Хёк крем-брюлле (а Джемин в клетке)

Женя снова закатил глаза и едко посмеялся. — Не причитай, нормальная комната. Не четыре квадрата, как ты и хотел. Хёк тоже закатил глаза. Он стоял посреди маленькой комнаты больше с обиженным, чем обречённым видом. Женя видел, что он еле держится, но сходу не знал, как его поддержать. — Они дали нам комнату без окна. Тут даже нет окна, Женя! — Но остальные пожелания учтены, — мягко предложил он. — И мы будем вместе здесь без окна. Хёк, надув губы, кинул свой рюкзак на верхнюю кровать. Он был разочарован, но Женя знал, что это пройдёт. Всё равно им предстоит быть в этих стенах не так уж и много, больше спать, чем что-то ещё, он успокоится. Пока он нервно разбирал вещи из своего чемодана, причитая, зачем здесь такой большой шкаф, лучше бы поставили вторую кровать, но Женя как-то знал, что это просто прогрев перед его жалобными глазами и просьбой спать с Женей внизу. Когда Хёк полностью разобрал чемодан и вытащил пару глупых вещей из рюкзака, он что-то проверил в телефоне и приказал: — Пойдём проверим, как там Джемин! Женя рассмеялся. Они поднялись на несколько этажей (конечно, по лестнице, потому что до единственного лифта в другой части здания идти было дольше, чем просто подняться пешком) и после недолгих поисков остановились напротив один в один как у них и других жителей общежития двери. Слева от двери были написаны имена и наполовину отвалившиеся выцветшие цифры — 247. Хёк осторожно постучал и открыл дверь только после того, как услышал Джемина с другой стороны. Хёк недовольно цокнул, когда только открыл дверь. Комната Джемина была раза в три больше, и, к тому же, у него была отдельная кровать, и ещё стол, свой шкаф, тумбочка у кровати и какая-то мебель сверх этого, оставшаяся от предыдущих жильцов, с которой Джемин пока, очевидно, не знал, что делать. Он приехал с таким же скромным чемоданом, как у Жени, и большой спортивной сумкой. Ему просто нечем было занимать столько места. Хёк буквально застонал от разочарования, когда они зашли и закрыли дверь. — Что за дела, Джемин, кого ты подкупил? Это буквально идеальное место. Джемин со смешком посмотрел на Женю, и Женя просто пожал плечами: — У нас нет окна и двухъярусная кровать. Джемин рассмеялся, как гиена, и Хёк его пнул. — Не будь придурком! Что это за прикол? Ты еле успел подать документы, и ради чего! Если бы я знал, тоже бы отправил свои не в первый же день, — Хёк надулся. Они какое-то время посидели на ещё не застеленной кровати Джемина, поболтали про то, чего ждут от учёбы, когда дадут расписание, про то, про это, и Хёк снова окинул комнату грустным завистливым взглядом. — Может, подвох в том, что у тебя дурацкий сосед? Имя какое-то странное, он иностранец? Джемин пожал плечами. — Ещё не видел. Думаю, он может быть странным, всё-таки это творческие факультеты, на творческих все странные. — Ну уж нет, — Хёк надулся. — Если он будет странным, то он тебе понравится. Ты сам странный. — Почему все говорят, что я странный, — Джемин закатил глаза, как будто искренне не понимал. И кто знает, может, он правда не понимал. Дверь открылась, чтобы впустить гигантский жёлтый чемодан, и только потом парня за ним, а потом ещё один огромный чемодан (уже не цветной, обычный чёрный). Все трое Джемин, Женя и Хёк смотрели на это с немым вопросом в глазах, а парень прошёл как ни в чём не бывало и направился к окну, где стояла свободная кровать. Он ловко управлялся со своими огромными чемоданами, но Хёк всё равно спросил, не нужна ли ему помощь. Парень посмотрел на него с каким-то недоумением и отказался, потом внимательно осмотрел своё место и уточнил на чистом корейском, глядя на парней: — Комната же на двоих? — Верно, — Хёк кивнул. — Тогда кто из вас будет жить здесь? Джемин уверенно махнул рукой и представился на ходу: — На Джемин. Будем соседями, — и он слегка поклонился, не вставая. Парень тоже поклонился в ответ, возможно, чуть более официально, чем требовала ситуация. — Хуан Ренджун. Ты уверен, что хочешь занять ту кровать? — Уверен, — Джемин улыбнулся своей очаровательной улыбкой. — Не люблю, когда с окна летит пыль на кровать. Ренджун улыбнулся в ответ, и это была милая сдержанная улыбка облегчения. — Хорошо. Тогда я займу это место. Он выглядел более чем довольным таким исходом. Его кровать буквально стояла под единственным окном, и с кровати Джемина в другом конце комнаты хорошо было видно вообще всё, что Ренджун делал. Поэтому парни смотрели и ничего нового не успели начать обсуждать. Ренджун открыл шкаф, оценивающе его осмотрел и повернул чемодан, чтобы вытащить охапку чехлов на плечиках, и, прежде чем переместить всё это одним куском, уточнил: — А вы двое? Соседи? — Вроде того, — Хёк глупо улыбнулся. — Живём парой этажей ниже, комната не такая роскошная, как у вас. Мы друзья Джемина. Я Донхёк, а это Джено. Оба Ли. Ренджун выглянул из-за дверцы шкафа, чтобы улыбнуться. — Очень приятно. На секунду повисла пауза, а потом Хёк продолжил. — Ты иностранец? Откуда? — Цзилинь, это в Китае, — Ренджун говорил из-за двери, он разбирал свои вешалки с одеждой, иногда снова наклоняясь к чемодану, чтобы достать и повесить что-то ещё, вешалки словно не заканчивались. В конце концов, он снова осмотрел комнату и в горе ненужной мебели увидел рейл на колёсиках. — Это тоже наше? — он уточнил, быстро подходя к нужному предмету. — Можно пользоваться? Джемин честно пожал плечами. — Думаю, можно. Это стояло здесь, когда я пришёл, я просто убрал в угол всё, что мне не нужно. — Тогда я это возьму. Ренджун говорил мягким голосом совсем без акцента, в его голосе слышалась улыбка, он занимался своими делами, и парни глазели, как будто никогда раньше не видели таких китайцев. И что таить, они действительно раньше не видели таких парней. Не нужно было быть слишком умным, чтобы заметить, что Ренджун — утончённый мужчина, он не поступил в это место по ошибке, он точно держал в голове тысячу и одну творческую идею, и он выглядел прекрасно. Он был красив, но это не удивляло, он был утончённым, это было необычно: он был одет в парадное, словно не только с аэропорта с этими огромными чемоданами, на нём были светлые брюки клёш и лёгкая цветная рубашка с большой цветочной брошью, маленькая сумочка перекинута через плечо, волосы стильно уложены, солнечные очки сложены в нагрудный кармашек. Ренджун был миловидным и даже феминным, но звучал по-мужски. — Не сочти за грубость, — снова начал Хёк после долгой паузы. — Твой корейский очень хороший, сходу не понять, что не родной. — Спасибо. В моём регионе много корейцев, была возможность практиковаться. Женя видел, что Хёк формулирует мысли, что он осторожен в выборе слов, что он старается, и это рождало какое-то странное тяжёлое чувство в его груди. — Если не секрет, почему решил поступать сюда, а не в Китае? Слышал, в Китае есть очень крутые университеты для творческих направлений. — Есть, — легко согласился Ренджун. — Мне хотелось попробовать что-то не дома. Обманчивое чувство безопасности, что дома всегда смогу наверстать упущенное. — Я понимаю, — Хёк кивнул с улыбкой, и это звучало фальшиво для Жени, он сам не знал, почему. — Ты ведёшь себя странно, — шепнул он Хёку, и Хёк посмотрел на него оскорблённо. — Не хочу навязываться, — продолжил он, — но ты не хочешь пойти с нами на вечеринку? Ничего такого, просто зависнем вчетвером в том пабе на третьей улице. В честь знакомства и новоселья, я слышал, там готовят очень годный сытный сет к пиву. Ренджун посмотрел на Хёка с видимым сомнением на лице, но, в конце концов, пожал плечами. — Вы не против, если я тоже позову друга? — Конечно, — Хёк кивнул. — Он тоже учится здесь, или вы просто приехали вместе? — Оба, — Ренджун как-то холодно улыбнулся, и это стало для Хёка сигналом, чтобы остановить расспросы. — Ты странный, — повторил Женя шёпотом и потом надул губы. — Серьёзно, вечеринка на четверых? Теперь ещё какой-то незнакомец… Хёк активно кивнул и тоже шепнул в ответ: — Женя, нам нужно сразу знакомиться с людьми, чтобы потом не сидеть в своих тесных четырёх стенах, универ — идеальное место для знакомств, и потом… Они живут вместе, нам придётся иметь с ним дело так или иначе. Разве не лучше сразу подружиться? Джемин тоже окинул Хёка оценивающим взглядом и своим обычным тоном, не снижая громкости, сказал: — Ты странный. Хёк цокнул и встал с кровати Джемина. — Я зайду ближе к вечеру, пока-пока! Когда он вышел, Ренджун посмотрел ему вслед и аккуратно спросил: — Он всегда такой? — Не, — со смешком ответил Джемин. — Он старается быть вежливым, — пояснил Женя. Ренджун открыл второй чемодан и задумчиво промычал: — Вот как… — Но Женя был уверен, что он уже даже не думает о Хёке, а размышляет, как разместить всю эту кучу вещей, которые открылись его взгляду. У него было слишком много вещей, если спросить Женю. Джемин зевнул. — Раз Хёк ушёл, я собираюсь поспать. Ты как? Женя смотрел на него с вопросом в глазах. — Что как? Пойду поиграю, наверное. Я разобрал сумку в первые десять минут, как мы приехали. И раз мы едим в пабе, то даже не буду обедать. — Не дело, — Джемин поучительно поцокал языком, — нельзя пропускать приёмы пищи. — Ты сам ложишься спать, — Женя улыбнулся. Джемин улыбнулся в ответ. — Вот именно. Это компенсация. Женя с улыбкой похлопал Джемина по бедру и быстро вернулся в комнату, где не было Хёка, завалился на свою кровать и достал ноутбук, купленный точно перед отъездом на учёбу, равно для учебных проектов и игр. По быстрым прикидкам ноутбук Жени буквально был самым дорогим предметом в их комнате, он подумал, что нужно придумать какой-то нормальный замок на их дверь, на всякий случай. Тот, что они с Хёком повертели старым ключом, встроенный в дверную ручку, не внушал доверия. Хёк вернулся через пару часов, только чтобы схватить полотенце, плотную пластиковую сумку с гигиеническими принадлежностями и сбежать в душ. После он вернулся с мокрыми волосами и недовольным лицом. — Не скажу, что прям грязно, но дома было приятнее. Там нет как такового замка, и я типа… Не хочу ходить туда один. Это нормальная тема просить своего лучшего друга и соседа ходить со мной в душ в отстойной общаге? У Хёка уже было жалостливое лицо, и Женя только рассмеялся: он бы итак согласился, нужно было только попросить. Женя бы сделал для Хёка почти всё, если бы он просто попросил, и дело было не в его глупой влюблённости, что бы Джемин об этом ни думал. Женя думал головой, принимал решения сердцем и не поддавался на уговоры своего возбуждённого члена. Он держался молодцом, даже когда Хёк ещё через полчаса или вроде того прикладывал одинаковые три рубашки к любимым тугим джинсам, примеряясь, какая будет лучше смотреться. — Это просто встреча с Джемином и какими-то незнакомыми китайцами, — мягко напомнил Женя, и если он всё это время смотрел на то, как любимые джинсы Хёка сжимали его ягодицы, никому не нужно было об этом знать. — Первое впечатление очень важно, — парировал Хёк и устало вешал все три рубашки обратно в шкаф. — Но ты прав. Не нужно слишком выпендриваться с самого начала. Он достал новенькую футболку и быстро натянул её и любимую кожанку, влез в ботинки вместо обычных шлёпанцев, и это уже было достаточным сигналом для всех, кто знал Хёка, чтобы понять, что он готовился. Они вдвоём поднялись за Джемином и даже не удивились, не застав Ренджуна тоже в комнате. — Если он не придёт, это будет таким явным отказом в идее строить какие-то отношения, — с усмешкой сказал Джемин, и Хёк нахмурился в ответ. А через полчаса они сидели в нужном пабе, потягивая светлое пшеничное, хрустя солёными орешками, и Хёк начинал волноваться, что парни действительно не придут, это было слишком очевидно. Женя посмеивался в кулак. Ему хорошо было посидеть и просто втроём, и вернуться в общагу пораньше, но Хёк-то готовился, ему было бы обидно. А потом, наконец, появились китайцы. На Ренджуне была чёрная блестящая рубашка и тонкий чокер из бархатной ленты на шее, ботинки, лёгкие атласные брюки, он снова приоделся, и Женя начал подозревать, что Ренджун просто такой, что ему нравится выдумывать себе образы и комбинировать одежду, и потом ловить все эти взгляды, чаще восхищённые, чем удивлённые. Женя не понимал этого для себя, но он знал таких людей, у него была сестра и ещё некоторое количество знакомых девушек. Он видел, что взгляд Хёка остановился на Ренджуне, как только он появился в комнате. Хёк, наверное, даже не заметил, что рядом шёл ещё парень, одетый более скромно, но дорого, это сразу читалось. На нём были эти дорогие брендовые кроссовки последней ограниченной серии, что ещё нужно было говорить, но ещё на нём были тёмные очки (в пабе, что вызывало вопросы), и Женя был абсолютно уверен, что на запястье будут дорогие часы. Под оверсайз худи ещё не было видно, но Женя просто знал, что найдёт их там. — Я прошу прощения, что мы опоздали, — сходу начал Ренджун, и он правда выглядел виноватым. — Это Чжон Ченле, он поступил на факультет искусств, чтобы свободно петь ещё пять лет. — Чтобы достичь невероятных высот и поразить всех своим ангельским голосом, да, — Ченле самодовольно улыбнулся и протянул руку сначала Жене, он просто сидел ближе всего. Все они быстро представились, пожали руки, поклонились друг другу, и Хёк с очаровательной улыбкой уточнил, поели ли они по дороге, потому что они ещё не заказывали. И так они вписались в это комбо на пятерых, которое называлось «на дюжину», и которое было слишком большим для них, даже учитывая, что все были голодны. Оказалось, все они едят немного. Жене было забавно. Ченле так много болтал, можно было вообще не включаться, и ничего не придумывать самому, и он был забавным, и потом они оказались рядом с кикером, чтобы Джемин без сожалений сказал, что посмотрит, они могут поиграть парами. Хёк бросил на Ренджуна взгляд раньше, чем Джемин закончил слово «парами», так что Женя со смешком посмотрел на Ченле: — Умеешь играть в такое? — Ну, не баскетбол, — ответил Ченле с улыбкой, — не бильярд, но… Посмотрим, что я смогу сделать против тебя. И ещё сорок минут они играли в кикер, все одинаково неудачно. Все старались, но все были не искусными. Конечно, шарики закатывались в крошечные ворота, и иногда выходили даже хорошие комбинации, но ничего примечательного. Хёк как-то правильно выбрал противника: он сам и Ченле были слишком заряженными на победу, они бы точно поругались, если бы играли друг против друга. У Ренджуна был боевой дух, но не настолько, как у Хёка и Ченле, к тому же, Хёк ему немного уступал на острых моментах, это не было супер очевидно, но Женя хорошо это знал, потому что хорошо знал Хёка и как тот может биться до последнего. И Ченле тоже был очень настойчивым, очень… Конкурентным. Жене с этого было скорее забавно, он относился к игре легко, как к игре, ему не было так уж важно, кто победит, процесс важнее результата. Тем не менее, открыто он не поддавался, и Ченле бы это скорее расстроило, если Женя правильно видел его характер. Наконец, Джемин тоже вызвался сыграть раунд, словно посмотрел достаточно и теперь готов попробовать свои силы, он часто придерживайся этой тактики. Ченле с гордой улыбкой вызвался играть против него, и Хёк, закатив глаза, отошёл на бар, взять ещё пива, потому что без пива такое нельзя смотреть. Он вернулся через десять минут с четырьмя стаканами, потому что Женя ещё держал свой на середине и не просил добавки. Ченле было, может, интереснее играть с Джемином, потому что он был немного чересчур, как обычно. Достаточно сосредоточен, чтобы давать хороший результат, но ещё достаточно игрив, чтобы не воспринимать эту игру серьёзно и просто толкнуть стол для кикера бедром в острый момент. К такому нужно быть готовым. Но Ченле словно тоже расслаблялся рядом с Джемином и становился чуть менее пробивным. Он много смеялся, и его звонкий голос заполнял комнату, это было приятное ощущение. Лицо у Ченле тоже становилось лучистым и приятным, пока он смеялся, Жене он скорее нравился. Ренджун тоже смеялся, когда Ченле был доволен, он любил Ченле, это так бросалось в глаза, это был сильный контраст с его обычным вежливо-холодным тоном, которым он говорил с Женей, Джемином и Хёком. Такая очевидная граница: вот мой любимый человек, и вот те, кому я делаю одолжение. Не смотря на это, он не был грубым, он говорил по существу и реагировал на их шутки, даже если это были не самые изысканные шутки, он пару раз засмеялся от того, что Хёк изобразил, и это выглядело так искренне, выглядело так, словно они нашли общий язык. Как Хёк и хотел. Женя пока не чувствовал того же. Но он был доволен вечером. Допив своё пиво, он отошёл в уборную и, посмотрев на своё отражение, понял, что ему пора домой. Это было явное чувство, взявшееся из ниоткуда. Он хотел домой. Наверное, он устал. Так что когда он вернулся в зал, сказал, что пора закругляться, по крайней мере, он собирается обратно в общагу в скором времени. И все они согласились, что пора бы, тогда Ченле позвонил водителю (настолько он был богат), оставил свой телефонный номер, и они разошлись, когда он сел в машину. Они вчетвером разошлись на разных этажах, вежливо попрощавшись, и Хёк немного нервно щёлкал пальцами, пока они возвращались в комнату. Внутри он тоскливо посмотрел на свою койку, заправленную и заваленную вещами, а потом ещё более тоскливо посмотрел на Женю, уже стянувшего одну штанину. Женя со смешком стянул вторую и откинул одеяло, приглашая. Хёк тоже наспех разделся, просто закинув вещи на свою койку, и нырнул в тёплые объятия Жени. Они полежали немного, примеряясь на новой узкой кровати, и Хёк сонно потянулся, Женя зевнул в ответ. Всё это было уютно и по-домашнему, и так похоже на них, на то, что они делали обычно у Жени дома. Женя был рад просто находиться там, он знал, что Хёк ещё обдумывает события вечера, но ему самому было всё равно, он просто хотел спать, он чувствовал себя измотанным по какой-то причине, и он был уверен, что у него будет достаточно времени, чтобы подумать об этом позже. — Как думаешь, мы произвели хорошее впечатление? — Хёк тихонько бормотал. Женя промычал в ответ. Скорее утвердительно, но определить это точно могли бы только Хёк и Джемин. — Потому что мне вроде как понравился этот Ренджун. Типа… Очень. — Да, это видно, — Женя смазанно посмеялся. — Думаешь, у меня есть шансы? Я ни к кому не подкатывал целую вечность… Женя снова что-то промычал, он уже чувствовал, как проваливается в сон, но заставил себя включиться ещё ненадолго. — Обещаю, никто перед тобой не устоит. Ты типа… Парень мечты. На этом он выключился, может, от подсознательного страха услышать ответ на что-то, настолько похожее на признание.