Глава 17. Провалы в памяти
16 марта 2026 г., 13:27
Они шли по пустым, гулким коридорам, и Гарри не покидало странное ощущение: Хогвартс изменился. Стены словно стали холоднее, а тени — гуще. Он то и дело касался рукой кармана, где лежал учебник Принца-полукровки, а под мантией едва ощутимо пульсировал амулет.
— Знаете, — тихо сказала Джинни, когда они проходили мимо доспехов, которые, как показалось Гарри, проводили их подозрительно внимательными взглядами, — а ведь за все каникулы мама ни разу не упомянула школу. Даже когда плакала о Перси. Она словно боялась лишний раз произнести название этого места.
Рон, который до этого момента был занят тем, что безуспешно пытался вытряхнуть из мантии остатки каминного пепла, помрачнел.
— Она просто боится, — буркнул он. — После того что случилось с Кэти… да и вообще. В «Норе» нам твердили, что Хогвартс — самое безопасное место в мире. А теперь я уже не так уверен.
Они дошли до портрета Полной Дамы.
— Пароль? — сонно спросила она.
— «Феликс Фелицис», — ответил Гарри.
Портрет отъехал, и они шагнули в гостиную. Здесь было непривычно тихо. Многие ученики ещё не вернулись или уже разошлись по спальням. У огня, сгорбившись, сидела Гермиона. Перед ней на низком столике лежала гора пергаментов, исписанных мелким, убористым почерком. Она даже не подняла головы, когда они вошли, лишь на мгновение замерла рука с пером.
Гарри почувствовал укол вины. Ссора с Роном, их молчание — это напряжение висело в воздухе, как наэлектризованная пыль перед грозой.
— Привет, Гермиона, — осторожно начал Гарри.
Она подняла взгляд. Её глаза были красными, а лицо казалось уставшим. Она лишь кивнула в знак приветствия, но её взгляд не задержался на Роне, который тут же начал старательно разглядывать стенной гобелен.
— Вы вернулись, — сказала она ровным голосом. — Гарри, мне нужно с тобой поговорить. И… — она сделала паузу, — это касается того, о чем ты просил меня узнать перед каникулами.
Гарри напрягся. Амулет на его груди отозвался резким, коротким толчком. Джинни, стоявшая рядом, незаметно сжала его локоть, выражая немую поддержку.
— Что-то нашла? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Гермиона встала, собирая пергаменты в стопку. Она подошла к ним, и Гарри заметил, что её руки слегка подрагивают.
— Я искала информацию о семье Мраксов и о том, что Реддл мог искать в Хогвартсе, — прошептала она, бросив быстрый взгляд на Рона. — Гарри, тебе не понравится то, что я узнала. Есть старые отчеты, которые не вошли в официальные учебники истории. Том Реддл был не просто талантливым учеником. Он был одержим идеей, которую… которую я даже не могу произнести вслух без дрожи.
Гермиона готова раскрыть одну из самых страшных тайн, касающихся исследований Реддла.
В гостиной они одни, если не считать спящего у огня кота.Гарри вышел из кабинета, и тишина школьных коридоров в этот поздний час казалась особенно давящей. Слова Дамблдора о том, что именно он — ключ к Слизнорту, эхом отдавались в голове.
«Слабости... У него есть слабости», — думал Гарри. Он вспомнил, как Слизнорт светился от гордости, демонстрируя свою «коллекцию» — учеников, которые добились успеха. Ему нравилось быть центром притяжения для талантливых, знаменитых, избранных.
Амулет на груди на мгновение потеплел, и Гарри отчетливо почувствовал через Узы присутствие Джинни. Она ждала его, как всегда, не в гостиной, а чуть поодаль, в нише за статуей Грегори Льстивого, чтобы их не заметили патрулирующие коридоры старосты.
— Он хочет, чтобы ты стал приманкой, — тихо сказала она, когда Гарри подошел. В ее голосе не было удивления, только глубокая, спокойная уверенность. — Дамблдор знает, что Слизнорт не устоит перед тем, чтобы заполучить в свою коллекцию «Избранного». Ты для него — самый ценный экспонат.
Гарри горько усмехнулся.
— Получается, я должен продать свою «избранность», чтобы выведать у него правду о Волан-де-Морте? Это просто… отвратительно.
— Это необходимо, — отрезала Джинни, и в ее глазах блеснула сталь. — Если Дамблдор прав и в этих подправленных воспоминаниях спрятано что-то, что объясняет бессмертие Тома, то у нас нет другого выбора. Ты ведь сам чувствуешь, что это не просто «история». Это то, что связывает нас всех.
Они стояли в тени, и Гарри вдруг отчетливо понял: они больше не просто дети, обсуждающие школьные сплетни. Они играют в игру, где ставки — жизнь.
— Я пойду к нему, — твердо сказал Гарри. — Попытаюсь сыграть на его тщеславии. Но, Джинни… если я провалюсь, если он поймет, что я охочусь за его тайнами, он может просто сбежать.
— Не сбежит, — Джинни чуть заметно улыбнулась. — Он слишком любит свой комфорт и свою власть над умами молодых талантов. Просто будь тем, кого он хочет видеть.
Гарри кивнул. Он был готов. Завтрашний день должен был стать началом его новой «роли» — роли любимчика профессора зельеварения.
Вы чувствуете, что план Дамблдора — это тонкая психологическая игра.
Слизнорт осторожен, но его тщеславие — его ахиллесова пята. Гарри должен будет мастерски разыграть карту «одаренного ученика» на ближайшем уроке зельеварения.
