Терапевтическое исключение

Пока они ждут такси, к Илье подходят сфотографироваться. Как эти люди его узнали, Илья не представляет, потому что одет он максимально закрыто и неприметно, но еще больше его раздражает то, что они не узнают Мишу и не просят разрешения сделать фото и с ним. Шайдорову как будто все равно, он отходит в сторону и не отсвечивает, пока группка юных девушек по очереди фотографируется с омегой. Когда те наконец сваливают восвояси, Илья возмущенно выговаривает Мише: — Тебе нужно сменить пиар-агента, ты для своего Казахстана золото олимпийское выиграл, и они тебя не узнали? За что ты ему деньги платишь? За вот это? — Илья всплескивает руками. Миша берет его за руку и тянет на парковку. — И тебе не обидно? — Нет, не обидно, — они останавливаются у черной машины с затонированными окнами, альфа сверяет номер машины с информацией из приложения и открывает Илье дверь в машину. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — Илья тоже здоровается и усаживается на свое любимое место. Он всегда ездит на заднем сиденьи справа, и Миша это давно запомнил и всегда ему это место уступал. Рюкзак Малинин кидает на середину. — В багажник убирать не будешь? — зачем-то спрашивает Шайдоров. — Не будешь, — и Миша садится с другой стороны. Илья всегда все свое держит под рукой, ну, старается по крайней мере. Водитель трогается, и Миша берет его за руку. — И они меня узнали. Со мной они пару часов назад сфотографировались. Они просто догадались, что я не просто так в аэропорту торчу, и решили тебя дождаться. Два олимпийских чемпиона лучше, чем один. — Я не олимпийский чемпион, — исправляет Илья. — Командник не считается. — У тебя есть медаль? — Есть, — соглашается Илья. — Дома лежит в самом темном углу. Я каждый раз, как на нее смотрю, вспоминаю, как я там на весь мир позорился. — У тебя есть золотая олимпийская медаль, значит, ты — олимпийский чемпион. Все просто, — у Миши всегда все просто. Может быть, поэтому их отношения так хорошо работают: у Ильи все всегда слишком сложно, а у Миши слишком просто, а вместе у них получается в самый раз. — Но она командная, Миш, — вздыхает Илья, берет рюкзак и меняет себя и рюкзак местами. Сидеть посередине не так удобно, но зато он близко к Мише. — Если я на тебя обопрусь, тебе будет больно? — Не будет, — Шайдоров приобнимает омегу рукой и укладывает чужую буйную голову себе на плечо. — Точно не будет, или ты собираешься потерпеть? — уточняет Илья, прижимаясь к мишиному боку. — Точно не будет. Нам часа три ехать, можно поспать, — Миша приобнимает его, и Илья осознает, насколько сильно он скучал. Внутри что-то отпускает, и если бы не вся эта история с положительным тестом, все было бы хорошо. — Ты уже брал обратные билеты? На сколько дней ты мой? — шепчет Шайдоров ему на ухо, и водитель пялится на них через зеркало в салоне. — Я не брал еще обратные, — Илья прикрывает глаза. — Дома расскажу. Не здесь. Как бы ситуация не вывернулась, Малинину как будто нет смысла торопиться домой. Соваться на чемпионат мира с положительной допинг-пробой глупо, и пусть пока федерация всеми правдами и неправдами эту информацию скрывала, в любой момент кто-нибудь мог это разнюхать и обнародовать, а Илья этого не хотел. Он всегда соревновался честно, сама мысль о хоть какой-либо нечестной игре его унижала. А тут такое… После сногсшибательного проката на Олимпиаде его часто сравнивали с Валиевой, и Малинина это бесило. Как можно ставить в один ряд его, чистого спортсмена, и допингистку, что оставила без медалей всю свою команду, а две остальные заставила ждать свои награды почти два года? И вот теперь Илья в похожей ситуации. Главное, вырулить из всего этого с меньшими потерями. Отсиживать дисквал он не хочет, он же свихнется без соревнований. Хотя, если срок дисквалификации будет большим, можно будет последовать примеру его любимой фигуристки… Двух лет как раз хватит на то, чтобы родить и восстановиться. И выйти в сезон. А вот хочет ли всего этого Миша? Илья прокручивает кольцо на пальце. Мишины планы на спортивную карьеру они еще не обсуждали. У того болит спина, и он, в отличие от Ильи, на олимпийских играх не облажался и забрал самую главную награду. Самое время прекращать соревноваться и идти светить лицом в шоу. И сколько ему там квартир подарили, три? Завидный жених. Их можно сдавать, и в принципе больше никогда ничем не заниматься. Этих же денег хватит на маленькую семью из двух человек и ребенка? Илья так-то хотел как минимум двоих. Сестра у него, конечно, противная, как и все младшие сестры, но Малинин все равно ее очень сильно любит, с детьми обращаться умеет и ни за что бы не отказался от нее ради того, чтобы быть единственным ребенком в семье. Илья хочет всю эту скучную семейную идиллию с момента, как они с Мишей начали встречаться. Если бы он забрал оба золота, он бы кинулся во все это с головой и жил бы счастливо в браке у Миши под крылышком. А теперь еще четыре года кататься. Но в этих прекрасных планах на будущее есть одна огромная ложка дегтя. И с этим надо что-то сделать, иначе Илью эти сомнения сожрут. Да и линию защиты нужно продумывать в любом случае, иначе его медийный образ будет уничтожен. И столько кропотливой работы маркетологов сольется в унитаз. Интересно, схавают ли его фанаты его уход из спорта и превращение в примерного домашнего супруга? У Трусовой, вроде, проканало. Илья просыпается от аккуратных поглаживаний по плечу. Они уже приехали, Илья видит в окне дом Миши. Малинин зевает и выползает в открытую Шайдоровым дверь, отбивается от попыток альфы забрать у него рюкзак и ждет, пока Миша откроет ему дверь в подъезд. В лифте он снова утыкается в Мишу, и тот его обнимает. — Я так по тебе скучал, Миш. Так скучал, — выдыхает Илья в чужое плечо. И он бы сказал еще что-нибудь хорошее, но лифт приезжает, и из него приходится выходить. Миша достает из кармана ключ и начинает копошиться в замке. — Где твои ключи? — спрашивает Шайдоров, открывая дверь и пропуская омегу вперед. — С собой? — Илья мотает головой. Миша указывает пальцами на ключи, висящие на настенной вешалке. Вообще, эта вешалка возмущала Илью самим фактом своего существования. — Вот запасные, если вдруг понадобятся, — Малинин кивает, да, он видит, что на самом левом крючке висит комплект с брелоком в виде котика, на четырех соседних находятся куртка, а вот на тех трех, что справа… На тех трех, что справа, висят медали. На одном крючке золото, на втором серебро, на третьем бронза. Илья знает, что самых важных наград здесь нет, и Миша не стал бы вешать олимпийское золото в прихожую, но такое отношение к результатам своего труда омегу коробит. Ну как можно держать все это на вешалке для одежды? — Ты так и не купил нормальную медальницу? — Илья разувается и подходит к медалям. Трогает золотые, и те бренчат. — Что будешь делать, когда места для медалей перестанет хватать? — Не перестанет, — Миша подходит к Илье со спины и кладет свои руки на талию омеги. Илья обеспокоено поворачивает голову. Ну нет, неужели он все-таки… — Я заканчиваю. Я сделал все, что мог. — И что мы будем делать? — Илья аккуратно разворачивается в чужих объятиях и укладывает свои руки на мишины плечи. — Ты будешь ждать меня, пока я закончу соревноваться? Потому что я хочу семью с тобой. Но после того, как сделаю все, что хочу. Ты будешь меня ждать? Миша крепче сжимает талию и целует Илью в щеку. Это, конечно, приятно, но это все еще не прямой ответ. Илье нужно знать, что Миша будет его ждать, любить и верить, пока Малинин будет добиваться всего, чего хочет. Семья семьей, дети детьми, но спортивная карьера для него очень важна. — Нет, я не буду тебя ждать, потому что я буду везде с тобой ездить. Мне же больше не нужно тренироваться, и я могу быть с тобой постоянно, а не пару месяцев в год. Но ты ведь не об этом приехал поговорить? Илья прикусывает щеку изнутри. Да, не об этом. Боже мой, он даже не знает, с какой стороны подступиться к этому дерьмовому разговору. Даже олимпийские игры обсуждать было как-то проще. И это притом, что об этом разговоре Илья думал без остановки последние несколько дней, и так и не придумал, как это сделать. В итоге Малинин решает вываливать на Мишу новости по нарастающей и высовывает язык, демонстрируя новый прокол. У Шайдорова глаза округляются, и он снова краснеет. Илье становится чуть-чуть легче. Вот, не только он теперь не знает, что делать и что говорить. — Нравится? — омега цокает языком. — У меня есть пару идей, как это украшение может улучшить нашу жизнь, — Миша мотает головой и внимательно смотрит расширенными глазами на облизывающего свои губы Илью. — Если ты понимаешь, о чем я. — А целоваться мы как будем? — срывается с чужих губ. — У меня брекеты. Не зацепится? — интересуется Миша. Илья видит, как альфу ведет, и мысленно визжит от такой реакции на себя. В принципе, за это он готов Шайдорову простить абсолютно все. Пусть хоть котят по воскресеньям топит, лишь бы так на Илью смотрел и так им восторгался. Вообще-то это хороший вопрос, потому что данный момент Илья как-то не продумал. Ну ладно, разберутся. Илья умеет справляться с трудностями, он же спортсмен. И Миша так-то тоже. Так что и эту проблему решат. Потому что жить без поцелуев Илья не готов.