Burning Threads

9 февраля 2006 года. Четверг. Время 19:45

АМИ ХОУШИНО POV

Я вывалилась из дверей танцевальной студии в Сэндагае и первым делом вдохнула полной грудью. Февральский воздух обжёг лёгкие. Холодный, колючий, но такой свежий после трёх часов в душном зале, что я чуть не закашлялась. Волосы мокрые, прилипают к лицу, под мешковатым худи цвета хаки всё тело горит, но это приятное тепло — когда мышцы сделали своё дело и теперь довольно ноют, напоминая о каждом часе тренировки. Я провела рукой по шее, собирая влажные пряди в хвост, но они всё равно выбивались, падали на лицо, и я сдувала их с губ снова и снова. Несколько раз. Остановилась на крыльце, расстегнула молнию, чтобы немного проветриться. Под худи — простая белая майка, от которой всё ещё идёт пар. Перед глазами тихая улица Сэндагаи. Фонари горят жёлтым, мягким, почти домашним светом. На асфальте лужи отражают этот свет, создавая двойное дно реальности — будто под ногами ещё один город, перевёрнутый, но такой же тихий и спокойный. Где-то вдалеке слышен шум поезда линии Тюо, приглушённый, ритмичный, как дыхание огромного организма, который никогда не спит. Гудки, лязг, и снова тишина. Достала из сумки белый iPod — прошлогодний подарок на день рождения, самый модный сейчас, с цветным экранчиком, который светится в темноте, как маленький телевизор. Воткнула проводные наушники, белые. От них вечно путался провод в сумке, приходилось распутывать по пять минут, чертыхаться и дёргать, но это мелочи. Нажала на колёсико — оно приятно крутится под пальцем, листая треки, пока не нашла нужный плейлист. Что-то ритмичное, под что ноги сами несли вперёд, а голова начинала двигаться в такт ещё до того, как музыка успевала заиграть. Поправила сумку на плече — она вечно сползала, хоть пришей, хоть приклей. Задолбало уже честно, но что поделать… Я пошла в сторону станции. В голове крутились движения, которые мы сегодня разучивали. Новый трек, сложная связка, у меня не всё получалось, но тренер сказала: «Ами, ты молодец, просто добавь эмоций». Эмоций. У меня их вагон, куда ещё добавлять? Я и так вся наружу, вся нараспашку, вся как открытая книга, где каждая страница кричит: «Смотрите на меня!» Я шла и прокручивала в голове каждое движение, иногда останавливаясь и повторяя какой-то элемент прямо на тротуаре. Руки сами взлетали вверх, корпус поворачивался, ноги выделывали па — и только потом я замечала, что на меня смотрят из проезжающей мимо машины. Провод от наушников болтался, цеплялся за сумку, но я не обращала внимания. Хорошо, что здесь почти никого нет. Представляю лицо какого-нибудь офисного работника, который увидит меня в час пик, выделывающую па. Засмеялась вслух, поймала себя на этом и закатила глаза. Выгляжу наверно как дура. Подошла к переходу, нажала кнопку светофора. Пока ждала, краем глаза зацепилась за фигуру у вендингового автомата на другой стороне улицы. Высокий. Очень высокий — даже на таком расстоянии видно, как он выделяется. В чёрной куртке нараспашку, стоит, прислонившись плечом к стене, и пьёт кофе из банки. Свет фонаря падает на него так, что видно светлую прядь в тёмных волосах — она будто светится, притягивает взгляд. И даже на таком расстоянии я узнала эту дурацкую усмешку. Руки в карманах, поза расслабленная, но в ней чувствуется что-то... настороженное? Или мне кажется? Сердце ёкнуло и ухнуло куда-то вниз, в самый живот, оставив после себя странное щекочущее чувство. Шуджи. Тот самый из переулка. Который три дня назад стоял у стены с граффити. Который дал Каори сигарету. Который потом смотрел на меня так, что я до сих пор не могу забыть этот взгляд. Слишком он въелся в мою память. Я замерла. Светофор переключился на зелёный, но я не двинулась с места. Мысли заметались, как тараканы при свете. Первый порыв — подойти. Второй — сделать вид, что не заметила, и свалить, пока не поздно. Третий — подойти, но сделать вид, что не специально, просто случайно, просто мимо проходила. В итоге я застыла столбом и тупо смотрела, как он допивает кофе, комкает банку и закидывает в урну. Одним движением, даже не глядя. Привычка. — О, а я помню тебя… Голос раздался прямо над ухом, и я подпрыгнула на месте так, что чуть не выронила плеер. Наушники вылетели из ушей, повисли на груди, и из них тоненько зазвучала музыка. Обернулась. Он стоял рядом — перешёл дорогу и подошёл бесшумно, как кошка. Я не заметила, как он подкрался. Чёрная куртка расстёгнута, под ней простая футболка, татуировки на запястьях выглядывают из-под рукавов — чёткие, чёрные, они опоясывают руки, уходя под ткань. Усмешка — та самая, кривая, которая бесит и притягивает одновременно. Глаза тёмные, с каким-то странным блеском. — Ты че пугаешь!? — выдохнула я, прижимая руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле. — Чуть инфаркт мне не устроил. — А ты чего стоишь посреди перехода? — он кивнул на светофор, который уже снова переключился на красный. — Зелёный был. Ты проспала. — Я не проспала, я... — я запнулась, чувствуя, как щёки заливает краской. — Задумалась. — Обо мне? — он наклонил голову, светлая прядь качнулась, и в этом жесте было что-то почти детское, если бы не эта усмешка. — Ещё чё, о хореографии, — брякнула я. Он засмеялся. Коротко, отрывисто, но в этом смехе не было насмешки — скорее удивление. Будто я сказала что-то действительно забавное. — Ты танцуешь? — спросил он, и в голосе появился интерес. Живой, настоящий, не наигранный. Он чуть прищурился, разглядывая меня. — Ага. — я наконец взяла себя в руки и поправила волосы, убрала влажные пряди с лица. — Только что с тренировки. А ты чего в Сэндагае делаешь? Занимаешься где-то тут в зале? — Не, я так, — он пожал плечами. — Тусил с корешами в Синдзюку, решил пройтись. — Пешком от Синдзюку? — я удивилась. — Это ж не близко. Минут сорок, если не больше. — Ну и что? — он усмехнулся. — Люблю ночью гулять. Тихо, спокойно. А ты танцульками тут промышляешь, значит? — Ага. Вон там студия, за поворотом. — я махнула рукой куда-то назад. — Круто. — Он посмотрел на меня с интересом, изучающе, но не навязчиво. — А я вот не умею. От слова нихуяшеньки. — Не верю. — Отвечаю. — Он развёл руками. — На танцах я зритель. Я засмеялась. Не знаю почему — просто вдруг стало легко. — Ладно, идём? — спросил он. — Ты на станцию? — Ага. Мы пошли вместе. Я не знала, как это вышло — просто ноги сами двинулись в его сторону. Он что-то рассказывал, я внимательно слушала. Всё. Про то, как однажды помогал другу разобраться с какими-то байкерами. Которые слишком шумели, когда у него болела голова. Про то, как чуть не спалил кухню, пытаясь приготовить яичницу. Про то, как любит ночью гулять по городу, потому что днём слишком много людей. Я слушала и не замечала, куда мы идём. А мы шли не по главным улицам. Свернули в какой-то переулок, потом в другой. Вокруг были старые здания, гаражи, какие-то склады с ржавыми ставнями. Фонари здесь горели через один — жёлтые, старые, местами мигающие, и от этого тени казались длиннее и острее. Под ногами хлюпала вода из луж, пахло сыростью и ещё чем-то... гнилым? Я мельком глянула в сторону и увидела у стены тёмный комок… то ли дохлая крыса, то ли просто мусор, сваленный в кучу. Отвела взгляд. Не хотелось узнать, что же это по итогу было. Куда мы вообще идём? Не знаю, но слушать его мне интересно. Да и переспросить я не решилась. Потому что, если честно, мне было НУ ОЧЕНЬ интересно слушать его. Он рассказывал, жестикулировал, иногда усмехался своим мыслям. Я смотрела на его руки — татуировки на запястьях двигались вместе с кожей, оживали. На светлую прядь, которая падала на лоб, и он её не убирал. Про то, как однажды подрался с толпой парней и его прозвали «зомби». Про то, что в драке он чувствует себя живым. Про то, что обычная жизнь для него максимально скучная. — А тебе вот… не бывает страшно? — спросила я. Не знаю к чему спросила. Хоть слушать его мне было правда интересно, но вообще я люблю тоже что-то рассказывать. Даже очень люблю… Он посмотрел на меня. Долго. В темноте его глаза казались чёрными, без зрачков. — Бывает. Когда слишком тихо. — А сейчас? — А щас? Ну, нормально. — Он чуть наклонил голову. — Ты громкая. Я не поняла, это комплимент или нет. Но надеюсь да. Хотя какие надежды, мне только комплименты и можно сыпать. Мы шли дальше. Я перестала обращать внимание на дорогу. Узкие проходы, тёмные арки, какие-то лестницы — всё это мелькало где-то на периферии. Я смотрела на него, слушала его, и время летело незаметно. Потом мы вышли на освещённую улицу. Я узнала её — это уже Роппонги. Родные места. — Ого, — сказала я, оглядываясь по сторонам. — Мы уже тут.. — Ага, — он усмехнулся. — Ты даже не заметила. — Нет... — я покачала головой. — Заслушалась. — Это хорошо. — Он посмотрел на меня. — Дальше куда? — Мне туда, — я махнула в сторону нашего двора. — Провожу до конца. Я не стала спорить. Мы пошли дальше. Вот магазин, где мы с Каори иногда покупаем еду. Витрина светится, внутри пусто. Вот тот переулок, где мы тогда встретились. Сейчас он кажется не таким страшным. Вот наш двор. Вот мой подъезд. Он остановился у самой двери. Придержал её, пропуская меня внутрь. — Спасибо, — сказала я, чувствуя, как сердце снова ускоряется. — Что проводил. — Не за что. — Он усмехнулся. — Ты кстати, дохуя смелая я смотрю. — В смысле? — В прямом. — Он пожал плечами. — Со мной не каждый пойдёт. — А что с тобой не так? — спросила я в лоб. Он засмеялся. Коротко, отрывисто. В моменте мне стало даже жутко. Ну а что смешного я спросила? — Ты серьёзно? — Ну... — я замялась. — Ты похож на дворового. Ну, знаешь... который с района, все его знают, потому что семечки клянчит... — я замолчала, понимая, что несу чушь. — Типа мелочник, что ли? — он усмехнулся шире. — Ну... да, типа того. — Может, и так, — он не стал спорить, но чуть ухмыльнулся, от чего я почувствовала, что явно сказала какой-то бред. Парень все же продолжил, заставив меня на секунду «залагать». — Номер дашь? Я продиктовала. Он достал телефон — обычную раскладушку, чёрную, потёртую по углам — набрал. У меня в кармане завибрировало. — Спокойной ночи, Ами. — Спокойной, Шуджи. Он развернулся и пошёл обратно. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом. Его фигура растворилась в темноте так же бесшумно, как появилась. Потом зашла в подъезд. Прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ну и тип. То ли «крутой» мелочник, то ли псих. Но интересный. Просто с района, таких полно — крутые, пока в своём дворе. Ничего особенного. Каори Сакурано POV: Я стояла перед зеркалом в прихожей и крутила в руках пачку сигарет. Пусто. Вот же чёрт, точно же утром проверяла, думала, трёх штук мне хватит до завтра. А теперь сидеть без никотина? Ну уж нет. Не в моём характере терпеть, когда можно просто выйти и купить. Натянула чёрную кожаную куртку — любимую, мягкую, уже обжитую, пахнущую улицей и табаком. Кожа приятно холодит, но сквозь неё уже чувствуется тепло тела. Провела рукой по рукаву — гладкая, чуть прохладная. Сунула ноги в кожаные ботильоны на квадратном каблуке — те самые, в которых можно и потанцевать, и убежать, и просто быть собой. Застегнула, поправила штанины. Глянула в зеркало: волосы распущены, рыжие, падают на плечи, глаза блестят — то ли от вечернего настроения, то ли от предвкушения выйти на холод. Поправила воротник, взяла ключи и вышла. В подъезде было тихо. Лампочки горели тускло, как всегда на нашей лестнице — вечно экономят. Пахло сыростью и чьими-то давними обедами. Где-то наверху хлопнула дверь, и снова тишина. Я спускалась, перепрыгивая через ступеньку, и думала о том, что завтра пятница, надо бы позвать девчонок куда-нибудь. Ами наверняка будет за, Ноа может и отказаться, если с эскизами завал, а Риона… Я остановилась на втором этаже. Голоса. Снизу, от входной двери. Амин голос — я его узнала бы из тысячи. Такой яркий, звонкий, он всегда выделяется даже в общем шуме. Сейчас в нём слышались какие-то новые нотки… мягче, что ли. И второй. Мужской. Низкий, с лёгкой хрипотцой, который я уже где-то слышала. Я прислушалась. Не разобрать слов, но интонация... знакомая. Где-то я уже слышала этот голос. В переулке, когда мы фоткались. Тот тип, который дал мне крутую сижку. Первая мысль — спуститься и сделать вид, что ничего не заметила. Вторая — спрятаться и посмотреть. Третья — напугать Ами в отместку за тот раз, когда она выпрыгнула из-за угла и я чуть чай не выронила, прямо на лестничной клетке. Я выбрала третью. С усмешкой. А почему бы и нет? Я злопамятная, если что. Она знает. Тихо, стараясь не скрипеть ступеньками, я спустилась на первый этаж и притаилась за углом, у двери в подвал. Отсюда отлично видно вход, но саму меня не видно, пока не выглянешь. Классическая засада. Дверь открылась. Я выглянула. Ами стояла на пороге, освещённая тусклым светом фонаря с улицы. На ней было её любимое мешковатое худи после тренировки, волосы влажные, на щеках румянец — то ли от холода, то ли от того, кто стоял рядом. Она улыбалась той улыбкой, которую я у неё раньше не видела. Рядом с ней — ОН. Тот самый. Шуджи. Высокий, в чёрной куртке нараспашку, светлая прядь в волосах, серьга в ухе поблёскивает в свете фонаря. Он придерживал дверь, пропуская Ами внутрь, и при этом оглядывал подъезд быстрым, цепким взглядом. Скользнул глазами по углам, по лестнице, по потолку. Привычка. Или просто осторожность — кто их знает, этих… странных. Я вжалась в стену. Сердце забилось быстрее. — Спокойной ночи, танцорик, — сказал он. — Спокойной, — ответила Ами. Голос у неё был какой-то другой. Мягче, тише чем обычно. Я поняла — она явно смущена. Он задержал взгляд на ней на секунду дольше, чем нужно. Изучающе, но с каким-то странным теплом. Потом отпустил дверь и шагнул назад, в темноту. Дверь захлопнулась. Ами сделала шаг вперёд, и тут я выпрыгнула из-за угла. — А-а-а! — она подскочила на месте так, что сумка слетела с плеча и с глухим стуком упала на пол. — Каори, твою мать! Ты что, совсем ебанулась?! Кто так делает! Я засмеялась, но смех быстро застрял в горле. Потому что дверь снова открылась. Шуджи просунул голову внутрь, оглядел нас обеих. Взгляд скользнул по мне, и в его глазах мелькнуло узнавание. Усмешка — та самая, кривая, которая, кажется, вообще никогда не сходит с его лица. — Чё стало? — спросил он. Голос спокойный, даже ленивый, но в нём чувствовалось что-то настороженное. — Да, — выдохнула Ами, хватая сумку с пола. — Это Каори, моя подруга. — Помню, — кивнул он. — Рыжая. Наглая. Но прикольная. Уважуха от меня лично. Я молчала. Просто смотрела на него в упор. Он смотрел в ответ. Никто не отводил взгляд. Немного неловкое молчание повисло, он видимо не особо умеет разряжать обстановку. Ещё несколько секунд тишины. Только лампочка гудит где-то наверху. — Ладно, — сказал он наконец. — Тогда спокойной ночи, девахи. Дверь закрылась. Шаги затихли. Я перевела дыхание. — Ты... — начала я. — Да тише… Не тут, — перебила Ами. — Потом. Я сейчас переоденусь и приду к тебе. — Хорошо. Ами поднялась на свой этаж. Я слышала это, каждый её шаг. Каждый нервный шаг и вздох. Она явно была растеряна тем, что её «спалили». Я постояла ещё минуту, глядя на закрытую дверь, потом вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, приводя мысли в порядок. На улице было тихо. Февральская ночь, безветренная, но холодная — пар изо рта вырывался облачками и сразу таял, растворяясь в темноте. Фонари горели жёлтым, мягким, уютным светом. Лужи на асфальте отражали этот свет, создавая двойное дно реальности — будто под ногами ещё один город, перевёрнутый, но такой же тихий и пустой. Я шла к круглосуточному магазину, сунув руки в карманы куртки, и прокручивала в голове увиденное. Ами и тот тип. Шуджи. Он провожал её до дома. Они вообще обменялись номерами? Судя по тому, как она светилась — да. Ну и ладно… Наверное. Выглядит как обычный старшеклассник, но дворовой. Таких в Роппонги полно — стоят у подъездов, стреляют мелочь, делают вид, что они крутые. Ничего особенного. Я вздохнула и толкнула дверь магазина. Звякнул колокольчик — тонко, почти музыкально. Внутри было тепло, пахло кофе и свежей выпечкой, хотя какая выпечка в час ночи? Это просто запах, который держится здесь круглосуточно. За кассой скучал молодой парень, листая какой-то журнал. На меня даже не взглянул. Редкие полки, яркий свет, гул холодильников — обычный ночной магазин, каких сотни по всему Токио. Я прошла к стеллажу с сигаретами, взяла свою обычную пачку. Чёрную, с серебряными буквами. Покрутила в руках, зачем-то почитала состав — хотя сто раз уже читала. Провела пальцем по целлофановой обёртке. Потом пошла к холодильникам за кофе. Латте, чуть подслащённый, без сиропов. Тот самый, который я всегда беру. Холодная банка приятно холодит ладонь. Развернулась к кассе и замерла. У кассы стоял высокий парень. Он был один. Совершенно один. И конечно я узнала его. Хотя было странно кое-что… Он без того вечно напряжённого брата с голубыми прядями, которого я уже привыкла видеть рядом. Один. В чёрной длинной куртке, волосы собраны в две аккуратные косы. В свете магазинных ламп они переливались — чёрные корни, блонд посередине, снова чёрные и вновь светлые концы. Двухцветные, запоминающиеся. Фиолетовые глаза смотрели куда-то в сторону, на витрину с жвачками. На губах всё та же ленивая полуулыбка. Я видела его раньше. Много раз. Во дворе, в этом же магазине, в клубе. Всегда с братом. Всегда как будто притаившийся, но заметный. Он никогда не подходил, не заговаривал. Просто был — часть пейзажа, как эти старые пятиэтажки или фонари во дворе. Ну и окей, сосед и сосед. Я никогда с ним не говорила. О чём? О погоде, которая как обычно — фи? Он почувствовал мой взгляд. Повернул голову. Наши глаза встретились. На секунду повисла тишина. Только холодильники гудели, да где-то в глубине магазина пикнул сканер. Я отвела взгляд первой. Спокойно подошла к кассе, встала за ним. Он уже расплачивался — доставал мелочь из кармана, не спеша, будто никуда не торопился. Монеты звякали о прилавок. Я ждала, крутя в руках пачку сигарет и банку кофе, переступая с ноги на ногу. Он закончил, забрал сдачу. И не ушёл. Как будто ждал, пока я расплачусь. Просто стоял, смотрел на меня. Не навязчиво, а так... изучающе. Как будто видел впервые. Хотя точно видел сто раз. Ну не сто, но тот раз в магазине уж точно. Я не знала, что делать. Сказать что-то? Не говорить? Он же не знакомый. Просто сосед. Который живёт в доме левее. Которого я видела столько раз, как будто мы знакомы тыщу лет, но никогда не обращалась. Кассир посмотрел на меня вопросительно. Я шагнула вперёд, положила покупки на ленту. Парень отошёл в сторону, но не ушёл. Встал у витрины, делая вид, что рассматривает леденцы. Я краем глаза видела его отражение в стекле — высокий, спокойный, видать и правда ждёт. Расплатилась, забрала пакет. Повернулась к выходу. Он всё ещё стоял. Я пошла к двери. Он пошёл следом. Я толкнула дверь, вышла на улицу. Он вышел за мной. Я остановилась. Он остановился рядом. Сразу я повернулась и вопросительно, и даже немного дерзко посмотрела на него. Ну блин, правда. Чувак, какого хрена? И тут этот… как его. Ран. Заговорил. — Тебе в ту сторону? — спросил он. Голос низкий, спокойный, с ленивой растяжкой. Я посмотрела на него. Вблизи глаза оказались ещё светлее, почти фиолетовые. На губах всё та же полуулыбка. Я спокойно ответила, но своё возмущенное лицо не сменила. — Во двор, — ответила я. — Я тоже. — Я знаю. Он чуть приподнял бровь. И как-то артистично что ли ухмыльнулся? — Знаешь? Чёрт. Я ляпнула, не подумав. Щёки снова залило краской — хорошо, в темноте не видно. Щас ещё подумает, я сталкер. Вообще песня! Но блин, я же так-то ну… просто часто замечаю… Всё… всех… — Ну... — я запнулась. — Видела тебя. Во дворе. С каким-то парнем ещё. Вы похожи, кажетесь братьями. — Хах, я понял. — Он усмехнулся. — Я тебя тоже видел. — И? — И ничего. Просто видел. Мы пошли рядом. Я не знала, зачем он идёт буквально со мной — да, ему правда в ту же сторону. Но как будто бы не обязательно идти рядом… Но всё же, спрашивать не стала. Молчать было неловко, но и говорить тоже. Ночной Роппонги был пустым. Редкие машины проезжали мимо, поднимая брызги из луж. Где-то вдалеке глухо стучали басы из клуба — приглушённые расстоянием, едва слышные. Фонари горели жёлтым, и в их свете лужи казались золотыми, разлитыми по асфальту. Он молчал. Я молчала. Но молчание не было неловким. Мы просто шли — два человека, которым в одну сторону. Слишком близко шли. Как будто знакомы давно, его явно не смущало это. Меня конечно тоже, просто ебануто странно выглядит. Я смотрела себе под ноги, на ботильоны, на лужи, которые они разрезали. Краем глаза видела его тень, длинную, вытянутую. Слышала его шаги — спокойные, неторопливые. Мы дошли до двора. Остановились у развилки: мне — направо, к моему подъезду, ему — налево, к его дому. Он посмотрел на меня. Я на него. Зачем? Не знаю… Шли вместе от самого магазина, считай прогулялись, почему бы и нет? — Ну, — сказал он. — Что, «ну»? — ответила я. — Ран, — сказал он вдруг. — Что? — Меня зовут. Ран. Я моргнула. Это было слишком спонтанно, даже очень. Как мне показалось в тот момент. Хотя и логично… Не культурно всё-таки не представиться. — Каори, — ответила я. — Знаю. — Откуда? — Слышал. Твои подруги часто под окнами орут, разбудили меня так своими орами недавно. Он сказал это как-то с раздражением. Видимо либо любитель поспать, либо наоборот, редко спит, и в такие моменты его «застают врасплох». Я засмеялась. Не знаю почему — просто вдруг стало легко. Представила Ами, которая орёт через весь двор «Ка-о-ри!». — Бывай, Каори. Не орите с утра пораньше, — сказал он. — Бывай, Ран. Мы подумаем. — Съязвила я напоследок. Он ухмыльнулся и покачал головой. Ран развернулся и пошёл к своему подъезду. Я смотрела ему вслед. Он шёл не спеша, руки в карманах, будто никуда не торопился. Косы покачивались в такт шагам. У самого входа остановился, достал ключи. Не обернулся. Я зашла в свой подъезд. Что ж. Теперь-то познакомились как люди. Не так странно теперь ощущаю себя. В голове крутилось это имя. Короткое. Резкое… Ран. И больше ничего особенного, просто сосед. Который живёт в левом доме. С которым мы наконец-то познакомились. Я поднялась к себе, в ожидании Ами. Я надеялась, она не забыла, что мы собирались обсудить? --- Через полчаса в дверь постучали. Соизволила явиться, молодец Хоушино. Я открыла. Ами стояла на пороге — уже переодетая в домашнее, с мокрыми после душа волосами и странным блеском в глазах. На ней была огромная футболка и лосины, на ногах — смешные носки с котами. — Проходи, — сказала я. Она прошла, плюхнулась на диван, поджала под себя ноги. Я села в кресло напротив, обхватив руками чашку с чаем. Тёплый, с мёдом — то, что надо после ночных похождений. — Ну? — спросила я. — Ну что? — она сделала вид, что не понимает. — Ами. Не тупи. — Ладно. — Она вздохнула. — Это Шуджи. Тот самый из переулка. Ну ты помнишь. Мы встретились в Сэндагае, у моей студии. Он там гулял после встречи с друзьями в Синдзюку. Разговорились. Он проводил меня до дома. — Я видела. Ещё что? — Ну… и мы обменялись номерами. — Она посмотрела на меня с вызовом, но в глазах читалось «ну скажи что-нибудь, не молчи». — Я не осуждаю, — сказала я. — Просто... ты уверена? — В чём? — В нём. Он... ну, странный. Выглядит как какой-то дворовой. Из тех, что стоят у подъездов и стреляют мелочь. Дворовой ауешник. — Ну и что? — Ами пожала плечами. — Хотя я не думаю, что он именно такой, как ты говоришь. Шуджи не лох явно, чувствую. — Риона сказала, он опасный. Я думаю, что не особо… Но какой-то он подозрительный всё равно. — Риона много чего говорит. — Ами усмехнулась. — Он не кажется опасным. Он кажется... живым. И вообще, мелочники… гопники… они такие — только в своём районе и крутые. Покричать, попугать — и всё. Даже если подобный дурачёк, он прикольный. — Ну правильно, прикольный — это важнее, чем нормальный. — Ой, ой, ой. — Она посмотрела на меня с сарказмом, но после засмеялась. Я тоже хихикнула. Ами решила перебить наш мир смеха — А ты? Ты с кем шла? Я видела из окна. Я помолчала. Отхлебнула чай. Горячо, блин. Ещё и вопрос колкий… Знает же, я скрывать не буду, но вообще не очень хотелось сейчас об этом говорить. Ответ я всё-таки дала, не молчать же мне как вкопанной? — С соседом. С тем, с косами. Ну и который был в клубе тогда, помнишь? Ами положительно кивнула. Конечно, как не помнить. Только недавно обсуждали ту троицу из клуба. Такие моменты для Ами, хоть и тупые и странные, но память у неё, скажу честно — отменная. — И как его зовут? — Ран. — Ран, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Красиво. И как он? — Нормальный. — Я пожала плечами. — Спокойный. Не лезет. Не пытается казаться крутым. Просто шёл рядом и молчал. Потом представился. — Он тоже мелочник? Гопник? — Не знаю. — Я задумалась. — Может, да, может, и нет. Он какой-то... другой. Не такой, как твой. — Ого, — Ами приподняла бровь. — Ты его защищаешь? — Нет. Я просто говорю, как есть. Да и вообще... — я засмотрелась в окно — я кроме имени ничего не знаю. Ни о Ране, ни о твоём этом… Шуджи. Мы сидели молча. Я смотрела на пар от чая, она теребила край футболки. — Каори, — сказала вдруг Ами. — Я знаю, что он, может, скорее всего дворовой. Из тех, кого все либо побаиваются, либо воздухан. Но мне всё равно. Я же не собираюсь завтра замуж. Посмотрим, узнаем, как будет. — Ладно. — Я вздохнула. — Только будь осторожна. Если что — я рядом. — Знаю. Она встала, обняла меня на прощание и ушла к себе. А я осталась сидеть в кресле, глядя в одну точку. Мы обе вляпались. Только она — по уши, а я — так, ноги намочила. Просто познакомилась с соседом. Время 23:19 Я уже лежала в кровати, когда телефон завибрировал. Достала раскладушку из-под подушки, раскрыла. Экран засветился в темноте, осветив моё лицо. Неизвестный номер. Сообщение. «Ты долго бегаешь. Я засекал. Сегодня вообще не бегала. Успел соскучиться.» Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Быстро, тревожно. Первая мысль — ошибка. Кто-то не туда написал. Вторая — пф, да ну нет, это 100% мне. Третья — откуда у него мой номер? А потом в голове резко, как вспышка, всплыло имя. И картинка. Санзу- Тот розоволосый тип в маске. Который сказал «мы ещё увидимся». Который стоял у магазина и смотрел так, будто я — часть его коллекции. Который представлялся полным именем, хотя такие, как он, явно имеют проблемы с законом… думаю, опасно для них раскидываться именами. Я смотрела на экран. Буквы мелкие, светятся в темноте. Пальцы не двигались. Откуда? Как? В комнате было тихо. Только часы на кухне мерно тикали, отсчитывая секунды. За окном, в левом доме, горело несколько окон — силуэты двигались за шторами. Где-то далеко проехала машина, на секунду осветив потолок светом фар. Я всё ещё смотрела на экран. Провела пальцем по кнопкам, но не нажала ни одной. Что ему ответить? «Ты кто?» — глупо, он же представился тогда. «Откуда номер?» — тоже глупо, такие вопросы только раззадоривают. Телефон снова завибрировал. Прямо в руке. «Не бойся. Если не хочешь — не отвечай. Но я всё равно рядом.» Я отложила телефон на тумбочку. Экран погас, и комната снова погрузилась в темноту. Уставилась в потолок. Слишком много странных личностей. Слишком много совпадений. Кто они все? Ами говорит — гопники, дворовые. С района. Таких полно. Ничего особенного. Но много ли она могла узнать за раз? Не думаю. Этот, с косами — Ран.Он просто сосед. Спокойный, нормальный. Познакомились, разошлись. Ничего такого. Наверное…Боже я не уверенна ни в чем. А этот... Санзу. Другое дело. Он не из дворовых. Это единственное в чем я точно не сомневаюсь сейчас. Я перевернулась на бок, подложив руку под щёку. Взгляд упал на окно. В левом доме горел свет на третьем этаже. Интересно, это его окно? Или брата? Может, они оба там сейчас — сидят, пьют чай, обсуждают что-то своё. Или спят уже. Хотя какой сон, когда у них там свои дела. Вспомнила, как Ран шёл к подъезду — не спеша, не оборачиваясь. Как сказал «не орите с утра пораньше». Вроде и раздражённо, но с какой-то усмешкой. Простой сосед. Ничего особенного. Прошу пусть все будет именно так..Просто сосед. Он просто сосед. Шуджи просто дворовой тип…просто дворовой. Я закрыла глаза. Не хочу. Ничего не хочу…Или хочу…Боже блять, я не понимаю ничего. Вроде обычная жизнь, обычные новые фоновые люди. Но ощущение будто все не просто так, будто грядет что то страшное….Оно не покидает меня, уже который день? С момента когда Риона сказала о том мужчине… Который оазис? Или раньше? Когда я стала сомневаться в своей жизни? В своих мыслях…Это вообще не похоже на меня. В голове крутились обрывки: светлая прядь того Шуджи, его кривая усмешка, Ами, сияющая в подъезде, фиолетовые глаза Рана в свете магазинных ламп, сообщение от Санзу, всё ещё лежащее в телефоне. Слишком много для одной ночи. Слишком много всего. За окном снова проехала машина. Тени скользнули по потолку и исчезли. Могли бы мои ощущения исчезнуть так же? Я не хочу ничего жуткого в жизни… Ладно, Даже если все что сейчас происходит, не «просто» А что то больше, что с того? Меня всегда тянуло на приключения. Тем более моя жизнь уже давно казалось скучной и однотипной… Ну как, вообще хочу, но честно так ссыкотно. Хикари и…Мама. Всегда оберегали меня от опасностей в которые я лезла. Это было у нас общее с отцом. Он всегда бегал от «лишней суеты», я всегда бегала от того же. Хоть и пару раз напарывалась на гвозди в своей тропинке… Только вот, я то лежу в кровати. А не в гробу, два метра под землей. Как некоторые. Значит ли это, что мне стоит прислушиваться Хикари, Мамы то тоже уже нет, кто кроме сестры вставит мои мозги требующие адреналин-На место? Или наоборот, это значит то- Что избегать это как раз не моя стихия? Я начала проваливаться в сон с мыслью, что завтра надо будет спросить у Хикари, знает ли она что-нибудь про этих парней. Но… она же просто моя милая Хикари. Откуда ей то знать? Ладно, я думаю просто обсудить с сестрой все что произошло стоит, как минимум даст совет. Слушаться его или нет, я уже подумаю, не маленькая. Ибо я запуталась окончательно. Хотя бы совет, нужен. Если то нарастающее чувство приближающейся бури вообще можно назвать просто приключением… ?