Хёк крем-брюлле (а Джемин в клетке)

Женя смотрел за тем, как Хёк потягивается, встав с его кровати. Уже поздно, и Хёк говорил, что ему пора домой, нужно ещё проверить уроки у младших, нужно самому подготовиться на завтра, нужно то и это, Женя особо не слушал, потому что это те же вещи, о которых Хёк говорит всегда. Уже полтора месяца они танцуют вместе и после тренировки доходят до Жени, чтобы поиграть (у Хёка компьютер еле тянет то, что у Жени летает), полежать в обнимку и обсудить пару нелепых сплетен. Жене неловко признавать, насколько всё это ему нравилось: и игры, и тренироваться вместе, и лежать рядом, и все эти неловкие случайные касания, которые происходили, после чего Хёк невинно тихо смеялся. Иногда Хёк имел ввиду что-то большее, иногда это было случайностью, и Женя понимал разницу по тому, как Хёк смеялся после того, как его рука легла куда-то не туда. Это было чудесное пространство только для них двоих, пока Джемин запирался на курсах. Он так старался, его ставки были выше. Женя с Джемином виделись теперь только в школе и на выходных, и дважды за все полтора месяца Джемин, закатив глаза, согласился на уговоры Хёка пообедать вместе — потому что Джемин не успевал. Весь этот ритм жизни ему не подходил, и он любил учиться, но не любил всю эту сверхнагрузку, он терпеть не мог бороться за десятые балла, но, опять же, его ставки были высоки, ставки его родителей были ещё выше. Иногда вместо сплетен Женя просто говорил, что боится, что так дальше и будет, что у Джемина будет всё меньше времени на них. Он боится потерять Джемина, он вообще не видит свою жизнь без Джемина. А Хёк цокал в ответ и подбадривал Женю, ероша его волосы: «Никуда Джемин от тебя не денется. Это же Джемин в конце концов, он тебя обожает, вы лучшие друзья. Он сам найдёт время для тебя, даже если будет долгий перерыв. Он сам придёт в твою конуру и вытащит на прогулку, даже если ты хочешь сидеть дома. Доверься ему». И Женя доверялся тому образу Джемина, что был в его голове, словам Хёка о Джемине, вере Хёка в Джемина. Было легче от того, что он не сидел в одиночку дома, пока готовился к своим экзаменам, но также это ощущалось совсем иначе — компания Хёка была приятной, и он любил Хёка, но это был не Джемин, не то же самое. Когда они с Джемином встречались в выходные, Хёк был занят с семьёй и на своих подготовительных курсах, и Джемин выглядел уставшим, он уже был таким вымотанным, а это даже не было периодом экзаменов. Женя рассказывал, что произошло за неделю, вместо расспросов о том, как Джемин проводил время, потому что это итак было понятно. Джемин слушал рассеянно, а потом вздыхал. — Рад, что у вас всё хорошо, — он говорил. — Но правда, ты хорошо всё обдумал? Ты не выбрал этот институт, просто потому что Хёк тебе нашептал, какое это славное и достойное место, и как вам здорово будет учиться вместе? — Почему я должен выбирать свой институт из-за него? — Женя фыркал. — Очевидно, было бы намного больше смысла, если бы я пытался поступить с тобой, но мед… Пожалуй, откажусь, ха-ха! — Я не хочу тебя обидеть, — Джемин говорил мягко, и Женю это трогало. — Просто Хёк такой… Как будто мог присесть тебе на уши. И ты как будто мог подумать: а ведь действительно. Танцы есть танцы, почему не это место, я, по крайней мере, буду там не один. Прости, что не получается уделять тебе много времени, так не будет всегда. Но в ближайшие годы, ха-ха-ха! Женя качал головой. Иногда Джемин выдавал что-то такое, от чего Женя задавался вопросами о его состоянии здоровья. Обычно Джемин был более лёгким, он вообще не говорил так, он даже не раздавал Жене много советов. Но он переживал за Женю, и это было мило. Конечно, Женя покупался на такое. Он обещал с улыбкой: — Я выбираю это место не из-за Хёка. И оно даже не первое в моём списке: если меня возьмут в те, что выше, я не откажусь, просто из идеи учиться вместе. Школа — это просто период, если жизнь должна нас развести, это случится, а если нет — значит, будем вместе. Так я думаю. — Потом он брал минутную паузу и добавлял. — Но если ты попробуешь меня бросить из-за своей учёбы, я тебя не прощу, ха-ха-ха! Это другое! — Мы никогда не расстанемся, — Джемин обещал с лёгкой улыбкой в ответ, и он говорил так уверенно, это не было вопросом в его голове. Это успокаивало Женю. Теперь он верил и Джемину тоже, а не только его образу и воспоминаниям в своей голове. Так проходили дни и недели, пока, наконец, Джемин не пришёл в школу с такими синяками под глазами, что не на шутку напугали Женю. — Ты слишком стараешься, — Женя сказал, а Джемин нервно рассмеялся в ответ. — Честно? Я бы бросил это всё прямо сейчас, но тогда придётся думать о других вариантах. И потом, это всё равно что проверка. Если я не могу выдержать даже подготовку к медицинскому, то тем более не смогу там учиться. Но правда… — Джемин тёрся лбом о шершавую поверхность парты, и Женя нежно гладил его по волосам. — Тебе нужно отдохнуть. Никому не будет лучше, если ты свалишься от истощения. И не обманывай, я знаю, что ты держишься только на своём кофе со льдом. Джемин усмехался в ответ. — Всё ты знаешь. — Давай, — Женя улыбался своей обычной уютной улыбкой, которая обещала только хорошее. — Пообедай с нами. Поиграем. От одного дня ничего не случится. Джемин закатил глаза, но всё же пришёл после танцевальной тренировки, чтобы встретить Хёка с Женей. Хёк был так рад его видеть, он причитал, надувая щёки, что Джемин его не ценит, но, очевидно, был рад его видеть, он шёл, обнимая и щипая Джемина всю дорогу до их дешёвого магазинчика, где они по причивычке набрали раменов с четыремя топпингами по цене двух. Джемин шутил свои странные шутки, Хёк с них едва не валялся на полу, Женя был счастлив. Потом они дошли до дома Жени, и Джемин честно попытался даже поиграть с ними, но закончил заснув на полу, откинув голову на кровать Жени. Хёк подшутил над ним, сделал несколько фотографий на мобильный, но потом накрыл пледом, не решаясь будить. — Он проснётся и уйдёт, пусть лучше ходит с больной шеей. Пройдёт до завтра. Женя беззвучно смеялся ответ. Они поиграли ещё час-полтора, и Хёк привычно потянулся, толкая бедро Джемина носком. — Давай, пора домой. Джемин отмахнулся и с трудом разлепил глаза. Он выглядел уморительно, полностью дезориентированный. — Ладно уж, доведу тебя до дома, но только сегодня, — Хёк причитал, а Джемин уже разминал больную шею. — Справлюсь без сопровождения. — Пойдём, принцесса. Хёк звучал убедительно, и Женя подумал, что им просто нужно обсудить что-то наедине. Иначе Хёк бы никогда не отложил момент, когда попадёт домой. Они обнялись с Женей на пороге на прощание, и Хёк прислал сообщение, что принцесса дома, только через час десять, это почти вдвое больше, чем действительно было нужно, чтобы добраться, даже если идти очень медленно. Ещё через час Хёк отписался, что тоже дома. Он прислал смешную фотку, где он с закатанными глазами сидит перед тетрадками своих младшеньких. Женя уже собирался ложиться, и ему было приятно, забавно, он был доволен, он ложился с улыбкой. Будущее пугало его чуть меньше.