара, крепко приобняв друга за плечи. — Но всё же спасибо, Нагиса! Это убийство было очень бодрящим!       В то время как на спортивной площадке ребята наперебой хвалили Нагису, у самого края густых деревьев, прямо перед подъёмом к старому деревянному корпусу, бесшумно остановились двое мужчин. Акихиро и Гакухо Асано закончили свой тяжёлый подъём на гору.       Директор академии сделал изящный жест рукой, призывая политика остановиться в тени раскидистого клёна, откуда идеально просматривался школьный двор.       — Пожалуй, подождём здесь, Акихиро, — приторно-мягко, с едва уловимой снисходительной нежностью в голосе произнёс Гакухо. Мужчина неторопливо запустил руку во внутренний карман своего безупречного пиджака, извлёк оттуда аккуратно сложенный вдвое официальный бланк с гербом академии Кунугигаока и протянул его бывшему другу. Акихиро специфически, с глубоким подозрением и прищуром посмотрел на директора, не торопясь брать бумагу. Его пальцы, всё ещё пахнущие табачным дымом, замерли.       — В чём дело, Асано? Что это? — сухо спросил политик, чей голос после подъёма звучал по-прежнему твёрдо и напряжённо.       — Возьми, не стесняйся, — Гакухо мягко улыбнулся, продолжая держать документ перед лицом Акихиро. — Это официальный приказ об увольнении Акиры Такаоки с должности учителя физической культуры Е-класса. Завтрашним числом его здесь не будет.       Акихиро резко вырвал лист из рук директора, быстро пробежался глазами по строгим строчкам и печатям, а затем снова в упор уставился на Асано. На его лице читалось полное непонимание, смешанное с глухим раздражением.       — Твой приказ об увольнении? Но... я не понимаю. Ты ведь сам только что на лестнице защищал его методы! Ты говорил, что он «закаляет» детей, что это часть твоей системы! Зачем ты устроил этот спектакль и притащил меня сюда, если уже подписал эту бумагу?       Гакухо тихо, бархатно рассмеялся, заложив руки за спину и устремив свой холодный, проницательный взгляд на ликующих на площадке школьников.       — Всё очень просто, друг мой. Я привёл тебя сюда, чтобы ты своими глазами посмотрел на первый и, как видишь, последний урок нового учителя. Я сделал это исключительно для того, чтобы ты, как любящий отец, больше не переживал за здоровье своих драгоценных детей, Наоми и Кейджи. – директор обернулся к Акихиро, и его улыбка стала шире, обнажая идеальные зубы. — Видишь ли, Акихиро, методы Такаоки действительно эффективны для обычных солдат. Но он фанатик, действующий напролом. Его жестокость лишена изящества и интеллектуального расчёта, а мне в моей академии не нужны неуправляемые садисты, способные покалечить учеников до того, как те принесут результат. Я знал, что Карасума или сами дети сломают его сегодня. И я хотел, чтобы ты увидел: в Е-классе твои близнецы находятся под надёжной защитой. Моей защитой. Но мои условия по поводу министерской реформы, о которых мы говорили на склоне... по-прежнему остаются в силе. Подумай об этом на досуге.       Акихиро сжал бумагу в кулаке, осознавая, насколько глубоко и цинично Гакухо просчитал каждый шаг, разыграв страх отца как по нотам. Тем временем на площадке атмосфера резко изменилась.       — ХААХ... ХААХ... — тяжёлое, хриплое дыхание заставило ребят испуганно обернуться.       Такаока медленно поднимался с земли. Его массивная фигура нависла над Нагисой, словно тень разъярённого демона. На лице мужчины не осталось и следа от былого добродушия — только дикая, первобытная ярость. Глаза налились кровью, а челюсти судорожно сжимались, издавая глухой скрежет. Наоми инстинктивно отшатнулась назад, и Кейджи мгновенно задвинул её себе за спину, готовый в любой момент увести сестру подальше от безумца.       — Вот же мелкие отродья... — прорычал Такаока, и его левый глаз бешено задергался. — Вы так рады этой случайной победе?! Противитесь мне, практически вашему отцу... ЕЩЁ ОДНА БИТВА!!! В этот раз я буду внимательным! Я размажу ваши тела и дух в лепёшку!!!       — Но... Такаока-сенсей, вы должны были понять, что... если мы сразимся снова, уверен, я проиграю. Он повернулся к притихшему классу, и его голос зазвучал твёрдо — Коро-сенсей — наш классный руководитель. А Карасума-сенсей — наш тренер. И так будет всегда. Я чувствую, что Карасума-сенсей, который пытается вести себя как профессионал... намного добрее, чем Такаока-сенсей, силой выдающий себя за отца. Мы благодарны вам за то, что вы попытались сделать нас сильнее, но... извините. Прошу, уходите.       — А я тогда кто? — спросила стоящая сзади Ирина Елавич, скрестив руки на груди.       — Наша сучка, — флегматично ответил ей Такебаяши, даже не поведя бровью. Лицо Ирины мгновенно пошло пятнами, а на лбу вздулись вены дикого раздражения:       — Ах ты мелкий паршивец! Что ты сейчас вякнул?!       За спиной Карасумы бесшумно соткался Коро-сенсей. Его постоянная улыбка казалась сейчас особенно понимающей.       — Счастливейший момент преподавания... Это когда ты начинаешь теряться в сомнениях, но ученики... дают тебе чёткий ответ, что ты всё делаешь правильно.       Слова Нагисы стали последней каплей для растоптанной гордости Такаоки. Его лицо окончательно исказилось в уродливой гримасе, вены на лбу вздулись от бешеного прилива крови.

      — Чтобы мелкий щенок... так разговаривал со взрослым?! — взвыл он, теряя всякий человеческий облик. — Думаешь... я буду слушать эту хрень?!

ГУААА!!!

      С диким криком Такаока ринулся вперёд, занося огромный кулак для сокрушительного удара, готовый покалечить или даже убить беззащитного подростка. Нагиса инстинктивно сжался, готовый принять удар, Кейджи за спиной Нагисы рванулся вперёд, пытаясь перехватить замах, а Коро-сенсей уже потянулся к своему форменному галстуку, собираясь вмешаться... Но их опередили.

БЭМС!!!

      Карасума вырос перед Такаокой словно из-под земли. Его идеальный, молниеносный апперкот снизу вверх с глухим, хлёстким звуком врезался точно в подбородок обезумевшего инструктора. Сила удара была такова, что грузное тело Такаоки буквально оторвалось от земли, перевернулось в воздухе и с грохотом рухнуло на траву, окончательно теряя сознание.       — И тогда, Карасума-сенсей... Учитель тоже обязан... дать им ясный ответ, — тихо закончил свою мысль Коро-сенсей, плавно опуская щупальце. Карасума спокойно поправил галстук и повернулся спиной к поверженному коллеге, даже не удостоив его взглядом.       — Примите мои извинения за все неприятности, что устроил мой коллега, — твёрдо произнёс он, глядя на притихших, но сияющих от восторга учеников. — За остальное не беспокойтесь. Я переговорю с руководством насчёт того, чтобы быть вашим единственным инструктором. А если понадобится, то я ткну в них пушкой и заставлю согласиться.       — КАРАСУМА-СЕНСЕЙ!!! — радостно закричали ребята, готовые носить своего настоящего тренера на руках. Наоми и Кейджи облегчённо переглянулись, понимая, что Карасума-сенсей окончательно вернул себе контроль над классом. А на траве, едва приходя в себя и утирая кровь со сломанного носа, судорожно хрипел поверженный тиран:       — Кха... Хрена с два я тебе это позволю. Я первый с ними поговорю и...       — В переговорах нет никакой необходимости. – ровный голос разрезал ликование класса, заставив ребят испуганно обернуться в сторону старого школьного здания. На вершине холма, у самых дверей, стояли двое мужчин в строгих деловых костюмах. Коро-сенсей, до этого момента победно сиявший, стоило ему увидеть Асано Гакухо, а за его спиной — Акихиро, мгновенно сменил цвет лица и свистом «Ньюя-а-а!» жёлтый монстр моментально превратился в размытое пятно. Ему очень не хотелось пересекаться с высшим руководством. Медленной, уверенной походкой Асано спустился к застывшим ученикам и преподавателям.       — Председатель?! — потрясённо выдохнул кто-то из учеников, когда свет упал на идеальные черты лица Асано.       — Я, как главный, пришёл, чтобы узнать о состоянии дел. Видите ли, мне было интересно увидеть способности нового учителя, — неторопливо произнёс Асано, проходя мимо замершего Карасумы. Он приблизился к лежащему на траве Такаоке и плавно опустился перед ним на одно колено. Асано Гакухо склонился над лицом поверженного инструктора. Его пальцы мягко, почти нежно, обхватили подбородок Такаоки, заставляя того смотреть прямо на себя. — Но знаете, Такаока-сенсей... Ваш урок был ужасно скучным, — тихо, полушёпотом проговорил председатель. Такаока, тяжело дыша, округлил глаза от подступающего ужаса. — Страх, незаменимый элемент обучения. Первоклассный преподаватель знает, как умело и эффективно использовать страх. Однако... Учителя, которые вызывают чувство страха только с помощью насилия... даже хуже третьесортных.       В сознании Такаоки этот холодный манипулятивный ужас материализовался в образ гигантской, ядовитой многоножки, обвивающей его разум. В то время как внимание большинства было приковано к леденящему душу монологу Асано, Акихиро Курокава, шедший следом за директором, полностью проигнорировал и распростёртого на траве Такаоку, и самого председателя. Его походка была быстрой и решительной, а на уставшем лице читалась крайняя степень тревоги за детей. Он стремительно пересёк площадку, направляясь прямо к близнецам.       — Наоми! Кейджи! — негромко, но до предела эмоционально позвал он. Дети, стоявшие возле класса, вздрогнули и обернулись.       — Папа?..        Прямо посреди спортивной площадки он крепко, собственнически обнял обоих подростков сразу, увлекая их своим телом назад, подальше от осевшего на колено Асано и хрипящего Такаоки. Его руки заметно подрагивали, когда он зарылся пальцами в волосы дочери и ощутимо сжал плечо сына, словно физически проверяя, целы ли они и не пострадали ли от безумных нагрузок. Тем временем Асано спокойно отстранился от Такаоки, выпрямляясь, и с тихим звуком «чирк-чирк» достал из кармана ручку и блокнот, делая быструю запись. Председатель вырвал листок из блокнота и с презрительной улыбкой грубо запихнул его прямо в открытый, окровавленный рот онемевшего от шока Такаоки.       — Это уведомление о вашем увольнении. С этого момента вы больше не сможете здесь преподавать. Такаока судорожно закашлялся, давясь бумагой, его глаза безумно вращались, а пальцы скребли траву от бессильной ярости и унижения. Как только фигура председателя сделала шаг в сторону, Такаока, шатаясь и спотыкаясь, вскочил на ноги. Лицо его было багровым от стыда, и под растерянные взгляды школьников он с позором бросился бежать прочь со школьного двора, ломая кусты.       — Ну, Такаока и дал дёру... — присвистнул кто-то из парней.       — Отлично!!! — класс 3-E взорвался радостными криками, ребята начали прыгать и победно вскидывать руки вверх. — Это значит... что Карасума-сенсей, как и раньше, будет нашим учителем?       — Да,— весело подтвердил его товарищ. Однако, когда первая волна эйфории сошла, ученики и Ирина Елавич наконец перевели взгляды на Акихиро, который всё ещё стоял на площадке, бережно удерживая близнецов. Перед ними предстал невероятно красивый, импозантный мужчина зрелых лет в дорогом, слегка небрежно расстёгнутом костюме. Его благородные черты лица, высокий рост и утончённая манера держаться приковали к себе все взгляды.       — Э-э... Извините, а вы кто? — удивлённо озвучил общую мысль Маэхара, переводя взгляд с незнакомца на близнецов.       — Это Акихиро Курокава, — негромко пояснил вышедший вперёд Карасума, слегка поклонившись гостю. — Высокопоставленный политик в сфере образования и культуры. А также...       — Наш отец, — тихо закончил Кейджи. По классу прошёл шёпот удивления. Накамура, лучшая подруга Наоми, впервые увидев отца своей приятельницы вживую, присвистнула и с присущей ей бесцеремонностью толкнула Каяно локтем в бок.       — Ого-о-о... подруга, ты почему молчала, что у тебя папаня такой горячий? — заговорщически, но достаточно громко протянула Рио, хитро сощурив глаза, и получив тычок в бок от Катаоки, после блондинка заговорила тише и спокойнее. — Теперь понятно, в кого ты такая милашка уродилась! Мужчина — просто отвал всего!       Наоми от этих слов густо покраснела, а её брат Кейджи лишь закатил глаза, привыкший к шуточкам Накамуры. Стоявший рядом Сугая, ставший близким другом Кейджи за время обучения, уважительно кивнул приятелю и негромко заметил.       — А ведь реально, Кейджи, сходство убойное.       Ирина Елавич кокетливо поправила волосы, оценивающе оглядывая статного мужчину, но тут же сдержалась, заметив, с каким неподдельным, трепетным беспокойством Акихиро распрашивает своих детей. Мужчина проигнорировал слова класса и слегка отстранился от близнецов, бережно взял Наоми за руки и заглянул ей в лицо. Его голос дрожал от нежности и тревоги.       — Доченька моя, как ты? Сердце не колет? Дышать не тяжело? Этот безумец... он не заставлял тебя бегать? Кейджи, ты как? С тобой всё в порядке? Голова не кружится?       Близнецы тепло улыбнулись отцу, чувствуя, как его искренняя забота согревает после пережитого кошмара.       — Всё хорошо, пап, правда, — мягко ответила Наоми, сжав его ладони. — Карасума-сенсей вовремя вмешался и полностью освободил нас от тренировки. Мы просто сидели на веранде.       — Да, отец, мы в полном порядке, — подтвердил Кейджи, уверенно кивнув.       — Нам ничего не угрожало.       Акихиро глубоко, с облегчением выдохнул, словно у него с души свалился огромный камень. Он выпрямился, повернулся к Карасуме и с глубоким уважением склонил голову перед агентом Министерства обороны:       — Карасума-сан. Я безмерно благодарен вам за то, что вы защитили моих детей. Как отец, я ваш должник.       — Это моя обязанность, Курокава-сама, — строго и профессионально ответил Карасума, вернув поклон. — Безопасность учеников — мой главный приоритет.       К ним неторопливо приблизился Асано. Он остановился в паре шагов, заложив руки за спину. На его лице сияла безупречная, фальшиво-добрая и приторно-сладкая улыбка, предназначенная для близнецов.       — Рад видеть, что наши юные Курокава в добром здравии, — мягко произнёс директор. — Моя академия всегда заботится о лучших кадрах.        Акихиро, Наоми и Кейджи словно по команде одновременно повернули головы к Асано. В эту секунду весь класс и учителя синхронно затаили дыхание от изумления: отец и его дети сделали абсолютно одинаковые выражения лиц. Их брови синхронно изогнулись в едином скептическом и холодном прищуре, губы вытянулись в едва заметную, абсолютно идентичную, пренебрежительную линию, а во взглядах темно-карих глаз отразилось такое глубинное, капля в каплю одинаковое недоверие к директору, что это выглядело почти пугающе.              Генетика заявила о себе во весь голос. Акихиро первым разорвал этот безмолвный семейный фронт. Он слегка поправип пиджак и повернулся к выходу с площадки.       — Что ж, мы увидели достаточно. Нам пора возвращаться к делам, — сухо отчеканил политик. Перед тем как уйти, Акихиро вежливо и тепло улыбнулся притихшим ученикам и учителям, слегка приподняв руку в прощальном жесте. – До свидания, ребята. Удачи вам в учёбе. Рад был познакомиться.       — До свидания, Курокава-сама! — хором ответили школьники, а Ирина очаровательно улыбнулась вслед, провожая взглядом его идеальную осанку. Как только Акихиро и умиротворённо ухмыляющийся Гакухо скрылись на тропе, ведущей вниз с горы, класс 3-E буквально взорвался обсуждениями. Ребята мгновенно обступили Наоми и Кейджи.       — Обалдеть! — восторженно воскликнула Каяно, всплеснув руками.       — Ребята, ваш папа просто невероятный красавец! Такой элегантный!       — Ага, теперь сразу видно, в кого вы пошли внешностью! — весело подмигнул Маэхара. — Такая харизма!       — Ой, да ладно внешность, — запричитала Фува, до сих пор пребывая под впечатлением и восторженно качая головой. — Вы видели их лица, когда подошёл Асано? Рио права, это же просто копия! Мимика, этот прищур, жест... Боже, близнецы, вы просто вылитый отец, когда включаете этот свой фамильный режим «вижу тебя насквозь»! Один в один!       — Слушай, Бемби я, конечно, знала, что у тебя обеспеченная семья, но твой отец... Это же просто законный повод для зависти! — Рио восхищённо покачала головой, скрестив руки на груди. — Серьёзно, он выглядит так, словно сошёл с обложки мужского глянца.       — Да уж, Кейджи, твой батя — ходячее определение стиля, — усмехнулся Сугая, мотнув головой в сторону ушедших мужчин. — Я как художник сразу оценил: у него идеальные пропорции лица и просто бешеная энергетика. Неудивительно, что вы с сестрой унаследовали эту благородную внешность. Наоми и Кейджи смущённо переглянулись.       — А теперь Карасума-сенсей нас угощяет сладостями!       — УРА-А!

***

      Гравийная дорожка, ведущая вниз от старого корпуса Е-класса, тихо хрустела под подошвами дорогих туфель. Лес вокруг дышал прохладой, но атмосфера между двумя идущими мужчинами оставалась раскалённой.       Акихиро шёл впереди быстрым, размашистым шагом. В его руке всё ещё был зажат смятый бланк об увольнении Такаоки, а на лице застыла маска холодного гнева. Гакухо Асано следовал за ним на полшага позади. Его походка была безупречно размеренной, а руки оставались спокойно заложены за спину. Он выглядел так, словно совершал приятную загородную прогулку, а не только что растоптал чужую карьеру на глазах у испуганных подростков.       Они молча миновали извилистый склон горной тропы и вышли к уединённой асфальтированной парковке, скрытой в тени раскидистых деревьев, где стояли их автомобили. Акихиро резко остановился возле своего седана, развернулся всем корпусом к директору и, наконец, нарушил тишину. Его голос прозвучал как удар хлыста.       — Доволен, Гакухо? — Акихиро смерил мужчину тяжёлым, пронизывающим взглядом. — Поиграл на моих отцовских нервах? Ты ведь с самого начала знал, к чему всё приведёт. Ты просчитал этот исход ещё в тот момент, когда подписывал указ утром, но всё равно заставил меня смотреть на это дерьмо. Зачем?       — Ты как всегда излишне драматизируешь, — бархатным, успокаивающим тоном произнёс Председатель, слегка наклонив голову. — Я лишь предоставил тебе факты. Ты лично убедился, что Е-класс способен защитить себя, а твои дети находятся вне зоны досягаемости низкосортных садистов. Разве это не то, чего ты хотел как отец?       Акихиро раздражённо хмыкнул, открывая дверь машины, но садиться не спешил. Он облокотился на крышу автомобиля, продолжая сверлить Асано глазами.       — Допустим. Но ты пошёл за мной до самой парковки явно не для того, чтобы читать мне лекции о родительском долге. Говори, чего ты хочешь, Гакухо. У меня плотный график в министерстве.       Гакухо подошёл чуть ближе, и его взгляд внезапно стал глубже, растеряв часть своей дежурной фальши. В нём промелькнула твёрдая, непреклонная уверенность лидера, который пришёл озвучить предложение, от которого невозможно отказаться.       — Я хочу пригласить тебя на закрытый корпоративный вечер среди основателей и главных инвесторов частных школ, — неторопливо начал Асано, чеканя каждое слово. — Он состоится сразу после окончания первого семестра. И я хочу, чтобы ты присутствовал там не как приглашённый чиновник из сферы культуры. Я представлю тебя как официального Вице-председателя академии Кунугигаока. Твоего нового второго Председателя.       Акихиро на секунду замер. Его брови взлетели вверх от неожиданности, но он тут же вернул лицу привычную холодность, недоверчиво прищурившись.       — Вице-председатель? Второго Председателя в твоей личной империи? Ты, должно быть, шутишь, Гакухо. Ты никогда ни с кем не делился властью.       — Это не шутка, а закономерность, — Гакухо сделал ещё шаг, и в его голосе зазвучали нотки искреннего, глубокого убеждения. — Вспомни, Акихиро... Мы ведь вместе начинали строить эту школу. Мы закладывали её фундамент, обсуждали её будущее. Ты вложил в неё не меньше меня. Хватит болтаться без дела в своих министерских кабинетах, перекладывая бумажки ради чужих политических рейтингов. Твой потенциал, твой ум и твоё стратегическое мышление нужны здесь. Прими наконец мою теорию образования. Хватит упрямиться. Посмотри на Е-класс — моя система работает идеально, она создаёт сильных лидеров через контраст и сильное ментальное давление. Стань частью этого. В роли второго Председателя ты получишь безграничные ресурсы. И, что самое главное для тебя... ты будешь рядом со своими детьми. Наоми и Кейджи будут под твоим прямым контролем круглые сутки.       Акихиро выслушал его, не перебивая, но с каждым словом Асано его лицо становилось всё более суровым и жёстким. Когда Гакухо замолчал, политик медленно покачал головой. На его губах заиграла горькая, холодная усмешка.       — Нет, — твёрдо и решительно отрезал Акихиро, сделав шаг навстречу директору. — Мой ответ — нет. Я никогда не приму твою чудовищную теорию образования. Строить систему на дискриминации, ломать психику детей и взращивать в них слепую ненависть ради сухих цифр в отчётах? Это не педагогика, это дрессировка. И я не стану соучастником этого безумия, даже ради того, чтобы сидеть в кресле Вице-председателя. Я останусь в министерстве. Мои дети сильны духом, и они справятся, но потакать твоим амбициям я не намерен.       Гакухо ни на секунду не изменился в лице. Его улыбка осталась такой же безупречной, словно он ожидал именно такого исхода. Он лишь разочарованно, по-актерски вздохнул и развёл руками:       — Какая жалость, Акихиро. Твоё упрямство по-прежнему не знает границ. Что ж, ладно... Если ты так категорически отказываешься от должности, давай пойдём на компромисс. Тогда просто приходи на этот вечер как один из основателей нашей академии. Без всяких обязательств. Но с одним условием: вы должны прийти туда всей своей семьёй. Возьми Наоми и Кейджи. Инвесторам и прессе будет полезно увидеть, что дети высокопоставленного чиновника из сферы культуры учатся именно у нас. Это укрепит статус школы, а детям пойдёт на пользу выход в свет. Что скажешь?       Акихиро на мгновение задумался. Прийти как сооснователь вместе с детьми — это было безопасно и вполне приемлемо для его статуса, к тому же это не обязывало его принимать чужую философию.       — Хорошо, — неохотно согласился Акихиро, открывая дверь своего автомобиля. — На корпоратив в качестве гостя мы придём. Но на этом всё, Гакухо. Не надейся на большее.       Политик уже собирался сесть за руль, когда Председатель сделал то, чего Акихиро никак не мог ожидать.       Гакухо внезапно шагнул вплотную, сокращая дистанцию. Его безупречно белая манжета скользнула вперёд, и он аккуратным, но невероятно уверенным, хозяйским жестом поправил воротник пиджака Акихиро, разглаживая несуществующую складку на его плече. Его пальцы на секунду задержались у самой шеи политика. Затем Гакухо наклонился к самому уху Акихиро и произнёс тихим, вкрадчивым, почти интимным шёпотом, от которого веяло леденящей душу угрозой.       — До встречи, Акихиро... И помни: Е-класс — это не просто изолятор для отстающих. Это идеальное место для тех, чьи сердца могут остановиться в любой момент от... случайного стресса. Присматривай за ними получше. Ведь если министерство лишит меня финансирования, мне придётся урезать расходы на безопасность... именно старого корпуса.        Он вежливо, по-дружески похлопал онемевшего Акихиро по плечу, развернулся на каблуках и направился к школе. Акихиро остался стоять на месте, словно громом поражённый, после повернувшись сел в свою машину, обдумывая слова.