Burning Threads

12 февраля 2006 года.Воскресенье.

Ами Хоушино POV

Я проснулась от того, что телефон завибрировал под подушкой. Раскладушка дрожала где-то в глубине, у самого уха, этот звук въелся в подкорку за последние месяцы, и теперь мозг выдёргивал меня из сна даже от слабой вибрации. Сердце подскочило куда-то в горло раньше, чем я открыла глаза. Раньше, чем тело поняло, что вообще-то ещё утро, воскресенье, можно спать. Рука нырнула под подушку слепо, на ощупь. Пальцы сжали холодный пластик раскладушки- гладкий корпус, чуть тёплый от вибрации, маленький внешний экранчик светится в темноте. Я вытащила телефон, приоткрыла один глаз, щурясь от бледного света, который сочился сквозь щели в шторах.

Новое сообщение.

На внешнем дисплее высветился конвертик. Я раскрыла телефон — экран внутри загорелся ярче, подсветив моё лицо. Не от него. Какая-то реклама. Спам от оператора. «Пополните счёт до конца недели и получите удвоенные бонусы!» Обычный текст, обычный шрифт, обычный отправитель -короткий номер, на который всё равно нельзя ответить. Я выдохнула. Выдохнула так громко, что звук показался чужим в тишине комнаты.Ты больная, Хоушино. Совсем больная. Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Рука с телефоном упала на грудь, и я чувствовала, как аппарат тихонько вибрирует, дожидаясь, пока я закрою сообщение. Но я не закрывала. Я просто лежала и смотрела, как на побеленной известке играют тени от веток за окном они качались медленно, как под водой. Я жду сообщения от парня, которого видела два раза в жизни. Два раза, Ами. Два. Первый раз, в тёмном переулке, когда он стоял у стены с граффити и смотрел на нас с этим своим странным выражением. Тогда он ещё не знал моего имени. Просто стоял, курил, и у него была эта кривая усмешка. Второй , тогда-когда он провожал меня до дома после танцев. Мы шли через какие-то переулки, я даже не запомнила дорогу, слишком была занята тем, чтобы слушать его голос. Он говорил какую-то ерунду, смеялся своим отрывистым смехом, и когда мы дошли до моего подъезда, он просто сказал: «Спокойной ночи, танцорик». И исчез в темноте. Даже не попрощался нормально. Даже не оглянулся. Ханма. Шуджи Ханма. Имя отдавало где-то в груди странным теплом. Липким. Непривычным. Оно липло к рёбрам изнутри, как тот самый дым от его сигарет, который, кажется, въелся в мою куртку, в волосы, в кожу. Я перевернулась на бок, поджала ноги к животу и закрыла глаза.Я прокручивала это в голове уже сотый раз, наверное. Как вышла из студии в Сэндагае, уставшая, мокрая после тренировки, с этими вечно путающимися проводными наушниками от iPod. Как увидела его у перехода. Как он подошёл бесшумно, как я даже не заметила, честное слово, просто вдруг оказался рядом. «Ты че пугаешь?» «А ты чего стоишь посреди перехода?» Его голос. Низкий. С хрипотцой. С этой вечной усмешкой, которая слышна даже когда он просто говорит обычные слова. Я сжалась в комок под одеялом.Не думай. Не смей. Но мысли не слушались. Они липли к нему, как те самые проводные наушники, которые вечно путаются в сумке. Распутываешь одно запутывается другое. Выдёргиваешь штекер- музыка всё равно играет в голове. Его улыбка. Эта кривая, странная улыбка, от которой мурашки по коже, но не страшно, а... тепло? Его глаза, когда он смотрел на меня. Тёмные, почти чёрные в темноте, но в них было что-то... живое. Не пустота, как в первый раз, а что-то другое. Его руки с татуировками, когда он доставал сигарету. Татуировки на запястьях «罪» и «罰», Грех и Наказание. Я специально потом загуглила через i-mode, пока ждала, когда усну,это было дорого, по 10 йен за килобайт, но я всё равно полезла. Иероглифы чёткие, чёрные, они двигались вместе с кожей, когда он сжимал пачку. Зачем он вообще подошёл? Зачем проводил? Зачем дал свой номер? — Твою мать, — сказала я вслух и уткнулась лицом в ладони.Голос прозвучал глухо, будто из подушки. В комнате было тихо.Только где-то на улице лаяла собака, да в соседней квартире кто-то включил воду,зашумели трубы, старые, они всегда так громко гудели по утрам. Я полежала ещё минут пять, глядя, как свет медленно заполняет комнату. Серый, февральский, холодный. Он ложился полосами на пол, на кровать, на мои руки, которые всё ещё сжимали телефон. На экране так и висело то дурацкое сообщение от оператора. А если бы это был он? Что бы я ответила? Я представила. Экран загорается, я вижу его имя «Ханма» я сохранила его в тот вечер в адресную книгу, пока ехала в метро, нажимая на кнопки большим пальцем, и теперь это имя горело в моём списке контактов, как маленький красный фонарик. Я открываю сообщение. Там... А что там может быть? «Привет»? «Как ты?» «Выходи»? Последнее заставило сердце снова дёрнуться. Потому что именно так он вчера и сказал. Не спросил, не предложил. Просто: «Выходи». Я зажмурилась и перевернулась на спину. Хватит. Вставай. Живи. Не думай о нем. Я заставила себя сесть. Ноги свесились с кровати, пальцы нащупали холодный пол ламинат, дешёвый, который всегда ледяной зимой. Я поёжилась, натянула старые растянутые спортивные штаны, в которых сплю уже лет сто, и серую растянутую футболку— спальный комплект, в котором меня можно показывать разве что стенам. Они пахли домом и чем-то уютным, давним. Прошлёпала на кухню, включила чайник-старый, со свистком, доставшийся от прежних жильцов. Пока вода грелась, открыла холодильник и уставилась в пустоту.Пусто. Как всегда. В голове тоже пусто. Как никогда. Что он вообще обо мне думает? Думает ли? Или я для него просто очередная... кто? Знакомая? Случайная девушка, которую можно проводить до дома и забыть?Я сжала кружку так, что побелели костяшки. Чайник закипел и засвистел. Я даже не заметила. Телефон ожил снова. На этот раз другая вибрация, знакомая , общий чат с девочками в i-mode почте. Я метнулась в комнату, схватила аппарат с кровати, раскрыла. Экран засветился, подгружая сообщения. Маленькие буковки, строчки, имена. Ноа : Девчонки, я сегодня занята. Кен позвал в торговый центр. Риона : Куда? Ноа: В «Саншайн Сити» в Икебукуро. С ним ещё Эмма и Майки будут. Представляете? Эмма, сестра Майки, она захотела брата по магазинам протащить, а он для поддержки позвал Кена, а Кен... ну, позвал меня. Каори : Подожди, Майки — это тот... из гаража? Главарь? Ноа: Ага. Тот самый, который вчера дурачился у костра. Эмма говорит, он ужасно одевается, поэтому решила его реабилитировать. Кен ржал, когда рассказывал. Риона: Идёшь в компанию главаря банды, его сестры и... ну, Рюгудзи. Звучит безопасно. Ноа: Риона, он не мой... ну, ты поняла. Ещё нет. Риона: Ещё. Хикари : ❤️ Развлекайтесь, девочки! Я сегодня на смене, так что без меня. Каори: А я, похоже, свободна. Ами, ты как? Я замерла, глядя на экран. Ами, ты как. А никак. Я жду сообщения от Ханмы, который вчера проводил меня до дома и исчез в темноте. Я думаю о нём каждую секунду. Я прокручиваю его слова, его взгляд, его улыбку. Я схожу с ума. Ами: Я... ну, тоже свободна вроде. Каoри: Вроде? Ами: Посмотрим. Если что напишу. Я отложила телефон и уставилась в окно. Если что. Если он напишет. Если появится. Если... Господи, Хоушино, соберись. Я сжала кружку с остывшим чаем и заставила себя смотреть на серое небо за окном, на мокрые ветки, на голубей, которые копошились в лужах. Обычный день. Обычная жизнь. Но почему же внутри всё дрожит, как натянутая струна?

POV: Ноа Фьёзимори

— Ты уверена, что это нормально? — спросила я в трубку, прижимая её плечом к уху и пытаясь одновременно выбрать, что надеть. Провод от наушников болтался где-то под ногами, путаясь в штанинах. Передо мной на кровати лежали три футболки, джинсы, юбка, которую я не носила сто лет, и свитер, подаренный мамой на прошлый Новый год. Я смотрела на этот ворох ткани и не могла понять, что вообще происходит. Я остановилась на чёрной водолазке, тонкой, облегающей, с длинными рукавами. Поверх накинула тёмно-серый кардиган крупной вязки, который когда-то купила в секонд-хенде в Сибуе. Джинсы обычные, чёрные, немного потёртые на коленях. Волосы оставила распущенными -длинные, чёрные, они рассыпались по плечам, контрастируя с бледной кожей. Макияжа почти нет, только блеск для губ, бесцветный, чтобы не обветривались на февральском холоде. — Ноа. — Голос Кена Рюгудзи в трубке был спокойным, тёплым, чуть хрипловатым со сна. Он всегда так говорил по утрам будто только что проснулся, но уже улыбается. — Эмма сама сказала: «Тащи свою девушку, я хочу с ней познакомиться». Она уже неделю меня пилит.Я замерла, глядя на своё отражение в зеркале шкафа. Мне показалось или что он только что сказал??? Девушка?? — Я не твоя девушка, — сказала я тихо. Пауза. Я слышала его дыхание в трубке. Ровное, спокойное. А потом он усмехнулся тем самым своим простым, открытым смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. — Пока, — сказал он. — Давай, собирайся. Через час встречаемся у входа. Он отключился, а я ещё минуту стояла с телефоном в руке. Раскладушка была ещё тёплой от разговора, маленький экранчик погас, оставив только чёрную пустоту. Пока. Рюгудзи сказал «пока». Господи, Фьёзимори, ты таешь. Выходя из квартиры, я поймала себя на мысли, что внутри, где-то глубоко, разливается странное тепло. Как будто я иду не просто в торговый центр с компанией почти незнакомых людей. Как будто я делаю шаг куда-то, откуда нет возврата.

***

Я увидела их сразу, как вышла из метро в Икебукуро. Станция Икебукуро всегда была шумной, даже в воскресенье утром. Люди текли мимо меня сплошным потоком- семьи с детьми, парочки, стайки подростков, спешащие офисные работники в строгих пальто. Я стояла у выхода, вглядываясь в толпу, сжимая в руке бумажный проездной, жетоны я уже потратила, пришлось покупать на неделю вперёд. Кен стоял у входа в торговый центр, прислонившись плечом к колонне. Высокий, 185 сантиметров чистой уверенности, да я запомнила его рост, он как то упоминал пару раз, в простой чёрной куртке, расстёгнутой, несмотря на холод, и тёмных джинсах. Из-под куртки виднелась обычная белая футболка, туго обтягивающая широкие плечи. Его светлые волосы , длинные на макушке, были аккуратно заплетены в тугую косу, которая спадала на затылок. Виски выбриты, и на левом огромная татуировка дракона, та самая, о которой он рассказывал в гараже. Он не смотрел по сторонам, не искал меня просто стоял и ждал. Знал, что я приду. Рядом с ним девушка. Яркая, как солнечный зайчик. Длинные светлые волосы заплетены в две косы, на лице улыбка, которая, кажется, освещала всё вокруг. На ней было белое пальто с большими пуговицами, короткая юбка в клетку и высокие сапоги на каблуке в свои ….сколько ей? Лет четырнадцать вроде,честно говоря не помню, она выглядела так, будто сошла с обложки модного журнала. Она что-то оживлённо говорила, жестикулируя, и даже отсюда было видно, как она энергична. Мне она кажется довольно миленькой, на первый взгляд пока что так. А чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Майки. В простой белой футболке и свободных джинсах, с этим своим вечно отсутствующим выражением лица. Руки в карманах, голова чуть наклонена, взгляд устремлён куда-то в небо. Коренастый, плотный в свои шестнадцать он был похож на сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент. Светлые, почти белые волосы, зачёсанные назад, чуть шевелились на ветру. — Ноа! — Эмма заметила меня первой и рванула навстречу так, будто мы были знакомы сто лет.Она подбежала, схватила меня за руки, заглянула в лицо. Глаза у неё были большие, тёплые, карие и в них горело такое искреннее любопытство, что я растерялась. — Привет! — выпалила она. — Кен столько о тебе рассказывал, я уже замучила его расспросами! Ты реально рисуешь эскизы для тату? А покажешь? А как вы познакомились? А ты давно с ним? — Эмма, — Кен подошёл ближе, и я почувствовала, как его рука ложится мне на плечо. Легко, почти невесомо, но от этого жеста внутри разлилось такое тепло, что я на секунду забыла, как дышать. — Не налетай на человека. — Я не налетаю, я знакомлюсь! — Эмма ничуть не смутилась. — Пошли, я тут уже всё разведала. Майки, не отставай! Она схватила меня за руку и потащила внутрь, даже не дав ответить. Я обернулась, бросила взгляд на Кена. Он чуть улыбнулся и кивнул «иди, я рядом.» Майки лениво отклеился от стены и побрёл за нами, засунув руки в карманы. Он шёл, чуть сутулясь, глядя себе под ноги, и казался совершенно не в своей тарелке. — Эмма, — протянул он, когда мы входили в стеклянные двери. — А долго мы тут? — Пока я не скажу, что хватит, — отрезала она, не оборачиваясь. Майки закатил глаза и посмотрел на Кена с выражением «спаси меня». Кен только развёл руками — мол, сам напросился.Я тихо засмеялась, увидев это, и Кен покосился на меня. В его глазах было то самое тепло, от которого у меня внутри всё таяло. — Видишь, какие они, — сказал он негромко, пока Эмма тащила нас к эскалатору. — Эмма его единственная, кто может так командовать. Он ей позволяет. — Почему? — спросила я. — Потому что она его сестра. — Он пожал плечами. — Семья. У них никого, кроме друг друга, по сути, и нет. Ну, и мы. Я смотрела на Майки, который сейчас поднимался на эскалаторе на две ступеньки выше нас, и думала о том, что вчера в гараже он был другим. Там, у костра, он дурачился, смеялся, был центром компании. А здесь, в торговом центре, с сестрой, он будто сбросил маску главаря и остался просто... младшим братом, которого затащили по магазинам против воли. Это было странно. И трогательно.

***

Первый час я просто наблюдала. Эмма оказалась ураганом в человеческом обличье. Она таскала Майки от магазина к магазину с неутомимостью, которой можно было позавидовать. В одном бутике она заставила его примерить пиджак, в другом дурацкую шляпу с широкими полями, в третьем свитер с оленями. — Эммаааа, — ныл Майки, выходя из примерочной в очередном нелепом наряде. — Ну сколько можно? Я уже всё померил. Мне ничего не надо. — Тебе всегда ничего не надо, — отрезала она, окидывая его критическим взглядом. — А надо, чтобы ты выглядел как человек, а не как бомж с района. Сними это, ужас. Идём дальше. Майки обернулся к нам с Кеном, и в его глазах было такое неподдельное страдание, что я снова засмеялась. — Предатели, — буркнул он, но послушно поплёлся за сестрой. Кен усмехнулся и чуть наклонился ко мне. — Он так только при ней, — сказал он тихо. — Обычно его хрен кто заставит что-то делать. — А она заставляет? — Она да. Потому что она единственная, кто ему реально дорог. И на чей любой каприз он согласен. Даже если не хочет по факту. Я посмотрела на Эмму, которая сейчас что-то втолковывала продавщице в очередном магазине, жестикулируя и улыбаясь. Она была похожа на солнце. Яркая, тёплая, живая. — Она хорошая, — сказала я. — Да, — Кен кивнул. — Она... она как сестра для всех нас. Для меня, для Пэна, для Чифую. Для всей Тосвы. — Он помолчал. — Иногда мне кажется, что без неё мы бы давно развалились. Я не поняла, что он имел в виду. Но переспрашивать не стала. В какой-то момент Эмма выдохлась и затащила всех в кафе на верхнем этаже.Мы сидели за столиком у огромного окна, с видом на город. Внизу раскинулся Икебукуро серые крыши, редкие зелёные пятна парков, тонкие нитки дорог с ползущими по ним муравьями-машинами. Небо было низким, февральским, тяжёлым, но внутри кафе было тепло и уютно. Я заказала зелёный чай, Эмма огромную порцию парфе с мороженым и фруктами, Кен просто кофе, а Майки, поколебавшись, попросил то же, что и сестра. — Ты же не любишь сладкое, — заметила Эмма. — А сегодня люблю, — буркнул он и уткнулся в телефон — раскладушку, чёрную, потёртую по углам, с потрескавшимся резиновым чехлом. Эмма закатила глаза, но смотрела на него с такой теплотой, что у меня внутри что-то ёкнуло. — Ноа, — сказала она, отвлекаясь от своего парфе. — А ты чем занимаешься, кроме работы? — Рисую, — ответила я. — Эскизы для тату. — Ого! — Глаза Эммы загорелись. — Покажешь? Я достала телефон, свою белую раскладушку NEC, открыла папку с фотографиями. Экран был маленьким, картинки зернистыми и камера всего 0.3 мегапикселя, но для эскизов хватало. Я протянула ей аппарат, и она впилась в экран, ахая и охая, тыкая пальцем в особо удачные, по её мнению, рисунки. Майки тоже заглянул через её плечо, лениво скользнул взглядом по экрану. — Круто, — сказал он коротко. Для него это было много. — А можешь мне что-нибудь нарисовать? — Эмма подняла на меня умоляющие глаза. — Ну пожалуйста! Я давно хочу тату, но чтобы особенную. Не просто цветочек там или бабочку, а что-то... своё. Я посмотрела на Кена. Он чуть улыбнулся и кивнул. — Конечно, — сказала я. — Приходи как-нибудь, обсудим. Эмма взвизгнула и чмокнула меня в щёку. От неожиданности я дёрнулась, чуть не опрокинув чашку с чаем. — Ты моя любимая девушка Кена теперь официально! — заявила она. — Эмма, — Кен закатил глаза, но было видно, что ему приятно. Я почувствовала, как щёки заливает краской. Жар разлился по шее, уши, кажется, тоже горели. Я опустила взгляд в свою чашку, чтобы никто не видел. Любимая девушка Кена Рюгудзи. Официально. Я покосилась на него. Он смотрел на меня. В его глазах было то самое тепло, от которого у меня внутри всё таяло. И ещё что-то, гордость, что ли? Или просто... радость. Кажется, я влипла. Но почему-то не чувствую себя некомфортно. Наоборот, мне приятно в такой компании. Эмма чудесная.

***

POV: Ами Хоушино

Я просидела дома до обеда.Сначала тупо пялилась в телевизор старый ящик с кинескопом, который показывал какие-то утренние программы. Ведущие с натянутыми улыбками обсуждали погоду, моду, новости шоу-бизнеса. Я не слышала ни слова. Просто смотрела, как мелькают картинки, и прокручивала в голове одно и то же.Ханма не написал. Не позвонил. Вообще никак не проявился. Может, я для него просто...Очередная? Он похож на того у которого таких как я -много….Или нет?? — Хватит, — сказала я вслух и встала. Звук собственного голоса в пустой квартире прозвучал глухо, будто я говорила в подушку. Я прошлась по комнате, остановилась у окна, уставилась во двор. Там было пусто. Серый асфальт, мокрые ветки, лужи. Где-то лаяла собака.Надо выйти. Проветриться. Перестать думать. Я подошла к шкафу и замерла, разглядывая себя в зеркало. Растрёпанные блондинистые волосы, никакого макияжа, круги под глазами. Решительно стянула с себя домашнюю растянутую худи и натянула ярко-розовую толстовку с американским принтом, которую купила в Сибуе, она сразу сделала образ хоть немного живым. Джинсы с низкой посадкой, потёртости на бёдрах, любимые. Волосы кое-как расчесала пальцами, оставив их распущенными и пусть, так даже лучше. Блеск для губ, тушь , минимум, но глаза сразу заблестели.Ну, хоть на человека стала похожа. Уже схватилась за ручку двери, когда телефон зазвонил.Раскладушка завибрировала в кармане джинсов, и этот звук.. короткий, резкий, пронзил меня насквозь. Я замерла. Сердце пропустило удар. Потом забилось часто-часто, где-то в горле.Я вытащила телефон из кармана. Раскрыла. Экран засветился, высвечивая номер. Неизвестный. Палец замер над кнопкой ответа. Внутри всё сжалось в тугой комок. — Алло? — Голос прозвучал хрипло, будто я только что проснулась. — Выходи. Этот голос. Низкий. С хрипотцой. С этой вечной усмешкой, которая слышна даже через динамик раскладушки, даже в одном коротком слове. Ханма. Я узнала его голос… Я замерла. Воздух застрял где-то в лёгких.Неужели? — Что? — Выходи, говорю. — Он говорил лениво, растягивая слова, будто никуда не торопился. — Я у твоего подъезда. Он отключился. Даже не дождался ответа. Просто сказал и повесил трубку. Я смотрела на телефон, пытаясь переварить услышанное. Экран погас, оставив только моё растерянное отражение в чёрном пластике. Неизвестный…Походу у него та самая раскладушка, без определителя. Он у подъезда. Ханма пришёл. Он... — Твою мать, — выдохнула я и рванула к зеркалу. Мне Нужно быстро привести себя в форму… Я вылетела из подъезда через минут 10, запыхавшаяся, и увидела его. Он стоял у стены, прислонившись плечом к кирпичу, и курил. Та же поза, что и прошлые разы как я видела его, вес тела перенесён назад- поза человека, которому вообще всё равно, сколько времени, где он и что происходит вокруг.Он просто есть, просто тут. На нём была свободная белая рубашка оверсайз, небрежно расстёгнутая, под ней простая чёрная майка. Чёрные зауженные джинсы, на ногах- сандалии, несмотря на февраль. Странный, как тебе не холодно?? Тёмные волосы, длинные, свободно падающие, с яркой светлой прядью посередине, обрамляли узкое лицо с острыми скулами. Длинная серьга-капля в левом ухе. Тёмные глаза, жёсткое выражение, та самая кривая усмешка. Татуировки на запястьях, выглядывали из-под рукавов.Он увидел меня, и усмешка стала чуть шире. — Долго ты, — сказал он.Не моя же вина что кое кто не может заранее предупредить что придет? Или мне надо было пугать его своим зомби видом? — Ты без предупреждения, — отрезала я, пытаясь отдышаться. — Что ты здесь делаешь? — Гулял рядом. — Он пожал плечами. — Дашь сигарету? — Ты куришь свои. — Твои интереснее. Сладкие, девчачьи, прикольные. Я закатила глаза, но полезла в карман за пачкой. Я курила сладкий вид сигарет, от обычных меня воротило. Они были вонючими, ужасно вонючими. Так что слава богу что сейчас ор будет пыхтеть мои с мятой. Протянула ему. Он взял, не касаясь моих пальцев, но я всё равно почувствовала тепло, близость, что-то неуловимое.Он достал сигарету, прикурил от своей зажигалки обычной, дешёвой, прозрачной, вернул мне пачку. Я тоже закурила. Мы стояли молча. Курили. Я не знала, что говорить. Он, кажется, вообще никогда не знал, но ему было плевать. Мимо прошла женщина с собакой, покосилась на нас. Я отвернулась, сделала вид, что рассматриваю небо. — Танцы сегодня? — спросил он вдруг. — Нет. — А что тогда? — Ничего? Ну вообще «ничего»,это ложь,должны были быть танцы. Но я была до этого не в настроении , а сейчас…Сейчас он как будто стал интереснее. Ничего не будет если я пропущу одно занятие. Он посмотрел на меня. Долго. Изучающе. В его глазах было что-то... странное. Не пустота, как в прошлый раз, а что-то другое. Интерес? Любопытство? Я не могла понять. — Пойдём гулять, — сказал он. Не спросил. Просто сказал. — Куда? — Есть одно место. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё кричит: «Не ходи, Хоушино! Это опасно! Он странный!» А где-то глубже, другой голос, тихий, почти незаметный: «Иди. Будет интересно». Дура. Ты дура, Ами. Но все равно, интерес переваливает. — Ладно, — сказала я. Он усмехнулся, затушил сигарету о стену, бросил окурок в урну точным движением, даже не глядя. И кивнул в сторону переулка. — Пошли. И я пошла. И почему-то улыбалась как не в себя. Как будто это лучший день в моей жизни.

***

POV: Каори Сакурано

— Ну и где все? — спросила я, заходя в «Дуо» и оглядывая пустой зал. Звякнул колокольчик над дверью старый, медный, он всегда так звенел, когда кто-то входил. Внутри пахло кофе и ванилью, как всегда. Из колонок лилась тихая музыка что-то старое, джазовое, с ленивой трубой. Риона Таканаши уже сидела за нашим столиком, потягивая горячий шоколад. На ней была чёрная водолазка, тёмные джинсы, минимум яркости как всегда. Волосы пепельно-белые, рассыпаны по плечам, пирсинг в губе поблёскивает в свете ламп. На столе перед ней лежал фотоаппарат , старенькая плёночная зеркалка Canon EOS, потёртая по углам, с потрескавшимся резиновым чехлом на объективе. Она гладила его пальцами, будто это был не аппарат, а живое существо. — Фьёзимори с Эммой и компанией в торговом центре, — сказала она, не поднимая глаз. — Хоушино... ну, Ами, кажется, тоже занята. — Чем? — Не знаю. — Риона наконец подняла на меня взгляд. Её голубые глаза были спокойными, чуть холодными, как всегда. — Она написала «занята» и исчезла. Я села напротив и уставилась в окно. За стеклом текла обычная воскресная жизнь люди с пакетами из магазинов, парочки, дети. Серое небо отражалось в лужах. — Хикари на смене, — добавила Риона. — Так что мы с тобой вдвоём. — Угу. Тишина. Я крутила в руках чашку с чаем, который даже не заказала, просто взяла с подноса, когда вошла. Риона листала фотографии на маленьком экранчике фотоаппарата- цифровом, но крошечном, где кадры видны только приблизительно. Она иногда останавливалась и подносила аппарат к глазам, разглядывая детали. — Смотри, — сказала она вдруг и протянула мне аппарат. На экранчике была я. Та самая ночная съёмка. Я стояла у стены, опустив взгляд, с лёгкой полуулыбкой. Рыжие волосы развевались на ветру, одна прядь упала на лицо, и я её не убирала. На мне была та самая чёрная кожаная куртка, любимая, и джинсы. В кадре было что-то... настоящее. Не позирование, не игра на камеру. Просто я. Задумчивая. Уставшая. Живая. — Это я? — спросила я. — Ты, Сакурано. — Риона усмехнулась. — Не узнаешь? — Не знаю. — Я всматривалась в своё отражение на крошечном экране. — Какая-то другая. — Это ты, когда не думаешь, что на тебя смотрят. Я вернула ей фотоаппарат и снова уставилась в окно. — Рион, — сказала я вдруг. — А давай куда-нибудь сходим? — Куда? — Ну... не знаю. В клуб. Проветримся. Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Потом кивнула. — Давай.

***

Клуб назывался «Vortex» и находился в подвале старого здания недалеко от нашего района. Мы спустились по узкой лестнице, ступеньки были металлическими, гулкими, под ногами они отзывались лязгом, который тонул в нарастающем гуле музыки. С каждым шагом басы становились громче, они уже вибрировали не в ушах, а в груди, в горле, в кончиках пальцев. Этот ритм въедался под кожу, заставлял сердце биться в такт, даже когда ты просто стоишь. Воздух густел, наполняясь тем особенным клубным коктейлем , сигаретный дым, дешёвый парфюм, пот, алкоголь и что-то ещё, сладковато-приторное, от чего слегка кружилась голова. Где-то справа рванул бас, и я почувствовала вибрацию в грудной клетке.Лодыжка ныла при каждом шаге. Тот самый ушиб, с которым я в субботу долбанулась об мусорку, напоминал о себе тупой пульсирующей болью. Прошло больше суток, но синяк всё ещё ныл, особенно когда я наступала на ногу. Я старалась не хромать, переносила вес на здоровую ногу, но когда мы спускались по лестнице, край платья чуть задрался, и я мельком увидела край синяка, лилово-синее пятно чуть выше щиколотки, уже с желтоватым оттенком по краям. Ну Красавица, с синяком. Радует что в клубе темно, никто не увидит. Хотя, Хайтани бы оценил, гад. Его работа. Интересно а он по таким местам часто ходит? Я оглядела себя в зеркальной колонне у входа, пока мы пробивались сквозь небольшую очередь к гардеробу. Чёрное платье простое, короткое, с открытыми плечами сидело хорошо, ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая талию. Тонкие бретельки чуть впивались в плечи, но это была приятная, почти забытая боль,напоминание, что я вообще-то живая. Декольте неглубокое, но достаточно, чтобы чувствовать себя женственной. Подол чуть выше колена, при ходьбе он слегка взлетал, открывая полоску кожи над ботильонами. Кожаная куртка, любимая, уже обжитая, с потёртостями на локтях и вытертым воротником, была перекинута через руку- в клубе и так жарко, но на улице без неё никак. Ботильоны на устойчивом каблуке, чёрные, матовые, с металлической пряжкой сбоку. Каблук добавлял сантиметров пять, и я чувствовала себя выше, увереннее. Сексуальней что ли?  Рыжие,длинные , распущенные волосы падали на плечи, чуть вились от влажности, несколько прядей я накрутила специально, чтобы выглядели живее. Одна прядь из чёлки постоянно лезла в глаза, и я то и дело сдувала её, но сегодня это даже нравилось , создавало образ лёгкой небрежности. Глаза подведены чёрным карандашом, стрелки тонкие, аккуратные, ресницы накрашены , взгляд стал глубже, выразительнее, с лёгкой кошачьей хитринкой. Блеск для губ прозрачный, с теплым, лёгким и мятным холодком, губы блестели в свете ламп.Ну, Сакурано, выглядишь как конфетка. Жаль только, настроение не конфетное. Хотя... посмотрим, может пару шотов сделают настроение слаще. Я перевела взгляд на Риону и чуть не присвистнула. Вот это поворот. На Рионе было чёрное платье короткое, облегающее, с глубоким V-образным вырезом, открывающим ключицы и начало груди. Ткань тонкая, струящаяся, при каждом движении она переливалась в свете ламп, подчёркивая каждый изгиб тела. Платье заканчивалось высоко на бёдрах, открывая длинные ноги. На ногах чёрные ботфорты на высоком каблуке, матовые, почти до колена, сбоку тонкая молния, и при каждом шаге слышен был лёгкий щелчок каблука о металл ступеней.Пепельно белые волосы рассыпаны по плечам, мягкими волнами спадают на спину, контрастируя с чёрным платьем. Пирсинг в губе поблёскивает, маленький серебряный шарик, который она крутила языком, когда задумывалась. Глаза подведены густо, чёрным, в технике смоки-айс, взгляд стал еще более привлекательным , хищным, холодным. Не так как обычно.  Губы накрашены тёмно-вишнёвой помадой, почти чёрной в этом свете. На шее, тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде фотоаппарата. Запястья украшены несколькими тонкими браслетами -серебро, кожа, ещё серебро, они тихо звенели, когда она жестикулировала. —Риона-чан…, — выдохнула я, когда мы отошли от гардероба. — Ты чего это? Она чуть усмехнулась, повела плечом. Жест вышел таким естественным, будто она репетировала его перед зеркалом. — А что? В клуб пришли. Надо соответствовать. — Соответствовать — это да, — я оглядела её с ног до головы. — Но ты выглядишь так, будто собралась на обложку журнала. Или на охоту…Очень секси прям. Не ожидала даже. — Лучше быть готовой ко всему, — она поправила волосы, и этот жест вышел таким плавным, что я залюбовалась. — Тем более с тобой. Я фыркнула. Как обычно я во всем виновата. Пф.  — Со мной-то что? — С тобой всегда что-то случается, Сакурано. Я просто подстраховываюсь. Она подмигнула для нее это было почти неприлично. Я засмеялась. Вот она моя Риона, во всей своей яркости и во всех краскахя  — Ну спасибо. Хоть предупредила бы, что мы идём не просто тусоваться, а на светский раут. — Расслабься. — Она тронула меня за локоть. — Ты тоже огонь. Это платье... ммм. — Ой не начинай — брякнула я и тут же пожалела.Риона только усмехнулась, но ничего не сказала. А эта её усмешка сказала всё за неё. Чёрт. Таканаши, ты как открытая книга иногда. Хотя нет, ты как закрытая книга с намёками на полях. Мы подошли к барной стойке , длинной, деревянной, исцарапанной за годы, с медной окантовкой, местами потускневшей до зелёного налёта. Стойка тянулась вдоль всей стены, за ней возвышались ряды бутылок - разноцветные жидкости переливались в свете неона: зелёный мятный ликёр, янтарный виски, прозрачная водка, тёмный ром. Бармен, парень лет двадцати с пирсингом в брови и татуировкой на шее (какой-то японский иероглиф ) лениво протирал стакан, поглядывая на танцпол. Увидел нас, узнал, кивнул. — Привет, девчонки. Как обычно? — Ага, — ответила Риона, облокачиваясь на стойку. Этот жест заставил платье чуть натянуться, и я заметила, как бармен скользнул по ней взглядом быстро, но оценивающе. Риона даже бровью не повела, только чуть усмехнулась одними уголками губ. Я давно заметила что тот парень с бара залипал на нее, когда мы приходили развеется.  Я заказала коктейль- что-то сладкое, ягодное, с зонтиком и кусочком ананаса на краю стакана. Риона, как всегда, виски с колой, ей даже не нужно было говорить, бармен уже потянулся за бутылкой. Я облокотилась о стойку рядом с ней, чувствуя, как прохладное дерево приятно холодит локти. Коктейль был сладким, чуть терпким, с лёгкой горчинкой послевкусия. Лёд тихо звенел о стекло, когда я крутила стакан в пальцах. Алкоголь разливался по телу лёгким теплом, отпуская напряжение, которое копилось весь день. Лодыжка снова напомнила о себе,  я машинально перенесла вес на другую ногу, но боль всё равно отдавалась тупым пульсом. Синяк, кажется, решил напомнить о себе каждый раз, когда я пыталась расслабиться. Чёртова мусорка. Чёртов Хайтани. Хотя, Ладно, это я сама виновата. А он просто... ну, он просто был. И тащил. И….Шлепнул пару раз.Гад. Дебил. Урод! Краем глаза я наблюдала за танцполом, где колыхалось море тел, кто-то смеялся, кто-то целовался в углу, кто-то просто двигался в такт музыке, закрыв глаза. Девушка в красном топе запрокинула голову, её волосы разлетелись, и на секунду в свете неона она показалась мне кем-то знакомым. Но нет, просто показалось. Свет резал пространство, красные вспышки сменялись синими, зелёными, снова красными, выхватывая из темноты то чью-то улыбку, то чью-то руку, то блеск украшений. Риона стояла рядом, пригубила свой виски, чуть поморщилась. Она всегда так делала, хотя пила его годами. Её голубые глаза скользили по залу быстро, цепко, профессионально. Я видела, как её взгляд задержался на паре человек у входа, потом скользнул дальше, к VIP-зоне, потом снова вернулся к бару. Привычка. Сканировать. Анализировать.Что то заметила? Нашла себе «жертву»?   — Расслабься, Таканаши, — сказала я, делая глоток. — Мы просто отдыхаем. — Я всегда расслаблена, — ответила она, даже не повернув голову. — Ага. Как снайпер в засаде. Она чуть усмехнулась — одними уголками губ, но я заметила.  — В этом клубе снайпером быть полезно, — сказала она. — Ты посмотри, какие люди.. Я проследила за её взглядом и замерла. У дальней стены, где она задержала взгляд пару секунд назад, за столиком в VIP-зоне, сидели трое. Их было видно даже в полумраке , они выделялись. Не агрессивно, не нарочито. Просто... были. Как будто вокруг них существовало своё собственное силовое поле, которое не пропускало лишнее. Оглядев всех и вся, одного из троих я узнала уж точно. Ран Хайтани сидел в глубине дивана, откинувшись на спинку с той самой ленивой грацией, которая, кажется, не покидала его никогда. Даже в полумраке я видела, как переливаются его волосы тёмные корни, светлая середина, снова тёмный переход и светлые концы. Две длинные косы лежали на груди, и в свете неоновых ламп этот градиент переливался, приковывал взгляд, заставлял рассматривать детали: как свет играет на каждом переходе цвета, как тени ложатся на лицо, подчёркивая острые скулы. На нём была простая чёрная футболка качественная, мягкая, обтягивающая широкие плечи и грудь. Ткань выглядела дорогой, не из тех, что линяют после первой стирки. Поверх которой расстёгнутая свободная рубашка, тёмно-серая, почти чёрная, из тонкой ткани, она мягко колыхалась при каждом движении, открывая то футболку под ней, то край цепочек. Чёрные джинсы, дорогие, с идеальной посадкой, сидели так, будто их шили на него. На шее несколько тонких серебряных цепочек разной длины, они поблёскивали, когда он двигался, тихо позвякивали, если он наклонялся. На запястье были часы, тоже тонкие, серебряные, с чёрным циферблатом, они поблёскивали в свете ламп. Он сидел, откинувшись, и в его позе чувствовалась такая расслабленность, будто весь этот клуб, вся эта музыка, все эти люди существовали только для того, чтобы он мог здесь находиться. Одна рука лежала на столе, пальцы чуть сжимали стакан с чем-то янтарным, скорее всего виски. Он не пил, просто держал, иногда покручивая стакан, наблюдая, как играет свет в жидкости. В другой руке сигарета, тонкая, чёрная, она тлела между пальцев, и дым медленно поднимался вверх, смешиваясь с клубной дымкой. Рядом с ним его младший брат, тот который Риндо. Блонд с отчётливыми голубыми прядями, уложенный в небрежный, но продуманный хаос, что-то между маллетом и каскадом. Пряди падали на лоб, чуть закрывая глаза. Фиолетовые глаза за стёклами очков в тонкой металлической оправе в них читалось постоянное напряжение, даже когда он просто сидел. Он часто поправлял очки машинальный жест, выдававший нервозность. На нём была тёмная куртка из мягкой кожи, расстёгнутая, под ней простая чёрная футболка. На шее массивная серебряная цепь, тяжёлая, заметная. В руке стакан с виски, почти пустой. Он пил не спеша, но с удовольствием, и это было видно по тому, как он держал стакан, как прикрывал глаза, делая глоток, как довольно выдыхал после. И третий. Огромный парень, которого я уже видела однажды. Мельком. Издалека. В ту самую пятницу, когда мы с девчонками первый раз пошли в клуб. Он был с ними тогда с Раном и Риндо. Стоял чуть поодаль, наблюдал за той дракой. Короткая стрижка, шрам через половину головы, старый, заживший, но всё ещё заметный, он тянулся от виска к затылку, придавая лицу суровое выражение, но глаза... глаза у него были спокойные, почти добрые. На нём была простая чёрная футболка, обтягивающая мощные плечи и грудь, и тёмные джинсы. Никаких украшений, ничего лишнего. Он сидел молча, почти неподвижно, но в его взгляде не было угрозы а только спокойное, тяжёлое присутствие и какое-то странное, почти детское любопытство к происходящему. Тот самый. Из клуба. Я его тогда ещё запомнила потому что он выглядел так, будто ему вообще всё равно на всё происходящее, но при этом он всё замечал. Ран не выглядел так, будто кого-то ждал. Он просто был. Смотрел на стакан, на толпу, куда-то в пространство. Но  он повернул голову, в тот чертов момент когда я их разглядывала.  Медленно. Лениво. Будто у него была вечность. Наши взгляды встретились. Я заметила что он как будто первые пару секунд пытался понять, разглядеть того на кого смотрит. Что, зрение плохое? Возможно, но очки он судя по всему не носит, в отличии от младшего.  Каори ты такая дура… В его фиолетовых глазах мелькнуло что-то... живое. Совсем коротко, на долю секунды. Он не улыбнулся, не подал вида, что рад. Но я увидела. Он чуть приподнял бровь, задержал взгляд на мне дольше, чем на других, и в уголках его губ дрогнуло что-то, похожее на усмешку.  Теперь то он явно меня узнал.  Я почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой комок. Лодыжка снова заныла наверное, от напряжения. Или просто напомнила о себе, чтобы я не расслаблялась лишний раз.  — Каори, — тихо сказала Риона. — Ты чего застыла? Голос её выдернул меня из транса. Я моргнула, перевела взгляд на неё. Она смотрела на меня с лёгким прищуром, в котором читалось: «Ну?» — Бляяя….Там.., — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё дрожало, как натянутая струна. Риона проследила за моим взглядом. Я видела, как её глаза скользнули по столику, как она сканировала каждого из троих. На Риндо взгляд задержался чуть дольше, самую малость, но я заметила. На крупном парне тоже, с лёгким любопытством. — Хайтани, — сказала она. — Оба. А третий... я такого не помню. —Он тоже с ними был, помнишь проходили те трое, за окном. когда мы были в дуо?— сказала я, напомнив подруге что мельком встречали уже не только Хайтани — В ту пятницу тоже, когда мы первый раз в клуб ходили.  Риона кивнула, но ничего не сказала. Только чуть усмехнулась. — Подойдем? — спросила она. — Не знаю. — Я смотрела на них и чувствовала странное притяжение. — Может, просто постоим? Как будто не увидели никого.  Риона пожала плечами, но не двинулась с места. Она сделала ещё глоток виски, и я заметила, как тёмно-вишнёвая помада оставила след на стекле. А потом Ран поднялся.  Медленно. Лениво. Поставил стакан на стол ,движение было таким плавным, что я не сразу поняла, что он вообще двигается. Сигарету затушил в пепельнице , короткое, точное движение. Бросил короткую фразу Риндо. тот кивнул, даже не глядя на брата, только чуть повернул голову. Крупный парень даже не шелохнулся, просто проводил Рана взглядом и чуть улыбнулся , одними уголками губ, будто знал что-то, чего не знали другие. И Ран пошёл к бару. Ну нет,нет,нет…Остановись!!! Он не остановиться, верно? так, Сакурано, держи себя в руках. Ты не должна быть мямлей как тогда. Соберись дура! Показывай клыки если заговорит. Будь собой.  Он шёл через толпу, и люди расступались сами. Не потому что он толкался или выглядел угрожающе , просто было в нём что-то такое, что заставляло уступать дорогу. Какая-то внутренняя уверенность, которая не нуждалась в подтверждении. Его длинные косы покачивались в такт шагам, и свет играл на них, переливаясь от чёрного к блонду и обратно. Цепочки на шее поблёскивали, отражая неон, тихо позвякивали при каждом шаге. Рубашка мягко колыхалась при каждом шаге, открывая то чёрную футболку под ней, то край цепочек. Он шёл не спеша, но не медленно с той особенной походкой человека, который знает, что его никто не остановит.Я смотрела, как он приближается, и сердце колотилось где-то в горле. Почему то стрёмно жесть… Спокойно, Каори. Ты просто стоишь у бара. Ты вообще его не ждёшь. Ты вообще... Он подошёл к барной стойке, оказался всего в паре метров от нас. Взял у бармена ещё один стакан, что-то коротко сказал, тот кивнул. Ран опёрся локтем о стойку, чуть наклонился, разглядывая что-то в зале. Я видела его профиль -острые скулы, линию челюсти, эту вечную полуулыбку. Потом он повернул голову. И вдруг оказался рядом со мной.Близко. Слишком близко. Опять.. Я почувствовала его запах -табак, горьковатый, насыщенный, и тот самый парфюм, тёплый мускус с нотками ванили и чего-то древесного, дорогого. Он витал вокруг него, смешиваясь с холодным воздухом, оседал на коже. Вблизи я заметила, что он чуть щурится, разглядывая меня, будто ему трудно сфокусироваться. Но он тут же отвёл взгляд, сделал вид, что рассматривает зал.Теперь я точно убедилась что у него плохое зрение, но виду не подает, лишь бы не носить очки.  — Бегунья, — сказал он резко, Я не дернулась, понимала что он рано или поздно лиьо что то скажет, либо сделвет не дай боже. Голос низкий, спокойный, с этой его ленивой растяжкой. — сегодня не на марафоне.  Я моргнула. Его слова звучали как утверждение, подтверждение и так понятного мне факта. Да ты сама очевидность, Хайтани. Еще скажи что я женщина-Вообще ахуею.  Мое Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Ну и пусть, хотя бы так, а не мямлить и падать.  — Вообще-то выходной, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.Вроде получилось — Решила, что спортсменкам тоже нужно отдыхать. И подружек выгуливать Я кивнула на Риону. Та даже бровью не повела, но я знала она слышит каждое слово. Уже чувствую как меня ждет разговор с ней, где придется многое объяснить… Ран усмехнулся -коротко, отрывисто. — А я смотрю, ты не только бегаешь, но и в клубы ходишь. И одеваешься... — его взгляд скользнул по мне медленно, откровенно, но без пошлости, скорее изучающе. Я почувствовала, как он оценил платье, ботильоны, волосы. Задержался на открытых плечах, на ключицах, на тонких бретельках. — ммм, При параде. десять из десяти, Ран, ты в ударе сегодня. Очевидные вещи говорить это твой конек да? — А ты как будто удивился, — парировала я, вскидывая подбородок. — Думал, я в спортивном костюме припрусь? С полотенцем на шее и бутылкой воды? Он усмехнулся шире. В этой усмешке было что-то тёплое, почти... одобрительное. Видать оценил мои клыки, Значит точно. Сегодня я это я, а не какая то ходячая неуверенность.  — Не ожидал, что ты можешь быть... — он сделал паузу, чуть наклонил голову, разглядывая меня. — Такой. — Какой? — Стервозно интересной. Я почувствовала, как щёки начинают нагреваться, но взяла себя в руки. — А ты, Хайтани, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, уверенности во мне в тот момент было не занимать, — всегда такой... — я сделала паузу, подбирая слово, что бы не нести чепуху, не опустить свою планку которую уже подняла —…Наглый? Или только по выходным? — Только когда вижу что-то стоящее. — Он посмотрел на мою ногу, потом снова в глаза. — Кстати, как конечность? Не отвалилась после неудачного марафона? Я машинально перенесла вес на здоровую ногу лодыжка тут же отозвалась тупой болью, которую я пыталась скрыть. Но он, кажется, заметил. По тому, как дрогнули уголки его губ. — Не дождёшься, — ответила я. —  Я Крепче, чем кажется. — Уже заметил, — усмехнулся он. — Помню, как ты брыкалась. А я, между прочим, тебя тащил. — Он усмехнулся, как то тепло, вспоминая о том моменте…Я тоже, вспомнила картинками — Могла бы и спасибо сказать. — Спасибо, — сказала я максимально сухо. Наверное выгляжу сукой, да? Ну и ладно, что я могу поделать со своим характером — За то, что похитил, шлёпал по заднице и тащил, как мешок картошки. Очень благородно. Прямо рыцарь в сияющих доспехах. Я явно пожалею о этих словах, Риона все еще рядом. Ой как много мне придется объяснять…Уже не отделаюсь «двумя словами» Кто тебя за язык тянет, Каори? Почему всегда я сама своими словами себя подставляю? Блять.  — Обращайся, — он ничуть не смутился. — Кстати, ты тяжёлая. Я чуть не подавилась, Что он только что сказал? Я надеюсь это шутка, тупая , не смешная, колкая. В его стиле. Потому что если нет, этот дебил уйдет с клуба с фингалом, Что бы знал куда давать не стоит.  — Врёшь. — Вру, — согласился он. И слава богу, не очень то и хотелось оставлять ему шишку— Ты, Лёгкая. Как пушинка. Но брыкливая. И истеричная.  Риона рядом хмыкнула коротко, но я услышала. Он видимо тоже, Ран перевёл на неё взгляд, оценил с ног до головы, чуть приподнял бровь. — А это...подружка, да? — спросил он. — Тоже на марафоне? — Я на охоте, — ответила Риона с каменным лицом.  Давай Таканаши, покажи ему где раки зимуют. Покажи всю свою натуру.  — И кого выслеживаешь? — Пока не решила. Ран усмехнулся. —Стоите друг друга, Мегеры. — Он снова посмотрел на меня, ленивым и саркастичным взглядом, Но явно удовлетворенным. Видимо такие как он выразился «мегеры» цепляющий вид девушек. — Идите к нам. А то мои рожи заскучали. Я покосилась на их столик. Риндо смотрел в нашу сторону, точнее, на Риону. Он даже не пытался этого скрывать. Сидел, сложив руки на столе, и смотрел сквозь очки. Крупный парень тоже перевёл взгляд спокойно, без эмоций, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — А твои «рожи» не кусаются? — спросила я. — Только если попросить.  — Ладно, — сказала я. — Пошли. Но если что ты в ответе. Опять меня потянуло на приключения, все по классике. Но эти приключения пока не вызывают у меня чувство надвигающегося пиздеца, наоборот- Адреналин, интерес, напряжение. Все как я люблю. Потому и согласилась.  Ран усмехнулся, развернулся и пошёл обратно. Не проверил, идём ли мы. Просто знал. Я посмотрела на Риону. Она чуть заметно пожала плечами буквально говоря, решай сама, но в глазах читалось: «Мы уже решили». — Заодно посмотришь, на свой объект охоты  поближе, — шепнула я в сторону Рионы, кивая на Риндо. — Заткнись, Сакурано, — ответила она, но без злости. Даже с лёгкой усмешкой. Люблю ее за то как на самом деле она легко смущается, но не показывает этого, одевая маску холодной роковуки. Она перевела стрелку на меня, заставив уже меня чуть смутиться и взбеситься.  — А ты посмотри, как твой Хайтани на тебя пялится, — добавила она тихо, так что услышала только я. —Дура.  Я открыла рот, чтобы возразить еще что то в таком роде,или как то обьясниться но мы уже подходили к столику.  Мы шли через зал, и я чувствовала на себе взгляды. Не потому что мы были какие-то особенные просто шли к столику, который все в этом клубе, кажется, обходили стороной. Люди расступались перед нами, даже не глядя, просто чувствуя, что туда лучше не соваться. Бармен за стойкой проводил нас взглядом , скользнул по мне, задержался на Рионе чуть дольше, хмыкнул что-то и отвернулся. Лодыжка ныла при каждом шаге. Я старалась не хромать, но когда мы подходили к столику, пришлось чуть притормозить, чтобы перенести вес  и Ран, кажется, это заметил. Он шёл впереди, но когда я споткнулась на ровном месте, он обернулся. Всего на секунду. Но я увидела этот взгляд быстрый, цепкий, на мою ногу. Чёрт. Заметил. Столик был круглым, с низким диваном по периметру, обитым тёмно-синим бархатом , потёртым, но всё ещё дорогим, с вытертыми подлокотниками и пятнами от пролитого алкоголя, которые уже въелись в ткань. На столе несколько стаканов, пепельница, уже наполовину полная, и пачка сигарет -чёрная, с серебряными иероглифами. Рядом валялась зажигалка, металлическая, блестящая, с каким-то гравированным узором. Ран сел на своё место в глубине дивана, откуда открывался лучший обзор на зал и на вход. И жестом указал мне на место рядом с собой. Не спросил. Просто кивнул. Я села. Не стала сопротивляться, место в принципе удобное, обзор хороший.  Села правда, точно ближе, чем планировала. Наши колени почти соприкасались, я чувствовала тепло, исходящее от него. Лодыжка тут же заныла сильнее видимо, от того, что я наконец села и напряжение отпустило. Я машинально опустила руку под стол, чуть потёрла больное место. — Болит? — тихо спросил Ран. Так, чтобы никто кроме меня не слышал. Я дёрнулась. Не думала что спросит, честно. Я посмотрела прямо в его глаза, пыталась понять есть ли в них что то подозрительное или нет? Но увидела искренность, чему даже удивилась.  — Нормально. Он усмехнулся. Игриво, но мягко.  — Врёшь, марафонщица. — Не твоё дело. — Моё. — Он сказал это так спокойно, что я не сразу поняла. А когда поняла внутри всё перевернулось. — Я же тебя тащил. Имею право знать, как там моя работа. — Твоя работа? — я приподняла бровь. — Ты меня чуть не уронил раз десять. И…шлёпал. Два раза. Я до сих пор помню. — Не уронил же. — Он усмехнулся, еще больше . — А шлёпал, для твоего же блага. Кровообращение, помнишь? И между прочим, мисс упавшая мусорка, могла бы и повежливее быть. Я фыркнула.Как он меня назвал? Мне показалось? Мистер мне кажется вы наглеете, Еще немного и… — Мисс упавшая мусорка? — Ну а что? — он пожал плечами, прикинувшись, как будто это все в порядке вещей, и нет ничего необычного.  — Ты сама напросилась. Красиво упала, кстати. Прямо в объятия мусорного бака. Я заценил. — Ты издеваешься? Он явно издевается, я уверенна. Ничего ничего, я буду мстить. Гадёныш.  — Немного. — Он улыбнулся — той самой ленивой, тёплой улыбкой. — Ты когда просто злишься, а не вопишь, симпатичнее становишься.-он сделал намеренную паузу— Истеричка.  — Я не истеричка, — отрезала я, но в голосе предательски дрогнули смешинки. — А кто тогда? — Я та, которая тебе сейчас врежет, если продолжишь. Я правда врежу если он меня доведет до белого колена.   — Обещаешь? — он приподнял бровь. — Интересно будет посмотреть. Этот сарказм, ирония и харизма…Отрицать не буду, в данный момент я таю, но лицо не теряю.  Я краем глаза успела заметить, как Таканаши садится  рядом с Риндо, плавно, с той особенной грацией, которая появляется, когда знаешь, что на тебя смотрят. Платье чуть натянулось на бёдрах, ботфорты блеснули в свете неона. Риндо даже не шелохнулся, просто продолжал смотреть на неё. Я видела, как его глаза за стёклами очков скользят по её фигуре, по платью, по открытым плечам, по волосам. Не раздевая, нет. Изучая. Как будто она была загадкой, которую нужно разгадать. Он поправил очки - нервный жест, и сделал глоток виски. Риона смотрела в ответ. Спокойно. Холодно. Я знала этот взгляд -она сканировала его так же, как он её. Оценивала. Анализировала. Но в уголках её губ дрогнуло что-то , почти незаметно, но я, знающая её сто лет, уловила.Воу-воу, Риона, ты что, заинтересовалась? Не может быть. Крупный парень, тот имя которого я еще не знала- сидел с другой стороны стола, чуть поодаль, но при этом как-то так, что создавалось ощущение, будто он контролирует всё пространство сразу. Огромный, со шрамом, с тяжёлым взглядом. Но когда он посмотрел на нас на меня, на Риону — в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти дружелюбное. Он чуть кивнул, как будто в знак одобрения.  Риндо, заметив его взгляд, повернулся к нему. — Какучо, это... — он запнулся, явно не зная, как нас представить. Сам еще не знал, ну или просто потерял дар речи, когда в момент перевёл взгляд на мою чудесную пепельную бестию.  — Риона, — сказала Риона сама. — Таканаши. — Каори, — добавила я. — Сакурано. Парень кивнул. Коротко. Потом улыбнулся широко, открыто, совсем не ожиданно для такого огромного парня со шрамом. Он показался мне даже милым, приятным. Открытым человеком.  — Очень приятно, Какучо Хитто— сказал он. Голос низкий, спокойный, но в нём чувствовалась какая-то мягкость. — Вы давно с этими двумя? — он кивнул на Рана и Риндо.  В каком смысле «давно с этими двумя»? Ладно не буду переспрашивать.  — Не особо, — ответила Риона. — А что? — Просто интересно. Ран редко кого-то подзывает. А если подзывает значит, человек того стоит. Я переглянулась с Рионой. Мы поняли друг друга буквально без слов, хватило лишь взгляда что бы сказать друг другу все, и подтвердить общие догадки.  — А ты с ними давно? — спросила я. — Достаточно, — Какучо пожал плечами. — Хорошие ребята. Хотя Риндо вечно беситься, а Ран вечно выёбывается. Но в целом норм. Братья закатили глаза, явно не любят критику, даже в виду шутки. Мы с Таканаши переглянулись и хохотнули. Подруга перевела свои голубые глаза с меня на Риндо, я машинально сделала так же, мы обе поняли что он сейчас немного…Ладно. Много пьян. яно ее в мясо.  Я улыбнулась, и посмотрела на Таканаши, говоря «вялая добыча» Она усмехнулась, но я все еще замечала интерес подружки к младшему Хайтани.  Мой взгляд начал бегать по клубу, рассматривая детали интерьера, который я и так видела уже и не раз-Но с этого ракурса я еще не рассматривала привычные вещи.  Риона заговорила о чем то с Риндо слышала их голоса, но не разбирала слов. Какучо молчал, но его присутствие чувствовалось, и иногда он вставлял короткие фразы, от которых Риндо краснел, а Риона усмехалась.